Стадия дельта

— Ты девушку свободную увидел здесь - венки она плела для нимф. И сразу же влюбился? — Сразу. — Быстро как! Видать, влюбиться ты решил заранее...

Аристофан, «Облака»

      — Ещё раз. Ты сделал что?!       — Я попросил Ни’Ро помочь мне перебить директоров литэрарумов, — повторил мэвар в третий раз. Менее паскудной ситуация не стала. Хтон тоже это понимал, и потому так яростно оправдывался. Буквально каждое его слово сочилось нервозностью. — Не всё так плохо! Во-первых, я же установил какой-никакой, но контакт. А, во-вторых, действовать надо было быстро и убедительно. Ни’Ро в курсе, что я помогаю тебе. И строит в целом верные предположения. Мне надо было что-то предпринять. В идеале — что-то такое, чтобы он почувствовал, что со мной можно договориться. И что у меня есть такие желания, в исполнении которых может помочь только он — но точно не ты. Плюс это должно было оказаться нечто небанальное, и не связанное с давлением на жалость, ведь этот номер я уже недавно выкидывал, и нечто, во что человек, знакомый с моей ситуацией, может поверить. А, ну и чтобы Ни’Ро при всём желании не мог сию секунду взять и выполнить мою хотелку. Вот как-то всё и сложилось. Но если ты думаешь, что я должен был за пару десятков секунд сочинить нечто более удачное, то слушаю твои версии.       Роймо в очередной раз напомнил себе: сам виноват. Вся эта ситуация — его расплата за амбициозное желание заиметь в группу непредсказуемых и самостоятельных курсантов. Да и Хтон, как ни паршиво признавать, прав. При таких-то вводных мэвар отлично справился. Правда, уже сейчас нервничал так, что аж огрызался. Во взбудораженно-агрессивном состоянии, в котором мэвар пребывал с той самой секунды, как попал в кабинет дознавателя, он был совершенно не настроен на работу. Странно, что вообще сумел вменяемо рассказать о встрече с, возможно, Ни’Ро. Роймо помнил, что агрессия у Хтона была первой реакцией на слишком сильный стресс, и уже знал, к чему это могло привести. А потому посчитал своим долгом сгладить углы.       — Человек, знакомый с твоей ситуацией, может поверить, значит, — задумчиво повторил дознаватель, и Хтон тут же оскалился.       — Если ты хочешь устроить мне допрос на тему того, действительно ли я желаю смерти директору Витскар — не начинай!       — Даже не собирался. И не смотри так. Я тоже был курсантом и понимаю, что отношения с директором — болезненная тема для многих. Как пси-маги, они всегда знают о нас больше, чем это было бы комфортно. Поэтому, если близких отношений с директором не сложилось, его осведомлённость и тем более власть ощущаются как угроза. — Роймо с интересом наблюдал, как Хтон понемногу расслаблялся. Но и на это Ирнеин не рисковал обращать внимание вслух, он просто говорил и задумчиво улыбался в никуда, будто вёл диалог с самим собой, а мэвар потихоньку его зеркалил. — Я наблюдал десятки курсантов, для которых сходить на пси-освидетельство было так же привлекательно, как на расстрел. Даже в Шатааре такие встречались, хотя директор Лоракой известен своей гибкостью и умением найти подход, не ломая. Курсанты для него — долгосрочный актив, и потерять его из-за излишней диктатуры — не его подход.       — А ещё, насколько я знаю, директор Лоракой известен по вороху слухов о коррупции, — усмехнулся мэвар.       — И ты туда же… Эти слухи о нём ходили ещё в те времена, когда я сам ходить не умел, — кисло заметил Ирнеин.       — Хочешь сказать, они безосновательные? Нермор вроде так не считает.       — К Нермору, при всём уважении, у меня вопросов больше, чем к директору Лоракою.       Выводить разговор на директорский состав Роймо не планировал, однако, судя по всему, это было необходимо.       — Правда? Вы с ним такие подружки?       — Не сказал бы, — улыбнулся Ирнеин. — Просто директора Лоракоя я глубоко уважаю как чрезвычайно эффективного управленца. То, что у выпускников Шатаара практически в полном составе удачно складывается карьера — его заслуга на двести процентов.       Заметив, что интерес в глазах мэвара продолжал расти, Роймо хмыкнул и начал объяснять:       — Я не могу утверждать, какие методы работы используют другие директора, но точно знаю, что обычно запросы на курсантов выбивает Магический Альянс через систему договоров с правителями, торговыми конгломератами, крупными промышленниками и аграриями различных стран. Максимально простая и прозрачная система: допустим, произошла крупная поломка на производстве, Альянс первым получает заявку на оказание помощи, оценивает сложность, справится ли с ситуацией курсант или требуется уже обученный маг с опытом, и в зависимости от ситуации адресует заявку в Лирвин или лично магу с соответствующим профилем. Директор Лоракой же заявок обычно не ждёт. Не знаю, в курсе ли ты, но он весьма высокого происхождения. Он давно пережил большинство своих родственников, унаследовал титул и огромное состояние. Ведёт светскую жизнь и близко общается с большинством влиятельных семей в различных странах. Поэтому полезных знакомств у него — дай Круг каждому. Короче, Ормгон Лоракой по праву рождения и благодаря чересчур предприимчивой натуре знает много такого, во что Альянс никто посвящать никогда не собирался. И своими знаниями он пользуется, чтобы многие вопросы решать кулуарно. Узнав о какой-нибудь щепетильной ситуации, о которой не должны быть в курсе лишние люди, он весьма ловко нашёптывает, что у него, мол, есть идеальный курсант или выпускник, как будто специально выращенный для её решения. Для него также норма обратиться к старым знакомым, даже когда никаких проблем у этих самых знакомых нет. Он просто приходит со словами: «Привет, дорогой, я слышал, вы тут новое специальное военное подразделение собираете? Знаю, вы магов заводить не планировали, но у меня имеется такой курсант, что ты будешь полным идиотом, если его упустишь. Так что вот моё предложение — ты постажируй его, предположим, с пару месяцев, оплата по минимальному тарифу, а когда сам поймёшь, какое это сокровище, соберёмся за чаем и поговорим о постоянной работе. Только решай быстро, тут действительно редкий кадр, и я пришёл с ним к тебе исключительно по дружбе. Если прохлопаешь, у меня ещё целый список, кому его предложить». Учитывая, что директор Лоракой известен своей точнейшей оценкой потенциала людей, после подобной протекции его курсантов с руками отрывают. Меня самого с десяток раз таким образом пропихивали на задания, которые стали фундаментом для того, что у меня есть сейчас. Без его поручительства у меня не было бы шансов попасть в Дом Скорби — вырожденцев на такие позиции обычно не берут. Но благодаря его усилиям мне сначала удалось свести дружбу с предыдущим руководителем Дома Скорби, затем — сделать себе имя при подавлении восстания в Землях Короны, и уже на основе этого Лоракой пропихнул мысль, что в Доме Скорби позарез нужен отдел по расследованию политических преступлений, где, собственно, мы с тобой сейчас и находимся. Или вот ещё забавная ситуация, одна из моих сокурсниц не вывозила психологической нагрузки обучения в Шатааре, на седьмом курсе стала заваливать один зачёт за другим. У нас с этим строго, так что её ждало позорное отчисление — после семи лет учёбы-то! Директор Лоракой, правда, с отчислением не спешил, а затем умудрился запихнуть её на миссию сопровождения на светский раут, что-то ещё подшаманил, и девочка, к изумлению общественности, меньше чем за полгода умудрилась так удачно выскочить замуж, что никакая магия ей теперь и не нужна. Насколько я знаю, о её брошенном прямо перед выпускными экзаменами образовании даже не судачат — это политическое преступление у натаиннов-пустынников.       — В смысле?       — Ну, вышла-то она за брата шаоре.       — Э… Ого. Вот настолько?..       — …влиятелен Лоракой? О да. Настолько. И ничего удивительного, что после этого громкого случая запросов на курсантов-шатааровцев от правящей семьи пустынников стало больше в разы. Да и Лоракой лично поимел с этого дела то ли летнюю резиденцию, то ли выработку каких-то драгоценных камней… Я не особенно следил за этой ситуацией и знаю в общих чертах. И вот тут мы возвращаемся к вопросу о коррупции. — Роймо демонстративно пожал плечами. — Лоракой богат, влиятелен, умён и обладает стратегическим мышлением, что помогает первые два пункта кратно преумножать. Недоброжелателей у него много. Часть слухов, которые вьются вокруг его персоны, были запущены вполне намеренно, с целью поумерить его пыл. Часть — родилась сама, естественным путём, ведь есть ещё один общеизвестный факт. Лоракой старается не терять связь со своими успешными выпускниками, и многие из них по дружбе, в знак благодарности или уже из собственного стратегического расчёта весьма щедро его одаривают. Фороссы редких пород, дома, редкости и коллекционные предметы, драгоценности и ткани — чего только не вручают. Естественно, бытует мнение, что подарки эти Лоракою преподносят не совсем добровольно, но реальность такова, что никому и никогда ещё не удавалось раскопать доказательств, что директор Лоракой и правда замешан в чём-то подобном. Лоракой устраивает судьбы своих курсантов не по доброте душевной, это факт. Все мы — его актив, и Ормгон пускает его в дело наилучшим образом, ведь обязанные ему курсанты при связях и на полезных должностях крайне ценны. Собственно, даже слухи — его актив, они делают его персону загадочнее и интереснее, а потому он не старается их пресекать. Но состава преступления в этом нет: умение видеть выгоду и пользоваться ей — не порок, а главный принцип Шатаара. Я бы сказал так: даже если допустить, что директор Лоракой замешан в чём-то серьёзном, мы никогда не найдём следов, слишком он умён.       — Ладно, с этой точки зрения он и правда заслуживает уважения, — протянул Хтон с минуту спустя, и затем ехидно улыбнулся. — И ты явно считаешь, что ему стоит управлять Шатааром подольше: слишком много пользы молодым магам приносит.       — Безусловно.       — Интересно, а что бы ты делал, если бы и в самом деле узнал, что он замешан в чём-то преступном?       Ну да. Вот такие вопросы и помогали вспоминать, что перед Роймо уже не ребёнок. Моральные задачки Хтон перед ним ставил, видите ли.       — Не знаю.       — О, что за звук? — вдруг спросил Хтон и сделал вид, что прислушался. — Это твои моральные принципы пали, что ли?       — Не говори глупостей, — поморщился Роймо. — Просто слишком много переменных. «Что-то преступное» — слишком размыто. Да и, зная Лоракоя, нет никаких гарантий, что это абстрактное «преступное» — не очередное заигрывание со слухами или поклёп его недоброжелателей. С такими исходными я могу тебе точно сказать только две вещи. Первая — я бы сначала попытался поговорить с самим Лоракоем, а не действовать поспешно.       — А вторая?       — А вторая — ты подозрительно часто возвращаешься мыслями к директорам и, похоже, даже этого не осознаёшь.       — При чём тут…       — На встрече с Ни’Ро в критической ситуации ты вспомнил именно о них. Сейчас вспомнил о слухах, которые витают вокруг директора даже не твоего литэрарума, то есть, вокруг человека, которого ты никогда не видел лично, но уже питаешь предубеждение. Подобное может свидетельствовать о прочных ассоциативных связях, которые ты либо взрастил в себе сам, либо с чьей-то помощью. Или об изменении сознания. И, честно говоря, оба этих варианта меня до крайности беспокоят. Собственно, это я и хотел сказать, когда ты решил, что я собираюсь читать тебе лекцию.       Хтон таращился на него так, будто Роймо внезапно встал на руки и стал песенку петь. Но следовало отдать Хтону должное: для представителя мэварского народа, соображал он крайне шустро. Изумление на его лице быстро сменилось сначала сомнением, а затем задумчивостью. В конце концов никаренец неуверенно протянул:       — Понимаю, почему ты волнуешься, Роймо, но у меня и правда специфическая история взаимоотношений сначала с директором Найвином, а затем и с директором Витскар. То, что я к обоим отношусь предвзято — результат их же действий, причём закономерный. И, ладно, ты прав, это не стоит переносить на остальных директоров.       — Я буду рад, если ты прав, — вздохнул Роймо, впрочем, не убеждённый ни капли. Мысли о том, что последние недели все они действовали по чьей-то указке, принимая чужую манипуляцию за собственные решения, крайне его беспокоили.       «Такое ощущение, что я начинаю видеть разумный замысел в каждой мелочи,— про себя вздохнул Роймо. — Профессиональная деформация?»       Хтон ещё какое-то время помолчал, нервно поглядывая на Роймо: похоже, теории дознавателя его беспокоили. Затем мэвар медленно выдохнул и с очевидным усилием переключился в рабочий модус.       — Тебе надо периодически меня осаживать. Я слишком легко увлекаюсь, расскажи что-то интересное, и всё, полностью переключился, — осуждающе заметил мэвар, и Роймо едва сдержал улыбку. Собственно, переключения он и добивался. — Мы теперь время теряем, а я вообще-то уже пять минут должен тебе о встрече с Ни’Ро… Дисаном…       — Давай остановимся пока на том, чтобы называть его Ни’Ро. Даже если он не из той четвёрки, эту роль он всё равно сыграл.       — Согласен. Так вот, если подводить итог встрече с Ни’Ро, то меня беспокоят несколько вещей. Первое — когда я попытался вынудить портальщика хоть как-то представиться, он сказал, что его имя не имеет значения. И что я могу сам придумать ему удобное имя или кличку, и, мол, при таком подходе буду недалёк от истины, — задумчиво начал мэвар, и Ирнеин согласно закивал. Рассуждать Хтону он не мешал: они мыслили удивительно схожим образом. И, пусть Хтону пока не хватало опыта, чтобы подметить все важные детали, его рассуждения в правильном направлении помогали дознавателю структурировать собственные мысли. — Это то, чего я не могу понять. То ли он намекал таким образом, что у него есть какая-то очевидная кличка, которая всем приходит в голову, типа Улыбашки… Но это какой-то бред, разве нет? То ли его имя изначально фальшивое. Такое бывает?       — Смотря что считать фальшивым именем, но в общих чертах — да, бывает, — кивнул дознаватель и стал загибать пальцы. — Бывает, что люди отказываются от имени и берут себе другое, например, если хотят скрыться от преследования или оборвать все связи с семьёй. Или если в прошлом с ними случилось несчастье, они отказываются от старого имени, чтобы беда не продолжала их мучить. Вообще многие верят, что в именах — сила, и отчасти именно имена определяют, кто мы и какую жизнь проживём, и это выливается в странные поступки. Натаинны, например, по этой логике не называют детей в честь героев: боятся, что те повторят их судьбу со всеми лишениями и испытаниями. А, ещё есть пример латэрекков Ве — сирот или детей, забранных из маргинальных семей. Латэрекки считают, что, если окружающие будут знать, что ребёнок происходит из семей пьяниц, сектантов или зависимых, то отношение к нему будет предвзятым, да и сами такие дети могут неосознанно выбрать неправильную дорогу. Поэтому, если ребёнка забирают из маргинальной семьи в приют, от него засекречивают все данные о его настоящей семье, добавляют к имени частицу Ве, да и само имя придумывают новое, чтобы оборвать все связи. В любом случае, такое второе имя можно считать фальшивым.       — Кстати, когда мы познакомились, Шаи’Ти тоже сказал, что его имя неважно, мол, он с нами только для миссии, и попросил называть его вот таким образом лишь когда мы возмутились, что к нему надо как-то обращаться, — вдруг припомнил Хтон. Роймо таких деталей не знал, досье Шаи’Ти, которое ему передали из Дамира, было пустым, а за знакомством курсантов он не наблюдал. Но заострять внимания Роймо не стал, просто кивнул:       — Да, вынужденная необходимость взять другое имя во время работы под прикрытием — из той же категории и тоже нам подходит. И ты прав, сама ситуация с именем портальщика странная, но вряд ли что-то нам даёт. Нужно отработать версии, может ли он быть латэрекком Ве, а также прошерстить отчёты о пропавших без вести или исчезнувших после несчастного случая. И попросить в архивах запросы о смене имени. У меня смутное ощущение, что это лишняя работа, но проверить стоит. Продолжай.       — Ладно. Второе — этот же портальщик изначально был настроен ко мне дружелюбно. Он не менее осведомлён, чем Ни’Ро, то есть тоже знал, что я в твоей группе, но в отличие от своего лидера вёл себя со мной как с хорошим знакомым. Разок только удивился, мол, а что я пытаюсь вызнать своими нелепыми расспросами об устройстве Третьей Грани, но и это было как-то… миролюбиво?       