Стадия дельта

Ты меня называешь беспомощным? Ты меня ещё террористом назови! Нет, ведьмак, за свободу нужно драться. Никто ее просто так не даст.

«Ведьмак 2. Убийцы королей», глава 1 — Флотзам

      Хтону казалось, что его захватило волной и несло в неизвестность. Сопротивляться стихии невозможно, оставалось лишь удерживать голову над поверхностью и этим создавать иллюзию контроля над ситуацией.       Вот ещё совсем недавно их группа бестолково металась, собирала мельчайшие зацепки, опрашивала свидетелей, которые видели самого Ни’Ро во сне и мельком, искала закономерность его выступлений и, главное, «никуда не лезла», ведь Роймо — переживашка. Как вдруг что-то неуловимо изменилось, и курсанты под руководством того же самого Роймо, Вирела или даже соло развели такую деятельность, что времени на отдых практически не осталось. Позавчера вечером Эфаро обводила вокруг пальца Китарда Анико, вчера их пришибло вылазкой к Биэню Ришару и допросом, а уже сегодня на рассвете Хтона, Теану и Вирела порталом переправило в точку сбора недалеко от сафанионского города Нар-Ва-Тог. Активная деятельность Хтону нравилась, и каждого нового дня он ждал с нетерпением. Но это не отменяло того факта, что их группа словно вела соревнование скоростей с незримым врагом. А ещё Хтон не знал, сколько они в таком режиме выдержат.       Если говорить конкретно об их сегодняшней задаче, то Хтон считал, что куда проще наведаться к сафанионам так же скрытно и тихо, как и в дом Анико. Вирел тоже так считал. И Роймо. Да любой разумный человек считал, что так проще, но только не неромские безопасники, которые выкатили Роймо и «его курсантам» двадцать страниц запретов и ограничений, так ещё и группу сопровождения из десяти человек впихнули, официально — чтобы обеспечить их безопасность на территории Зовущих. Неофициально — чтобы проконтролировать, что эти самые запреты и ограничения будут выполняться в точности. Короче, им собирались мешать.       — Я попытаюсь их отвадить, но получится вряд ли. Так что, как дойдём до места, похлопай глазками, или как ты там людей очаровываешь, и сделай так, чтобы они не крутились у меня под ногами, — едва слышно сказал Вирел, вертясь перед зеркалом. В отражении он выразительно посмотрел сначала на Хтона, а затем на держащийся в удалении конвой.       — Сделаю, — так же тихо пообещал Хтон и накинул на голову повязку-капюшон. Несмотря на то, что жару мэвар переносил легко, они всё-таки находились в пустыне.       Переговариваться дальше было бы подозрительно, так что мэвар кивнул сопровождающим в знак того, что он готов, и пошёл к выходу, где его повторно обыскали и наконец-то пропустили в Нар-Ва-Тог. Хтон ещё никогда не видел, чтобы система въезда в город работала вот так: прямо из стены вылезал длинный каменный отросток-коридор, похожий на загребущую лапу. Внутри один за другим располагались несколько помещений, заполненных военными, которые деловито потрошили личные вещи «гостей» города, а затем и обыскивали их самих. Несколько раз. Вручную и с помощью магии.       — Они бы ещё живот мне вскрыли и в кишках что-то запрещённое поискали, — недовольно проворчала Теана, выходя вслед за Хтоном. От жары, пахнувшей прямо в лицо, она поёжилась и тоже накинула капюшон. — Как раз шрам ещё виден, чего ж сплоховали и не решили, что я туда специально запрещёнку зашила?       — Не подавай им идеи, — вздохнул мэвар, а затем не удержался и с наслаждением подставил лицо жарким поцелуям Фира.       Хтон не был на Айнавии с тех самых пор, как закончил литэрарум Ванакор, но все же он хорошо помнил засушливый климат и пустынные пейзажи этого материка и знал, к чему готовиться. Он даже испытал нечто сродни ностальгии, когда открыл глаза на выходе из портала и с первым же глотком местного воздуха ощутил запах пустынных трав.       «Где-то здесь родился наставник Сайти’Фа», — с улыбкой подумал мэвар, вспоминая, как старый натаинн с помощью миражей воссоздал дикий гордый образ этого края. Впрочем, литэрарум Ванакор располагался отсюда к северо-западу, а Сайти’Фа, предположительно, и вовсе родом с самой северной оконечности Айнавии, как и большинство натаиннов-пустынников.       Когда весь этот материк был заселён сафанионами, они тоже предпочитали селиться именно так: ближе к морю, на севере, северо-западе, северо-востоке. Имелось несколько сравнительно богатых городов на юге, но вот в центре материка, в самом сердце пустыни, строить города Зовущие не решились. Там в их распоряжении имелись лишь несколько поселений, которым выход к морю заменяли местные немногочисленные реки.       Столица Зовущих, легендарный Лай-Ури-Ла, Город покорённых миражей, ещё четыре столетия назад красовался под Фиром там, где сейчас располагались литэрарум Ванакор и ближайший к нему городишко. Хтон видел там «призраков» древнейшей сафанионской твердыни: во фрагментах изящных скульптур, сохранившихся в переулках и на стыках домов; в жемчужно-белых пятнах, проглядывающих между камнями мостовой, проложенной поверх старых дорог; в непривычной архитектуре, ведь строили сафанионы по какой-то своей, особой логике, отличной от математической манеры неромов, где все улицы параллельны друг другу, районы строго квадратны, одинакового размера, а нумерация домов проста и интуитивно понятна. Хтон называл это тенью Лай-Ури-Ла и радовался, когда видел её. И в то же время мэвар понимал: эта бледная тень, следы жителей Лай-Ури-Ла, пусть и присыпанные десятками метров песка, даже сама история взлётов и падений народа Зовущих бесила слишком многих. А, значит, с годами ненависть разъест последние отметки присутствия сафанионов.       Уже сейчас на Айнавии осталось всего три города-резервации, и крупнейшим из них был Нар-Ва-Тог, куда, собственно, и переместилась делегация от Дома Скорби. Во времена рассвета сафанионов он считался скорее перевалочным пунктом, лежащим на границе пригодных для жизни мест и дикой, агрессивной пустыни. Теперь же в нём ютились около ста тысяч Зовущих. Сами сафанионы перемещались между домами бесшумными тенями. Они не подходили к стенам города и тем более — к контрольно-пропускному пункту. И, судя по взглядам, готовы были сжечь его к Кругу, но не могли.       — Мерзко, — почти шёпотом сказал Хтон, но оба разведчика услышали и покосились на него вопросительно, так что мэвар повторил погромче: — Мерзко тут.       — Наши земли господам не по нраву? — осведомился шагнувший к ним сафанион. Неромский конвой вроде как не пошевелился, но Хтон намётанным взглядом определил, что воины подобрались, а за их демонстративно расслабленными позами скрывалась готовность атаковать при первом же лишнем движении. Сафанион, правда, подходить ближе не стал, лишь склонился в изящном полупоклоне. — В таком случае, осмелюсь порекомендовать вам развернуться и проваливать к Кругу.       Хтон поморщился, ощущая острый укол согласия с этим человеком. Зачем они вообще приехали? Позориться? Что они могли найти за несколько жалких часов? Следовало развернуться и потребовать обратный портал, прямо сейчас. А затем Хтона отпустило.       — Уймись, Зовущий, — хмуро бросил один из конвоиров, положив руку на эфес меча. — А ещё лучше — помолчи.       Сафанион снова поклонился. Искренности в его жестах было примерно ноль целых, хрен десятых.       — Понятно, — ухмыльнулся Вирел, который за происходящим наблюдал с огромным интересом, а затем обратился к их группе сопровождения: — Мы осмотримся. Вы можете остаться тут?       — Не приказано.       — Ну конечно… Тогда так — ходите с нами, но на удалении.       — Не при…       — Ой, да кому вы рассказываете. Вам приказано проконтролировать, чтобы с нами ничего не случилось в этом очаровательном змеючнике, — рассмеялся Эйрен. — И заодно — чтобы мы не совались туда, куда не следует. Но команды мешать нам в расследовании у вас, вроде как, нет, верно? И я что-то не наблюдаю ни у кого из вас фиолетовых глаз.       Хтон мысленно выругался. Говорить представителям гордого неромского народа нечто подобное было непредусмотрительно. В вопросах национальной гордости неромы доходили временами до маразма. Вот и сейчас на лицах приставленных к ним конвоиров появилось возмущение.       — При чём тут наши глаза?       — При том, что вы, как и мы, не натаинны, а значит уязвимы перед сафанионским даром, — скучающим тоном пояснил Вирел. — То есть, если этот молодчик, или кто угодно другой из Зовущих, решит нас запутать, вы точно так же попадёте под влияние, если будете дышать нам в затылки и ходить след в след. Зато если вы будете на достаточном расстоянии, чтобы не слышать наших разговоров, то останетесь в безопасности. Но не подумайте, я не хочу вас совсем прогнать. Контролируйте происходящее, сколько угодно, наблюдайте, если увидите нечто, что вам не понравится — вмешайтесь. Мы договорились?       Сопровождающие стали переглядываться. Хтон их сомнение чуял безо всякого дара. Вирел, очевидно, тоже. Разведчик вальяжно разглядывал собственные ногти, продолжив рассуждать:       — Возможно, я ошибаюсь, и ваша миссия — для виду грозно побряцать оружием, а на самом деле — не охранять нас, а мешать? Странно, я не думал, что неромская служба безопасности играет против нас… Так нахально нарушать договоренности с Домом Скорби, надо же!       — Разумеется, мы приставлены к вам исключительно для охраны, — огрызнулся коренастый, почти полностью седой мужик в лёгкой броне, которого Хтон опознал как командира отряда сопровождения. — Сделаем, как вы скажете.       — Вот и славненько! — обрадовался Эйрен, а затем повернулся к сафаниону, который всё это время с неприязнью наблюдал за ними. — А ты, я так понимаю, наш провожатый по Нар-Ва-Тогу?       Сафанион скрестил руки на груди, гордо приподнял голову, но промолчал. Демонстративно так промолчал, вызывающе. Будто от того, сколько презрения он вложит в эти показательные жесты, зависело будущее всех Зовущих.       — Ой, да ладно! — оскалился Вирел, но, заметив на лице сафаниона тень ухмылки, тут же взял себя в руки и сухо потребовал: — Ты, разумеется, можешь говорить. Но воздержись от целенаправленного использования дара, а также не открывай рот без необходимости. Нам будет достаточно, если ты представишься, проведёшь экскурсию и ответишь на вопросы.       Пока Вирел говорил, Хтон любопытно наблюдал, как лицо сафаниона буквально превращалось в ледяную маску. Отчасти этот Зовущий напоминал Итсу: такой же невысокий, тонкокостный, светлокожий, что удручающе плохо сочеталось с тем фактом, что сафанионы, вообще-то, уже тысячелетия как живут в пустыне. Однако Хтон знал: адаптационные механизмы у сафанионов либо не работали вовсе, либо делали это как-то странно.       Их почти прозрачная кожа не подвергалась загару абсолютно — если Зовущие ходили с непокрытым телом под Фиром, они быстро получали внутренние повреждения. В отличие от натаиннов-пустынников, чьи глаза потихоньку приспосабливались к пустынным ветрам, разрез огромных глаз сафанионов не претерпел никаких изменений. Мозоли сафанионы заработать не могли физически: их кожа практически сразу рвалась. Даже страшный дар этого народа, гипнотический голос, при чрезмерном использовании, особенно в песне, травмировал их глотку. Будто даже собственные тела пытались убить Зовущих. Вернее… Всё это касалось молодых сафанионов, тех удивительно, незаконно красивых представителей этого народа, что походили на сладкий мираж.       Примерно к сорока сафанионы начинали стремительно стареть, к пятидесяти уже выглядели почти вдвое старше своих лет, и в таком облике оставались до конца жизни. То есть надолго — сафанионы относились к народам-долгожителям. Вернее, список таких народов возглавляли, их средний срок жизни был лет на шестьдесят дольше, чем у мэваров.       Кожа взрослых сафанионов буквально роговела, точёные личики теряли выразительность, волосы тускнели, а вот иммунитет, будто вспоминая, чем ему положено заниматься, отрабатывал на пятьсот процентов, не подпуская болезни и травмы. Даже дар сафанионов в этом возрасте будто матерел, и песни становились взрослым сафанионам не нужны. Для полного подчинения хватало обычной речи — да, у молодых Зовущих крупицы дара тоже просачивались и в обычные интонации, но это ни шло ни в какое сравнение с покоряющей мощью их старших товарищей.       Этим, собственно, Зовущие и отличались от мэваров — те, хоть и жили долго, очень медленно взрослели и даже совершеннолетними считались в тридцать пять. Возрастные изменения на мэварах практически не проявлялись, и Ощущающие до конца жизни свободно пользовались всеми возможностями тела и дара, вошедших в силу после совершеннолетия. До тех самых пор, пока просто не «выключались», без сигналов со стороны здоровья и дурных предчувствий, будто заклинившие механизмы. Будто их тела, что в течение ста пятидесяти-двухсот лет были идеальным инструментом и позволяли своим владельцам черпать его ресурсы в любых количествах, эти самые ресурсы в какой-то момент обнуляли, не давая отсрочек.       «Не стоит мне нас сравнивать», — в который раз напомнил себе Хтон, пусть и прекрасно знал, что это невозможно.       Так вот, сафанион, вышедший навстречу делегации Дома Скорби, выглядел лет на двадцать, как и все молодые Зовущие, но Хтон заметил характерные утолщения на суставах его длинных пальцев, похожие виднелись и в раструбах рукавов. Всю эту красоту сафанион прятал под одеждой, но Хтон, проинструктированный Нермом и сотрудниками архива Дома Скорби, знал, что искать. И потому сделал вывод — этому красавчику недолго осталось быть таким сказочно прекрасным. Скорее всего, ему лет тридцать с приличным хвостиком, раз его тело уже вступило на путь трансформации. Огромные глаза так и горели насыщенным оранжевым, что говорило о сильном даре, а белоснежные волосы были забраны в высокую национальную причёску и перемежались с цепочками из светлого металла. Не золота, конечно, вряд ли это была даже сталь: сафанионы ценности в руках держали в последний раз лет четыреста назад, но выглядело всё равно нарядно из-за тонкой выделки.       — Антару Лои из Нар-Ва-Тога, 37-82-501, — заученным тоном, в котором не читалось ни капли приязни, представился сафанион. Названные им цифры виднелись у него же на шее, словно замыкая её в кольцо.       — Ты здесь за градоначальника, Антару?       Сафанион перевёл презрительный взгляд на Вирела.       — Один из трёх. Я отвечаю за нашу общину.       — Говорит так, будто там есть, за что отвечать, — фыркнул у Хтона в голове голос Нермора. Мэвар едва не оступился от неожиданности. — Решения принимают за них, предметы первой необходимости привозят тоже посторонние. За что этот пижон отвечает?       — Иллюзия контроля над собственной жизнью тоже важна, — тут же отозвался Роймо. — Если бы у сафанионов не было даже такой призрачной самостоятельности, как управленцев из их народа, они вполне могли бы дойти до опасных степеней отчаяния.       Их разговоры Хтону в целом не мешали. «Координатор», заклятье, которое Нермор сегодня наложил на мэвара для связи, воспринималось комфортно: никакого ощущения фантомного взгляда в спину или боли при сплетении, и даже голоса наблюдателей из Дома Скорби звучали не прямо в голове, а приглушённо, словно из-за неплотно прикрытой двери в соседнюю комнату.       Отвечать этим двоим Хтон не собирался: пусть болтают, пока болтается, обращать внимания стоило лишь на команды Роймо. И то поделив их на два.       — Хорошо, — после краткого раздумья решил Вирел. — Значит, с тобой нас везде пропустят. Так что проведи нам экскурсию, Антару. Расскажи о Нар-Ва-Тоге, а потом проведи по местам общего пользования. Особенно мы хотим осмотреть склады.       Сафанион выслушал распоряжение с лицом, на котором крупными буквами отпечаталось: «Чтоб ты сдох», но вместо ответа он лишь развернулся и направился вглубь города.       — Неприятный, — вздохнула Теана, следуя в пяти шагах позади их провожатого. Хтон тут же пристроился плечом к плечу к ней и усмехнулся.       — Ну, мы и не ждали тёплого приёма.       — Да, но и того, что на нас будут смотреть как на мусор, я не ожидала. Что этот тип о себе думает вообще? — возмущённо прошипела девушка, но очень-очень тихо, чтобы её не услышал даже Вирел, не то что Антару во главе процессии.       Их путь пролегал прочь от контрольно-пропускного пункта в глубину города. Правду сказать, Хтон в глубине души понимал, почему местные могли ввязаться в любую авантюру, включая откровенно самоубийственную попытку распотрошить оружейные поставки неромов.       Он видел тут бедность, но не ту, когда нищие лежат в каждой подворотне за роскошными дворцами, а ту, когда денег нет абсолютно у всех, и это производит некое уравнивание между людьми. Это считывалось в старых домах, сложенных из розовато-жёлтого песчаника и явно не знавших нормального ремонта; в потрескавшейся от жара мостовой, которую никто не зачаровывал, чтобы продлить срок службы; в одежде людей — чистой, даже в какой-то степени изящной, но практически одинаковой. В обозримом пространстве не виднелось ни единой лавки, аптеки, и даже обычных городских украшений, ну, например, клумб, лавочек, витых уличных фонарей. Единственное, что делало пейзаж более разнообразным — огороды, разбитые прямо возле жилищ. Крохотные — у небольших построек, побольше — у высоких хижин, где проживали сразу несколько семей.       — Мы с вами проходим Пристенье, — объявил Антару примерно через минуту, когда они миновали первые дома, совсем уж неказистые, но всё же выглядевшие чуточку поновее, чем те, что виднелись дальне. — Не самый респектабельный район. В Нар-Ва-Тоге нет разделения на бедных и богатых, потому что нет и денежного обращения, но есть разделение по роду деятельности. Конкретно в Пристенье селятся те, кто вынужден сотрудничать с нашими тюремщиками: эти люди принимают и размещают по складам привезённый провиант и предметы первой необходимости, передают запросы на визит целителей и так далее. Не самая приятная работа, но кому-то ведь надо делать и её.       — Вы действительно презираете тех, кто сотрудничает с неромо-натаиннским объединением? — скептически уточнил Вирел. — Вы же понимаете, что живёте только за счёт этого сотрудничества? Сами-то вы почти ничего не производите.       — Потому что нам нельзя, а не потому что мы не можем! — огрызнулся Антару. Он так резко обернулся через плечо, что цепочки в его волосах предупреждающе звякнули. — Нам не за что быть благодарными. Или, может, фороссам тоже стоит быть благодарными своим укротителям, которые спиливают им жвала и острые пластины, уничтожают их волю и инструменты выживания, ослабляют, приучают к своим нуждам, но зато кормят дважды в день?       Хтон подумал, что звучало и правда по-дурацки. Если бы его, забрав из Канердана, не пристроили к магам на свободное обучение, а закрыли в четырёх стенах, ещё и запретив практически всё на свете, он бы тоже психовал. Ему и так не особенно легко дышалось под вечным присмотром, а тут…       — Хтон. — Теана без предупреждения больно ущипнула его руку, мэвар дёрнулся, и начавшее скапливаться наваждение отступило. — У тебя в глазах уж слишком много понимания и сочувствия.       Претензия звучала забавно, но Хтон понимал беспокойство Теаны.       — Спасибо, — слабо улыбнулся Хтон и заметил, как Антару покосился на них краем глаза, но ничего не сказал, а лишь ткнул узловатым пальцем в сторону здания по левой стороне улицы:       — Здесь начинаются склады. Конкретно в этот доставляют продовольствие для жителей Нар-Ва-Тога: зерно, овощи, чистую воду… Будете смотреть?       Вирел кивнул, и Антару снова усмехнулся, но, не говоря ни слова, достал из кармана ключ и направился отпирать дверь.       — О, надо запомнить ухмылочку. Она означает, что здесь точно нет ничего интересного, и этот тип рад, что заставил вас потратить время, — мрачно прокомментировала Эфаро.       Хтон тоже считал, что здесь они ничего не найдут. Не из-за выражения сдержанного торжества на лице их провожатого, а потому что это логично и предсказуемо. Антару, да и вообще любой сафанион, в жизни не привёл бы их туда, где они смогут найти что-то подозрительное: это то же самое, что стрелять себе в ногу. Больно, неприятно и толку от этого никакого. Но именно из-за того, что их группа была готова к тому, что их станут водить кругами и показывать им пустышки, всё шло по плану.       — Курсант Мэвар, курсант Сиево, осмотрите помещение, — лениво попросил Вирел и демонстративно зевнул.       Антару отошёл в сторону, позволяя пройти на склад. Всё здание состояло из единственного просторного помещения, заставленного ящиками и мешками. К слову, их было не слишком много, и поэтому весь провиант сафанионам удалось растащить максимально далеко друг от друга и подписать. Впрочем, ходить по комнате и сверять содержимое тюков с надписями на табличках никто не собирался.       Хтон запустил заранее заготовленное заклятье, которому ему научил Вирел, и вскоре уже знал, что здесь и правда хранилась еда: чары считали наполнение ящиков и тюков как органику. Но, правду сказать, смысл заклятья был далеко не в осмотре, а в том, сколько сил в него вложено. Энергии на чары Хтон не жалел и теперь наслаждался ощущением созданных помех. На их фоне заклятье, которое под шумок запустила Теана, совсем не считывалось.       «Ещё штуки три-четыре таких «проверок» проведём в разных частях города, и Вирел сможет колдовать и скрываться сколько угодно: отследить его будет невозможно», — удовлетворённо подумал Хтон, а вслух сказал:       — Всё в порядке.       — Всего одно заклятье? — искренне изумился Антару. — Я думал, вы перепотрошите склады собственными руками и половину изымете.       — Если станем осматривать каждый мешок и ящик, мы застрянем до утра только на этом складе, — заметил Вирел. Он преувеличивал, учитывая запасы сафанионов, делов тут было на пару часов. Хотя в их условиях и это — непозволительная роскошь.       «В этом и смысл», — читалось в недовольном взгляде Антару.       — Хочешь нас задержать? — прямо поинтересовался разведчик, и Хтон услышал, как зашипел Роймо в бессильной ярости.       Мэвар тоже считал такое правдорубство сомнительным решением. Но Вирел был руководителем вылазки. Обычно для Хтона вопросы иерархии по важности стояли где-то между пустым звуком и вопросом аэродинамики мыльных пузырей, но прямо сейчас приходилось стискивать зубы и стоять тихо. Любой неосмотрительный шаг грозил обернуться международным скандалом.       На удивление, на этот выпад Антару так же прямо отозвался:       — Скорее, занять вашу сомнительную компанию чем-то. Если начистоту: я не знаю, что конкретно вы ищете, но знаю, что не найдёте. Как и все, кто был до вас, и все, кто будет после. Мой народ боятся, и подобные ревизии к нам проводятся раз в полгода как минимум. Подкинуть нам что-то компрометирующее вы тоже не сможете, в городе усиленные меры безопасности на такой случай. Вот и получается, что, если вы останетесь на складе и все три часа потратите, рассматривая зерно, итог будет таким же, как и от экскурсии по городу: нулевым. Разница есть только для меня, ведь мне не придётся шататься по всему городу, улыбаться, отвечать на идиотские вопросы и делать вид, будто вы мне не отвратительны.       — Жизнь — круговски несправедливая штука, — притворно покачал головой Вирел, внешне совершенно не смущённый этой тирадой. — Открывай следующий склад. Что там находится?       — Лекарства, ткани, книги, — с каменным лицом перечислил сафанион и отпер дверь дома напротив.       Хтон и Теана повторили манёвр с заклятьями, а потом сделали то же самое и на складе со строительными материалами, после чего Антару с лицом мученика сообщил, что в этой части города они осмотрели всё, кроме жилых домов смотрителей этих самых складов. Не дожидаясь команды, сафанион направился дальше по улице.       Хтон снова с любопытством косился на ветхие строения. Некоторые дома выглядели откровенно заброшенными, вплоть до того, что входные двери заложили камнями, впрочем, не скрепляя их никакими строительными растворами. Хотя это-то как раз не удивляло: судя по тому, что мэвар заметил на складах, такие вещи в Нар-Ва-Тоге являлись дефицитными.       — А что было на месте этих складов раньше? — поинтересовался Хтон и снова удостоился презрительно-недоумевающего взгляда от их провожатого.       Сафанион подчёркнуто молчал. Ожидаемо, вообще-то, и Хтон подавил усмешку. Он не будет собой, если на этом не сыграет! А оскорбительное игнорирование и презрительные взгляды… Спасибо большое жизни в чужой стране и вороху предрассудков вокруг его персоны — Хтон рано стал мастером забивать на чужое мнение.       — Что было на месте этих складов раньше? — с нажимом повторил его вопрос Вирел. — Здания, которые мы осмотрели, не спроектированы как склады, они больше похожи на жилые дома, в которых снесли часть внутренних перегородок.       — Это и были жилые дома когда-то, — недовольно отозвался Антару. — Но после войны город обезлюдел, и многие здания пришлось приспособить хоть подо что-то, чтобы совсем не развалились. Даже сейчас более-менее расселён лишь центр, но на окраинах попадаются по-настоящему заброшенные районы.       На это мэвар не ответил. Война, о которой упоминал Антару и которая, собственно, стала для сафанионов последней, началом их конца, прошла почти четыреста лет назад. Много для любого другого народа и прискорбно мало для сафанионов, которые понесли огромные потери и вдруг оказались в условиях жёсткого контроля их численности.       — Мы приближаемся к центру города, — предупредил Антару, хотя прошли-то они всего ничего, да и пейзаж не поменялся. Ну, разве что дороги были подметены лучше и уже не тонули под слоем песка. — Людей там больше, поэтому, если не хотите попасть под очарование — соболезную.       Теана, которая тоже, очевидно, ожидала услышать рекомендацию, как не вляпаться в чужое влияние, тихо фыркнула.       — А он мне нравится! — рассмеялся Нермор. — Думаете, они действительно что-то там найдут? Я, конечно, не вижу, но звучит этот сафанион уверенно.       — Ну, найти украденное у неромов оружие в Нар-Ва-Тоге, как по мне, нереально, — отозвался Роймо после паузы. — Я даже не могу сказать, а что конкретно они ищут. Нам просто нужно разобраться, что происходит.       Несмотря на не слишком-то обнадёживающее отсутствие конкретики, Роймо тоже звучал уверенно. Всё вместе это убеждало Хтона, что дознаватель темнит. Что-то конкретное найти он хотел, но по какой-то причине не говорил остальным. Всё как обычно: Роймо и доверие. Вернее, в каких-то моментах Ирнеин позволял себя вести себя более открыто и даже поручал им дела ответственнее, чем «перебрать бумажки», но в основном дознаватель всё держал в себе, и догадываться об истинном положении вещей приходилось по косвенным признакам.       — О. Что это за место? — подала голос Теана и указала пальцем на приземистое здание, которое выглядело самым новым из всех, что они уже видели. Солидных размеров пристройка выпирала вперёд так, что перегораживала половину улицы.       Вирел покосился на девушку, но кивнул. Главной задачей Теаны было сформировать над городом «сеть», которая скроет мастера Эйрена, когда он решит исследовать Нар-Ва-Тог лично. Поэтому именно ей приходилось решать, где делать остановки, чтобы расставить новые арканы чар.       — Общественная мастерская, — недовольно отозвался Антару, останавливаясь. — В Нар-Ва-Тоге таких много. Если кому-то нужна посуда, или инструменты, или новая одежда, проще всего изготовить их самостоятельно вот в таких мастерских. Хотите взглянуть?       Последнее он произнёс заранее обречённым тоном, но Теана не прониклась. Она вообще, как считал Хтон, была совсем не такой мягкой и податливой, какой хотела казаться. Улыбчивая, могущая найти подход к кому угодно, спокойная и подчёркнуто женственная Теана всем этим маскировала беспринципность и такую твёрдость характера, что дай Круг каждому. Ей было бы не трудно добиться практически чего угодно силой, но курсант Сиево предпочитала гнуть свою линию, не ломая, а мягко продавливая, и в идеале вообще оставаться как бы ни при делах. Хтона забавляло наблюдение за ней и нравился её подход, хотя мэвар и понимал, что сам бы так не смог: терпения не хватит.       