Хтон выглядел сбитым с толку — похоже, его это и правда беспокоило. Роймо же лишь сдержанно улыбнулся.       — А вот в этом случае не думаю, что это такая уж важная деталь. Такое отношение может быть просто чертой его характера. Или эти двое разыгрывали перед тобой сценку «плохой и хороший дознаватель», и портальщик играл роль хорошего. В любом случае…       — Ладно, я понял, — нетерпеливо перебил Хтон, и Роймо с трудом удержал нейтральное выражение лица. Ух как забавно этот ребёнок не любил оказываться неправым! — А как быть с тем, что он и правда осведомлён не меньше, чем Ни’Ро? Если, конечно, то был Ни’Ро, в чём я сомневаюсь, но оставим пока это. Мне в целом показалось, что портальщик верховодил в той встрече. По крайней мере, жесты, которые я уловил с его стороны, больше всего напоминали попытки остановить Ни’Ро, чтобы не болтал лишнего. Да, портальщик в разговоре был на позиции наблюдателя и почти не участвовал, но…       — Но ты прав, это как раз подтверждает твои подозрения. Люди с более высокими званиями часто делегируют черновую работу подчинённым, а сами анализируют результаты. В данном случае делегировано было проведение допроса тебя, — кивнул Роймо. Да, Хтон снова коснулся действительно проблемных вопросов, и Ирнеин задумался. Если Хтон был прав и человек, названный Дисаном, что, вероятно, тоже фальшивое имя, лишь прикидывался Ни’Ро, то к чему этот двойной маскарад? Хотели посмотреть на реакцию мэвара от встречи с «тем самым»? Не много ли усилий для такого пустяка? Ведь для обеспечения правдоподобности им аж пришлось привлечь портальщика, то есть оставить настоящих Ни’Ро без прикрытия. — Меня тоже этот момент беспокоит. Понятно, что у портальщика должен быть высокий допуск: он уникальный маг с уникальным талантом, его место — рядом с Ни’Ро, собственно, он не может быть не в курсе его дел. Но до сих пор, учитывая все данные, которые удалось собрать, и все более-менее работоспособные теории о нём, я думал, что он скорее жертва, которую используют. Не вслепую, конечно, но через посулы, пламенные речи и иные способы влияния. В любом случае он казался одурманенной персоной, которая многое знает, выполняет приказы, но не принимает решения. Но если ты прав, у этого портальщика куда больше самостоятельности, чем я мог предположить. Судя по всему, оценивал тебя именно он, а не подкидной Ни’Ро, и он решал, стирать ли тебе память, так что теперь я даже не могу предположить его место в иерархии. Хорошо, что ещё тебя беспокоит?       — Когда Ни’Ро сказал, что не может прямо сейчас прикончить директора Витскар, он аргументировал тем, что, мол, это «технически сложно».       — И ещё сказал, что вас «по одной форме отливают», так?       — Именно.       — Если техническую сложность убийства директора Витскар я ещё могу понять — ты сам сказал, это невыгодно, придётся менять всю систему взаимодействия с литэрарумом, то почему «вас» отливают по одной форме…       — И что ещё за «мы», — проворчал Хтон. — Я как раз по ряду причин терпеть не могу, когда меня с кем-то объединяют. Это обычно не к добру.       Роймо про себя кивнул. Это «мы» и его напрягало. «Мы» в случае Хтона могло относиться к мэварам, Резервуарам, магам в целом, какой-то особой касте обиженных и оскорблённых, и всё это было труднопроверяемо. Но, проклятье, вот за этой оговорочкой точно что-то крылось!       — Я в тебе не сомневаюсь, но на всякий случай уточню: ты уверен, что запомнил всё верно?       В ответ на это Хтон нервно рассмеялся:       — Знаешь, когда я понял, что происходит, то перепугался так, что уделял происходящему явно больше внимания, чем оно того заслуживало. Серьёзно, я могу тебе даже цвет повязок этого «Ни’Ро» с точностью изобразить.       — А его лицо?       Мэвар с сожалением развёл руками.       — Это первое, что я сделал бы, если бы мог. Но это самое лицо перевязано на три четверти, всё, что видно — один глаз, скула, небольшая часть лба и крыло носа. Да и держится он всегда на расстоянии, чтобы его было труднее разглядеть. Интересно всё же, почему он не использует личину?       — Согласен, это уже наглость, — вздохнул Роймо. Как воспитанник Шатаара, он не видел ничего странного в изменении внешности без магии, а лишь с помощью макияжа, плотного грима, покраски волос или нарочитых уродств. Порой такие «модификации» использовались под личиной, чтобы, в случае поимки, всё равно избежать опознания. — Предположу, что личину он не использовал для того, чтобы ты поверил в то, что уродства на его лице настоящие, и искал этого Ни’Ро по ним, хотя на самом деле человека с такими повреждениями не существует в природе. Ну, или отсутствие личины может быть вызовом. Мол, тебя настолько ни во что не ставят, что даже лишний маскарад использовать не хотят. Что предпримешь в ответ на такое страшное оскорбление?       На это Хтон лишь скептически приподнял бровь, но Роймо и сам знал, что таким его не вывести. Главные больные мозоли Хтона были успешно отдавлены дознавателем, а нечто более мелкое его не задевало а, скорее, веселило.       — Либо они пытались навести на этого Ни’Ро интриги, чтобы мы с тобой зациклились на его настоящей внешности, — предположил мэвар вместо того, чтобы как-то комментировать последнюю версию. — Мол, разгадка, кто же такой Ни’Ро, столь близко, надо смотреть внимательнее, запоминать лучше… Короче, забить голову бессмысленным занятием. Ведь с высокой вероятностью Дисан — не Ни’Ро, зато, пока мы будем носиться вокруг него, его хозяин в полной безопасности.       — Кстати, хорошая версия. Я бы в таком случае даже какие-то подсказки тебе дал — например, позволил бы увидеть прядь волос, а через какое-то время и под повязки заглянуть, — рассудил Роймо, и Хтон кивнул, показывая, что он всё понял. Ирнеин решил не проговаривать ему очевидное вроде: «При следующей встрече будь внимателен, но слишком большого внимания этой очевидно фальшивой внешности не уделяй, скорее всего, это очередной способ тебя запутать». Впрочем, промолчал дознаватель не потому что хотел продемонстрировать доверие, а потому что Хтон явно нацелился делать всё по-своему, даже если получит чёткие и понятные указания в письменном виде. Роймо печально улыбнулся собственным мыслям и покосился на мэвара. — Ладно, сам разберёшься, что делать. Ты мне вот что скажи, твоё отсутствие в литэраруме никого не насторожит? Ты сегодня довольно рано.       — Было бы кого, — меланхолично вздохнул мэвар. — Одна сокурсница на другом краю мира, ещё двоих сослали на границу с вырожденцами, нас в группе сейчас, по сути, трое: я, Эфаро, которая сначала подстрахует, и только затем спросит, зачем… Ну и вломит, конечно. И третий, которому плевать, жив я или не очень — о присутствии на занятиях и говорить глупо. И вообще у меня до сих пор свободное посещение занятий, потому что в мою сторону дышать боятся.       Роймо с сомнением разглядывал мэвара. Хтон не походил на человека, остро нуждающегося в компании. Да, он много говорил про командную работу, да и в целом из всей группы оказался самым контактным, но это было в его глазах продиктовано необходимостью, а не потребностью в чьём-то обществе. Теперь же Хтон говорил так, будто факт, что его одногруппников раскидало по миру, его одновременно раздражал и расстраивал.       — Вы курса после седьмого видеться вообще перестанете, одна практика и останется. И спецкурсы по малым группам. Привыкай. К слову, излишняя привязчивость — твоё главное слабое место, чтоб ты знал.       — Я, кстати, тоже долго так думал, — вместо ожидаемой ругани улыбнулся Хтон, и Роймо недоверчиво покосился на него. Нет, всё-таки лыбиться он после возвращения в группу стал подозрительно часто. — Но потом пришлось всё-таки смириться с реальностью. Я же мэвар, все мои инстинкты заточены под взаимодействие с людьми, захочу — всё равно не смогу выжить в одиночку, про эффективность и говорить нечего. Зачем прыгать выше головы и делать чудеса, если не для кого? Но ты не переживай, ты не первый, кто меня предупреждает, что рано или поздно на меня могут начать давить через близких. Поэтому я перестраховался.       Тон мэвара так и намекал, что сейчас всё сведётся к шутке. Роймо тяжело вздохнул и приглашающе повёл рукой, призывая говорить.       — Я себе в «близкие» специально беспомощных не набирал, — насмешливо объявил Хтон. — Конечно, это не означает, что они неуязвимые или что я за них не переживаю. Но в восьми случаях из десяти вмешиваться и спасать любого из них мне и не потребуется. Напротив, надо будет посочувствовать тому, кто решит с ними связываться.       — Да-да, очень смешно и остроумно, молодец. Если тебе так легче, можешь продолжать верить в людей, только, серьёзно, будь осторожен.       — Да я и не шутил. Собственно, мне казалось, ты по той же логике себе рабочую группу выбирал. И получилось здорово: при всех нюансах, застать любого из нас врасплох и тем более — устранить, весьма проблематично. С чего вдруг ты теперь делаешь вид, будто мы дети, которым нужна защита, я не понимаю.       Это был вопрос, который Ирнеин и сам себе частенько задавал. Не слишком ли он перебарщивал с опекой? Насколько его группа самостоятельна — не в теории, а в условиях, приближенных к боевым? Роймо не хотел бы узнать ответ ценой жизни одного из этих детишек, а потому ответил раздражённо:       — Устранить вас проблематично, говоришь? Знаешь, Хтон, я готов здесь верить в тебя: мы оба знаем, что ты выживальщик, так с самого детства повелось. Пожалуй, ещё в Роиргана, с его-то способностями и боевым опытом. Грани, ладно, я даже согласен добавить в список курсанта Сиево! Выживание — основа работы разведчиков, а, по словам Вирела, девочка очень хороша в выбранной специальности.       — Ты про Эфи не сказал, но, раз согласился её сделать солисткой в вылазке к Анико, значит, признаёшь, что она чуть находчивее табуретки и способна какое-то время выживать. Так что сделаю вывод, что тебя смущает Шаи’Ти, — кивнул Хтон, ничуть не удивлённый, но ироничный до ужаса. Забавно: когда мэвар начинал язвить, в его голос так и просачивались нерморовские интонации. — Меня тоже. Даже больше скажу, он мне не нравится.       Вот тебе и «команда, доверие» и прочие слова, после которых Роймо обычно прекращал слушать собеседника. Но Хтон-то их произносил с такой уверенностью!       — Что? И ты туда же?       — Не как человек. Что он за личность, я до сих пор не понимаю. Мне достаточно того, что он шустро соображает — и как маг, оказывается, подозрительно искусен. Просто… — мэвар с сомнением покосился на дверь. Подслушать их не могли, да и некому было: курсанты должны были явиться только через два часа. Это лишь самому Хтону не сиделось на месте с утра пораньше, и потому он прискакал безо всяких приглашений на работу. — Тебе не кажется, что он слишком уж ярко демонстрирует нетерпение? И вообще, он почти перестал с нами взаимодействовать. Он словно стоит в стороне и ждёт, когда мы, не знаю, закончим с глупостями и начнём делать что-то другое? Что-то стоящее, по его мнению. Но мы всё не начинаем, и у него сдают нервы.       Роймо задумчиво побарабанил пальцами по столу. Нет, всё же то, что они с Хтоном мыслили похожим образом — это факт. Мэвар подмечал то, что беспокоило Роймо, и ловко оформлял смутные подозрения в точные замечания. А ещё Хтон был деятельным, так что Ирнеин решил уточнить:       — Поговорить с ним пытался?       — Пару раз. Сделал несколько выводов. Первый — похоже, негатива ко мне Шаи’Ти не испытывает, хотя остальные, кажется, уже начинают его подбешивать. И второй — всерьёз меня тоже не воспринимают. Я пока не разобрался, за кого он меня держит: за твоего домашнего любимца или за ребёнка, который не понимает, куда лезет. Но мне прямым текстом сказали: в моей помощи или защите Шаи’Ти не нуждается, и вообще мне лучше не забивать голову, а пойти и в очередной раз почитать корреспонденцию отдела. Видимо, прямо послать меня нахрен мелкий всё-таки смущается, но имеет в виду именно это. Как по мне, он вообще никого, кроме тебя, не воспринимает.       — Значит, теперь с ним поговорю я, — кивнул Роймо. Уж как ему не хотелось лезть во взаимоотношения группы, но Хтон был прав: странное поведение Шаи’Ти беспокоило. Порой дознавателю даже казалось, что этот дамирец уже плюнул на них и теперь готовился к чему-то сам.       Хтон кивнул, помолчал, а затем неожиданно добавил:       — А что до того, почему за него можно не бояться… Он хороший маг, как мы уже знаем. Не представляем лишь, насколько. Что у него в арсенале, и насколько он готов к опасности? Я не могу утверждать, что знаю ответ. Но сказал бы так: этот мелкий сам в себе уверен настолько, что вообще не боится Нермора. Как бы, такого даже я себе не позволяю.       — Ты его боишься? — искренне удивился Роймо. По его наблюдениям, это было не так. Хтон легче всех общался с Роирганом, не стеснялся его поддразнивать или даже осаживать, а на довольно резкие слова старшего Резервуара не срывался в агрессию, как остальные, а лишь закатывал глаза.       На это Хтон предсказуемо покачал головой.       — Нерма? Стоило бы. Даже не так: хотелось бы, но не получается. Скажем так, я просто правильно его оцениваю. И понимаю: если выйду против него всерьёз, проживу минут пять от силы. Поэтому меня и напрягает Шаи’Ти. Он как будто верит, что против Нерма у него есть шансы, и в прямом противостоянии ставит на себя. Нерм это тоже видит, и его это бесит.       А вот это уже было новостью. Роймо видел, что Шаи’Ти и Нермор терпеть друг друга не могли и периодически перебрасывались шпильками, но списывал это на склочный характер обоих, который не об кого больше поточить: меряться достоинствами с девушками как-то нелепо, а Хтон во внутренние конфликты лез разве что с целью их прекратить. Но теперь, когда Хтон озвучил свои наблюдения, Роймо вынужден был с ним согласиться. Шаи’Ти больше пугало обычное человеческое общение, чем могущество Резервуаров.       — Я с ним поговорю, — в очередной раз пообещал Роймо и устало потёр переносицу. — Ладно, иди работай. Там должны были доставить протоколы допросов магов, которые работали у покойного лорда Анико и отвечали за отправку оружия из его дома. Посмотришь?       — С удовольствием, — улыбнулся Хтон, что интересно — искренне. Копание в деталях дела Ни’Ро, похоже, казалось ему исключительно приятным занятием.       Причём стоило отдать мэвару должное, он не только наслаждался работой, но и отлично с ней справлялся. Навык быстрой обработки и структуризации информации у него выработался отменный. И никакие советы ему были не нужны: мэвар прекрасно знал, когда следовало обратиться за дополнительными сведениями к аналитикам, умело составлял запросы в архив — и так надоел сотрудникам обоих отделов, что ему старались помочь как можно полнее и быстрее, чтобы ушёл, наконец. А самое приятное, всю груду собранной информации и собственные выводы Хтон оформлял очень коротко и так, «чтоб даже дикарь с гор понял», и только потом показывал Роймо. Правду сказать, когда Роймо начал скидывать на мэвара нудную работу с мелкой документацией, он и не рассчитывал на такой эффект. Хтон месяцами психовал, но набивал руку, и вот результат. Телохранителем — сомнительно, но секретарём его уже можно брать на работу.       Впрочем, хотя Ирнеин и хотел бы отложить вылазку в дом Анико хотя бы на «никогда», что бы там ни говорили Хтон, Вирел и все остальные, это было невозможно. Чем дольше они затягивали, тем выше были шансы, что об их задумке кто-то пронюхает, и подозреваемый будет их ждать во всеоружии. А потому Роймо позволял себе мучиться сомнениями только глубоко внутри, а вот подготовительную деятельность развёл нешуточную, пытаясь успеть как можно больше в сжатые сроки.       Дознавателю удалось даже встретиться с Зэлем. Господин заместитель начальника службы внутренней безопасности неромов со всем этим делом о краже оружия заметно осунулся и теперь напоминал скорее одичавшую фороссу, чем человека. Встреча происходила на бегу — Роймо предположил, что «бежал» Зэль с одной раздачи нагоняев на другую, но озвучивать наблюдения не решился. И так добился главного: затюканный бесконечными разбирательствами, уставший и оттого злой Зэль не только одобрил неофициальную вылазку в дом Анико, но и разрешил «хоть на лямке от трусов повесить любого, кто бы ни был виновен в краже оружия, даже если это сам сволочёнок Анико». Никого вешать Роймо не собирался, хотя такие обещания безнаказанности, конечно, будоражили.       К крайнему неудовольствию Роймо, день вылазки в дом Анико всё же наступил. Это было весьма бестактно с его стороны, настолько, что дознаватель впервые за Круг знает сколько лет мучительно не хотел идти на работу.       Курсанты, напротив, так горели энтузиазмом, что оторопь брала. Припёрлись, видите ли, за час до назначенного времени и сновали туда-сюда, взбудораженно обсуждая предстоящее дельце. Они так и выражались: «дельце», и, к вящей панике Ирнеина, готовились к нему с пугающим азартом. Откровенно говоря, когда дознаватель явился на рабочее место, он понял, что работы ему не оставили. Инструктаж, даже несколько, Эйрен уже провёл, Нермор закончил первичную подготовку к запуску «Координатора» и настроился на Эфаро, Шаи’Ти сосредоточился на том, чтобы создать с происходящего проекцию, а девушки наводили марафет в сторонке.       — Удивительно, как они на самом деле хотят работать, — подметил Эйрен, неслышно подошедший к дознавателю со спины. — И вроде на дело идёт-то одна Психованная, а праздник у всех. Конечно, ты же впервые так близко пустил нас к расследованию!       — «Нас»? Не прибедняйся, Эйрен, ты в расследовании по самые уши.       — На мне висит вся коммуникация с внедренцами, разведчиками, чёрным рынком, сбор слухов и прочие интересные мелочи, ну и что? Я же знаю, как выглядит твоё: «Сиди в своей песочнице и имитируй деятельность, пока взрослые дознаватели заняты работой». Детишки, поверь, тоже теперь прекрасно это знают, — иронично подметил разведчик. На удивление, Роймо даже не пришлось напоминать себе, что Вирелу нельзя бить морду. Несносный негодяй Эйрен больше не бесил. Более того, несмотря на шутливый тон, Роймо чувствовал, как разведчик сейчас серьёзен. — Но это первый раз, когда ты к нам прислушиваешься. Позволяешь и себе, и нам отойти от инструкций, более того, даже как-то проявиться… А они ждали этой возможности, Ирнеин. Очень ждали.       Роймо хотел было возразить, но так и не смог. В сущности, крыть ему было нечем, он и правда держал курсантов при себе, на поводке практически, засыпал их мелкими поручениями, полезными, но не слишком интересными, и нервничал, если детишки вдруг где-то задерживались. Потому как шансы «задержаться в литэраруме» и «задержаться навечно, потому как на них напали» у курсантов были примерно равны.       Даже когда Роймо отпускал их на собрания Ни’Ро, он неустанно повторял одно и то же: никуда не лезть, первыми ни с кем не говорить, просто наблюдать и изучать охранные системы, в крайнем случае — заводить знакомства с окружением. Курсанты возмущались, спорили, Теана и вовсе давила тем, как она лихо запрыгнула в койку одному из соратников Ни’Ро, так что могла пойти дальше и разведать что-то правда полезное… Роймо твердил, что ещё не время, но уже сам не верил, что «время» вообще когда-нибудь придёт.       «Грани, я излишне привязался к этой группе, — печально подумал дознаватель, разглядывая сияющие лица курсантов и понимая, что такая забота им не нужна. — И откуда у них столько желания сунуть голову в пекло?..»       Впрочем, это был вопрос, ответ на который дознаватель знал. Слишком хорошо он помнил собственные первые шаги, самостоятельные миссии, неловкие расследования, когда страшно, страшно так, что хочется отпрыгнуть назад, за спину кого-то умного и сильного, «настоящего» взрослого. И в то же время — в крови пенится кураж, а в висках стучит желание перевернуть весь мир. Просто чтобы запомниться. Быть лучшим. Что-то кому-то доказать.       — Я думаю, всё пройдёт гладенько, — совсем другим тоном заявил Вирел, поняв, что отвечать ему Роймо не собирался. — Я научил девочку всему, что ей могло понадобиться. Хотя мне будет спокойнее, если Теана наденет её личину и пойдёт в дом Анико сама. Рандари не то чтобы необучаемая, но… Эти никаренцы…       — Меня они тоже пугают, — невольно усмехнулся Роймо. — Да, может, технически Теана справилась бы лучше, но мы не знаем, насколько Китард Анико в чём-то замешан. А вдруг он хитрее, чем кажется, и у него есть артефакт, чтобы видеть сквозь личины? Или он решит задавать вопросы об их с курсантом Рандари совместном детстве? Леди Рандари без нашей подсказки тут справится, Теана — нет. Ну и, если совсем честно, я верю, что леди Рандари справится. Что-то в ней такое есть…       — Угу, фигурка ничего, — хохотнул Вирел. — Хотя мне никогда не нравились девушки, которые жмут от груди больший вес, чем я на пике формы. Но, может, дурашка Китард Анико и клюнет. Тем более что в этом платье Психованная косит под женственную особу.       — Фигурка?.. — эхом повторил Роймо. Снова покосился на обеих девушек: Теану, целиком состоящую из плавных округлых линий, и Эфаро, прячущую рабочие мышцы атлета за накидкой. — Прекращай заглядываться на курсанток! Пока меня не посетила светлая идея, что ты опасен для общества, а, значит, вполне можешь вернуться в свою любимую одиночную камеру! И вообще я не о внешности. Просто леди Рандари талантливее, чем кажется. Но её талант, как бы так сказать, не провокационно яркий. Она же на фоне кого крутится? Загадочные Резервуары с непростой судьбой и прорвой силы — так себе ширма, они оттягивают внимание на себя, даже если не стараются. Я даже не знаю, как она колдует! Судя по досье — отлично, а толку? Для создания заклятий зовём-то всё равно Роиргана. Магия Резервуара кажется более интригующей и надёжной, чем заклятья рядового ворожея. Думаю, если бы курсант Рандари ошивалась в толпе обычных людей, горела бы на их фоне, как драгоценный камушек. В ней временами это проскальзывает, но тут эти двое что-то откалывают, и девочка отходит в сторону. Что, к слову, тоже вызывает уважение: достойно нести себя на втором плане — подвиг, на который способен не каждый.       Эйрен таращился на него так, будто Роймо только что при нём переместился через Третью Грань.       — Вот это ода! Не представлял, что ты так ценишь эту девочку. Кому другому я бы сейчас более личные вопросы задавал, но тут спрошу другое. Ты такую же характеристику любому из них можешь дать?       — Такую же — это с теми же комплиментами? Нет, конечно, детишки все разные, — вздохнул Роймо, хотя вопрос прекрасно понял. — Ладно, ладно. Думаю, да… Мы уже долго работаем вместе. И хотя ты и говоришь, что я не даю вам раскрыться, на самом деле никому и не нужно стоять на голове, чтобы привлечь моё внимание. Чтобы понять, что человек из себя представляет и как он мыслит, мне нужно гораздо меньше спецэффектов. Хотя, пожалуй, Шаи’Ти… Я думал, что у меня уже имеется его вполне чёткий образ, но после покушения пришлось внести в него непозволительно много корректив.       Вирел снова смерил его нечитаемым взглядом, а затем вдруг расхохотался.       — Ладно Шаи’Ти, а вот в твой образ и правда придётся внести «непозволительно много корректив»! — весело заявил разведчик. — Ну ты даёшь, Ирнеин! Никогда бы не подумал, что ты такой… Эм, нормальный. Обычно характеристика «высокомерный мудак в себе» подходит в разы больше.       Продолжая улыбаться, Вирел покачал головой и отошёл. Похоже, он больше не собирался настаивать, чтобы Теана заменила леди Рандари в этой вылазке — решил поверить характеристике Роймо. А сам дознаватель вдруг понял, о чём говорил Вирел — ему будто впервые выдали кредит доверия, дали раскрыться с новой стороны. Раньше-то Вирел, понятное дело, слушался его, куда он мог деваться от приказов командования? Но это не отменяло того, что все распоряжения, с которыми Эйрен не согласен, он выполнял с полусотней язвительных комментариев, и непременно ожидал, когда же Роймо пожалеет о своих идиотских решениях.       «В сущности, у него столь же мало поводов верить мне, как и у меня по отношению к нему. Мы на разных сторонах, и ничего хорошего друг от друга не ждём по определению. Даже странно, что он позволил себя переубедить», — подумал Ирнеин и покосился на предмет их с Вирелом неудавшегося спора.       Эфаро в длинном тёмно-синем платье казалась выше, тоньше, а ещё она выглядела человеком, выпавшим из зоны комфорта. Роймо её понимал: для никаренца, привыкшего облачаться в одежду, позволяющую выполнять любые акробатические безумства, узкое платье, будто вода облегающее силуэт, наверняка было дико неудобным. Но в целом Ирнеин готов был признать, что маскарад получился что надо. Вместо боевой и дерзкой Эфаро на своё отражение в зеркале покорно взирала типичная «принцесска» из тех, от кого не ждёшь опасности. Приторно-нежная и увешанная «статусными» украшениями, призванными демонстрировать траур, и богатство семьи Рандари, и ещё десяток каких-то критериев. Роймо не брал углублённый спецкурс по придворному этикету, а потому «читать» каждый элемент одежды не умел, и в этом полагался на курсанток.       — Я готова, — сообщила Эфаро, стоило Роймо только подойти. Девушка торопливо покосилась в зеркало, оценивая надёжность собственной высокой причёски, и решительно кивнула. — Точно готова! Но не совсем понимаю, что делать, если придётся бежать или драться.       — Бегать в платье — и правда то ещё удовольствие, но выполнимое, — улыбнулась Теана, которая до сих пор вовсю хлопотала, помогая Эфаро принарядиться. Кажется, разведчице нравилось, что именно она стала автором преображения леди Рандари. — Сейчас научу фокусу!       Теана присела на корточки рядом с Эфаро — благо, ей-то никакие подолы не мешали. Прикоснулась к ткани, чуть сместилась, чтобы подцепить силовой поток… Через несколько минут Теана разогнулась и практически потребовала:       — Готово, пробуй!       Эфаро сделала несколько неуверенных шагов, затем пробежалась трусцой. Роймо с изумлением наблюдал, как платье в пол скрывало движения девушки. И вообще практически не шевелилось, будто Эфаро не махала ногами достаточно активно.       — Не бойся, сильнее! Тебе надо привыкнуть к мысли, что одежда не сковывает движений! — скомандовала Теана снова, и Эфаро, прикусив губу, вдруг с силой отпихнула ногой стул, да так, что он пролетел через полкомнаты. Платье снова почти не шелохнулось и не приподнялось достаточно, чтобы позволить увидеть хотя бы лодыжки леди Рандари. Роймо про себя отметил, что это интересная форма визуального сокрытия.       — Потрясающе! — с горящими глазами восхитилась Эфаро.       — Ага, самое то, чтобы удушить Китарда Анико захватом ног, и при этом не радовать его же лишними видами, — иронично согласилась Теана, снова подошла к Эфаро и небрежным движением выпутала прядь волос из её причёски. — Последний штрих.       — И зачем? — поморщилась Эфаро. — Полтора часа причёску делали. Чтобы что?       — Чтобы заготовить маленькую провокацию, милая, — вздохнула Теана. — Поверь моему опыту, редкий мужчина положения лорда Анико не проверит границы и не попытается убрать эту проклятую прядку с шеи приглянувшейся красотки. Твоей задачей будет просто ему не двинуть.       — Да, прошу вас, курсант Рандари, не двиньте подозреваемому, — криво улыбнулся Роймо, и Эфаро очень серьёзно кивнула. — А то шансы, что он проведёт вас в нужное место, будут критически равны нулю.       — Я буду очень стараться, правда, — пообещала леди Рандари, да ещё и так воинственно, что Роймо снова забеспокоился.       — Проговорите, что собираетесь делать.       Держащийся чуть в стороне Хтон выразительно закатил глаза, Теана в лице не изменилась, но её взгляд тоже неуловимо похолодел. Совсем уж эмоциональным инвалидом Роймо не был, он понимал, что курсантов злило, когда он такими вот вопросами, уточнениями и перестраховками демонстрировал сомнение в их способностях. Но, с точки зрения Ирнеина, сто раз проговорить каждую деталь, всё лично проверить, пусть даже обидев детишек, лучше, чем дать им пойти и героически убиться.       Вопреки ожиданиям, Эфаро восприняла его вопросы абсолютно спокойно и растянула подкрашенные губы в светской улыбке.       — Я приеду в дом Китарду Анико под предлогом выражения соболезнований от семьи Рандари и от себя лично. В ходе разговора попытаюсь пройти вглубь дома, а рядом с рабочими помещениями погибшего лорда Анико скажу, что хочу чаю. Скорее всего, остановимся мы в какой-то из гостиных недалеко от нужного помещения — Китард всегда был довольно ленив, и тащить меня в другую часть дома просто чтобы пожевать печенье в лучших залах, не станет. В ходе беседы попробую придумать предлог, под которым Китарду придётся пропустить меня в кабинет его отца. Здесь действовать придётся по обстоятельствам, но…       — Ты давай буквально говори, что собираешься делать, каждое слово и каждый шаг. По ролям, и не забывай отыгрывать! — хохотнул Вирел, который умудрился к ним присоединиться абсолютно беззвучно. — Правда, что делать с репликами Китарда Анико, неясно, ответить-то он может что угодно.       Намёк был прозрачнее некуда, и Роймо тяжело вздохнул, признавая: да, в таком щекотливом «дельце», чтоб его, успех и правда чересчур зависел от удачи. И от сообразительности оппонента. Человеческий фактор, чтоб его! Китард Анико мог среагировать на этот непредсказуемо, это же не театральная постановка, где можно расписать его поступки за него самого, иначе бы Роймо заставил Эфаро вызубрить сценарий.       — Если мы тут репетируем до послезавтра, то заклятье я сворачиваю, — предупредил Нермор, который потребности встать и подойти к остальным явно не испытывал. — Поддерживать эту дрянь — не самое лёгкое занятие на свете.       — Ага, поной ещё, — ухмыльнулся Хтон.       На это Роирган закатил глаза, подобрал со стола карандаш, взвесил на руке, кивнул сам себе и метнул его, как дротик. Хтон предусмотрительно отступил в сторону, и только поэтому вместе со всей остальной командой смог пронаблюдать, как карандаш пробил боковину шкафа с документами и застрял, примерно на две трети вонзившись в составленные там папки с отчётами.       — А ну прекратили! — тут же повысил голос Ирнеин, и оба Резервуара состроили невинные рожи. Удивительно, что такие вот выходки ни Хтон, ни Нермор ссорой не считали и спокойно продолжали друг с другом общаться. — Как дети малые… Так. Курсант Рандари?       Эфаро снова перевела взгляд на дознавателя. Она продолжала хранить величественное спокойствие, будто входила в образ заранее. Роймо вздохнул.       — Давайте начинать.       — Принято, — тут же кивнула Эфаро, а затем посмотрела на часы. — Тогда я домой.       — Домой? — не понял Роймо.       — Я отправлюсь к Анико с помощью нашего портальщика, из дома, и с письмом, полным соболезнований, от папули. Так чуть дольше, но лучше для легенды. Думаю, что-то интересное начнётся минут через двадцать, запускайте заклятье для наблюдения именно тогда, — пояснила Эфаро, махнула всем на прощание и исчезла в портале. Роймо устало потёр переносицу.       — Она правда попросила отца помочь в таком щекотливом деле? — недоверчиво задал Нермор тот же вопрос, что беспокоил половину присутствующих.       Хтон лишь пожал плечами.       — А почему нет? Лорд Рандари готов ей весь мир подарить, если Эфи попросит. Думаете, подсобить с порталом и запиской ему сложно?       — Вы знакомы с ним?       — Он приезжал в Никарен, — с улыбкой кивнул мэвар. — Очень милый мужик. Мне понравился. Высоченный, массивный такой дядя с тяжелым взглядом. И голос громовой, сразу видно, привык на людей орать. Помню, в первый раз его увидел, когда он слушал директора Витскар с таким лицом, будто ему в вино плюнули и выпить просят. Затем буквально швырнул в Хиду парочку своих помощников, сказал, что бумаги о финансировании литэрарума они выпишут, и полетел «доченьку смотреть». Ходил потом целый день с Эфи под ручку и сокрушался, что две недели искал для неё какую-то «ту самую пистоль», которую она так хотела, и не нашёл, так что приволок пять других.       — И правда, мило, — улыбнулась Теана.       — Это ещё что! Знаете, как он Эфи называет? — Хтон выдержал загадочную паузу и с улыбкой произнёс: — «Принцесса».       — Та ещё принцесса, — хохотнул Нермор.       — Лорд Рандари её обожает. У него двое сыновей — и Эфи. И только у неё — его характер.       — А, то есть дети у лорда Рандари принципиально не получаются?       — Прекращайте, сказал, — проворчал Роймо, хотя раздражения, опять же, не чувствовал. Подсознательно он понимал: пусть лучше курсанты обмениваются шпильками и обсуждают какую-то чепуху, чем нервничают. Благодарение Граням, ждать им требовалось не слишком долго.       Когда Нермор запустил давно заготовленное заклятье, Эфаро как раз выходила из портала. Мгновение — и серая муть заклятья сменилась чёткой картинкой от того, что вся группа стала видеть её глазами. Девушка поёжилась, кивнула, давая знать, что она узнала о начале наблюдения. Решительно поправила накидку на плечах и зашагала по направлению к дому Анико. У неё обнаружились двое сопровождающих, мужчины неопределённого возраста, скорее всего, слуги дома Рандари. Но, как и положено слугам такой богатой семьи, вели себя они скорее как молодые аристократы, и одеты были соответствующе.       