Общественная мастерская, в которую их неохотно пропустил Антару, оказалась длинным помещением, заполненным столами. Практически все из них, к слову, были заняты. Сафанионы, мужчины и женщины, в основном молодые, что-то лепили из белой глины и щебетали между собой. Сосредоточенными их было не назвать, напротив. Две совсем юные девчонки вообще скорее болтали, чем занимались лепкой, толкались плечами и эмоционально жестикулировали перепачканными руками. Мужчина, сидящий в отдалении, разглаживал сложной формы вазу пальцами одной руки, а второй держал кружку с чем-то ароматным. У окна молодая мать с улыбкой наблюдала за тем, как её сын ваял крошечных зверят, а сама заканчивала уже пятую тарелку. А один юноша не работал вовсе, напротив, стоял, облокотившись бедром о стол, и громко вещал о том, что вытворил кто-то из его знакомых намедни — компания, очевидно, его друзей, слушала, не отвлекаясь от лепки.       Происходящее больше напоминало досуг, чем серьёзную работу. Ну, право, маловероятно, что такому количеству людей разом понадобилась посуда. Хтон это даже подозрительным не считал: чем ещё заниматься, если в городе, который ты, к слову, даже покинуть не можешь, из увеселительных заведений примерно ничего?       Заметили их появление не сразу. Но когда заметили, разговоры резко стихли.       — Всё в порядке, братья, — спокойно сказал Антару, и градус напряжения чуть спал. Хотя и к работе сафанионы не вернулись: следили жгучими оранжевыми глазами за каждым движением, как будто высчитывали, куда бы ударить.       — Мы можем проверить, не хранится ли тут что-нибудь нелегальное? — вежливо уточнила Теана, и Антару презрительно взглянул на неё.       — В гончарной мастерской? Да пожалуйста.       Неромы из числа сопровождения их маленькой команды тоже смотрели неодобрительно. Они держались в удалении, молчали, не лезли, всё как просили. Но таращились так, будто презирали их чуть ли не больше сафанионов. А у сафанионов, вообще-то, хоть повод был, в отличие от этих!       Хтон молча развернул заклятье, а затем и Теана подтянулась, скрывая плетения собственных чар под мощными помехами. Всё время, что курсанты колдовали, сафанионы наблюдали, не отрываясь, в абсолютной тишине — безмолвное бело-оранжевое море, полное монстров.       — Всё в порядке, — после паузы сказал Хтон. Он и правда не почувствовал ничего подозрительного, хотя и делал проверку лишь для виду и ощущения мог не анализировать. Правда, хоть вердикт и был в пользу сафанионов, напряжение только возросло.       Его реплику Антару снова проигнорировал, дождался кивка Вирела и направился на выход. Его сдержанная бессильная злость считывалась безо всякого дара.       — Сколько ещё нужно? — тихо спросил Хтон, когда поравнялся с Теаной. Девушка мило улыбнулась.       — Ещё два узла, чтоб заклятье заработало, — ответила она едва слышно. Идущий впереди Вирел, поняв, что им надо поговорить, тут же стал засыпать Антару вопросами о том, сколько таких мастерских в городе и какие тут еще имеются общественные места. — Или три, чтобы встало совсем хорошо. Ты как, к слову? Антару, конечно, ведёт себя ожидаемо, но даже меня начинает бесить.       — А при чём тут я? Его пренебрежение будет его проблемой, меня-то это почему должно волновать?       Теана оценивающе покосилась на него, будто проверяя, не расходились ли слова мэвара с реальностью, а затем усмехнулась и уже нормальным тоном сказала:       — Ну что, теперь хотя бы видно, что мы приближаемся к центру города.       — Раньше в этом районе селилось высшее руководство гарнизона, наши маги и ведущие инженеры, — обернувшись, пояснил Антару. — Во времена, когда Нар-Ва-Тог был военным форпостом.       Дорога здесь становилась шире, а кое-где Хтон даже стал замечать знакомые узоры, словно просвечивающие из глубины камня. Да и дома выглядели представительнее. Не то чтобы новее или наряднее, но больше и выше — определённо.       Процессия ещё раз свернула, и Хтон с недоумением вытаращился на здоровенную, в пять человеческих ростов, скульптурную композицию. По центру её возвышались крепостные стены со стрелковыми башнями и едва-едва различимыми крышами домов. Разглядеть детали было довольно сложно из-за того, что этот город в миниатюре оказался накрыт «колпаком» из какого-то желтоватого минерала, судя по характерному сиянию — магического происхождения. Хтон не разбирался в нюансах, да и о существовании таких штук знал лишь из курса по основам чаросплетения, как и о других непредсказуемых последствиях чрезмерной волшбы. Магических минералов насчитывали около двадцати видов, и все они возникали как реакция земли на какое-то специфическое колдо-воздействие. Одни появлялись там, где последовательно происходили мощные вспышки энергии, вторые будто гроздья вырастали на проклятой земле, иные покрывали тела жертв, погибших после прорыва Третьей Грани — словом, с большинством подвидов были связаны неприятные истории, но раз уж «оно» выросло и «оно» красивое, редкое и обладает какими-то уникальными свойствами, значит, годно к продаже и использованию. Правда, стоили такие минералы обычно бешеных денег, и Хтон никак не ожидал увидеть такой здоровенный экземпляр в Нар-Ва-Тоге. На фоне этой каменюки десятки золотых статуй, изображающих людей с воздетыми руками в полный рост, выглядели бедновато. Хотя Хтон и признавал, что без них композиция бы выглядела не так внушительно.       — Э… Ого, — выдал мэвар единственное, что крутилось в его голове, пока он разглядывал это великолепие. Вернее, думал он что-то вроде: «Да эта хрень стоит больше, чем сам город!», но от такой реплики Хтон, к счастью, удержался. — Это сколько тут статуй?       — Сорок, — моментально отозвалась Теана.       К своему стыду, Хтон вынужден был признаться, что с минуту непозволительно тупил. Непозволительно — для никаренца, конечно. Наставники бы его с потрохами сожрали за такое. И, пожалуй, правильно бы сделали. Хтон в Никарене больше всего любил практические дисциплины, ему нравилось колдовать, причём по наитию, по вдохновению, а не зубрить формулы, тактико-технические характеристики вооружения и схемы расстановки отрядов в каком-то там знаменитом сражении. Нельзя сказать, что он совсем не учился или избегал теорию в принципе, но… Скажем так, на теоретических дисциплинах, в отличие от практических, свои едва-едва удовлетворительные оценки Хтон получал заслуженно. Заслуженно, но, Граней ради, не настолько же, чтобы с ходу не опознать в этой композиции намёк на легендарную оборону столицы натаиннов-пустынников! А ведь всё на неё указывало: золотистый купол вокруг целого города, сорок поддерживающих его магов…       Хотя, конечно, круговски странно, что в резервации сафанионов торчало вот такое вот напоминание о битве, в которой их народ разгромили окончательно.       «Они б ещё и в домах у себя такую же хрень повесили. Мол, а этим топором мне дедушку обезглавили, злобные угнетатели!.. Оставим его в гостиной навсегда, — мрачно подумал мэвар. — Хотя ладно, не сомневаюсь, что это не сами Зовущие решили такую хрень выстроить прямо по центру города».       Антару на скульптуру покосился так, будто, будь его воля, лично бы распылил её на частицы и в болоте утопил. Но его опасный голос звучал очень ровно:       — Раньше на этом месте располагался театр. На центр культуры Нар-Ва-Тог не тянул, но после каждой победы нашей армии во всех городах давали представления. Члены местного гарнизона могли наблюдать за действом с амфитеатра, который был вон там, а знать — с балконов собственных домов.       Домики и правда повыставляли огромные балконы вперёд, будто медали на груди. Хтон слушал, как их провожатый добросовестно перечислил, кто последними из сафанионских военачальников здесь жил, а также как эти шедевры архитектуры использовались сейчас. Самое большое здание, например, оказалось местным литэрарумом.       — Наши дети не могут покидать пределов резерваций и поступить в новомодные учебные заведения, но наши наставники остались живы после завоевания, да и все библиотеки и архивы тоже невозможно уничтожить, — вещал Антару, пока вёл их по очень светлым, чистеньким помещениям литэрарума. Разумеется, Хтон и Теана, переглянувшись, стали плести заклятья. Опутать ими и сделать опорным узлом такое большое здание в самом центре было большой удачей. — Так что мы обучаем детей сами и по собственной системе. Впрочем, не удивлюсь, если по большему счёту они образованнее, чем ваши избалованные выкормыши, дети мира, в котором они могут позволить себе всё, что захотят, и даже не догадываются, какое благо им досталось.       — Не думаю, что имеет смысл меряться гипотетическими детьми, — ухмыльнулся Вирел. На провокации он не вёлся, и это Антару откровенно бесило.       Хтон же из всей речи вывел лишь один пункт — архивы. Какие-то архивы, которые якобы не смогли уничтожить. Мэвар краем глаза покосился на Вирела, и тот расслабленно кивнул — похоже, тоже уловил этот момент.       — Только не вздумай вслух спросить про архивы и можно ли их посмотреть, — тут же предупредил Роймо, и Хтон чуть не вздрогнул. Вот дознаватель мысли вроде с помощью заклятья Нерма читать не мог, а реагировал так чётко, будто видел всё, что творилось в голове мэвара. — Отведут вас всё равно максимум в «публичные» архивы, где нет ничего полезного, так ещё и в худшем случае охрану к «непубличным» приставят.       — Курсант Мэвар? — нейтрально поинтересовался Вирел, и Хтон кивнул:       — Всё чисто. — Он надеялся, что его кивок Роймо воспримет, как ответ и ему тоже, что информация услышана и понята.       — Не представляю, что вы хотели найти в литэраруме для малолеток, — хмуро заметил Антару. Вот уж кому можно бесконечно объяснять и настаивать на формальности проверок — он всё равно каждую остановку и каждое сплетённое заклятье воспринимал как оскорбление его лично и его народа в целом.       — Да я бы не удивилась, найдись тут склад с записями запрещённых к использованию проклятий, — едва слышно проворчала Теана. — Детки-то…       Хтон был согласен. Пока они ходили мимо классов, мэвар невольно косился на то, что в них происходило. И маленькие сафанионы косились на них тоже. Те, что постарше — с уже знакомым холодным презрением. Те, что помладше — злобно; эмоций скрывать они пока не умели. Мальчишка, который вышел из очередного класса с грязной тряпкой в руках, и вовсе уставился на Теану с такой обжигающей ненавистью, что становилось ясно: дай ему хоть каплю власти и силы, пойдёт убивать, не задумываясь и искренне веря в свою правоту. Хтон не был закоренелым моралистом и излишней добротой не страдал, но взгляд убийцы-фанатика на лице ребёнка, которому на вид-то лет десять — это для него чересчур.       Соседнее здание было лечебницей, и там они тоже честно походили, разглядывая аккуратные палаты, пару дремлющих прямо на входе стареньких целителей и склад, примерно на треть заполненный привозными медикаментами, и на две — самодельными настойками и отварами.       Именно в лечебнице, которую курсанты старательно опутали заклятьем, Теана и сделала первую «стойку». Хтон увидел, как заблестели её глаза, как девушка, до сих пор молчавшая, с очаровательной улыбкой попросила провести их по всем палатам и даже заглянуть в подвал. Антару, конечно, послушался. Названные помещения были пусты, и всё, чего они добились — своими хождениями туда-сюда разбудили одного из целителей.       Пока Антару мягко успокаивал перепуганного и, похоже, слабовидящего старичка, Теана, не прекращая мило улыбаться, сказала Вирелу:       — Мастер, вы обратили внимание?       — На что?       — Пациенты, — в один голос выдохнули Теана — вслух, и дознаватель Ирнеин — в голове Хтона. Разведчица демонстративно обвела взглядом пустующую лечебницу. — Сафанионы очень, очень болезные по молодости. Магов-целителей у них нет. А лечебница пустует. Причём… — Девушка украдкой вытащила из декольте несколько вырванных откуда-то листов. — Судя по записям, уже полторы недели. До этого, хм… До этого в общественной мастерской в глаз помощнику кузнеца попала окалина. А еще за два месяца до какой-то мальчишка лазил по крыше, свалился и сломал руку. Судя по датам, находился в лечебнице два дня и был отправлен домой. Маловато больных для довольно крупного города, да ещё и для народа, чьи представители могут повредить горло, слишком громко заговорив. К тому же сюда давно не приглашали сторонних целителей. Последняя информация о визите мага с соответствующим профилем была почти полгода назад.       — Как ты… — начал было Хтон, который ни разу не видел, чтобы Теана куда-то отлучалась, тем более — чтобы выдрать странички из местной регистрационной книги, или как это у целителей называлось.       Теана на невысказанный вопрос лишь лукаво улыбнулась, свернула бумаги и вернула на место. Обернувшийся Антару смерил их с Вирелом по-настоящему брезгливым взглядом, хмуро попросил Теану поправлять одежду не в публичных местах, и потребовал:       — Вы осмотром удовлетворены? Или пройдёмся по второму кругу?       — Ничего подозрительного в здании не обнаружено, — отчитался мэвар.       — В здании ничего не обнаружено, в этом и проблема, — иронично продолжила Эфаро, так что Хтон невольно улыбнулся. Огромным преимуществом дружбы с Эфи было то, что это чудо временами озвучивало его мысли, да так внушительно, что ничего не приходилось дополнительно пояснять. — Ой… Знаете, а подождите меня минутку, я носик припудрю.       Хтон мысленно ужаснулся, что она знала слово «пудра».       — Тогда на выход, — мрачно потребовал Антару. Теана тут же выпорхнула на улицу, Вирел и Хтон последовали за ней. Правда, шёл мэвар медленно, вслушиваясь в речь напарников, которые наблюдали за ситуацией.       — Технически, сроки пребывания в лечебнице не странные: парнишке с переломом могли оказать неотложную помощь и отправить домой вылёживаться, — заметил Роймо. Хтон ему поражался. Запахло чем-то интересным и подозрительным, а этот дознаватель оставался таким спокойным! — У них тут не так уж много ресурсов, чтобы вести постоянное наблюдение за больным. Вы сможете понять, точно ли здесь что-то нечисто, только если найдёте этих двоих пострадавших. Хотя… Времени уже прошло порядочно, скорее всего, они уже поправились.       Хтон подумал, как ему сейчас не хватало консультации от Вьена. Тот бы наверняка точно вычленил всё важное, что они могли пропустить. Правда, не успел мэвар догнать остальных, как услышал в голове приглушённый звук, похожий на хлопок двери, и тараторенье Эфи:       — Слушайте, я тут подумала! Перелом — вещь спорная, мы не знаем, что конкретно было сломано. Есть шансы, что он уже зажил или по крайней мере поджил достаточно, чтобы ребята ничего не увидели при личной встрече с пострадавшим. А вот с окалиной всё не так однозначно, глаза — сложный орган, за который целители без поддержки мага обычно не берутся. Так что за полторы недели этот кузнец мог, конечно, поправиться, но здесь слишком много переменных, и вообще такой исход маловероятен. Роирган, мог бы и добавить что-нибудь, твоя вроде специальность.       — Какая? Целительство? — недовольно переспросил Нермор. — Мне откуда знать? Я наковальню лицом не протираю, чтоб всякого мусора в глаза напихать.       — Помощи от тебя… Ладно, я о том, что окалиной можно заработать нехилый такой ожог, а потом ещё и глупостей наделать от боли. Глаз потереть, например, или залить туда воды, в которой в кузнице всякое остужают.       — Всякое… Мне аж физически больно.       — Если не можешь сказать ничего полезного, просто заткнись!       Хтон мысленно взмолился, чтобы Роймо надавал по шеям обоим или хотя бы сменил тему. Повезло:       — То есть ты намекаешь, что искать надо потерпевшего кузнеца, верно?       — Верно. Если во всей этой ситуации с лечебницей сафанионов и правда что-то странное, то он уже здоров. Если это обычное совпадение — ну, не болел просто никто, бывает, удачный период, — то он с высоким шансом либо лишился зрения, либо ещё лечится. Капли там всякие…       В то, что Эфаро вдруг стала экспертом в целительстве, Хтон не верил. А вот в то, что она снова повела себя как умница и связалась с Вьеном, раз уж Хтон себе такого позволить не мог — вполне. В любом случае указание было получено, мэвар поспешно нагнал остальных и с невинным видом поинтересовался:       — Мастер Вирел, куда пойдём дальше? Я вообще тут ходил и думал — может, заглянем в кузницу? Тут есть кузницы? Вдруг там делают оружие.       Где-то на этом этапе Антару, судя по выражению лица, готов был забыть о своём отношении к народам-завоевателям и ненавидеть лично его.       — Каким, интересно, образом…       — Ты его слышал, — спокойно перебил Вирел. — Проверим кузню. У нас ведь ещё есть время?       — Ещё два часа, — мрачно отозвался Антару таким тоном, что Хтон его почти пожалел. Почти.       Куда больше мэвара занимал намёк о времени. Эйрен дал понять, что в общих чертах в городе он осмотрелся, и теперь собирался их покинуть. Пришла пора бесить их провожатых. Этим, собственно, Хтон и занялся, когда их процессия пересекла площадь и оказалась в очередной общественной мастерской.       Пожалуй, если бы Нермор видел эту кузницу, он бы всплакнул. Это место не шло ни в какое сравнение с огромной оружейной Никарена, прекрасно оборудованной и даже в какой-то степени красивой. Здесь горн выглядел неаккуратным и сложенным в спешке, а десять наковален вокруг него натыкали явно по принципу «локтями мастера пихаться не будут и ладно». Крупные молоты, которые Нерм обычно называл ручниками, лежали на самих наковальнях, а чуть в стороне валялась здоровенная куча из мешков с углём.       — А тут уютно! Это единственная кузница в городе? — поинтересовался мэвар. Насладился подчёркнутым молчанием. На ответ рассчитывать было глупо, не просто же так сафанион игнорировал его всю дорогу, и только на прямо высказанное подозрение возмутился. Пришла пора на этом сыграть. — Не хочу обидеть, Антару. И вообще не мне на подобное указывать, у меня сплошь неудовлетворительные оценки по этикету, но даже я знаю, что не отвечать на прямые вопросы — хамство.       Антару смерил его фирменным презрительно-оскорблённым взглядом, будто Хтон не заговорил, а принялся обмазывать жижей из сточных ям его одежду.       — Не собираюсь выслушивать замечания от чудищ.       — Ой, да кто бы говорил, птичка, — моментально ответил таким же стандартным оскорблением Хтон и удовлетворённо пронаблюдал, как Антару побледнел от ярости. — Самому не кажется, что в нашем случае такая грызня звучит по-дурацки? Мэвары к вашему нынешнему состоянию никаким боком не относятся. Вот и нечего на мне срываться и игнорировать мои вопросы! И вообще, я думал, что здесь не столкнусь с дурацкими стереотипами. Не от сафанионов. Мы же… Не такие уж и разные.       Говоря, мэвар неловким жестом почесал шею и отвёл взгляд. Перешибить предубеждение Антару было задачкой со звёздочкой. Хотя Хтон и не пытался. Его задачей было навести побольше шума и движения, стянуть внимание, и это работало. Хтон уже обратил внимание: их провожатые напрягались и начинали натурально «пасти» того, кто разговаривал с Антару. Сложно сказать, чего они так боялись. Что Зовущих очарует их? Что они вдруг подружатся? Или зададут по-настоящему опасные вопросы?..       — Не такие уж и разные? Да ты пришёл сюда в составе проверяющих, которые спят и видят, как бы мой народ в чём-то обвинить.       — Во-первых, к вам по-другому не пройти. — Ладно, это было неубедительно. Но Хтон одним словесным выстрелом решил не ограничиваться и тут же докинул: — А, во-вторых, вы сами живёте по соседству с неромами, которые стену караулят.       — С ума сошёл? Это наши тюремщики, и это не то же самое.       — Не-а, абсолютно одно и то же, — спокойно возразил Хтон. — Я точно так же такую компанию не выбирал и…       — Так, хватит! — возмутился руководитель отряда сопровождения и подошёл к ним ближе. От жары его одутловатое лицо раскраснелось, невзирая на защитный капюшон. Хтон про себя отметил, что неромы, разумеется, не держали слово и слушали их разговоры, раз уж кто-то от них среагировал и притопал поучаствовать. — Мэвар, если тебе что-то не нравится, можешь проваливать обратно за стену. Я не потерплю такого…       — Я просто старался найти общий язык.       — Вы здесь не за этим! И вообще, вы не хотите сами заткнуть своего помощника, мастер Ви… — Хтон воочию увидел, как краснота на лице военного сменилась практически мертвенной бледностью. — Где он?!       На мгновение воцарилась паника, а Антару выглядел таким напуганным, что и вовсе завертелся на месте, будто это он тут головой отвечал за то, чтобы делегация Дома Скорби ни шагу в стороне не делала.       — И нечего так орать, — лениво отозвался Вирел и выглянул из смежного с кузницей помещения. — Решил лично проверить, что тут хранят, а вы панику развели. Мой совет, господа: сначала попробуйте просто позвать, а уже потом умирать от ужаса и собственных предположений.       — Вы… — офицер очевидно проглотил ругательство. — Вы должны быть на виду.       — Да я мимо вас прошёл в эту комнату. Не телепортировался, не по полу прополз, а взял и прошёл. И теперь должен оправдываться за то, что вы невнимательные?       — Отлично, — сдержанно похвалил Роймо, и Хтон улыбнулся Теане.       Девушка, впрочем, не отреагировала, и вообще вела себя невозмутимо. Хтон чуял напряжение в воздухе от активированной сети чар, а, значит, всё прошло по плану, и Эйрен уже был где-то далеко. Видимость его присутствия поддерживала Теана. Как именно — Хтон понятия не имел, да и Вирел с Роймо признали, что так не умели. Когда шатааровка продемонстрировала этот трюк в Доме Скорби и призвала точного двойника Ирнеина, который отвечал на вопросы, менял мимику и был тактильно осязаем, в шоке были все. Ладно, кроме Нермора, от которого шло не изумление, а что-то вроде уязвлённого недоумения, словно у него коронное заклятья украли.       — И вообще, вы меня, может, и потеряли, а я всё прекрасно слышал, — продолжал давить «Эйрен», глядя уже на Антару. — И мне снова приходится повторять вопросы моего подчинённого. Это единственная кузница в городе? И почему тут пусто?       — Единственная, — тоном «нам и на неё едва ресурсов хватает» заявил сафанион. — А пусто, потому что скоро середина дня. В такую жару стоять у горна — насилие. По вечерам и совсем рано утром здесь людно.       — И не лень же кузнецам переться сюда с утра пораньше…       — Да с чего бы? Они живут прямо тут, — Антару кивнул в сторону соседнего дома. — Кузница общественная, многие умеют постольку-поскольку работать молотом, но мастеров, которые к тому же приходят регулярно, всего одна семья: отец, его сын и внук-подмастерье.       Как и ожидалось, «Вирел» немного подумал и объявил:       — Я хочу поговорить с вашими кузнецами.       — Что? Это ещё зачем?       — Все эти разговоры об оружии не дают мне покоя, — развёл руками «Вирел» якобы виновато, но ухмылка с его лица не сходила. — Хочется побеседовать с теми, кто имеет хоть какие-то шансы создать нечто подобное в Нар-Ва-Тоге. И когда я говорю «с теми», я имею в виду всех.       Антару замолчал. Похоже, проводить подобные «экскурсии» для него было не в новинку, но никогда прежде ещё его не требовали доставить к проверяющим кого-то из местных жителей. Наблюдая за сафанионом, который натурально перепугался, Хтон почти перестал испытывать к нему антипатию.       — Вы можете гарантировать, — после долгой паузы выдавил Зовущий, — что это будет просто беседа? Я не позволю применять к моим людям любые методы силового вопроса или морального давления.       «Мне нельзя нас сравнивать», — снова строго напомнил себе Хтон. Но куда там! Он уже думал о своей семье, о людях, для которых любой из Рода был так же важен, как собственное дитя. У сафанионов, конечно же, не было и быть не могло такого единства, основанного фактически на общем сознании, на даре, который любое «я» превращал в «мы». Но их сплотили беда и горе, единый сильный враг, в роли которого выступил весь мир. Да, пожалуй, так и произошло: когда все и каждый от Зовущих отвернулись, те нашли утешение и спасения в самих себе, и стали чем-то большим, чем просто представителями одного народа. Возможно, сафанионы не были друг другу семьёй, как мэвары — но они определённо стали братством.       «Вирел» с пренебрежительным смешком поднял руки, будто капитулируя:       — Что? Исключено. Ничего подобного нам не позволят применить наши же сопровождающие. Так что — да, это будет обычной беседой. Я просто хочу задать этим людям вопросы лично, и смотреть им в глаза, пока они будут отвечать: этого обычно достаточно, чтобы узнать правду безо всякой магии. Мы же не откуда-то там приехали, а из Дома Скорби.       Хтон не захохотал с огромным трудом, особенно когда услышал хихиканье Нермора и Эфаро, а также мрачное заявление Роймо:       — Ага, мы правду по глазам узнаём, будущее по уликам читаем и ещё на дудочке играем.       Хотя нет. Пожалуй, смешнее всего было то, что их сопровождающие выглядели как люди, которые в заявление лже-Вирела вполне поверили. Антару, который, скорее всего, понятия не имел, что такое Дом Скорби, посмотрел на их реакцию, поёжился, а затем сделал знак подождать и направился вглубь указанного дома.       — Фуф, ну хоть можно передохнуть! — Теана расстелила на одной из наковален носовой платок, а затем присела прямо на неё.       — Чрезмерно не расслабляйтесь, — скомандовал «Вирел», и оба курсанта преувеличенно серьёзно кивнули.       Хтон подошёл к разведчице и пронаблюдал, как она обессиленно обмахивалась руками. Жара и правда стояла нестерпимая, Хтон чувствовал жжение на тех частях тела, что не прятались в складках одежды, но лёгонькое аэро-заклятье гоняло вокруг него потоки воздуха и по возможности их остужало. Как справлялась Теана, мэвар вообще не представлял. Судя по измученному виду — плохо.       — Ты как? — тихо спросил Хтон, опираясь бедром о соседнюю наковальню. — Если нужна помощь…       — Силы побереги, — в очередной раз отказалась девушка. Её голос звучал тихо и надломлено, на белой коже расплывались покраснения, но глаза — глаза всё ещё смотрели лукаво и подзуживающе, и только по этой причине Хтон ещё не полез помогать насильно. — Ты не представляешь, какая я выносливая.       Хтон кивнул. Он не представлял. Он и о том, какой Теана маг, знал довольно смутно. Вирел хвалил её — неохотно и сквозь зубы, но и Вирел, по-хорошему, ещё никогда не видел её в деле, на пике возможностей.       — После кузницы я хочу ещё раз взглянуть на скульптуры на площади, — перевела тему девушка.       — Скульптуры? Зачем?       — У сафанионов типичная психология обиженок. «Мы жертвы, весь мир виноват в наших бедах, если не сочувствуешь, ты — враг, если хочешь сохранить нейтралитет и не лезть, ты — аморальный подонок. И вообще мир делится на Зовущих, сочувствующих нам — и мразей, которым следует показать их место». — Теана очаровательно улыбнулась, но в этом её показном благодушии и мягкости Хтон чётко видел повадки большой кошки, которая уже схватила дичь и могла себе позволить с ней поиграть. — Они обиженные дети, которые хотят отомстить. И если помнить об этом, то можно догадаться, как они могли поступить. Моя ставка — они бы попытались превратить скульптуры, напоминающие об их разгроме, в оружие, или ещё как-то использовать их, лишь бы это было в пику их «угнетателям».       Последнее слово Теана произнесла с таким пренебрежением, что Хтон не смог промолчать:       — А ты очень сафанионов не любишь, верно? Они тебе что-то сделали?       — Не люблю, — спокойно кивнула шатааровка. — Но нет, у меня нет какой-то личной истории, связанной с Зовущими, или о чём ты там подумал. Я просто в принципе наглых дураков не люблю. Обладать огромной силой, ресурсами, самым страшным из даров — и так глупо всё потерять! Да ещё и винить в этом всех вокруг, кроме себя! Хотя могилу своему народу они лично выкопали, когда сначала арендовали кучу неиспользуемых земель натаиннам, а затем спохватились и стали требовать, чтобы «завоеватели» свалили с их территорий. Вот и с чего бы мне, или кому-то ещё, относиться к ним хорошо? К пустоголовым напыщенным кретинам в позиции жертвы?       Когда из дома вышел Антару вместе с тремя кузнецами, Хтон мысленно возликовал, что ему не надо ничего отвечать Теане. Глобально… Да, глобально Теана была права, и сафанионы десятилетиями сами же стреляли себе в ногу, пока не докатились до своего текущего жалкого существования, но… Что-то внутри Хтона не давало закончить мысль. Яркая неприязнь Теаны просто вызывала отторжение.       — Мастер Иадар Тейю, кузнец в четвёртом поколении, — представил Антару сафаниона, который больше походил на засушенный фрукт, чем на человека. Его кожа была покрыта тысячами морщин и выглядела рыхлой, но в закатно-оранжевых глазах горела сила. — Его сын, Ланиа Тейю, также имеет звание мастера-кузнеца.       Антару указал на почти такого же старичка. Они больше походили на братьев-близнецов, чем на отца и сына, настолько не считывалась их разница в возрасте. Хотя у взрослых сафанионов определить возраст в целом практически невозможно: что в сто, что в триста лет они зачастую выглядели одинаково. И в одиночку могли положить толпу воинов, потому что их немощный внешний вид с настоящей дряхлостью был абсолютно не связан.       — И подмастерье Фаируз Тейю. Стал изучать профессию не так давно, но уже делает успехи.       Про «не так давно» Антару явно не врал. Фаируз выглядел очень молодо и так же преступно красиво, как и остальные его юные сородичи. Судя по аристократически-длинным тонким пальцам, ему было около двадцати, а, значит, махал он молотом пару лет. По сравнению с десятилетиями, если не столетиями, опыта отца и деда, и правда, этот считался совсем новичком. Впрочем, в этом человеке Хтона больше заинтересовал тот факт, что оба его ярко-оранжевых глаза были в абсолютном порядке.       Пока Вирел расспрашивал у кузнецов какую-то ерунду вроде того, что они изготавливали в кузнице, где хранили и отчитывались ли как-то о потраченном металле, Хтон слушал, как переговаривались Роймо с остальными в Доме Скорби.       — Думаю, версию с тем, что сафанионов лечит неопознанный целитель, можно считать подтверждённой, — мрачно подытожил Роймо.       — А ещё варианты?       — Ещё варианты — что в Нар-Ва-Тог есть какой-то обходной путь, минующий посты неромов, и по нему непонятно кто шастает, да и они сами могут выходить. Не обязательно даже это связано с Ни’Ро, ведь в таком случае услуги его портальщика не нужны. Честно говоря, не знаю, что хуже. Хтон, слышишь меня?       Мэвар сделал вид, что стал рассматривать кузнечные клещи, и закивал якобы одобрительно.       — Прекрасно. Попроси Теану обращать внимание на маскирующие чары. Я думаю, что обходной путь, если он есть — скорее всего, магический. Но если нет, и он рукотворный, значит, надо искать пустоты под строениями, ведь он может идти только под землёй.       Пожалуй, нечто подобное следовало сказать Вирелу: вот уж кто чудо как хорош в поиске чужих секретов и тайных тропок. Но Вирел уже Круг знает где обретался, так что Хтон снова покивал, а затем повернулся к остальным. Взволнованные и неприятно удивлённые вниманием чужаков кузнецы старательно описывали, как они регистрировали всё, что выходило из-под их молотов, и какие изделия изготавливали в последнее время. «Вирел», чтобы не выдавать, что они вызвали сюда мастеров исключительно чтобы на них посмотреть, ещё минут пять пытал сафанионов вопросами. Какие сплавы они использовали в работе и каковы их характеристики, из чего изготавливалось традиционное сафанионское оружие и остались ли его образцы в Нар-Ва-Тоге… Хтон в какой-то момент даже слушать перестал.       — Хорошо, у меня больше нет вопросов, — наконец-то объявил «Вирел» и демонстративно закрыл блокнот, где он делал какие-то пометки. — Спасибо, господа. Антару, не против, если мы выйдем на воздух? Душно.       — Не что чтобы на улице станет легче. Сейчас самая жара начинается, — иронично сообщил их провожатый. Впрочем, ему очевидно и самому не терпелось выпроводить их из кузницы. — Но — конечно, идёмте.       Теана и Хтон разом поднялись и первыми выскользнули на улицу. Антару был прав: просто жара превратилась в нестерпимую жарищу. Даже воздух казался подрагивающим и плавящимся от таких температур.       Скульптуры на площади ярко переливались под открытыми лучами Фира. Курсанты, переглянувшись, тут же последовали к ним. На бурчание провожатых Хтон лишь фыркнул:       — Там тень! Или что, передохнуть нельзя?       Конечно, сразу же интерес к ним не потеряли. Пристальные подозрительные взгляды сменились на фоновое наблюдение лицо когда курсанты остановились в тени от скульптурной композиции.       — Уф. Иногда сама жалею о собственной дотошности. Очень уж боялась, что наш интерес к кузнецам сочтут подозрительным. Но всё равно, надо было остановиться на трёх-четырёх вопросах, — проворчала Теана.       Хтон усмехнулся и почувствовал, как губы начали трескаться.       — Хорошо, что ты сама понимаешь, насколько перестаралась. Зовущие теперь три дня будут головы ломать, отчего такой интерес к их кузнецам, что их аж двадцать минут допрашивали, и какие выводы мы сделали. Так, ладно. Что ты тут хотела посмотреть?       Они остановились у ближайших к ним скульптур. Сорок изваяний магов, замерших в напряжённых позах, кольцом окружили город. Золото сверкало, отражалось на драгоценном куполе над городом, отчего вся композиция окрашивалась в тёплые закатные цвета.       — Сложно сказать. Погоди тут, хочу подойти к куполу, — бросила Теана и направилась к центру композиции.       «Вирел» в теньке что-то строчил в блокноте, а их конвой вместе с Антару держались шагах в пятнадцати. Похоже, все решили, что у них перерыв. Маги утомились бродить впустую по городу — бывает.       Что искать, Хтон не знал, но стоять без дела было скучно, так что он тоже двинулся вглубь композиции, статуи исследовать. Рассматривая лицо бородатого хмурого мага-изваяния, который стоял, выставив перед собой посох, Хтон обратил внимание, что скульптуры ещё и подписаны. У самых их ног в мостовые были вмонтированы небольшие таблички с именем и званием.       — Что-то хочешь спросить? — негромко поинтересовался Антару. Хтон аж вздрогнул от неожиданности и обернулся.       На удивление, Зовущий, который до сих пор смотрел на него с плохо скрываемым презрением, вдруг решил подобреть. Теперь в его оранжевых глазах Хтон видел скорее настороженность, чем злобу.       — Сам ко мне обращаешься? — не понял мэвар. — Что вдруг изменилось? Я, конечно, сказал, что мы не такие уж и разные, но раньше-то ты все мои слова за пустой звук принимал.       — Слова меня по-прежнему не интересуют, — хмыкнул Антару и перевёл взгляд на того же золотого мага, которого ранее рассматривал Хтон. — Гораздо больше мне говорит то, насколько легко ты поддаёшься внушению.       От такого заявления мэвар поёжился. Словно даже чудовищная жара отступила на мгновение.       — Что? Но я…       — Не знаю, в курсе ли ты, но влияние голоса на каждого человека индивидуально, — не обращая внимания на его смятение, продолжил Антару. — Например, неромка, которая прибыла с вами, практически непробиваема. Конечно, голос кого-то из старших или тем более песня не оставили бы ничего от её обороны. Я же не пытался вас очаровать, незачем. Однако полностью убрать дар из голоса я не могу, а потому я, естественно, передаю вам собственное отношение к ситуации: злобу из-за положения моего народа, любовь к этому городу и страх за него же… Так вот, на девчонку ничто из этого не действует, ведь она готова к внушению и изначально презирает нас. Твоё же сознание, я чувствую, открыто настолько, словно ты в глубине души нам сочувствуешь.       Что ответить на это, Хтон не знал. Ему не хотелось признавать, что Антару прав.       Ещё в Ванакоре на пси-тестах директор Найвин выявил, что в сказках и смоделированных ситуациях по типу «выбор между чёрным и белым» Умуорвухтон испытывал затруднения. То есть мэвар легко соглашался: да, грабить, насиловать, убивать, запугивать — плохо. Да, люди, которые делали всё это осознанно — несомненно дурные. Да, Хтон бы так поступать не хотел. Но как только они с Найвином уходили от абстрактных понятий «хорошо-плохо» и переходили к оценке конкретных ситуаций, его логика ломалась, и он начинал испытывать сочувствие к негативным персонажам. На попытки Найвина воззвать к здравому смыслу, просьбы подумать, как плохо приходилось жертвам «злых людей», Умуорвухтон раз за разом откликался: «А как плохо людям, которых заочно и на всю жизнь выбрали злодеями, кто-то думает? От них не ждут ничего другого, неудивительно, что они в какой-то момент решают соответствовать».       Похоже, сейчас ничего не поменялось. Хтон видел озлобленных сафанионов, буквально запертых от мира бешеных животных, которые не хотели «свободы», «справедливости» или чего-то подобного. Они хотели крови. И мир, зная это, боялся и ненавидел их. Присоединиться к «миру» было умным ходом, но пересилить себя мэвар не мог. Для него сафанионы являлись «наречёнными злодеями», для которых не оставили шанса попробовать другую роль.       — Можешь не отвечать, — великодушно разрешил Антару. — Вполне достаточно того, что ты, похоже, единственный из всей компании, кто и правда не стал бы целенаправленно нам вредить. Так что я слушаю. Что тебя заинтересовало?       — Вы ведь не сами поставили здесь… это?       Хтон поглядел на скульптуру слева. Две женщины в лёгких брониках стояли, воздев руки к небу, словно призывая некие высшие силы для обороны города.       — Ну разумеется, нет, — поморщился Зовущий. — Если бы у нас было столько денег, сколько нужно на это уродство, мы бы использовали их для перестройки Нар-Ва-Тога. Никто же не предполагал, что нам придётся здесь жить столетиями, на каком-то перевалочном пункте. Город был к этому банально не готов. В любом случае, неважно. Скульптуры стали «подарком» от неромо-натаиннского объединения на годовщину нашего разгрома.       — И вы их не развалили?       Антару хохотнул.       — О, мы бы с удовольствием! Но они зачарованы от разрушения.       — Зачарованы? — эхом повторил Хтон. От скульптур он не ощущал никакого магического фона, но это и неудивительно, если работал мастер, хорошо знакомый с ритуалистикой. Для проверки вещей на зачарование существовали специальные сложные заклятья. В блокноте Хтона был шаблон для быстрого сплетения таких чар, но, к сожалению, все его вещи остались на контрольно-пропускном.       «Здорово, придётся придумывать предлог, чтобы тут колдовать, — кисло подумал мэвар, лавируя между скульптурами. На месте удачного пересечения потоков он затормозил, а затем уверенно подхватил вектор силы и пропустил сквозь себя. — Может, я просто тут поброжу и постараюсь накинуть чары незаметно? Наши провожатые — не маги, вдруг они ничего не поймут?»       Мысль была опасная, но Хтон уже увлёкся, а потому бродил между скульптурами, делая вид, что ему хотелось их рассмотреть. Все они оказались разными, начиная от поз и заканчивая чертами лица. Рядом с совсем юными золотыми магами замерли фигуры опытных, матёрых ворожеев. Наузники и гейду, командующие вплоть до ведунов… Стригоев, правда, Хтон в их рядах не видел.       Чего он ещё не видел, так это следов времени. Ни царапин, ни потёртостей, скульптуры выглядели идеально, будто мастер только-только закончил их полировку. Это говорило в пользу версии о зачаровании. Но Хтону этого было мало, он хотел знать, что за чары тут использовались. Тем более что за обычным антивандальным заклятьем могло скрываться что-то ещё, например, чары, прячущие тот самый потайной ход.       Краем глаза Хтон отметил, что местные эту композицию предсказуемо не любили. Даже дети играли в отдалении, в тени домов. Пыль и песок убирали со всей площади — но даже не пытались вымести между скульптур, чтобы не проявлять к ней заботы. Тем неожиданнее было увидеть, как пожилая Зовущая поставила перед одной из скульптур чашку и уселась напротив с такой же. Она что-то говорила, но из-за расстояния Хтон не мог разобрать, что именно. Кто бы сомневался, что любопытство Хтона тут же погнало его вперёд? Мэвара, разумеется, окликали, но остановился Хтон лишь когда подошёл к старушке на расстояние нескольких шагов.       — Доброго дня, бабушка.       Сафанионка умолкла. Поднесла к губам кружку. Она не смотрела на Хтона, напротив: её тёмно-оранжевые глаза замерли на золотом лице изваяния. Помедлив, мэвар опустился на землю рядом с ней.       — Пьёте со скульптурой? Мне казалось, вы ненавидите всех, кто здесь запечатлён, — под «вы» он, разумеется, имел в виду не конкретно её, а Зовущих в целом. И его прекрасно поняли.       — Всех — нет, — не поворачиваясь, ответила сафанионка. Она выглядела откровенно дряхлой. Морщинки на её коже были такими глубокими, что напоминали провалы в ссохшейся земле. Но когда она заговорила, у Хтона будто сердце остановилось. Мир отодвинулся на задний план, и не осталось ничего важнее и лучше её голоса. — Этот и вовсе за нас воевал. А большей части этих людей никогда и не было на поле битвы.       Надо ли говорить, что в истинности её слов Хтон ни секунды не сомневался? Голос Нермора на фоне вопил что-то о том, что Хтон поддаётся очарованию, и вообще занимается какими-то глупостями, не имеющими отношения к миссии. Но и эти детали тоже не имели никакого значения.       — Вы так уверенно говорите… Сколько же вам лет?       Сафанионка усмехнулась.       — Если спрашиваешь, видела ли я эту битву, ответ — видела. Это было давно, но несколько человек из наших ещё помнит. Я тогда была ещё совсем юной, и моя песня не набралась должной мощи, но её уже хватало, чтобы укрощать роцари.       