В мягком вечернем освещении уличных фонарей, когда на ступенях больше не лежали трупы, дом Анико впечатлял. Его архитектор отработал каждую монету, соединив в этом здании величественность и уют. Человек несведущий мог бы принять его за маленький театр, из тех, где на небольшой сцене лицедействуют неожиданно искусные актёры, ещё ярче демонстрирующие свой талант из-за необходимости выступать без помпезных декораций и толпы статистов.       Эфаро остановилась у огромных дверей. Один из её сопровождающих постучал, а затем, не дожидаясь ответа, уронил лист бумаги в прорезь для корреспонденции. И секунды не прошло, как замок щёлкнул, и сопровождающие отработанным движением распахнули перед Эфаро двери.       — Аристократам не пристало дожидаться на пороге. А многие и вовсе могут воспринять то, что их принимают не сразу, как личное оскорбление, — пояснила Теана, заметив, что Хтон выглядел удивлённым. — Поэтому придумали вот такую систему «свой-чужой». Если аристократ хочет навестить другого аристократа без предварительной договорённости, ему достаточно принести документ с гербовой печатью главы дома, и защитные заклятья пропустят его.       — Так себе система, — поморщился мэвар. — Бумажку и украсть можно. Особенно если все знают, что это — почти что ключ от всех дверей.       — Такие «бумажки» сгорают, если их возьмёт кто-то, у кого нет фамильного кольца, в нашем случае — кольца семьи Рандари. Подойдут ещё перчатки слуг дома. И те, и те изготавливаются индивидуально, уничтожаются после смерти владельца — или если снять их насильно, — скучающим тоном продекламировала Теана. — С этой стороны всё продумано. Я бы сказала, что попасть в дома неромской аристократии гораздо проще, если не думать о глупостях и не пытаться войти через главный вход с помощью официальной бумажки. Тем более что такая «бумажка» ещё и моментально оповещает всех о посетителе.       И правда: Эфаро ни ждать, ни делать ничего не пришлось, как к ней со всех сторон побежали слуги дома Анико — забирать накидку и предлагать напитки. Правду сказать, Роймо боялся, что прав всё-таки окажется Вирел. Что независимая, бойкая и, главное, приученная к жизни воина девушка, которая и правда была скорее «Эфи», чем «леди Рандари», проколется. Покажет характер. Попытается решить ситуацию «здесь и сейчас». Но, на удивление, неромка демонстрировала идеал аристократического снобизма: на прислугу едва глядела, на их любезности отвечала либо едва различимым кивком, либо презрительным молчанием, и даже двигалась крайне сдержанно.       — Фу, ты как Дальо! — насмешливо подметил Хтон.       Эфаро, которая прекрасно его слышала, лишь скрипнула зубами.       Когда и сам Китард Анико стал спускаться со второго этажа, чтобы поприветствовать гостью, Эфаро вздохнула и едва слышно пробормотала:       — А вот и неприятная часть…       — Удачи, девочка, — так же тихо поддержал Вирел. — Только без импровизации. Делай, как я объяснял.       Его реплику Эфаро тоже оставила без ответа, потому как в этот самый момент она «заметила» хозяина дома и с надрывом завопила:       — О, во имя Граней, Китард!       Трюк с платьем очень пригодился, потому что Эфаро бегом взлетела по ступенькам и бросилась молодому лорду Анико на шею, в корне задавив его вежливое: «Рад вас приветствовать».       — Какое ещё «рад приветствовать»?! Сказал бы как есть, «вы все меня достали с этими дурацкими визитами вежливости, оставьте меня в покое». Я пойму! Но я всё-таки не удержалась и тоже приехала, соболезнования выражать, — экспрессивно причитала Эфаро, умудряясь сочетать в речи свою характерную бойкость и некое подобие церемониала. Вирел удовлетворённо кивнул. — Я так плакала, так плакала, когда узнала про твою семью! Это же просто ужасно! Кто же теперь вместо леди Анико будет дразнить юных наследниц на приёмах, рассказывая им сказки про пудру из пыльцы фей, которая дарит вечную молодость и красоту?       — Нелепая сказка.       — Эй! Я верила в неё до тринадцати! И сейчас чуть-чуть верю. Леди Анико была самой красивой. И в пыльцу фей верилось как-то проще, чем в то, что с таким совершенным лицом надо просто родиться.       Китард Анико тихо рассмеялся, будто не хотел спугнуть тех самых фей, рассказами о которых его мать завораживала юных леди на светских раутах. Теперь он уже не стоял как столб, а с некоторой заминкой, но обнял Эфаро в ответ. Девушка снова скрежетнула зубами, отошла на шаг и стала неловкими движениями поправлять платье и украшения.       — Таращится, — бесстрастно подметил Вирел. — Это хорошо.       — Давайте надеяться, что Эфи не попытается выцарапать ему за это глаза, — так же бесстрастно заявил Хтон.       Чего уж там, Роймо и сам на это надеялся. Всё же заданьице было так себе даже для подготовленного человека, чего уж говорить о леди Рандари.       Ирнеин окончил Шатаар, а потому знал, как мало разведчиц, даже высококлассных, по-настоящему умели соблазнять жертв и выпытывать у них всё вплоть до детских страхов. Наивное утверждение, что, мол, любая хорошенькая и не брезгливая девочка обладает некоей мифической властью над мужчинами, золотой литэрарум разбивал с треском. Его выпускники знали, какая это на самом деле сложная наука, замешанная на психологии, харизме, азарте и умении абстрагироваться. Эфаро по всем параметрам подходила слабо, кроме, пожалуй, азарта — уж желания любой ценой выполнить задачу у неё было не отнять. Но прямо сейчас у леди Рандари имелось преимущество перед профессиональными обольстительницами, ведь, по её словам, Китард Анико много лет назад уже признавался ей в любви. А она, эта подростковая, нереализованная, первая любовь — дамочка коварнее любой разведчицы. С опорой на неё и у неопытной Эфаро могло выйти вполне сносное представление.       Наблюдая за Китардом Анико, Роймо делал вывод, что да, всё получалось. Молодой лорд, облачённый в лёгкий домашний костюм, очень старался вести себя сдержанно и величественно — но взглядом каждый жест Эфаро ловил. И, кажется, едва удерживался, чтобы не улыбаться.       Эфаро, между тем, в третий раз поправила траурное ожерелье и забормотала:       — Кошмар, ну и где мои манеры… Ты закроешь глаза на мои оплошности, если я очень попрошу, Китард? Никарен — не то место, где растят воспитанных леди, но я очень-очень стараюсь!       — А то ты до Никарена обожала занятия по этикету. У тебя же всегда было: «Ой, да зачем мне это, если кому-то не нравятся мои манеры, я попрошу, и папа купит того, кто будет обожать меня за мою непосредственность»! — тоненько пропищал Китард, явно цитируя, и оба аристократа рассмеялись. Легко, будто подростки. Впрочем, встреча с друзьями детства всегда в это самое «детство» возвращала. — Я всё это помню, так что даже не надейся, будто я поверю, что ты пытаешься произвести впечатление воспитанной леди.       — Но я правда стараюсь! — возмутилась Эфаро и эффектным жестом развернула бумагу с оттиском печати Рандари. Затем девушка прокашлялась и торжественно начала: — Мой отец, лорд Синантан Рандари, выражает глубочайшие сожаления об утрате, постигшей дом Анико. И да примет Третья Грань… И так далее… — Уже на этом моменте Китард тихо фыркнул. — А! И ещё сообщает, что в случае возникновения трудностей на жизненном пути он готов оказать тебе услугу, выступить как друг, каким он был для твоего отца, или наставник, каким уже твой отец был для тебя… А, и да, очень важно, просит прощения, что ввиду обстоятельств непреодолимой силы папочк… Лорд Рандари не смог приехать лично, и… Ты мне кофе предложишь, или правда всё это зачитывать? Там две страницы ещё.       Китард Анико молча подал ей руку. Эфаро иронично уточнила:       — Серьёзно? — и бодро потопала по коридору.       Роймо отметил, что в здании она ориентировалась, что помогало отправиться в нужную часть дома, прикрыв это невербальной демонстрацией: «мы с тобой, Китард, так близки, прямо как и много лет назад, я даже помню все коридоры твоего дома!» Впрочем, дознаватель был уверен, что Эфаро этим жестом преследовала ещё одну цель — она просто не хотела держаться с Китардом за руки.       Что же, Роймо вынужден был признать, что леди Рандари и правда справлялась гораздо лучше ожидаемого. Какую бы высокую оценку дознаватель ни давал её способностям, это было за гранью. Слишком легко и естественно она себя вела.       — Ты правда её всему этому научил? — спросил Роймо у Вирела, который вглядывался в происходящее с кислой миной.       — Нет. Напротив, она многие мои рекомендации игнорирует. Кажется, намеренно.       — Не вижу проблемы, пока это идёт на пользу делу.       — Да проблемы и нет, но… Бесит! — Эйрен наконец-то снова ухмылялся. Оно и к лучшему, а то Ирнеин начинал беспокоиться. Всё же Эйрен Вирел, пять минут кряду сохраняющий серьёзность — испытание не для слабонервных. — Грани тут все потеряли, ну прям все поголовно лучше знают, что им делать! Мы тут лишние, Ирнеин, эти молодчики и без наших рекомендаций Ни’Ро поймают!       Шаи’Ти покосился на разведчика, усмехнулся, но ничего не сказал.       Пока аристократы шли по огромному дому, причём Эфаро топать под ручку всё же пришлось, Роймо позволил себе перевести дух. Первый этап миссии оказался завершён, Эфаро отыграла свою роль блестяще, и Китард, судя по всему, действительно расслабился. Краем глаза Эфаро, а, значит, и вся рабочая группа Ирнеина, наблюдали, как Китард то и дело косился на леди Рандари: то на её талию, то на проклятущую прядь, якобы выбившуюся из причёски девушки. В его поведении угадывалась робость обычного мальчишки, который прекрасно знал, что выбрал объектом вожделения самую яркую красотку, которая ему по определению не по зубам.       Поведение Китарда было типичным. Предсказуемым. И, чего уж таить, после неудачного допроса он Роймо раздражал. Будто детская головоломка, увешанная завлекающими надписями: «Сложнейшая интеллектуальная игра! Только для гениев и коллекционеров! Один человек из двадцати тысяч может разобраться в её секрете!» А на деле «головоломка» собиралась от силы за двенадцать ходов. Пока Роймо её ещё не разгадал, но уже сделал первые шаги и начинал понимать, какой, скорее всего, окажется итоговая картина. Спасибо большое леди Рандари, которая и правда подсказала прекрасную идею. Именно благодаря ей вместо наглого наследника семьи Анико, который принципиально не желал общаться под запись в ходе опроса, Роймо видел перед собой легко читаемого ребёнка. Всё ещё наглого, но туповатого, чтобы планировать интриги самостоятельно.       А Эфаро продолжала блистать. Буквально: стоило Роймо даже не сказать, а подумать, что ещё немного, и пауза покажется странной, как леди Рандари начала щебетать. Рассказывала о том, как случайно потратила деньги на месячное содержание, потому что выкупала все газеты, в том числе и еще не вышедшие выпуски — просто чтобы их передали ей сразу из типографии. Испортила, мол, свежей краской платье, а ответов на вопросы так и не получила.       — А что за вопросы? — взволновался Китард. — Я смогу помочь?       Этого отчаянного героя-любовника лично Роймо понимал. Эфаро по какой-то причине отчаянно хотелось спасти. Что странно: рук она не заламывала, в обморок упасть не пыталась и страх явно не демонстрировала. И всё же он так и сквозил, будто аромат тонких духов. И за всеми весёлыми фразочками вроде: «А когда мне доставили все эти газеты, они заняли почти всю комнату, и чтобы попасть на занятия, пришлось вылезать в окно. Вот умора-то! А я всё это читала, так ещё и новые газеты заказывала!» считывалась просьба о помощи. Будто Эфаро пыталась сказать: «Я безумно испугалась и не могла уснуть, не узнав новости», но не имела права сказать это прямо из-за своего бойкого нрава и репутации.       — Вряд ли, — «засомневалась» Эфаро. Вирел одобрительно кивал, не переставая. — Слушай, зря я это вообще. Пришла к тебе поддержать, отвлечь, если получится, и тут начинаю болтать о себе. Я ужасная, но обещаю исправиться. — И тут же, не давая Китарду слова сказать, громко изумилась: — Ты перестановку сделал?! Совсем не узнаю эту комнату!       «Господа аристократы» находились в здоровенном помещении, по расположению и обстановке похожее на то, что принято называть «малыми гостиными». У северный стены располагался камин, в стороне от него обнаружился дорогой даже на вид гарнитур: пара диванчиков, три кресла и низенький чайный столик. Дороговизну Роймо определил просто: деревянные части мебели были резными и демонстрировали сюжеты из мифологии доХрустального мира, а на обивке оказались вышиты сказания о героях их времён. Эпатажно и неудобно — очевидно, стоили эти милые излишества целое состояние. Остальная часть огромного помещения пустовала, и только картины на стенах привлекали внимание.       — Много где пришлось делать перестановки. Некоторые комнаты сильно пострадали. Оранжевая гостиная и вовсе сгорела.       — Целиком?!       — Целиком.       Эфаро промолчала. Китард остановился и испытывающе покосился на неё — смотрелось жутко. Как будто не только Роймо и его рабочая группа видели глазами Эфаро, но и сам Китард мог увидеть их лица на донышке зрачка девушки. Но затем молодой лорд Анико внезапно рассмеялся:       — Не делай такое сложное лицо! Я же знаю, что ты терпеть не могла оранжевую гостиную.       — Кто вообще в здравом уме мог её любить? Там же всё было оранжевым. Вообще всё.       — Прояви немного уважения! Мать потратила целое состояние, чтобы получить оранжевые оконные стёкла идеального качества.       — Дай адрес мастерской, — серьёзно попросила Эфаро. — Я и её сожгу.       Дверь беззвучно приоткрылась, и двое служанок, которых леди Рандари уже встречала на входе в дом, стали расставлять на столике чашки с кофе и закуски. Про себя дознаватель отметил, что это как минимум странно: для содержания дома таких размеров штат должен быть обширным, а тут одни и те же люди и гостей встречают, и напитки в другой части дома подают. Роймо вслух попросил Эфаро ненавязчиво вывести разговор на это, и девушка тут же послушалась:       — Эм, Китард, а ты этих двоих, которые только что заходили, лично знаешь?       — Что? — подвис тот, и Роймо мысленно скрипнул зубами.       — И всё-таки никаренцы крайне неосторожны, — неодобрительно заметил Вирел, но тихо, чтобы не сбивать Эфаро, и без того не привыкшую к задачам внедрения и разведки.       — Это вы тут все слишком быстро судите и зря паникуете, — подчёркнуто невозмутимо заявил Хтон. Тоже негромко, но с такой уверенностью, что все разом покосились на него. — Да посмотрите вы на неё внимательно! Эфаро же прекрасно понимает, что делает!       Кто как, а Роймо действительно покосился на проекцию и отметил, что Эфаро смотрела на собственные руки, что нервно комкали платье. Она потянула паузу ещё, а затем тихо спросила:       — Эти двое… Служанок. Надеюсь, что служанок. Это ведь точно твои люди? То есть я не пытаюсь сказать, что ты не знаешь своих же людей, но ты же сейчас убит горем и мог перестать обращать внимание на тех, кто рядом…       Нермор и Теана синхронно фыркнули. Каким-каким, а убитым горем Китард Анико не выглядел.       Китард задумчиво крутил в пальцах кружку, не забывая, конечно, таращиться на Эфаро, которая даже не села рядом, а опиралась бедром о подоконник чуть в стороне и грела руки о чашку.       — Т-ты не… В смысле, не хочешь присесть?       — Спасибо, но ты сам посмотри на это платье, — хмыкнула Эфаро и провела по собственным бокам, натягивая ткань. — Это настоящая катастрофа. Я и хожу-то с трудом, боюсь, если сяду, случится катастрофа. Какая — не знаю, может, оно порвётся, а, может, я задохнусь в этом чулке. Не хочу проверять.       Теана удовлетворённо кивнула — похоже, эта фразочка была её наукой. Роймо, пусть он и не был разведчиком, всё же легко опознал приём: намекая на скованность движений, Эфаро как бы расписывалась в собственном бессилии, не говоря этого прямо. А, и повторно призывала обратить внимание на её внешний вид. И это безусловно работало. Китард Анико снова пялился и явно не мог найти слов, а потому «спрятался» за чашкой с чаем.       — Так… Что там с моими служанками? — напомнил он, когда, очевидно, не смог отыскать более подходящей темы.       А Эфаро, собственно, лишь того и надо: девушка выдержала небольшую паузу, а затем тихо сказала:       — Ну… Если честно, после всего произошедшего твой дом кажется мне крайне опасным местом. Насколько я поняла из газет, никто так и не знает, как Ни’Ро попал к вам. Вдруг его пустил кто-то из прислуги? Вот эти две девушки, которые подавали нам чай, встречали меня в парадной, когда я только приехала. Хотя я прекрасно помню, какой у вас штат слуг! С чего вдруг одни и те же люди теперь и гостей принимают, и чай и подают, и… Может, они ещё и следят за нами. Потому что никакие они не слуги, и вообще в чай уже что-то подмешано.       Китард чуть не подавился и с сомнением покосился на собственную кружку. Роймо вздохнул.       — Конечно, правильнее было бы сказать всё то же самое чуть помягче.       — Бить правдой прямо в лицо и наотмашь — практически авторская роспись Эфи, — ухмыльнулся мэвар, который за происходящим наблюдал, конечно, с интересом, но без капли беспокойства. — Этот хлыщ бы наверняка удивился, если бы Эфи подвела к теме через десяток обходных путей, как вы тут хотите.       Такое умиротворение Хтона казалось диким, учитывая, что его подруга прямо сейчас в одиночестве была на потенциально вражеской территории. Роймо аж невольно вспомнил, как Хтон несколькими днями ранее охарактеризовал своих друзей. Тот назвал их людьми, которых не придётся спасать. Звучало как бравада, но, похоже, ей не являлось.       — Только у меня ощущение, что мы не за того человека волнуемся? — мрачно поинтересовался Нермор. Он полулежал, откинув голову на спинку дивана, и на проекцию не смотрел — смысла не было. Его задачей-минимум было удержать связь с Эфаро, задачей-максимум — слушать происходящее, чтобы быть в курсе ситуации. Разумеется, Роирган делал по-максимуму, хоть и без энтузиазма. — Парнишка туп как табуретка. Если он продолжит сидеть и раздумывать, что бы такого сказать, выкрутить на нужную тему не выйдет. Да чего уж там, боюсь, он может не понять даже если Рандари к нему первая подкатывать начнёт.       На это Эфаро раздражённо цыкнула и действительно снова взяла разговор в свои руки:       — В общем, скажи правду, Китард — ты знаешь тех двоих?       — Конечно, — тут же закивал тот. Это было похоже на правду: даже если ты сноб и тебе плевать на людей, которые работают на тебя, неромская память всё равно не даст их забыть. — Не переживай. После всего случившегося пришлось сократить штат слуг, вот и совмещают обязанности. Я даже не думал, что ты обратишь на это внимание.       — Я слишком зациклилась, да? — драматично вздохнула Эфаро. Нервно поправила платье. Снова обняла себя руками. — Извини, нервы ни к Кругу. Твой дом сейчас ассоциируется с опасностью.       — Ты боишься? Ты? — предсказуемо изумился Китард: боящаяся чего-то леди Рандари выглядела экзотично. Но тут, видимо, его посетила новая мысль, ведь выражение лица Китарда Анико изменилось будто по щелчку, и он с заметным придыханием добавил: — И всё равно пришла?       — Держись, — сочувственно бросил Хтон.       — И всё равно пришла, — вздохнула Эфаро.       На это Вирел и Теана разом поморщились. Роймо их понимал: на сей раз леди Рандари даже не старалась взять интонации под контроль, поэтому её реплика прозвучала откровенно тоскливо. К счастью, молодой лорд Анико так воодушевился, что всякие мелочи его не интересовали. Когда Китард поднялся с места и осторожно шагнул к Эфаро, будто сомневаясь, не прилетит ли ему сейчас кулаком в лицо, Теана хищно улыбнулась:       — Всё, попался!       — Радуешься так, будто это твоё достижение, — ухмыльнулся Вирел.       — Не моё, конечно, но я тоже руку приложила! — отмахнувшись, ответила Теана. Несмотря на шутливую перепалку, за происходящим она наблюдала так же жадно, как и старший разведчик. А затем плотоядное выражение на её лице сменилось обычной мягкой улыбкой, и девушка добавила: — И вообще, я за Эфи радуюсь. Чем быстрее и легче всё пройдёт, тем целее будут её нервы. Всё-таки к такому она непривычна.       — Так, только не долбани его! — взмолился Хтон, не обращая на окружающих внимания.       Пока курсанты взбудораженно переговаривались, обсуждая происходящее, Китард подкрался, по-другому и не скажешь, совсем близко, нерешительно протянул руку. Эфаро стояла изваянием — похоже, изо всех сил старалась следовать совету Хтона и не переломать старому знакомому пару костей. Не уловив признаков недовольства со стороны гостьи, молодой лорд Анико прикусил губу и быстро, словно боясь передумать, заправил выбившуюся прядь за ухо Эфаро.       — Весь вечер на неё смотрю, — шёпотом признался Китард.       — А я говорила! — ухмыльнулась Теана. — С такими чем проще, тем лучше.       Роймо мысленно пожелал Эфаро терпения. Право, тут ведь не надо быть гением, чтобы понять, к чему всё шло. И, разумеется, Китард, не встретив сопротивления, полез целоваться.       Собственно, поэтому Роймо и не любил работу разведчиков. Многие из них на что угодно могли пойти, лишь бы раздобыть информацию. Ирнеин же подобное терпеть не мог. Ему куда проще было бы снова вызвать Китарда Анико на допрос и даже разрешить применять к нему пси-магию. Увы — существовали десятки проклятых «но», начиная с «но если Китард на самом деле пешка и ничего не знает, мы ничего не добьёмся и потеряем инициативу» и заканчивая на «но от нас именно этого могли и добиваться». Так что приходилось тактично отводить взгляд, чтобы не наблюдать за происходящими фальшивыми нежностями — и ждать, когда же у молодого лорда Анико лопнет терпение и откажет критическое мышление.       Им всем крайне повезло, что терпением этот избалованный аристократ не отличался. И двух минут не прошло, как он уже стянул с одного плеча Эфаро рукав платья, прикоснулся губами к коже, снова не получил по лицу и осмелел.       — Ты ведь… останешься сегодня?       Роймо готов был поклясться, что слышал раздражённый вздох Эфаро. Хотя это скорее всего было игрой воображения, так как в реальности неромка лишь прошептала:       — Ну наконец-то ты начал догадываться, зачем я вообще приехала.       — Отлично сработано, — одобрил Вирел. — Продолжай!       Похоже, что делать в такой ситуации, они проговаривали, ведь Эфаро, чётко рассчитывая силу, сделала шаг назад, к двери, утягивая Китарда за собой. Этот первый шаг для молодого лорда Анико стал контрольным выстрелом, перебившим цепь его самоконтроля. И вот уже он сам, обхватив Эфаро за талию, тащил её сначала прочь из гостиной, а затем и дальше по коридору, прерываясь только на то, чтобы снова её поцеловать, скрывшись за очередной колонной. Но даже несмотря на эти остановки, двигались они всё равно слишком быстро — и явно не туда. Впереди уже маячила лестница на второй этаж.       — Ого, какая спешка, — нервно хохотнула леди Рандари. Упираться напрямую она не могла. — Не так быстро, мне же платье мешается! И что о нас подумают, если увидят?       — Какая разница? — горячечно зашептал Китард, снова наклонился к ней, но на этот раз Эфаро увернулась. — Кто увидит — уволю, и всё будет хорошо.       Роймо был уверен, что Эфаро мысленно материлась.       — Так. — Теана выбралась вперёд, оперлась одной рукой о плечо Нермора и быстро, но чётко надиктовала: — Скажи, что речь идёт о твоей репутации.       — Китард, будь серьёзнее! — потребовала Эфаро, упираясь обеими руками в грудь новоиспечённого лорда Анико. Смотрелось забавно, но все понимали, что при желании Эфаро могла запросто его сдвинуть. Или поднять и переставить. — Речь же идёт о моей репутации! И ты предлагаешь идти вот так через весь дом, чтобы всем было понятно, чем мы занимались и будем заниматься? А потом просто уволить свидетелей? Да они после этого с ещё большим удовольствием всё растреплют!       — Прекрасно, не придётся скрываться.       — Такие только язык силы понимают, — вздохнула Теана, но, заметив, как Эфаро машинально сжала руки в кулаки на груди Китарда, затараторила: — Нет-нет-нет, не такой силы! Пусть испугается за себя, если о вас кто-то узнает. Скажи, например, что твой отец ему голову отвернёт.       — Я же не только за себя боюсь, — картинно зашептала Эфаро. — Представляешь, что папуля с тобой сделает, если вот это всё вскроется?       — Э-э-э… Да? — не слишком уверенно отозвался Китард, но руки всё-таки разжал.       — Это здорово. Потому что я не представляю!       — Да откуда он узнает-то? — беспомощно вопросил Китард.       По его тону уже было понятно, что ситуация под контролем. «Капризы» Эфаро сгоняли с него лишний экстаз, будили, раздражали, и, судя по тону, Анико уже был согласен почти на что угодно, лишь бы наконец-то продолжить свидание с того места, на котором оно остановилось. Если он и упирался, то лишь для виду. То есть, он, конечно, проверял, точно ли не получится продавить вредную аристократку и всё-таки пойти по простому пути. Но, как Роймо уже отмечал раньше, Эфаро всё ещё могла Китарда поднять и переставить туда, где ей больше нравилось. И это не только физической силы касалось, с его мнением девушка могла поступить так же.       — А то ты не в курсе, что все секреты кто-нибудь да растреплет! — патетично воскликнула Эфаро. — Думаешь, все те лорды, которых ловят с любовницами, просто плохо скрываются, все как один? Да конечно! Просто кто-то, а иногда даже их собственные слуги, увидят лишнего, и всё, прощай репутация.       — Хорошо, — выдохнул Китард, сжал переносицу пальцами, будто умоляя себя сдержаться. — Давай вести себя спокойнее. И вообще друг от друга отойдём, чтобы никто лишнего не подумал. Я просто провожу тебя в гостевую комнату, там продолжим.       — Какую ещё гостевую?! — занервничала леди Рандари, но её уже за руку потянули дальше в коридор.       — Эфи, — позвал Хтон, тоже наклоняясь вперёд, к Теане и Нермору. — Сможешь что-то сбросить на этаже выше с помощью аэро-заклятья? Нужно пошуметь.       — Ты-то куда? — устало фыркнул Нермор, но Эфаро уже послушалась.       Заклятье она сплела очень чистенько и незаметно. А вот что было заметно, так это шум прямо над головами Китарда и Эфаро. Чуть приглушённый ковром, но всё равно отчётливый. Леди Рандари тормозила всего секунду, пытаясь смекнуть, как ей поможет шум, но затем спохватилась и аж влетела в объятия Китарда.       — Кто-то идёт! — испуганно зашептала она. — Ты слышал?! С лестницы! Нас увидят, точно увидят!       — Да это просто слуги, наверное…       — Ещё хуже! — Эфаро торопливо огляделась, а затем ахнула. — Слушай, тут же рядом ваше хранилище, нет?! Отец сказал, у вас уже всё оружие забрали, осталось только хорошо защищённое пустое помещение. Идём туда!       — В хранилище? — изумился Китард, машинально обнимая Эфаро за талию.       — Ну да! А что, там разве что-то осталось, что может нам помешать?       — Нет, но… Там только диван.       — Да хоть голый пол! Нет, если есть другой вариант, где можно скрыться прямо сейчас, то я тебя слушаю! Мне и самой не особо нравится идея уединиться в каком-то там хранилище, я люблю комфорт, но… Грани, мне кажется, звук повторился, ты слышал?       Звук не повторялся, да и не мог, ведь Эфаро больше не колдовала, но её страх, а, может, и скрытое обещание склонили Китарда к верному решению почти без сопротивления.       Молодой аристократ, тихонько ругаясь себе под нос, и сам стал озираться, будто боясь попасться. Пока он искал ключ от двери, прямо перед которой они стояли, Эфаро продолжала разыгрывать несусветный ужас, и жалась к Китарду. Шептала что-то, видимо, поторапливала, Роймо уже не слушал, его больше интересовала защитная система. Первым делом Китард прислонил к двери родовое кольцо, отчего сквозь узор проступили очертания замочной скважины. Туда лёг с трудом разысканный ключ, раздался мелодичный щелчок, магические плетения вдруг стали видны и пришли в движение. Китард торопливо выдернул ключ из скважины, пока его не коснулось «съехавшее» вниз заклятье, снова прислонил руку с кольцом к переплетению магических потоков, и лишь после этого дверь открылась.       Роймо покачал головой, признавая: охранку разрабатывал человек, который прекрасно разбирался в своём деле. Мало того, что для открытия двери требовалось родовое кольцо, которое невозможно украсть, так ещё и нужно было знать верную последовательность действий. Вирел был прав: проникнуть в хранилище дома Анико насильно — авантюра, близкая к невозможности.       Между тем Эфаро, которую пропустили вполне добровольно, отошла на пару шагов, видимо, на пересечение векторов природной энергии, и стала сплетать заклятье.       — Давай, девочка, — пробормотал Вирел, и сам напряжённый до крайности. — Почти всё… Активируй маячок и потяни совсем немного времени, мы присоединимся к тебе, и этому типу будет явно не до ухаживаний! Буквально пара минут! Сплетай заклятье!       Эфаро решительно кивнула, подтверждая, что услышала. К несчастью, в эту секунду Китард уже заблокировал за ними дверь и обернулся. Судя по тому, как загорелись его глаза, кивок Эфаро он воспринял как приглашение.       На сей раз Китард не медлил, напротив — рванул к девушке так, будто она убегала. Хотя, судя по невербалике Эфаро, по нервическим жестам пальцев, которыми неромка шевелила так, будто пыталась самой себе помочь со сплетением заклятья, она была к этому близка. Но пару минут тесного контакта леди Рандари, как Роймо хотел верить, ещё перенесла бы. Хуже было другое: когда Китард Анико снова полез к ней, сразу притягивая девушку к себе и пытаясь поцеловать, он мешал ей ваять чары.       На мгновение картинка пропала: Эфаро закрыла глаза. Раздался короткий раздражённый выдох.       — Ну всё, — мрачно предрёк Хтон, а затем всё происходило очень быстро.       Проекция снова возникла в комнате. Ещё секунду удавалось разглядеть только ткань дорогой рубашки и шею лорда Анико. Затем по этой самой шее ему прилетело ребром ладони. Раздался хрип, Китард отшатнулся, и Эфаро без предупреждения двинула ему. Кулаком. В голову. Роймо закрыл лицо руками.       — А ведь совсем чуть-чуть выдержки не хватило! — с укором проронил Вирел, на что Нермор ухмыльнулся:       — Ой, да ладно, вы правда верили, что будет по-другому? Я вот удивлён только тому, что она продержалась так долго.       — Пошёл ты, Роирган! — вслух огрызнулась Эфаро. Ничего удивительного: скрываться ей больше было не перед кем.       Тон девушки аж заставил Роймо снова вглядеться в проекцию. Уж слишком голос Эфаро вибрировал от гнева, хотя пар она уже должна была выпустить. Дознаватель уже собирался скомандовать Эфаро взять себя в руки, но не успел. Она впечатала в стену заклятье-маячок для Вирела, а затем рывком развернулась к лежащему без сознания Китарду. И под дружное: «Стой!» с размаху заехала по нему ногой.       — Перемещай нас живо! — рявкнул Ирнеин, хватая Вирела за предплечье.       Разведчик кивнул, и мир вокруг выгорел до ослепительной белизны. Роймо быстро заморгал, а когда зрение сфокусировалось, он обнаружил себя в хранилище дома Анико. Огромное помещение было разделено на две части: собственно склад, сейчас — красующийся огромными пустыми стеллажами от пола до потолка, и подобие рабочего кабинета. Обе части разделялись стеной и аркой, достаточно широкой, чтобы сквозь неё было возможно пронести ящики с вооружением. Эта часть комнаты была мебелирована просто и со вкусом: крупный рабочий стол у окна, кресло с высокой спинкой, напротив — диван и кофейный столик, видимо, чтобы сотрудники погибшего лорда Анико могли скоротать время, ожидая поставки новой партии оружия. В дальней части комнаты притаился книжный шкаф, также пустой. Похоже, всё, что было связано с вопросами снабжения неромской армии, Китард Анико поспешил сдать куда требуется. В остальном же комнату он, судя по всему, не трогал. На кофейном столике стояли молочник и три пузатые чашки на блюдечках. На покинутом рабочем столе высились песочные часы, чернильница, витое стеклянное перо и рядом наполовину сточенный карандаш, под пресс-папье осталась даже пачка чистой бумаги.       Ирнеину не терпелось поскорее начать изучение помещения, но сначала требовалось разобраться с неприятными задачами.       — И что это было? — сухо поинтересовался дознаватель, оборачиваясь к Эфаро.       Девушка уже сняла с плеч явно мешающую накидку, под которой скрывала чересчур проработанные для хрупкой леди мышцы, и стояла, скрестив руки на груди. Что же, успокоиться Эфаро тоже успела. На Роймо леди Рандари смотрела скорее с вызовом, чем с агрессией.       — Самозащита, — так же сухо отчиталась она. — Мне не стыдно. Если бы я могла справиться без применения силы, я бы это сделала.       Вместо ответа дознаватель покосился на диван, находившийся буквально в шаге за спиной Эфаро, поморщился. План был всем хорош: появиться в хранилище и прямо там арестовать Китарда Анико до окончания обыска — и после него, если вдруг что-то отыщется. А Ирнеин не сомневался, что отыщется обязательно. Но, оказавшись в комнате и оценив диспозицию, дознаватель без слов понял, почему Эфаро приняла решение сыграть против сценария. Китард мешал колдовать даже когда просто лапал девушку. А вот если бы он умудрился оттеснить Эфаро ещё на шаг и завалить на диван, заниматься чаросплетением стало бы банально невозможно.       Роймо отвернулся к Вирелу и вздохнул:       — Ладно. Работаем с тем, что есть.       — Правда? Ей это сойдёт с рук? — не понял Вирел, присел на корточки рядом с лордом Анико и стал рассматривать его свёрнутый на сторону нос.       — С ног, — огрызнулся Роймо. — Сойдёт, если мы сможем обернуть ситуацию нам на пользу. И пока не начал задавать глупые вопросы — садись и подправляй этому приятному молодому человеку воспоминания. Леди Рандари отвечала на его ухаживания, была согласна на всё, — Эфаро возмущённо зашипела, но дознаватель, не обращая на неё внимания, продолжил, — однако, когда они поднимались в спальню, Китард поскользнулся на лестнице. Леди Рандари всю ночь ухаживала за ним, ведь побоялась, да и не захотела вверять заботу о нём слугам.       Вирел присвистнул. Понятно, о чём он думал: то Роймо отказывался от помощи разведчиков с неоднозначной репутацией и делал всё по правилам, то за пару часов собственноручно нарушил несколько законов.       — Контроль чужого сознания, манипуляция материей памяти, — любезно перечислил Эйрен часть из них. — Ничего так наборчик! Ещё и при свидетелях это сделать предлагаешь! А у меня даже нет разрешения. Хочешь, чтобы меня упекли за решётку?       — Например, кто? — сухо осведомился дознаватель.       Вирел очевидно хотел ответить: «Например, ты». Ирнеин зашипел не хуже леди Рандари и развернулся к письменному столу, где так удачно приметил стопку бумаги с объёмным оттиском. Роймо сдёрнул верхний лист и стал размашисто писать, ворча про себя:       — У меня зато разрешение есть. Так что всю ответственность беру на себя. А ты — выполняй приказ, Эйрен!       На последней словах дознаватель пихнул Вирела в грудь рукой с зажатой в ней распиской. Разведчик бережно взял лист.       — Превосходная бумага, кстати, — пробормотал он, придирчиво изучил полученную расписку, кивнул и наклонился над Китардом.       — Бумага?       — Чистейший хлопок, горячее прессование, — небрежно кивнул разведчик, начиная формировать заклинание. — У меня не особо сильный дар, так что большего не скажу, но и этого хватит, чтобы представить, сколько бумажечка-то стоит. Удивительно, мы с Анико в одной сфере работали, а получал он в десятки раз больше.       — Прекрати считать чужие деньги, Эйрен. Понятно, что лорд Анико может себе позволить самое лучшее. Пока это «лучшее» не противозаконно, мне нет дела.       Сказал — и сам невольно покосился на ровную стопку бумаги под пресс-папье. У Роймо не имелось латэреццких чудо-пальцев, способных с одного касания считать информацию с любого неживого предмета, но всё же дознаватель отметил: бумага и правда хороша, очень плотная, больше похожая на картон, приятного кремового оттенка, да ещё и практически идеально гладкая. Последнее Роймо странно насторожило. Он подошёл ещё на шаг, подобрал верхний лист бумаги, покрутил перед носом, пожал плечами. Бумага и правда была гладенькой, даже несмотря на то, что хлопку это не свойственно без сложнейшей обработки. Пожав плечами, Роймо уже собирался уложить лист обратно, как вдруг заметил знакомый оттиск — точно такой же имелся на первом листе, который лежал сверху стопки и благополучно перекочевал в руки Эйрену. Так вот, на третьем листе в стопке оттиск тоже имелся. А вот на втором — нет.       Дознаватель осторожно отогнул края ещё нескольких листов, стараясь ни в коем случае не перемешать бумагу. Как он и думал — оттиски обнаружилась далеко не везде. Следующий был замечен аж на шестом листе, четыре страницы после также имели маркировку, зато дальше на десяти штуках она отсутствовала напрочь.       — Курсант Рандари, — напряжённо позвал дознаватель, и Эфаро будто из воздуха появилась за его плечом. — Мне нужна ваша память.       — Я вся ваша, — невозмутимо кивнула девушка. — Что запоминаем?       — В этой стопке — бумага, с маркировкой и без. Возможно, есть ещё какие-то различия. Это похоже на некий шифр, и ваша задача — рассмотреть и запомнить его. Я не знаю, кому предназначалось это послание, лорду Анико, его сыну или кому-то в доме, так что опасаюсь перемешивать листы. Мы взяли только один, верхний, но с этим что-то придумаем. На верхнем маркировка была.       Эфаро кивнула, нахмурилась и стала осторожно перебирать листы, внимательно оглядывая каждый с обеих сторон.       — Отрез тоже разный, — после паузы заметила леди Рандари, осторожно подняла два листа и демонстративно провела пальцами по их краям. — Такое бывает, если бумага изначально продавалась большим рулоном, а потом была нарезана на куски нужного размера. Места разреза получаются гладкими, а вот оригинальные края выглядят небрежно.       Роймо представил, как огромный лист дорогой бумаги разворачивается из рулона и нарезается на десятки ровных прямоугольников. Те, что расположены в центре, имеют ровные обрезы по четырём сторонам, остальные — один или два неровных края, и при большом желании можно даже выложить их них форму оригинального листа. Если первая мысль была верная, то это могло подсказать что-то вроде очерёдности шифра. Конечно, оставался вопрос того, как расположить центральные куски листа, да и как определить, где верх, а где низ. Были ли на этих бумажках ещё какие-то различия, которых они пока не видели?       Забирать бумагу отсюда не хотелось категорически, и вообще оставлять следы пребывания в этой комнате, но и не проверить мысль о шифре было бы громадным упущением. Ирнеин с сомнением покосился на Эфаро. О том, насколько силён её дар, он не знал, а потому заколебался. Всего на миг, но этого хватило. Леди Рандари заметила его взгляд, с вызовом вскинула подбородок, а затем сгребла бумагу, подобрала полы платья, чтобы опуститься на колени, и начала шустро раскладывать листы один за другим, почти не глядя доставая новые страницы из пачки и соединяя их по линиям среза. Роймо тактично отвёл взгляд.       — Уверена, что соберёшь правильно? — всё же спросил дознаватель, и Эфаро быстро кивнула.       — Да-да, ничего сложного. «Рамку», повторяющую контур оригинального листа, собрать — вообще не проблема, а что касается центра, то он состоит из восемнадцати фрагментов. На первый взгляд вариантов расположения безумно много, реальных из них… Ну, штук двадцать. Не спрашивайте, тут где-то совпадает чуточку скошенный срез, где-то в волокнах хлопка посторонние вкрапления, которые тянутся через несколько листов, значит, они стоят рядом… Правда, не суть. Я сейчас просто составлю все возможные комбинации и их запомню, чтобы потом объяснить аналитикам, и верну всё как было.       Роймо сдержал улыбку. Воистину, неромский дар — мощная вещь. Неромский дар в руках умного человека — вещь уже не мощная, а страшная.       Пока Вирел плёл заклятье, а Эфаро тихонько шуршала бумагой, перекладывала листы с места на место, что-то тихонько шептала себе под нос, следовало и самому поработать. Дознаватель отошёл в сторонку, так, чтобы попасть под удачное пересечение природных потоков энергии, закрыл глаза и ухватил вектор силы за «хвост», перенаправляя и превращая его в основу будущего заклятья. Время перестало иметь значение. Роймо возводил чары, будто монолит, укладывал поток за потоком, внахлёст, плотно, не оставляя ни единой бреши. В отличие от большинства заклятий классической школы, это строилось на не «опорах» — пучках или, если угодно, узлах, которые фиксировали переплетённые вектора энергии, а на «уровнях». Потоки магии укладывались здесь один на другой, будто слои на торте, и никак не связывались. Отлипнуть друг от друга и развалиться им мешала плотная прессировка: маг усилием воли так вдавливал один поток в другой, что они практически превращались в одно. Трюк, в общем-то, несложный, но требующий огромной концентрации, знаний и достаточно силы, чтобы удержать множество векторов за счёт собственной энергии, а не узлов-арканов.       Примерно на седьмом «уровне» Роймо ощутил жжение в груди. Отвратительные новости — целительные чары внутри него от такой нагрузки опять начали расшатываться. Это бесило: знать сложнейшие чары, уметь их применять, обладать нужной мощью, но не мочь воплотить их в жизнь из-за недуга. В знак молчаливого протеста Роймо достроил ещё три уровня, а затем медленно выдохнул и снова «надавил» на получившуюся композицию своей силой. Жжение в груди превратилось в резь, дознаватель на всякий случай опёрся спиной о стену, но своего он всё равно добился. Разрозненные магические вектора слились воедино и превратились в абсолютно пластичный, гибкий, послушный силовой поток. Роймо повёл рукой — заклятье лентой обвилось вокруг него.       — Эм… Это что ещё за хрень? — подал голос Вирел.       Ирнеин покосился на него и тут же снова закрыл глаза. Фигура разведчика слегка расплывалась.       «Чудесно, восхитительно сейчас будет, если я не смогу это применить, — мысленно взвыл Роймо. — Можно сколько угодно говорить, что моя травма стала отличным источником информации, что не будь её, я бы не стал искать такую рабочую группу и что это повод задуматься наконец о здоровье. Вот только на самом деле это просто нелепые попытки найти хоть какие-то плюсы, чтобы не вздёрнуться сразу. Грани, как же меня это состояние бесит, бесит, бесит!»       Не сорваться на Вирела с его дурацкими вопросами было сложно. Роймо привычно мысленно досчитал до десяти и подумал, что позволять себе то же, что он мог выкинуть в двадцать — глупо и непродуктивно. Он взрослый человек, ему тридцать, он отвечает за толпу людей, занимается серьезным делом и он смертельно устал… В смысле, не может позволить себе дурачиться.       — Полезный трюк из арсенала дознавателей, слегка мной доработанный, — безэмоционально ответил Роймо, когда понял, что угроза срыва миновала.       — Впервые вижу.       — Да ты и полноценный магический анализ помещения видишь впервые. Мы обычно прилетаем на всё готовое, когда оперативная группа уже отработала.       Роймо на пробу снова открыл глаза. Мир казался мутноватым, но больше не расплывался по контуру. Ничего хорошего, но терпимо.       — Будешь сейчас за оперативную группу отрабатывать? — присвистнул Вирел. — Ого, Ирнеин, а я-то думал, ты умеешь только командовать!       — С чего бы? Я по карьерной лестнице с самых низов поднимался, — фыркнул дознаватель и отошёл от стены. Ещё одна хорошая новость — он мог стоять на ногах. Как долго — вопрос, но мог. Поток силы тут же перестроился в первую формацию, растянулся и накрыл комнату, будто колпаком. И Эфаро, и Эйрен таращились на происходящее с неподдельным изумлением. — Пришлось годами места преступлений до сантиметра отрабатывать. Это сейчас у нас катастрофический кадровый недобор, а когда я начинал, людей в Доме Скорби было прилично, и все хотели о себе заявить. Приходилось ежедневно доказывать, что я — лучший, чтобы получить эту самую возможность командовать.       «Ну или был лучшим, — скептически добавил Роймо про себя. — Одно заклятье из триптиха одолел и уже радуюсь! Позорище».       — И что оно делает? — снова насел разведчик, и тут же восхищённо присвистнул, когда увидел, как силовой поток вспыхнул красным и устремился обратно к Роймо. — Эффектненько! Не замечал за тобой любви к такой яркой демонстрации талантов.       — Заклятье для применения группой, — хмуро отмахнулся Ирнеин, оглядывая вернувшийся силовой поток. — Так что цветовая индикация помогает в синхронизации действий этой самой группы.       — Дай угадаю, — ухмыльнулся вдруг Эйрен. — Работать с кем-то вместе ты не любишь, так что твои слова про «чуточку переработанные чары» означают, что ты пересобрал плетения и можешь активировать его соло. А цветовую индикацию открутить поленился. Или забыл. Или привык работать с ней и уже не обращаешь внимания. Как, собственно, и на то, что групповые чары потому и применяются командой, потому что отдача от них чрезмерная для одного человека.       — Ты с Китардом закончил?              — Почти.       — Ну так замолчи и заканчивай.       На это разведчик только ехидно посмеялся и подчёркнуто демонстративно закрутил вокруг головы Китарда Анико ещё одно плетение. Роймо же перевёл взгляд на собственные чары. Как он и ожидал, первая формация особых сведений не принесла. Анализ наложенных на комнату охранных чар показывал, что сплетали их от трёх до пяти лет назад и с тех пор не обновляли, однако, несмотря на солидный возраст, защитные заклятья на этом помещении были в практически идеальном состоянии. Роймо мог бы узнать больше и разобрать местную охранную систему по плетениям, но ему хватило и поверхностной информации о том, что защита работает как надо, и единственным, что в неё внедрялось с момента сплетения, был маячок Вирела.       «Хорошая охранка, — признал Ирнеин, сплетая чары во вторую формацию. На сей раз силовой поток пополз по углам комнаты, практически сливаясь с тёмными плинтусами. — Наверняка можно и мастера найти, если поискать, кто на таком лет пять назад специализировался. Правда, смысла в этом нет».       — Я закончил, — торжественно отчитался Вирел. В его голосе явственно слышалось продолжение: «И теперь могу испытывать твоё терпение дальше». — Так возвращаясь к теме, я правильно понимаю, эта хрень считывает информацию с изолированных помещений? Собственная охранка этого места удобно очерчивает тебе площадь, которую надо изучить.       — Вроде того, — отмахнулся Роймо. Чары приглушённо засветились жёлтым, и дознаватель вновь поманил их к себе.       Как назло, со своей задачей справилась и Эфаро. Девушка уже сложила бумагу обратно в ровную стопку, а ту засунула под пресс-папье, и теперь наблюдала за происходящим с неподдельным интересом. Роймо надеялся, что девушке хватит соображения не сыпать вопросами: это на Вирела он мог огрызнуться, а вот в отношении курсантов это непрофессионально, и на вопросы пришлось бы ответить. Предсказуемо, что его надежд леди Рандари не оправдала.       — А ведь заклятье сейчас выглядит совсем по-другому. Почему?       Роймо тяжело вздохнул. Вирел усмехнулся и подмигнул неромке.       — Запоминай лучше, ты редкий эксклюзив видишь, девочка! Насколько я знаю, в литэрарумах такое не проходят, разве что на каких-нибудь совсем уж хитрозамороченных спецкурсах. Заклятье типа «Морф», подумать только! Иначе — адаптивные чары. В него изначально заложены составные части нескольких разных заклинаний, которые по команде перестраиваются под задачу. Фрагменты заклятья выстраиваются в нужном порядке, как конструктор. Неактивные фрагменты оттесняются, чары выполняют какую-то функцию, а затем снова принимают асинхронный вид и ждут команду принять новую формацию. Верно я говорю, Ирнеин?       — Верно, хоть и под руку, — проворчал Роймо. — Опережая новые вопросы — первая формация конкретно этого заклятья делает слепок с охранной системы исследуемой области, вторая — считывает информацию о посетителях за последние несколько дней, третья — ищет на территории зачарованные вещи и порталы. Четвёртая — самая сложная и долгая, определяет, какие заклятья здесь произносились чаще всего, так как, если тут много однотипно колдовали, это оставляет след. Пятая — определяет, нет ли за областью активных наблюдателей прямо сейчас. Имеются еще шестая и седьмая, но они ситуативны и вряд ли мне здесь пригодятся, учитывая специфику помещения.       Эфаро выслушала с неподдельным любопытством, а затем улыбнулась.       — Хтон просит научить.       — Передай Хтону, что он может хотя бы ради интереса попробовать учиться в собственном литэраруме, а потом уже хвататься за заморочки типа «Морфов», — проворчал Роймо и, чтобы Вирел снова не встрял, скомандовал: — Эйрен, осмотри рабочий стол. Маловероятно, что какие-то документы тут забыли, но вдруг в ящиках двойное дно или что-то вроде этого. И в целом осмотри помещение на предмет тайников.       Вторая формация его заклятья сообщила о большом количестве посетителей этого помещения за последние несколько дней, и дознаватель тут же заинтересовался. Конечно, посетителями могли быть сотрудниками неромской службы безопасности, которые изымали оружие со склада, но Роймо уже задался вопросом, а почему это делалось так поздно? По-хорошему произвести изъятие должны были в первые же дни после гибели лорда Анико. Не могли же подчинённые Зэля забирать товар частями и затянуть с этим почти на две недели? Это всё-таки оружие, а не партия бантиков для подвязок — с таким не медлят. Значит, с высокой вероятностью здесь шлялся кто-то другой.       Дознаватель перестроил морфа в третью формацию и отправил исследовать помещение дальше, а сам начал сплетать новое заклятье. К сожалению, отмотать время назад и узнать, кто и зачем сюда заходил, дознаватель не мог, но вот определить, сколько было людей и где они стояли, шансы имелись. Не самая полезная информация, но, раз уж они сюда сунулись, глупо было бы кривить лицо и проводить проверки избирательно.       От магического резонанса Роймо шатнуло — к счастью, леди Рандари умудрилась подскочить и придержать его за плечи.       — Всё в порядке? Это точно обязательно? Может, на сегодня прекратим?       — Что значит «на сегодня»? Собралась каждый день Анико за нос водить? Я тебя расстрою: он, конечно, тупой, но второй раз на сказочку «Ах, где бы переспать, давай в хранилище, тут безопасно» не купится.       — Купится, вы же подправили ему воспоминания!       — Это мило, что ты готова повторить своё маленькое романтичное приключение, девочка. Но, сожалению, некоторые вещи следует делать один раз и наверняка, — уже серьёзным тоном заявил Вирел и перевёл взгляд на Роймо. Дознавателю даже показалось, что смотрел Эйрен с сочувствием. — Если тебе совсем хреново, переведи дух, но закончить надо сегодня, сам понимаешь.       Роймо кивнул — слова Вирела полностью совпадали с его собственной позицией. Потому дознаватель терпеливо ждал, пока эти двое закончат его жалеть, чтобы вернуться к работе.       — Или давайте разделим нагрузку, — предложила Эфаро, которая так и продолжала поддерживать дознавателя.       — Во-первых, что за глупости, и, во-вторых, я уже закончил, — отрезал Роймо и кивком указал на центр комнаты. Там концентрировался свет, собираясь в смазанное подобие человеческих силуэтов.       — И что это означает? — нахмурилась леди Рандари.       — Что последние визитёры были тут от трёх до пяти дней назад, — оценив степень расплывчатости и нечёткости силуэтов, отозвался дознаватель, а затем быстро сосчитал световые фигуры. — Шесть человек. Судя по всему, на склад они не ходили, бродили тут.       — Или, скорее, тут, — прокомментировал Вирел, разглядывая четыре силуэта, медленно перемещающиеся рядом с ним. А затем разведчик усмехнулся и «отщёлкнул» подоконник за рабочим столом и отодвинул его в сторону. — Даже догадываюсь почему.       — Искали тайник? — Роймо кивнул Эфаро, показывая, что поддерживать его уже необязательно, и подошёл к окну.       Под подоконником оказалась продолговатая ниша примерно на шесть пальцев в глубину. Дознаватель шустро вернул своё заклятье обратно в первую формацию и изучил, нет ли на этом отсеке собственных охранных заклятий. Работа у них, конечно, опасная, но остаться без руки, раньше времени сунувшись в чужой тайник — не самая желанная перспектива.       — М-да. И что скажешь? — хмуро бросил Роймо, когда ничего опасного не обнаружил. На это разведчик лишь пожал плечами.       — А то сам не видишь. Тайник вскрыли, причём грубо, охранку уничтожили, всё, что нашли — распотрошили. Но не забрали. — Вирел с сомнением покачал головой. — По крайней мере, судя по следам пыли, больше здесь ничего не лежало. Что думаешь, Ирнеин?       «Думаю, Ни’Ро понял, что под него копают, и что погибший лорд Анико что-то на него нарыл. Но судорожные поиски подсказок результата не дали. По крайней мере, Ни’Ро явно не устроило то, что он нашёл, — размышлял дознаватель, вытаскивая из тайника пухлую книгу учёта в кожаном переплёте. Полистав её, Роймо понял, что сюда вписывались все финансовые дела особняка, вплоть до закупок мяса и зелени. Там же обнаружилась от руки расчерченная табличка с пометками, какое жалование полагалось всей обслуге. Роймо вздохнул. — У нас тоже шансов не так уж и много, но… Хоть мне и не положено так думать, но, если уж кто-то третий ведёт нас за руку в этом деле, в его интересах дать подсказку, чтобы мы, в отличие от Ни’Ро, не пропустили ничего важного».       — Пока не знаю. Курсант Рандари, книжку прихватим с собой и тоже отдадим аналитикам, вдруг раскопают что-то важное. Эйрен, верни тайник на место.       Эфаро молча приняла документы и прижала к груди с таким видом, будто готовилась драться за них насмерть. Дознаватель уже едва стоял на ногах, но закончить было делом принципа. А потому Роймо перегонял заклятье из формации в формацию, пока не выжал из помещения всё, что могли скрывать его стены. Под конец заклятье успешно «считало», какие чары применялись здесь чаще всего, и Роймо тут же перенёс это в блокнот. Это тоже следовало скинуть аналитикам, чтобы разобрались, где в процессе запечатывания и отправки оружия происходил сбой.       — Пожалуй, это всё, что мы можем сделать, не оставляя следов, — неохотно признал дознаватель и с трудом опёрся о стенку. — Теперь нужно как-то вернуть этого недоаристократа в его комнату. А, и сделать так, чтобы слуги действительно не трепались о странном визите леди Рандари, после которого их господин почему-то покалечился.       — А о чём им трепаться, если они всё увидят собственными глазами, и нашу версию охотно поддержат? — ухмыльнулся Вирел, демонстративно щёлкнул пальцами и накинул на себя личину. Тут же озорная улыбка разведчика сменилась высокомерно-раздражённым выражением — именно с таким лицом Китард Анико давал показания неделю назад. — Пошли, девочка, закончим представление. Ирнеин, тебя сразу в Дом Скорби отправить, или будешь тут всё контролировать?       Проконтролировать хотелось, но Роймо с неудовольствием признал: если сейчас не дать себе отдых, его перенапряжение превратится в очередной рецидив. Целители будут просто счастливы запереть дознавателя в палате, и Ни’Ро тем более.       — Я думаю, вы справитесь, — неохотно решил Роймо. — Отправь меня назад, а сами возвращайтесь, как закончите.       Вышло так, что начал предложение дознаватель ещё в доме Анико, глядя на Вирела и Эфаро, а последнее его слово выдохнул, уже падая в кресло в Доме Скорби.       — С возвращением, господин дознаватель, — вежливо улыбнулась Теана.       — Роймо, заклятью научи! — моментально потребовал Хтон. Вот уж от кого ни «здравствуй», ни «до свидания» не дождёшься.       — Ты — просто наказание, а не человек. Серьёзно, ну какое тебе заклятье уже понадобилось? Зачем? Собрался идти в сыск? — вздохнул Нермор. Роймо покосился на проекцию, которую старший Резервуар всё ещё поддерживал. В доме Анико Вирел в обличье Китарда требовал «доставить в его покои вино, а затем убраться до утра». Впрочем, Роймо и не сомневался в актёрских способностях Эйрена. Наверняка утром вся прислуга Анико будет судачить, как молодой господин, желая впечатлить гостью, совершил элегантный кульбит с лестницы.       — Сворачивайте наблюдение, курсант Роирган, — перевёл тему Роймо, и Нермор тут же оборвал контакт с Эфаро. — И сделайте кто-нибудь аналитикам запрос на дешифровку. Чую, не всё так просто с этим дурацким шифром.       — Уже, — улыбнулась Теана, пока Резервуары тихонько друг на друга шипели. — Отдел аналитики готов к работе и ждёт от нас информацию.       В такие моменты Роймо и вспоминал, что от рабочей группы бывает не только головная боль, но и польза. И вообще сегодня всё прошло на удивление неплохо. Лёгкую коррекцию формы носа Китарда Роймо считал сопутствующим ущербом. Эфаро и Вирел, которые вернулись два часа спустя, его позицию полностью разделяли — и вообще эти двое так и светились от восторга после хорошо выполненной работы. Информацию нашли, следов не оставили, отношений с неромской аристократией не испортили — чего ещё желать? Единственное, что Роймо смущало, это притихший Шаи’Ти, который весь день наблюдал за происходящим не то что без интереса, а как будто даже с презрением.

***

      Проклятые бумажки из дома Анико естественно оказались шифром. На этом хорошие новости заканчивались. Потому что, пункт один: с его помощью никто и не пытался сообщить лорду Анико, что оружие крадут, в послании, напротив, говорилось о новом поставщике. Ну и пункт два…       — То есть как — умер? У них хобби такое — умирать, когда к ним накапливаются вопросы? А почему на Ни’Ро эта система дала сбой? — поинтересовался Нермор, и у Роймо дёрнулся глаз. — Ну хоть на одном из них? Вопросов-то к ним хоть отбавляй, так нет же! Живы, падлы! Хотя ладно, мы же не знаем, что там с самым первым Ни’Ро, вдруг как раз откинулся…       — Сделай одолжение — захлопнись, — проворчала Эфаро, и Роймо в эту секунду был готов кланяться ей в ноги. Очень уж метко она выразила то, что дознаватель себе не мог позволить в отношении подчинённых.       — Отвечая на ваш вопрос, курсант Роирган — он не умер, а был убит, — озвучил Роймо то, что и сам узнал полчаса назад. Упоминание убийства оказало поистине мистическое воздействие на курсантов: они подобрались и ухмыляться перестали. Как будто обычная гибель от, скажем, пищевого отравления или по неосторожности — это так, пустяки, можно дурачиться. А убийство — это да, это уже серьёзно. — Теана, озвучь, пожалуйста, что нам известно.       — Погибший — некий Биэнь Ришар, владелец небольшой мануфактуры по производству бумаги для аристократии, — тут же подала голос шатааровка. — Сорок восемь лет, нером, дар на среднем уровне. Вдовец, имел двоих совершеннолетних детей, которые и унаследовали семейное дело. Перед законом, видимо, чист, в скандалах также не фигурировал.       Роймо про себя в очередной раз поразился, каких необычных людей покойный лорд Анико набирал себе в осведомители. Да, Вирел предупреждал, что эти самые «люди-маркеры» абсолютно непримечательны, и выйти на них почти невозможно — но Роймо даже не догадывался, что до такой степени. Этот Биэнь, мелкий торговец, был одним из сотен людей, что обслуживали дом Анико, поставляя туда статусные мелочи и предметы обихода, которые должны были говорить о достатке владельцев. Эфаро умудрилась полистать журнал посещений Анико — и, судя по нему, этот самый Биэнь Ришар даже не появлялся там лично. Его товар — дорогую парфюмированную бумагу для расписок, писем и договоров, всегда поставлял курьер. Словом, прямых связей между погибшим купцом и старым лордом Анико Роймо не нашёл до сих пор, хотя и искал, просто из интереса искал, ведь знал, что они существуют. Но нет, концы запрятали так глубоко, что не нащупать.       — Этот человек передал лорду Анико под видом последней партии бумаги зашифрованное послание, — сквозь зубы процедил Роймо. — Послание на нейтральную тему, но через день после того, как оно было доставлено, Биэнь Ришар погиб. И его смерть оказалась тем самым звоночком, из-за которого лорд Анико насторожился, прибрал к рукам засекреченные документы и стал искать брешь, через которую у неромов годами крали оружие. Как этот мелкий торговец вообще узнал, что факт кражи существует? Откуда взял информацию? Что ещё вскрылось, когда лорд Анико стал перепроверять документы? На данный момент оба этих человека мертвы, и вопросы задать некому. Проклятье… Найти бы хоть что-то!       — Найдём! — воинственно заявила Эфаро. — В доме Анико такие мелочи нашли — и тут найдём!       Роймо закатил глаза, но остужать её пыл не стал. Девочка было вдохновлена успешной вылазкой, ничего удивительного. Теперь вся рабочая группа Ирнеина прибыла в дом погибшего торговца, и это наверняка казалось детишкам чуть ли не гарантией идеального расследования. Увы, в практике курсантов ещё не было такого, когда расследование заходит в тупик, даже лучшие нити оборачиваются пустышками или ещё хуже — обманками, и недели потраченных усилий проходят зря. А вот у Роймо подобные случаи были. Более того, дело Ни’Ро из подобных «пустых» нитей и состояло. Но раньше времени разочаровывать курсантов Роймо не хотел. Пусть уж лучше горят интересом и носом землю роют. Тем более что сомнения сомнениями, но Ирнеин и сам собирался взяться за дело всерьёз.       — Работаем быстро и аккуратно, — распорядился Роймо, и курсанты вытянулись в струнку. — У нас мало времени, пока о нашем визите сюда не знают даже в Доме Скорби, для местных это тоже сюрприз, так что у нас имеется крошечная фора. План такой. Вирел, Шаи’Ти — вам нужно собрать всех обитателей дома в одной комнате, чтобы они были на виду, и в случае чего — не дать им ни с кем связаться. С остальными мы идём в кабинет убитого, где, собственно, он и скончался, и изучаем всё что можем. Всю документацию, книги, артефакты, если они там будут — забираем с собой. Обладателей неромского дара отдельно попрошу внимательно присмотреться к обстановке и запомнить её, на всякий случай. Обладателей дара латэреццкого — поговорить с вещами покойного, которыми он часто пользовался. Затем разделимся: я, Хтон и курсант Сиево отправимся беседовать с обитателями дома. Остальные вместе с Вирелом пройдут по территории и ещё раз её осмотрят, но на сей раз — не только кабинет, а здание целиком. Вопросы?       Ответом ему послужило лишь сосредоточенное сопение всей команды. Роймо снова с сомнением покосился на дом погибшего торговца — непритязательное двухэтажное строение, выполненное в архитектурном стиле «у нас не было денег на дизайнера, и вообще, мы строили функционально, а не красиво».       Пропустили их без вопросов. В принципе, их быть и не могло: Роймо с порога ткнул местным слугам своими регалиями, уже при них повторил требование согнать всех обитателей в одном месте, и вообще вёл себя так, будто он тут новый хозяин. От такого поведения люди обычно терялись и не сразу соображали, что могли и посопротивляться.       — А ты наглый, когда хочешь! — одобрительно протянул Хтон, наблюдая, как Вирел вешал на слуг заклятье, запрещающее связываться с кем-то вне дома.       — Это ускоряет процесс, — усмехнулся в ответ Роймо. О да, у него было отличнейшее настроение! Нить, которую им подкинул неизвестный «доброжелатель», жгла руки, ведь её конец был совсем близок. — Вот это помещение подойдёт. Сгоняйте их сюда.       — Сделаем, — тихо пообещал Шаи’Ти.       Несмотря на то, что при жизни хозяин дома явно хотел как-то выделиться, планировка особняка была типовой, и кабинет нашёлся именно там, где Роймо и ожидал: на западной стороне второго этажа. О том, что комната нужная, свидетельствовала красивая золотистая табличка на двери с именем хозяина дома.       Распахнув двустворчатые двери, Роймо сразу заметил три вещи. Первая — окна с балкончиками, что выходили в сад — удобный путь для убийцы, что хотел остаться незамеченным. Вторая — идеальный порядок и пустые полки, видимо, комнату давным-давно зачистили от всех вещей бывшего владельца, чтобы ничто не напоминало о его трагической кончине. И третья — Хтон, побелев, вдруг отшатнулся от этой комнаты.       Любопытно.       — Что-то не так? — поинтересовался дознаватель, и курсанты от неожиданности стали переглядываться. Ну, как курсанты — Эфаро и Теана. Нермор лишь скептически приподнял бровь, а Хтон быстро замотал головой.       — Удивительно безвкусное помещение, — тихо сообщил мэвар.       Несмотря на то, что Хтон очень старался «удержать лицо», было видно, что ему крайне некомфортно. И именно поэтому Роймо решил не давить. Какой смысл, если реакция Хтона выдавала его самостоятельно? Так что дознаватель молча прошёл в кабинет и осмотрелся.       Это была просторная комната с дивным видом на сад. И правда, довольно безвкусная. Помещение занимала неудобная, но очень дорогая мебель, тёмные обои с рисунком из разряда «тяжёлый шик» и развешанные по стенам репродукции картин плохо сочетались и между собой, и с общей логикой помещения, создавали визуальный шум. Частое явление, свои дома так обставляли те, кто уже в зрелом возрасте сколотил состояние, а вот хорошего вкуса себе прикупить не смог.       — Отсюда уже всё унесли, — разочарованно протянула Эфаро, по одному открывая ящики стола. Девушка не поленилась даже простучать их, но, в отличие от дома Анико, тут тайников не обнаружилось. — Как же давно он умер?       — Два месяца назад, — сообщила Теана, пошуршав документами. — Тело нашла служанка, которая принесла ему утренний кофе. Сначала его семья думала, что господин Ришар умер во сне, возможно, от остановки сердца: у него был лишний вес, так что этому бы никто не удивился. Но, чтобы убедиться, наняли дознавателей из Дома Скорби, и те уже выяснили, что к нему применили убивающее проклятье, и дело закрыли.       — В смысле?       — А чему вы так удивляетесь, курсант Рандари? — вздохнул Роймо. — Маги не охотятся на магов. Даже в Доме Скорби. Мы не поощряем убийства, грабежи и так далее, но в случае с магами мы понимаем, что они лишь исполнители. Наёмники. Мы начинаем расследование в отношении мага, только если подозреваем, что преступление совершил отступник или кто-то из списка красных угроз: нестабильных и уже разок проштрафившихся ворожеев, вроде нашего Роиргана. И ещё в ряде исключительных случаев, но они редки. В остальных ситуациях мы не берём оплату и вообще стараемся быстренько слиться с расследования. Здесь, насколько я понимаю, именно такой случай. Мои коллеги определили убивающее, выяснили, что никто из «угроз» таким не пользуется, и написали вывод, что убийство было совершено по заказу конкурентов.       — Конкуренты? Ох уж эта суровая целлюлозно-бумажная промышленность, — ухмыльнулся Нермор, который с интересом бродил по комнате и озирался с самым праздным видом. — Самый криминальный и безжалостный бизнес.       — Очень смешно, курсант Роирган. Вам есть, что добавить?       — Не-а. Если тут что-то и было подозрительное, то давным-давно выветрилось. Вообще не улавливаю тут магического фона.       — Ясно. Курсант Сиево, присоединяйтесь к курсанту Рандари и поищите тайники, — попросил Роймо, а сам развернул морфа.       Впрочем, мог бы и не стараться. Через полчаса и уйму угробленных сил Роймо стал счастливым обладателем бесполезной информации, что каждые два дня сюда на полчаса заходил один человек, делал пару кругов по помещению и уходил. Заклятий он не применял, нигде особо не задерживался, так что дознаватель сделал вывод, что это просто проводилась плановая уборка. Охранной системы тут не обнаружилось в принципе, на что Нермор отреагировал язвительным: «Странно, что он раньше не сдох». Тайников, к слову, тоже не нашли, только маленькую заначку с деньгами на книжной полке.       Роймо не хотелось признавать, что это тупик. Но он вообще часто делал то, что не хотел. Поэтому работу в кабинете пришлось свернуть и переместиться к остальной части группы.       — Всех собрали! — тут же бодро отчитался Вирел. — Восемь человек, включая младших Ришаров.       Это был существенный плюс маленьких особняков: мизерное количество прислуги. Восьмерых было вполне реально опросить за день. А вот, если бы пришлось проводить задержание и допрос всех слуг дома Анико, они бы проторчали там дня три.       Местные глядели… Спокойно. Отпрыски погибшего Биэня Ришара оказались двойняшками и уже точно не могли называться детьми: на вид им было около тридцати. Оба в тёмных простых одеждах, без украшений и макияжа, они сидели рядом и до появления Роймо вполголоса успокаивали горничных. Горничные, к слову, были совсем молоденькими, по нервическим движениям их рук Роймо предположил, что в таких ситуациях они оказывались впервые. Зато остальные слуги явно копировали поведение господ. Старый садовник и бровью не повёл на появление дознавателя с курсантами, повар глядел вопросительно, но без страха. Род деятельности ещё двоих мужчин Роймо сходу определить не мог, но и они выглядели так, будто предпочли бы умереть, но не опозорить хозяев недостойным поведением.       — Приветствую, господа, — спокойно сказал Роймо и подошёл ближе. — И прошу прощения за внезапный визит. Моё имя — Роймо Ирнеин, старший дознаватель Дома Скорби.       — Доброго дня, — невозмутимо кивнул младший Ришар. Роймо краем глаза покосился на строчку из досье. Вонекс Ришар, тридцать лет, пятнадцать из них работал вместе с отцом. Прошёл путь от помощника «принеси-подай» до начальника цеха, а теперь, вон, унаследовал бизнес. Несмотря на то, что этот человек был мастеровым, он держал себя со спокойным сдержанным достоинством, будто был благородных кровей. — Вы пришли, чтобы узнать, что случилось с нашим отцом?       «Я знаю, что случилось с вашим отцом. Опасная работа — чуть более опасная, чем вам говорили. Узнал что-то лишнее, как-то выдал себя, и его моментально устранили, как свидетеля. Но что он узнал? Откуда? Как вообще владелец мелкого нишевого заводика по производству бумаги связан с кражами оружия? И кто заказал его смерть? Очевидно же, что целью было именно это: дать лорду Анико сигнал, что происходит нечто странное. Вынудить его совершить ход, который будет стоить ему жизни и запустит цепь событий, которая и приведёт нас к этому самому моменту. В этот дом. Всё это было спланировано».       — Именно так, — обтекаемо выразился Роймо. — И я ещё раз прошу прощения за то, что согнал вас сюда, однако мне бы не хотелось, чтобы кто-то из обитателей дома уходил или связывался с внешним миром. Некоторые обстоятельства заставляют меня думать, что убийца вашего отца может находиться в этом здании. — Хтон поёжился. Роймо кивнул своим мыслям. — Поэтому мы бы хотели побеседовать с каждым, кто тут есть. Лично и под запись. Возражений ведь не имеется?       — Всё это неожиданно, но вы можете делать то, что посчитаете нужным, — твёрдо сообщил Вонекс Ришар. — Мы с сестрой готовы вам помочь всем, чем скажете.       — Мы наняли дознавателя как раз для того, чтобы узнать, что тут случилось, — так же спокойно подала голос его сестра. Ринита Ришар, также тридцать. Судя по досье, она уже много лет была замужем и жила в другой стране, но после смерти отца тут же приехала и до сих пор оставалась в старом доме. — Но, когда он сказал, что ничем не может помочь, уже отчаялись. Мы и не думали, что вместо него приедет кто-то другой, ещё и спустя столько времени. У вас появились какие-то дополнительные зацепки?       Оба Ришара смотрели на Роймо с напряжённым ожиданием. И оба до сих пор носили траур. Они не убивались и не лили слёзы по отцу, но именно их горячая готовность сделать всё возможное, лишь бы узнать правду, говорили об их любви к погибшему больше, чем рыдания и красивые жесты. Удивительный контраст с Китардом Анико, который только картинно вздыхал и в нужные моменты прикрывался своим великим горем.       — Можно и так сказать. Ладно, господа, вот как мы поступим. Я попросил вас привести именно сюда, потому что у этой гостиной есть смежное помещение. — Роймо кивком указал в сторону небольшой двери. Он уже знал, что там располагалась крохотная приёмная, в отличие от остальных комнат — защищённая заглушающими чарами. — Мы будем приглашать вас по одному для беседы. Возможно, это займёт много времени, так что прошу, присаживайтесь поудобнее. Если вам нужно отлучиться, обратитесь к кому-то из моих помощников, они вас проводят. И не переживайте. Выбивать ответы мы ни из кого не будем, мы цивилизованные люди. К тому же это и не потребуется. Я уже знаю практически всё, что нужно, и обычной беседы вполне хватит, чтобы восстановить пробелы.       Едва уловимо, но оба Ришара подобрались. Их глаза, обычно отчуждённые, теперь сияли радостью и надеждой. Хотя не меньше, а даже больше, чем их реакция, Роймо интересовала реакция Хтона. Дознаватель поискал его взглядом и увидел, что тот стоял в сторонке и напряжённо слушал, как Роирган ему что-то эмоционально объяснял.       В импровизированную допросную они тоже просочились вместе, и вот тогда-то Роймо и не выдержал. Так работать невозможно, его слишком напрягали эти Резервуары. Казалось бы, ничего определённого, эти двое всегда тесно общались. Но сейчас они словно пытались держаться ближе друг к другу перед лицом некой загадочной опасности, притаившейся в этом доме. Да и эта короткая вспышка паники на лице Хтона, когда он попал в дом — в противовес повышенно-ироничному спокойствию Нермора…       — Начнём чуть позже, — хмуро объявил Роймо. — Вы двое — за мной.       У Нермора хватило наглости прикинуться идиотом:       — «Вы двое» — это кто?       — Вы двое — это ты и твоя копия помладше, — любезно пояснил Роймо, следуя к двери. — И это был мой последний ответ на дурацкие вопросы на сегодня. За мной, сказал!       Их проводили недоумёнными взглядами. Именно из-за этого повышенного интереса разведчиков Роймо и решил не останавливаться в коридоре у гостиной, а пересёк его и потолкал ближайшие двери. За одной обнаружилась кладовка, заставленная коробками с образцами товаров покойного, за другой — библиотека. Именно туда дознаватель и проследовал, а затем закрыл за их троицей дверь. Краем глаза он успел заметить, как Нермор сжал плечо Хтона, пытаясь то ли подбодрить, то ли сдержать. Чужую руку мэвар сбросил после паузы.       — Итак, вы хотите мне что-нибудь сказать? — мрачно поинтересовался Роймо, переводя взгляд с Нермора на Хтона и обратно. Резервуары с трогательным единодушием помотали головами. — А если подумать, синхронисты?       — Если вы хотите услышать нечто конкретное, то задайте, пожалуйста, конкретный вопрос, — вроде как вежливо попросил Нермор, но, Граней ради, все всё знали про его вежливость! «Пожалуйста» в исполнении Роиргана в девяти случаях из десяти было издёвкой, ещё в одном — иронией, но безобидной. Сейчас это чудовище общалось подчёркнуто корректно и смотрело с хорошо сыгранным любопытным недоумением. Значит, Нермор как раз нагло издевался. — Или у вас есть для нас какое-то поручение?       «Чтобы меня расколоть, вам придётся применять либо пси-магию, либо силовое воздействие, и то не факт, что поможет»,— перевёл Роймо для себя выпад Нермора. И, наверное, был прав. Несмотря на крайне живую мимику, благодаря которой у Роиргана многое было «на лице написано», периодически он шифровал эти самые «надписи» так, что и лучший аналитик не разберётся. Так что дознаватель обратил внимание на Резервуара версии помладше.       — А ты что скажешь?       Хтон явно не хотел говорить ничего, и к разговору готов не был. Он походил на человека, которого застали врасплох, в уязвимом состоянии, и теперь он не мог собраться с мыслями. Хотя пытался: первые секунд двадцать он честно выдерживал взгляд дознавателя. Роймо даже подумал, что Резервуары обладали общей неприятной чертой: нахальным умением завираться — но потом увидел, как взгляд мэвара становился всё более загнанным, а затем Хтон и вовсе отвёл глаза. Выражение лица Нермора стало кислым.       — Рассказывай, что происходит, — чуть мягче сказал Роймо и подошёл к мэвару. Он хотел сразу озвучить: «Ты явно здесь не впервые», но не стал. Хтон и так выглядел неважно. — Вы оба странно отреагировали, когда мы прибыли сюда.       — Господин дознаватель…       — Я не с вами разговариваю, курсант Роирган. До вас очередь позже дойдёт.       Больше всего Роймо не хотел, чтобы Нермор сейчас влез, брякнул что-то, что Хтон сможет использовать как щит. Дознаватель уже догадывался, что именно произошло и почему мэвар столь нервно реагировал на место преступления, где раньше, по идее, не был. Так что Роймо и не собирался тратить время на дурацкие вопросы вроде: «Зачем тебе убивать этого человека?» или «Не стыдно тебе?» — все они тут наёмники и понимали, как работает система. А вот что дознаватель хотел узнать, так это подробности. Как это случилось, когда именно, при каких обстоятельствах, знал ли мэвар что-то о заказчике. Последнее особенно будоражило.       — Так что здесь произошло, Хтон?       Мэвар, который явно собирался здесь и сейчас совершить чистосердечное, вдруг заморгал, словно очнувшись от наваждения.       — Здесь… Кровью несёт.       — Да что ты говоришь? На месте убийства? Серьёзно? — дурашливо уточнил Нермор. — А трупами не несёт?       — Сейчас понесёт! — огрызнулся Хтон и бросился к двери. Ирнеин машинально заступил ему дорогу. Не любил он столь дурацкие способы сбежать от вопросов. — Роймо, пусти!       — Тебе самому не кажется, что это ребячество? — вздохнул дознаватель. — Я же не собираюсь тебя арестовывать, но ты же умный парень и сам понимаешь, что это всё не случайно. Смерть этого человека — спусковой крючок, и именно она может нам помочь выяснить, что произошло. Так что если ты…       — Да, да, да, я убил этого человека, получил миссию в Никарене, пошёл и убил, пусти, говорю! — затараторил Хтон. Куда исчезли его загнанность и нежелание сознаваться? Теперь в глазах мэвара горел настоящий ужас. Буквально горел: они светились. — Я теперь серьёзно говорю, тут кровь. Откуда? Ай, да чтоб тебя!       Раньше, чем дознаватель успел среагировать, Хтон буквально сдвинул его с места и рванул обратно, куда, откуда они пришли. Роймо недоумённо покосился ему вслед.       — Красиво слился, — прокомментировал Роирган.       — Даже не комментируй. Ты сам-то чувствуешь что-то необычное?       Нермор пожал плечами.       — Я же не мэвар, чтобы кровь чуять. Могу сказать, что в здании никто не колдует. Хотя… Нет, погодите.       Роирган замолк, покрутил головой, словно пытаясь отследить вектора силы, а затем торопливо пошёл вслед за Хтоном. Роймо следовал за ним шаг в шаг. И чуть не упал, когда услышал напряжённый голос Вирела:       — Даже не вздумай вытаскивать! Тут же нет целителя. Кровью истечёт, пикнуть не успеешь!       — Проклятье, — прошипел дознаватель и рванул вперёд.       За распахнутыми дверьми гостиной обнаружилась картина из разряда «как это вообще могло произойти за пять минут?!» Обитатели дома, которые до сих пор чинно сидели на диванчиках и готовились к допросу, стояли, прижавшись к стенке. Эфаро и Теана обнаружились рядом с ними — из живота последней торчала рукоять ножа. Вирел стоял перед ними, в двух шагах впереди, закрывая собой. Шаи’Ти тоже умудрился вляпаться — прямо сейчас он был в подозрительно профессиональном захвате одного из слуг, и нервно косился на остриё второго ножа у собственного кадыка. Ничего удивительного, что ни Вирел, ни Хтон не рисковали сунуться ближе.       — Не усугубляй ситуацию, — попросил Ирнеин, делая шаг вперёд.       Нермор тут же последовал за ним — очевидно, зря, потому что в эту секунду заклятье в дверном проёме активировалось, и дознаватель вдруг понял, что сплетать заклятья он больше не может. Своего рода блокировка магии, простая, но действенная: она словно превращала человека в одну большую живую помеху, искривляющую вектора. В таких условиях пропустить через себя энергию можно, удержать её, сконцентрировать или сплести хотя бы простенькие чары — уже нет.       — А ты тем более не двигайся! — огрызнулся на дознавателя слуга. Роймо пригляделся. Светлокожий, темноволосый нером лет сорока двух, в форменной ливрее и с ледяным взглядом. Он был напряжён, но явно не настолько, чтобы его рука дрожала. Царапину на шее Шаи’Ти он тоже прочертил явно демонстративно. — Как бы вы меня ни вычислили… Сунетесь ближе — пожалеете. Всех положу!       Встревоженное оханье со стороны хозяев дома и Теана, которой явно нужна была помощь целителя, прелести ситуации не добавляли. Однако раньше, чем Роймо успел хоть что-то сделать, Хтон медленно шагнул вперёд и мягко заговорил:       — Мы тебя поняли. Но ведь ты в такой же ловушке, как и мы. Мы не можем колдовать, ты — не можешь выбраться из дома, заклятье Вирела же всё ещё на тебе, я вижу.       Вместе ответа их подозреваемый сильнее вдавил нож в шею Шаи’Ти, отчего тот зашипел.       — Ладно-ладно-ладно! — тут же затараторил Хтон.       Роймо чуть было на него не рявкнул, чтобы заткнулся и не лез, но краем глаза заметил, как Нермор усмехнулся и покачал головой. Похоже, просил не лезть и довериться.       А доверять, вообще-то, сложно, когда на кону жизни его людей.       — Давай так, мы снимем чары и ты уйдёшь, — так же мягко продолжил Хтон, делая ещё шаг вперёд. — И пока будешь уходить, отпустишь этого мелкого. Или, м-м-м… О, нет, я придумал, ты точно будешь доволен. Если не хочешь говорить и этим как-то выдавать себя, то просто запиши свои требования! А мы их выполним. У кого-нибудь есть перо или карандаш? Просто у меня только блокнот имеется, вот.       Мэвар выудил из кармана истрёпанную книжонку. То ли из-за его мельтешения и испуганного тараторенья, то ли потому что он предупредил, что собирался взять в руки, но подозреваемый не стал орать и требовать держать руки на виду. А, увидев блокнот, и вовсе расслабился, и теперь остриё его ножа не впивалось в кожу Шаи’Ти.       — Д-да, — отозвался Вонекс Ришар. — Карандаш есть, он в…       Договорить он не успел, потому как Хтон резко распахнул блокнот на первой же странице, хлопнул по ней рукой, и секунду спустя слуга Ришаров, матерясь сквозь зубы, упал на пол, скованный чарами захвата.       — Это в пику тебе, между прочим, было! — неожиданно склочным тоном объявил Хтон, разворачиваясь к Нермору. — «Бесполезная книга, бесполезная книга, да её первым же заклятьем уничтожат в критической ситуации»… Сам ты бесполезный, понял? — И, пока остальные переваривали произошедшее и, главное, его тираду, Хтон хлопнул по плечу Шаи’Ти, подпихивая его к остальным, а сам за шиворот поднял парализованного слугу и ухмыльнулся. — Итак, Роймо. Что будем с ним делать?