Название было знакомым. По контексту Хтон понимал, что речь шла о каких-то животных, но концентрация уплывала сквозь пальцы, и он никак не мог вспомнить.       — И вы лично видели, что эти маги не участвовали в битве, — с трудом, но уцепился он за мысль, которая показалась ему более важной. Наполненная до краёв кружка с каким-то травяным настоем у ног одного из изваяний помогала думать о деле. — Почему тогда они здесь? Хотя, ладно, не так важно. Возможно, миру нужна была сказка о сорока героях. А всё остальное? Осада города? Купол?       Позже Хтон и сам не понимал, почему ему так важно было узнать всё это, почему он вообще позволил себе отдаться чужому очарованию. Ведь истории почти четырёхсотлетней давности и правда не имели никакого отношения к расследованию. И даже оригинальный Ни’Ро, герой натаиннов-пустынников, погиб за несколько лет до той самой осады, и точно не имел к ней отношения. Пожалуй, в этом и заключалось страшное влияние голоса старых Зовущих — в один миг изменить важное на неважное, перепутать приоритеты, пролезть в сердце и разум и угнездиться там.       Даже когда оранжевоокая старушка молчала, дурман её голоса и не думал рассеиваться. Хтону казалось, что он застрял во времени, в бесконечном ожидании того, когда же она вновь заговорит. Будь его воля, он бы остался вести с ней беседы навсегда. Лишь бы она продолжала говорить!..       — Была осада, — наконец сказала она и окинула всё ту же скульптуру взглядом, исполненным нежности. — В дни, когда соглашения между неромами и натаиннами висели на волоске. Мы много лет готовились, расставляли ловушки, делали схроны, нанимали и приглашали к себе инженеров, стратегов, магов. И это приносило плоды, ведь мы с победным маршем шли по нашей земле, разбивали чужие гарнизоны и занимали поселения, пока не дошли до столицы. Натаинны были так слабы… Мы пустили им кровь, и она свернулась на песке, а помощи ждать им было не от кого. Они собирались оберегать столицу до последнего бойца, и нам это подходило, ведь мы тоже не собирались оставлять никого в живых. Почти получилось…       На фоне кто-то прикоснулся к его плечу. Называл его имя. Хтону не хотелось откликаться. Всё, что ему было нужно — узнать конец истории. Может, потому что старой сафанионке тоже хотелось её рассказать. Может, она каждый вечер рассказывала её многочисленным детям, внукам и правнукам, ведь боялась, что помнящих об этой битве осталось лишь несколько человек. А уносить с собой в могилу такую память нельзя. Её следует хранить, нести, передавать и множить, чтобы каждый знал, как великий народ в один день потерял всё.       — Мои роцари перебили гарнизон, который вышел нам навстречу, — продолжила бабушка. Сгребла узловатыми пальцами горсть песка и крепко сжала. — Мы пробили первые ворота и оказались внутри стен. Это было так просто… И должно было закончиться нашей безусловной победой. А затем появился купол. Купол из…       Хтон посмотрел, как она открыла ладонь, и песок струйками потёк обратно к земле.       — Из песка?       — Удивлён? О, мы тоже. Никогда ни до, ни после я не видела ничего подобного, хотя, конечно, была наслышана о чудовище, что умело создавать такое. Казалось, будто сама пустыня решила объять и спасти наших врагов. Ничего удивительного: оно могло попросить пустыню и не о таком. В тот день оно захотело неуязвимости, и золотой песок стал непробиваем для наших орудий, а тех, кто попытался подойти и раскопать его, поглотили зыбучие. Их кости даже сейчас должны покоиться где-то под стенами. Кости моего любимого тоже там, в глубине, в глотке пустыни, и я не могу их навестить. Приходится пить за него здесь. Не так плохо: тут я хотя бы могу увидеть его лицо.       Старушка отсалютовала кособокой кружкой скульптуре, а Хтон озадаченно нахмурился. Пусть изваяния и были разными, определить, к какому народу они принадлежали, было невозможно: все глядели одинаковыми глазами из чистого золота. Но что-то Хтону подсказывало, что неромы не стали бы включать в композицию мага сафанионского происхождения. А, значит, любимый этой старушки не принадлежал к тому же народу, что и она. Удивительное было время: Зовущие тогда ещё не ненавидели всех, кто отличался от них.       — Помню, как мы гнали форосс, пытались отступить, и больше всего на свете боялись, что оно погонится за нами. Армия натаиннов, подкрепление неромов, болезнь и дикие звери — ничто не пугало нас как то, что оно может снова натравить на нас саму пустыню и принести нас всех в жертву. Но оно не погналось. — Зовущая высоко подняла чашку, а затем швырнула оземь и сделала руками какой-то ритуальный жест. И засмеялась. Хрипло и надсадно, но с пробирающим до нутра злым торжеством. — Мы были отомщены! Ведь оно… он… получил всё то же, чего хотел для нас. Он не умер: пески сожрали его. Никто не стал его искать, и даже его собственные товарищи, до смерти напуганные его могуществом, сделали всё, чтобы мир забыл его и его имя. Он так хотел стереть нас из мира окончательно, но оказался стёрт сам! Других почитают за то, что он сделал. Моего возлюбленного даже записали в герои, хотя он погиб, пытаясь сохранить достоинство Зовущих. А вон та, косая, видишь? Умерла за два года до осады. Там, подальше, пятеро наузников, их убили мы на подступах к столице. Они были слишком слабы, чтобы противиться, но для общего количества магов в сказке о красивой победе сгодились. Но больше всего меня радуют те, кто и правда сражался на стороне наших врагов и пережил битву. Они отсиделись за куполом, не смогли сделать ничего, но их рты закрыли, и они до конца своих дней притворялись «героями». Унизительно, правда?       Она снова рассмеялась, а затем опрокинула и кружку у ног скульптуры. Травяной настой впитывался в песок, проваливался, исчезал, будто сафанионские воины, которые не смогли пробить купол… Или как загадочный «он», которого пожрала пустыня.       Пустыня.       Песок.       Голова кружилась, будто в настое, который разлила старуха, был дурман. Хтон зажмурился, закрыл лицо руками, пытаясь погрузиться в темноту, темноту и тишину, подумать, нащупать, узнать точно, уловить, что же его так смущало, с первого до последнего слова — и что так отзывалось, будто эта старуха говорила о чём-то очень родном, и…       Когда мир перестал кружиться, Хтон проморгался и увидел, что рядом с ним сидела Теана. Она прижимала к его голове тряпку, с которой противно текла холодная вода.       — О. Осознанный взгляд, — тут же уловила перемену она. — Хтон?       — Что произошло?       — Очень сильное очарование голосом, — вместо Теаны пояснил Антару. Он выглядел не на шутку обеспокоенным. — Старой Йетеле очень много лет, и её песня — одна из самых сильных. Если бы она попыталась тебе что-то внушить, ты бы пошёл, сделал и почувствовал облегчение. Но никаких команд не было, и ты просто мучился очарованием, которое некуда «стравить». Я уже высказал Йетеле своё недовольство, а тебе приношу извинения. Мои люди вообще не должны контактировать с вами, а уж тем более — рассказывать старые сказки.       — Старые сказки?.. — повторил Хтон. Ему так не казалось. Не казалось, что всё, что он услышал — сказка. Сейчас он был в ужасе, ведь у него имелось столько вопросов, которые он почему-то не смог задать. Просто сидел, слушал и растворялся в чужом сладком-сладком голосе.       — Хтон, постарайся сейчас не цепляться за мысли, связанные с очарованием этой карги, — звенящим от напряжения голосом потребовал Нермор.       «Почему ты так напуган?» — устало подумал Хтон, но задавать вопрос при всех не стал.       — Если ты будешь концентрироваться на них, сам себя загонишь обратно в очарование. А тебя и так полчаса реанимировали. У вас миссия, помнишь?       — Держи воду. — Теана практически насильно впихнула ему в руки непонятно откуда взятую флягу, и Хтон с усилием сконцентрировался на ней. Фляжка была тёплой, и вода, скорее всего, тоже, а от жары уже натурально мутило. Но и Теана, и Нермор были правы. Хтон своей выходкой растерял очень, очень много времени для их группы. Ему требовалось прийти в себя и искупить это. А о «сказках» можно подумать и дома. — Вот, правильно, пей. И скажи, когда сможешь встать.       Вода оказалась не только тёплой, а ещё и подслащенной. Было мерзко, но на удивление это помогло, и вскоре Хтон вполне уверенно поднялся на ноги.       — Я… Прошу прощения, что так получилось, — начал он, и «Вирел» махнул рукой.       — Не будем терять ещё больше времени. Мы как раз решили, что хотим прогуляться в один из заброшенных районов, как ты вдруг решил с ума сходить. Теперь времени у нас впритык, так что, если ты уже в норме, идёмте поскорее.       «Заброшенные районы? — удивился Хтон, а затем сам себе же и пояснил. — А, ну да, это отличное место, чтобы незаметно построить тайную тропу. Проклятье, тайные тропы же! Я даже заклятье для проверки зачарований не закончил! Ещё и валялся в каком-то припадке полчаса…»       — О чём думаешь? — Теана пошла рядом с Хтоном и прищурилась, заглядывая ему в глаза. Они вдвоём неторопливо направились вслед за Вирелом и Антару, который постоянно с тревогой оглядывался.       — О том, что Роймо меня убьёт и правильно сделает. — Примечательно, что сам Роймо в ответ на это заявление промолчал. — А ты статуи осмотрела в итоге?       — Да, но там ничего нет, — хмуро бросила Теана. — Странно. Я была так уверена…       Они направлялись на восток через площадь. Чтобы не смотреть на дурацкие скульптуры, Хтон уже собирался отвлечься разговором и заодно узнать, что он пропустил, как вдруг Нермор подал голос. Звучал он напряжённо:       — Хтон, я чую мага рядом с тобой.       От дурного предчувствия Хтон поёжился, но надеяться на лучшее не перестал, развернулся к Теане и вопросительно приподнял бровь. Нермор, конечно, его мимики не видел — да никто из наблюдателей не видел, но паузу он интерпретировал правильно.       — Не там. Левее, на расстоянии от пятнадцати до тридцати шагов.       «Ну кто бы сомневался, что это не на Теану он среагировал», — мрачно подумал Хтон и украдкой покосился в указанную сторону.       «Левее», конечно, понятие растяжимое, так что мэвар неторопливо скользил взглядом по сафанионам, блуждающим по площади, и думал, каким же это образом тут очутился ещё какой-то маг. Сафанионы, получившие искру, моментально уезжали из родного города, как Итса, да и в числе городской стражи из неромов и натаиннов магов тоже не водилось. Вернее, внештатный маг приезжал несколько раз в месяц, проводил какие-то проверки, обновлял заклятья и уезжал снова. Роймо на вопрос, почему так, сказал, что постоянная расквартировка магов в сафанионских городах опасна. Даже обычный очарованный военный в состоянии устроить бедлам, а очарованный маг мог учудить настоящую катастрофу. Нермор тогда ещё презрительно хмыкнул и бросил: «Межотраслевые конфликты, конечно, ни при чём, ага». В любом случае, факт оставался фактом: прямо сейчас в Нар-Ва-Тоге легально находились только трое магов из группы Ирнеина.       Хтон начал рассуждать, а как же вычислить этого человека. Чуйки Нермора на магов у него не имелось, чтобы отыскать его самостоятельно, а ходить по площади кругами и тыкаться в каждого сафаниона, чтобы Нерм мог его «обнюхать», даже звучало глупо. Но затем мэвар повернул голову ещё чуть-чуть в сторону и напоролся на чужой взгляд.       — Вот, да, где-то там, — среагировал Нермор, но Хтон и без его уточнений уже всё понял.       Вообще-то сафанионы старались на них не таращиться — инцидент в общественной мастерской не в счёт, там все просто обалдели от того, что «проверяющие» вломились в их личное пространство, а не бродили по складам, как обычно. Но вот на улицах Зовущие ограничивались только короткими острыми взглядами — метали их, как стилеты, презрительно кривили губы и отворачивались. Даже бабуля, которая чуть не свела Хтона своим голосом с ума, смотрела именно на скульптуру и ни разу за весь разговор даже не покосилась на курсанта.       Но молодой беловолосый сафанион стоял, прислонившись бедром к ограждению у одного из домов, и наблюдал. В открытую, прямо, но, что ещё удивительнее, без выражения: «Ты — кусок мусора под моими ногами» на точёном лице. Наоборот, он улыбался. Хтон успел отметить, что глаза этого парня казались тусклыми, что необычно для сафанионов: изолированные от остальных народов, они избежали вырождения дара. Но всё это, Круга ради, не имело абсолютно никакого смысла, потому что Хтон уже узнал этого человека, ещё до того, как тот приветливо кивнул. По улыбке, чтоб его, узнал.       — Это портальщик Ни’Ро, — шёпотом сообщил мэвар, и Теана резко подняла голову, всматриваясь в толпу.       — Блядь, — ёмко отреагировал Нермор, а затем затараторил: — Так, пупс, развернулся и сваливай! Это похоже на ловушку.       — Согласен, — мрачно заявил Роймо. — Ты не сможешь убедительно сыграть в потенциального перебежчика, пока ты на задании. Особенно если этот тип тебя подловит и потребует доказать твою верность соглашению с Ни’Ро, или что-то в этом духе. Так что встречи надо избежать. Он, конечно, портальщик, но он всё ещё человек. Затеряешься в толпе — он тебя не найдёт.       Звучало это всё восхитительно, Хтон и сам считал, что болтать с этим типом сейчас — чересчур. Теана, пусть и не слышала слов Нермора и Роймо, тоже это понимала, а потому сцапала мэвара за руку и потянула за собой.       — Ну и чего ты застыл? — весело прощебетала она. — У нас ещё заброшенные районы и здание градоправителя не осмотрены! Пошли!       «Да, звучит-то всё правильно и чудесно, но сомневаюсь, что нас возьмут и отпустят, — подумал Хтон, делая шаг за Теаной. Девушка болтала и выглядела совершенно беззаботно, но ногтями так и впивалась в его ладонь. — Иначе выходит бред. Портальщик припёрся в такую даль — чтобы что? Кивками со мной обменяться, показать, какой он вежливый?.. А, проклятье!»       Хтон услышал, как ругнулся Ирнеин — да ему и самому захотелось, когда портальщик в облике сафаниона буквально из воздуха возник перед ними с Теаной, преграждая путь.       — Что, даже не поздороваешься? — с деланой обидой удивился портальщик, и Хтон моментально включился в игру.       У него не было времени оценить риски, продумать стратегию и выбрать линию поведения… А вот дурачком прикинуться — это мы запросто, это времени не требовало, так что Хтон «расстроенно» протянул:       — О нет, только не ты! Я же ещё не придумал тебе имя! Теперь ты будешь думать, что я невежливый.       Портальщик весело прищурился. Здорово, что хотя бы у него было хорошее настроение, потому что лично Хтон сейчас хотел застрелиться.       — Приветствую, Зовущий, — вежливо кивнула Теана, а затем с деланой укоризной взглянула на Хтона. — А ты не говорил, что у тебя в Нар-Ва-Тоге знакомые!       К актёрской игре Теаны не было никаких нареканий, как и к скорости её соображения. Но, к сожалению, по взгляду портальщика, который так и искрился тёплой иронией, было понятно, что всё это било мимо цели. Хтон тут же уяснил для себя: кто такая Теана, этот человек прекрасно знал, как знал он и то, для чего они явились в сафанионскую резервацию.       — Как в целом и то, что он вообще собирается в Нар-Ва-Тог, — поддержал её портальщик. — И зачем же вы тут, интересно?       «Как будто ты не знаешь, — кисло подумал Хтон. — Явно же припёрся сюда, чтобы нам помешать. Или нет?..»       — Будь осторожен, Хтон, пожалуйста, — тихо попросил Роймо. Но Хтон в целом и сам понимал, что огрызнуться или наспех придумывать правдоподобное враньё — идея так себе.       — Мы расследуем дело о похищении оружия у неромов, — после паузы сказал Хтон. Теана и портальщик разом вытаращились на него.       Всего на мгновение, правда. Затем портальщик задумчиво потёр подбородок.       — Похищение оружия, говоришь? Но почему здесь? Это же…       Хтон аж кожей чувствовал напряжение Роймо, да и сам внезапно ощутил прилив азарта. Это же — что? Не имело смысла? По скованности и недоумению портальщика казалось, что именно это он и собирался сказать.       — И что в итоге? Нашли что-нибудь интересное? — полюбопытствовал портальщик.       А врать Хтон, опять же, не собирался. Но и озвучивать их догадки об обходном пути в Нар-Ва-Тог и странностях в лечебнице он не собирался. В очередной раз — спасибо большое Вирелу за науку. Прямо сейчас Хтон точно знал, что следовало ответить.       — Если честно, то самым ярким впечатлением от этого города была сказочка от местной старушки.       Снова воцарилась тишина. К слову, странная тишина. Хтон огляделся и понял, что Антару вместе с их конвоем даже не пытались подойти ближе, хотя никто и ничто их не удерживало. Они просто стояли шагах в двадцати и смотрели на них.       — Сказочка… Ну да, кто бы сомневался, что ты… — с улыбкой начал было портальщик, но вдруг осёкся, нахмурился. — Что это у тебя?       — Да твою-то мать! — ругнулся Нермор. Похоже, он первым понял, в чём проблема. Хтон же недоумевал ровно до того момента, как портальщик не помахал ему рукой, говоря:       — Доброго дня, дознаватель Ирнеин! Очень рад всё-таки пообщаться с вами. Ещё больше рад, что не лично. С вашего позволения, я попрошу нас оставить. Сегодняшнее представление подготовлено не для вас.       Он поклонился, а Хтон вдруг услышал треск, будто кто-то рвал ткань прямо у него на макушке, и ругань Нерма. А затем всё резко прекратилось. И слабенькое, едва заметное ощущение чужого присутствия исчезло тоже. Похоже, портальщик умудрился разорвать заклятье Роиргана.       «Стоп, разорвать? — не понял Хтон. — Это он сейчас колдовал? Но как? Когда? Ни помех нет, ни искривлённых векторов, да и я чувствую себя хорошо, хотя после насильственного разрыва связи должен быть как минимум контужен. Что вообще происходит?»       — Не пугайся так, — снова ярко улыбнулся портальщик. — Я бы не стал тебе вредить. Просто очень уж люблю свою анонимность. И приватность люблю тоже. Грубое подслушивание мне не по душе. Но теперь всё хорошо, так что — не против немного пройтись?       — Хтон, не стоит, — шепнула Теана, вцепившись в его рукав.       — Не то чтобы у меня был выбор, — так же тихо отозвался мэвар. На портальщика он глядел с подозрением. — Я тут вроде как не один. Было бы невежливо с моей стороны бегать из одной компании в другую.       Сказал — и вдруг почувствовал, что рука Теаны разжалась, а сзади послышалась возня. Хтон резко обернулся и увидел, как девушку вроде как не насильно, но с весьма понятным намёком оттесняли от него. Для понимания всей иронии ситуации — представители их же группы сопровождения оттесняли. Защитники, чтоб их фороссы задрали!       — Руки от неё убрали! — пророкотал Хтон и аж шарахнулся в сторону, когда ощутил прикосновение к плечу.       — Тихо, тихо, — успокаивающе протянул портальщик, а затем покосился в сторону Теаны. — Вреда не причинять. Мы скоро вернёмся. Если будут делать глупости, можете обезвредить, но тоже без лишнего насилия.       «Почему неромские безопасники тебя слушаются? — стучало в голове Хтона. Плечо всё ещё жгло нежеланным фантомным касанием. — Это очарование? Или они перекуплены давным-давно? Если ты не знал, что мы будем здесь, и не знал, зачем, как успел так подготовиться? Проклятье!»       — Я даю слово, что с ними всё будет хорошо, — очень спокойно произнёс портальщик. Смотрел он, впрочем, только на Хтона, и переговоры вёл именно с ним. Словно его не смущало, что совсем рядом стоял фальшивый Вирел, который формально главный. Хтон неохотно кивнул, и портальщик тут же направился куда-то в лабиринт улиц.       Пару минут шли молча, и это ощущалось весьма напряжённо. Удивительно: при первой встрече с этим человеком на Третьей Грани Хтон чувствовал меньше опасений и скованности, чем сейчас. Обстановку попытался разрядить портальщик:       — Честно говоря, ты так отпрыгнул, что я аж сам испугался. Странно, я думал, вы очень тактильные.       — Кто «вы»? — выпалил Хтон и мысленно на себя же и вызверился. Не сумел убрать претензию и агрессию из интонаций. Говорил как с врагом. Так и было, конечно, но эмоции показывать всё же не стоило.       Внимание на этом портальщик заострять не стал. Но тему перевёл:       — Как тебе Нар-Ва-Тог? Нравится?       — Очень двоякие от него ощущения. Вроде да, нравится. Есть в нём что-то дикое и очень живое. С другой стороны… — Хтон покосился на здание, мимо которого они проходили прямо сейчас. Заложенные камнем окна и двери, побитый временем кирпич, наполовину обломанные украшения на стыке стен и крыши. — Он сам на сафанионов похож. На взрослых сафанионов. Вроде в нём что-то таится: сила, стойкость, могущество даже. Но выглядит он рассыпающимся и дряхлым.       — Интересная оценка. И вообще ты интересно мыслишь, Хтон. Я ведь правильно понимаю, не нравится тебе совсем не то, что в этом городе есть, как ты выразился, сила и стойкость? — портальщик косился на Хтона краем глаза. И улыбался. Уже не настороженно, а ярко и дружелюбно, как и всегда. — Потому что обычно людей пугает именно это. Что сафанионы ещё не сдались и могут натворить дел. А тебя, похоже, злит, наоборот, то, что Нар-Ва-Тог рассыпается.       — Все сегодня только и делают, что упрекают меня в лишнем сочувствии, — фыркнул Хтон, включаясь в предложенную игру. — Мне нечего ответить на это всё, я просто вспоминаю о доме, когда вижу всё это. И думаю, как обошлись бы с нами, будь мы на месте сафанионов. А мы могли бы, мэвары ведь тоже отличная пугалка.       — Ещё какая отличная, даже пострашнее, чем те самые сафанионы.       Хтон думал: как славно, что Канердан далеко, что его сородичи никогда не интересовались большой политикой и не лезли в самоубийственные войны со всем миром.       Хтон знал, что для обеспечения полной безопасности этого мало.       — Ты сафанионам сочувствуешь, но ты здесь, — мягко вывел параллель портальщик. — Потому что вы думаете, что сафанионы как-то причастны к краже оружия. А если вдруг найдёте доказательства этому, что будете делать? Что ты будешь делать? Видишь ведь, как живут эти люди. У них есть право злиться.       — Я бы такого исхода не хотел, — после паузы признал Хтон. — Потому что право злиться у них, конечно, есть, никто не отбирает. Но если сафанионы получат оружие и ресурсы, чтобы его применить, речь уже не будет идти об обидках, справедливых или не очень. Они мир кровью зальют, и меня это не устраивает. В любом случае хорошо, что мы ничего не нашли. Но мы и не могли, так?       — Не могли. Тут никакого оружия нет и не было.       Портальщик кивнул, и Хтон вдруг понял, что происходит: осознанный обмен информацией. Они с этим безымянным портальщиком старались вытянуть друг из друга побольше сведений, а на вопросы оппонента отвечали, чтобы тот не «закрылся». Звучало как авантюра и не совсем вменяемая тяга посекретничать с врагом. Но Хтон предполагал: они оба настолько ощущали себя в опасности, что лишь такие рискованные шаги им и оставались, чтобы хоть как-то отыграться.       Это уже было интересно. Хтон считал, что с ним-то всё понятно. Он находился один на один с уникальным магом, на чужой территории, а его провожатые оказались то ли подкуплены, то ли очарованы — словом, им ничего не стоило мэвара прибить и сказать, что так и было. Но, Граней ради, чего так боялся портальщик? Причём боялся настолько, что примчался в Нар-Ва-Тог, показался Теане и лишь чудом не показался Вирелу. Вернее, портальщик наверняка думал, что Вирелу он как раз показался.       — Больше всего меня волнует, с чего вы вообще решили искать именно тут, — после продолжительной паузы заявил портальщик. — Нар-Ва-Тог — худшее место, чтобы что-то спрятать, разве нет? Регулярно обыскиваемый, маленький, небезопасный городишко. Даже построить здесь укрытие для контрабанды наверняка сложно, ведь любое строительство проверяют.       — Встречный вопрос — ты знаешь, что случилось с неким Тайдером Ве Шарэате?       — С кем?..       — Очевидно, не знаешь. Этот человек пропал без вести после вашего погрома в доме Анико. А до этого он довольно долго путешествовал по землям сафанионов. По официальной версии — набирался вдохновения для своих проектов. А по неофициальной, но реалистичной — он либо узнал здесь что-то о ваших планах такое, что стоило ему жизни, либо он и вовсе выполнял здесь, в Нар-Ва-Тоге, поручения Ни’Ро, а потом сбежал к нему под крылышко.       «Я не сливаю информацию, не сливаю, не сливаю! — пытался убедить себя мэвар. — Какая разница, почему мы пришли к сафанионам? Они уже ничего не смогут сделать с нашими отработанными версиями. Да и если Ни’Ро захочет, всё то же самое он и без меня узнает, просто это займёт больше времени».       Они шли по залитым светом улицам вглубь города. Портальщик долго молчал. То, что он не наслаждался прогулкой, Хтон понимал лишь по нервическим движениям его пальцев.       — Это всё не имеет смысла, — наконец тихо, но уверенно сказал портальщик. — Ты же сам понимаешь, что это полный бред, ну!       «У вас в литэраруме происходит какая-то ерунда. Не сходится», — так сказал Роймо буквально вчера.       — Я понимаю, что у вас случился большой слив информации, — сдержанно отозвался Хтон. — И теперь у вас проблемы.       — Да не было никакого слива, нас просто подставляют, вот и всё! — фыркнул в ответ портальщик. Агрессии в его тоне не было. Скорее отчаяние. — Причём ладно бы сразу шах поставить и дать вам реальные факты! Так нет, вам улики подгоняют под решение. Я знать не знаю никакого Шарэате, и остальные, я уверен, тоже! И у нас, разумеется, никогда не было в планах заводить таких агентов в Нар-Ва-Тоге.       «Улики подгоняют под решение? — озадачился Хтон. Безусловно, он понимал, что их вели по расследованию за руку. В том, что в руках дознавателя Ирнеина оказались реальные ниточки, ведущие к Ни’Ро, не было неосторожности самого Ни’Ро или его людей. Некто вырвал эти самые нити из клубка, выдрал с мясом и вложил дознавателю в руку. Здесь у Хтона вопросов не имелось. Его внимание зацепило другое. — Значит ли это, что нас не водят за нос, а показывают реальную картину? С помощью фальшивых улик, да, но все же реальную? Может, потому что настоящие доказательства запрятаны слишком хитро? И… Значит ли это, что сафанионы и правда как-то связаны с планами Ни’Ро, что бы этот тип мне не пытался втирать? Приятно получить подтверждение, пусть и от неожиданной персоны!»       — Кажется, тебя эта ситуация сильно пугает, — подметил Хтон вместо того, чтобы как-то продемонстрировать свои подозрения. — Удивительно, что Ни’Ро при всём его влиянии до сих пор не сделал так, чтобы тот, кто вас подставляет, навсегда замолчал.       На сей раз молчание казалось ещё более напряжённым. Хтон чувствовал нешуточную угрозу, а, оглядевшись, вдруг понял, что они успели уйти довольно далеко. Более-менее приличные дома, старые, но целые и обжитые, теперь почти не попадались. По обе стороны от дороги высилось давно оставленное жилье с заваленными проходами и заметёнными песком крылечками. Более того: обернувшись, он увидел знакомые крыши на таком расстоянии, которое невозможно пройти за какие-то жалкие десять минут. Похоже, здесь не обошлось без манипуляции пространством — а мэвар снова не заметил, чтобы его визави колдовал!       Хтон резко обернулся к портальщику. Тот оставался невозмутим.       — Что происходит?       — Как я уже говорил, я не хочу причинять тебе вреда.       — Звучит как «не хочу, но причиню».       — Нет. — Портальщик мотнул головой и слабо улыбнулся. Веселья в этой улыбке больше не было, а вот тепло осталось. — Наоборот, я хочу тебе помочь. Не знаю, поверишь ли ты, но я категорически против того, чтобы тебя убивать. Во-первых, не люблю насилие, а, во-вторых, презираю насилие бессмысленное. Ты спрашивал, почему Ни’Ро не может сделать так, чтобы нас перестали топить. На самом деле может, и именно этим я пытаюсь заниматься. Я убеждён, что твоя смерть сделает ситуацию только хуже, потому что на нас начнут вымещать злобу.       — Мне не нравится, куда ведёт эта логическая цепочка.       — Я не причиню тебе вреда, — повторил портальщик.       Хтону хотелось достать кинжал и причинить вред первым, но, к сожалению, этот тип стоял слишком далеко, это раз. Два — кинжал отобрали на контрольно-пропускном пункте, как и блокнот, как и все проклятые способы быстро оборониться. И три — портальщик вёл себя так, будто контролировал ситуацию, а так, по опыту мэвара, вели себя либо полные идиоты, либо те, у кого и правда имелось весомое тактическое преимущество.       «Грани, я ведь даже не заметил, как он перекинул нас так далеко! Причём совершенно ко мне не прикасаясь. С огромной вероятностью он может зашвырнуть меня на Третью, не дав даже подойти. А блокнота со мной нет!»       — Если ты будешь там, откуда тебя так просто не смогут вытащить, это станет отличным аргументом для того, чтобы на нас перестали агрессировать и сели, наконец, за стол переговоров, — извиняющимся тоном пояснил портальщик. Ну да, естественно он собирался отправить Хтона на Третью Грань. И, естественно, был так спокоен, потому что мог сделать это в любой момент. — Но для тебя лично никакой угрозы нет: ты будешь в полной безопасности, это я могу гарантировать. А когда ситуация стабилизируется, ты вернёшься в Никарен.       Хтон задохнулся. Последнее, чего он ожидал, что его будут убеждать, что заточение на Третьей Грани — лучший вариант и вообще чуть ли не «для его же блага». «Для его же блага» мэвара уже похитили из Канердана и запихнули в Никарен. С него хватило.       — «Стану отличным аргументом»? Я вам что, разменная монета?       — Все мы в каком-то смысле — разменные монеты, просто разного номинала.       — Давай без этого, ладно? Я торговлю людьми как явление не признаю, — огрызнулся мэвар, отступая на шаг. В этом не было смысла, но так было спокойнее. Мешать ему не стали. — И вообще, на кой ты меня тащил в такую даль, чтобы банально запереть? Тебе гораздо проще было даже не показываться, просто из толпы меня выдернуть. И на кой сейчас оправдываешься? Надеешься, я скажу — ну ладно, раз такое дело и вы действительно в бедственном положении, побуду вашей пешкой, кидайте меня в отбой?       — Умирают люди, Хтон, — тихо, но с нажимом сказал портальщик. — И, если ты не понял, для тебя такая угроза тоже имеется. Или ты сам не понял, насколько вляпался? То, что ты убил того промышленника — просто самый яркий маркер, который даже ты заметил. Но на самом деле у тебя на шее удавка, и она затягивается. И у нас тоже. Нас всех перемелет ради чужой прихоти, если срочно всё это не остановить.       — Поверить не могу, — растерянно протянул Хтон. — Ты действительно надеешься, что я так и скажу.       — Почему нет? — полюбопытствовал портальщик, и это было почти смешно.       Потому что он не понимал. Действительно не понимал, что такого страшного он сказал, ведь по всей логике выходило, что Хтону он чуть ли не благодетельствует. Возможно, он даже приложил какие-то усилия, чтобы убедить Ни’Ро, что мэвара убивать не надо, достаточно запереть. Поэтому и произносил всю эту дичь без угрозы, потому не перекинул Хтона на Третью исподтишка — не видел повода, он же как спаситель пришёл! И теперь отказ Хтона портальщика даже не злил — просто удивлял до глубины души.       — А у тебя не особо хорошо обстоят дела с пониманием людей, да? — нервно хохотнул мэвар. Может, потому они и нашли общий язык — два социально неловких чудика.       — Ой, вообще-то да, — тут же с лёгкой застенчивостью улыбнулся портальщик, на лице которого крупными буквами читалось: «Я тебя совсем не понимаю, но очень хочу понять». Очаровательно, конечно. Интересно, а этого в каком глухом лесу держали, что он к своим годам так и не привык к обществу? — Мне немного сложно. Ладно, очень сложно, ха. Я много читал про мотивацию и природу человеческой личности, но на практике… Люди куда менее логичны, чем это описано в книгах. Я ещё кое-как свыкся с тем, что эмоциональная составляющая в людях превалирует над разумом, хотя это крайне неудобно…       Ладно, Хтон больше не хотел его ударить. Он даже больше не злился. Теперь ему скорее хотелось объяснить этому чудиле, чем реальный мир отличается от книг — и от того ядовитого мёда, который ему вливали в уши Ни’Ро и компания. Во всём, что портальщик говорил, считывалась странная, почти детская наивность — хотя тот был старше Хтона. Лет на пять, может, но всё-таки!       — С тем, что люди врут, я до сих пор разбираюсь, — между тем пожаловался портальщик. Хтон сдержал улыбку. — С одной стороны это легче, если принять как данность то, что люди отчего-то поголовно испытывают потребность скрывать правду. Странно, но всё же: враньё обычно логике как раз подчиняется. Люди говорят неправду, чтобы получить какую-то выгоду — в таком случае я уже вполне ориентируюсь.       «Какой молодец, ага».       — Но есть и другой случай, когда ложь вообще никакой логике не поддаётся! — поморщился портальщик. — То есть, это даже не банальная потребность выглядеть лучше в чужих глазах, а просто… порыв? Или у человека оказывается такой склад мышления, что ложь ему привычнее. Это ставит меня в тупик. Очень сложно считывать подобное!       — Ага, а ещё хуже — когда человек врёт сам себе, — криво ухмыльнулся Хтон. Зачем он поддерживал диалог — кто же разберёт. Просто сама ситуация казалась мэвару такой близкой. — То есть он верит, что говорит правду, но на самом деле это — следствие самовнушения. Вот там действительно поди разберись.       — Кошмар какой! — искренне ужаснулся портальщик. Хтон в ответ тихо фыркнул от смеха, и тот улыбнулся в ответ. — Ты больше не злишься? Передумал?       — Грани, и как же тебе объяснить?.. — призадумался Хтон. Шутки шутками, но это звучало как самая настоящая проблема. — Я правда не против тебя, и мне правда интересно разобраться в том, что происходит, так что не считай мой отказ объявлением войны.       Портальщик серьёзно кивнул.       — Но я терпеть не могу, когда решают за меня. А за меня решают всю мою жизнь. Зато разбираться с последствиями и думать, а что было бы, сложись всё по-другому, оставляют мне. И пока ты не сказал, что предлагаешь лучший путь и вообще хочешь помочь, уточню: это неважно. Даже если я совершаю ошибку, пусть — но она будет моей и ничьей больше. Так что добровольно на твоё предложение я не соглашусь. И тут уже два варианта — ты либо отступаешься и не пытаешься навязать свой «лучший путь», потому что, если честно, моё выживание уж точно не твоё дело — хотя это мило, что оно тебя волнует. Либо ты всё-таки пытаешься упрятать меня на Третьей Грани, но это будет так ненавистное тобой насилие. А я буду защищаться. Хотя, если честно, мне бы тоже не хотелось причинять тебе вред.       Всё-таки это переговоры. Странные. Ну так визави Хтона тоже странный, без вариантов: уникальный маг, которого буквально не должно существовать, и потому — не вписывающийся в рамки, чужеродный, примерно как и сам Хтон.       — Хм. Да, вот так — понимаю, — после продолжительной паузы протянул портальщик. Хтон как будто открыл для него целое непаханое поле для рассуждений, и присыпал его разгадками к тайнам человеческой натуры. Бедолага. — Кажется, я сильно ошибся, когда думал, что это пройдёт просто.       В его голосе Хтон различил намёк на то, что портальщик всё же себя пересилит и пойдёт «причинять ему добро». Подтверждения этому пока не прозвучало, но скрепя сердце мэвар всё-таки решил не ждать и отступил ещё больше, под пересечение магических потоков. Да, скорее всего, он бы даже не успел ничего наколдовать, но сдаться, не попытавшись? Ни за что. Хтон подхватил вектор силы…       Хтон вдруг увидел перед собой Теану, которая сжимала его руки.       — Чт…       — Молодец, девочка, — ухмыльнулся тоже непойми откуда взявшийся Вирел, а затем сделал знак курсантам следовать за ним и беззвучно сиганул через полуразрушенный забор какого-то дома.       Хтон торопливо огляделся. Он снова не узнавал местность! Вернее, вокруг раскинулся Нар-Ва-Тог, и снова — заброшенные кварталы, но конкретно этот район мэвар совершенно точно не узнавал. Да ещё и портальщика Ни’Ро нигде видно не было.       — Только не тормози, ладно? — напряжённо попросила Теана, и Хтон всё-таки проглотил вопросы и последовал за Вирелом.       Забор едва ли мог так называться: каменная кладка держалась скорее на вере в лучшее, чем на строительном растворе. Дом выглядел немногим крепче: часть стены обрушилась, и песок надуло в пустующие помещения почти по окна. Вирел, убедившись, что курсанты проследовали за ним, шагнул к дому и будто сквозь землю провалился.       У Хтона всё отчётливее закрадывалась мысль, что у него галлюцинации.       «А что, если портальщик меня всё-таки утащил на Третью, но сделал так, чтобы я этого не понял? — напряжённо рассуждал мэвар. — Кто знает, вдруг это нечто вроде начарованного сна, когда ты не можешь проснуться и видишь то, что прикажут?»       Теана не стала дожидаться окончания занимательных рассуждений мэвара, просто уцепилась за его рукав и потянула Хтона туда же, где недавно находился Вирел. В момент, когда курсанты сделали шаг, под ногами раздался щелчок, а затем пол под ногами исчез. Или, вернее, каменная панель перевернулась прямо вместе с Хтоном и Теаной, и те рухнули вниз, под здание.       Что-то — то ли абсолютная темнота, которую мэвар успел увидеть перед падением, пока каменная платформа наклонялась, то ли инстинкт самосохранения, заставило его сгрести Теану в охапку и активировать заклятье-барьер. И это оказалось круговски верным решением!       Сразу же — или тысячу лет спустя? — после активации щита тот уже ударился о дно ямы, куда их занесло. Да, скорее всего, прошло не больше секунды, но Хтону казалось, что он всё ещё слышит свист ветра в ушах. В абсолютной темноте это казалось жутким.       — Спасибо, — нервно прошептала Теана. Судя по тону, она тоже не ожидала такого падения, и успела перепугаться. — Давай, пожалуйста, убираться отсюда?       Что-то казалось Хтону странным и в их приземлении, но всё случилось так быстро, что он не успел разобраться. Да и Теана была права: следовало наколдовать им какое-никакое освещение и двигаться в сторону выхода, где бы он ни был. Хтон свернул барьер.       Теана взвизгнула, а Хтон едва не выругался. Проблема была в том, что после исчезновения барьера курсанты тут же с головой ушли под воду.       В новой аморфной среде, в абсолютной темноте, к которой не удавалось привыкнуть, страшно оказалось до невозможности, но сработала выучка. Хтон поторопился мощным гребком рассечь воду и вынырнуть, пока полное отсутствие ориентиров не заставило его забыть, где там поверхность. Секунду спустя, судя по всплеску и судорожному дыханию, всплыла и Теана.       — Мэвар! Свет! — ещё даже не продышавшись, рявкнула на него девушка.       Специально заготовленного заклятья для освещения у Хтона не имелось, так что на сплетение чар потребовалось потратить еще с минуту. Всё это время Хтон думал, что Теана его прибьёт — так зло звучал её голос. Но затем магические огни всё же взмыли над их головами.       Посмотреть было одновременно не на что, и в то же время — вид открывался совершенно нереальный. Всё, начиная от огромного подземного озера с подозрительно прозрачной водой и заканчивая нависающими сверху массивами камня с глубоким узким разломом прямо над ними, выглядело как сложносочинённый морок, потому что в природе такого не бывает. Наверное. Ну или как минимум — не должно быть.       — Это с какой высоты мы падали? — нервно сглотнув, поинтересовалась Теана.       «Меня больше волнует, не разбился ли мастер Вирел после такого, а то его подозрительно не слышно», — подумал Хтон, но счёл за благо это не озвучивать. Вместо опасных предположений он просто отправил один из огней вертикально вверх, в разлом, и пронаблюдал, как тот поднимался всё выше, превращаясь в крохотную точку.       — Ульми пятьдесят, — с сомнением пробормотал Хтон. — Может, больше.       Хтон не был экспертом, но даже он понимал, что это раза в четыре выше предельной высоты, с которой мог упасть человек, не умерев. Впрочем, это знание он тоже решил оставить при себе, потому как Теана, как и недавний заборчик, держалась разве что на вере в лучшее. И этой веры, судя по выражению лица, у неё оставалось всё меньше.       — Хорошо, что ты плавать умеешь, — нервно хохотнул мэвар, и девушка так же сдавленно отозвалась:       — Может, зря умею?.. Эта сит-туация — один в один мой самый страшный кошмар. Всегда боялась умереть вот так, в каком-нибудь склепе или тайном переходе, который закроют прямо перед моим носом.       — Необычный страх. — Хтон так удивился, что аж сам перестал тревожно озираться. К слову, внезапное заикание Теаны его тоже не вдохновляло. Вода была пусть и не такой тёплой, как он любил, но всё же вполне комфортной температуры. А, значит, это девушку не от холода пробрало. — Был такой опыт? Теана? Говори со мной.       — Д-да. Я как-то три дня провела запертой в одном архиве. — Девушка сфокусировала взгляд на мэваре. — Меня должны были страховать снаружи, но не стали. Ну, знаешь… Конкуренция, рейтинг… Я сидела как дура в этом архиве, посреди источника ценнейшей информации, и думала — и зачем всё это, если сюда не придут в ближайшие дни? Я же…       — Спокойно! Тут другая ситуация! Да ты сама подумай, это наверняка тот путь, с помощью которого сафанионы выбираются из Нар-Ва-Тога! Необычный, да, согласен, и страшный круговски, но это он. Замаскированный проход сюда это подтверждает. А, значит, тут есть другой выход. Хотя даже если бы не было… Мы же маги. Выберемся и через тот лаз, что над нами. Ну да, он отвесный, но для аэро-заклятья…       Говоря, Хтон снова задрал голову и осёкся, наконец, разобрав, что под потолком пещеры свисали тонкие верёвки.       «Это логично, — нехотя признал мэвар, формируя заклятье. — Сафанионы же должны как-то пользоваться этим путём. Здесь слишком высоко, чтобы развлекаться прыжками в воду. Естественно, должен иметься и не самоубийственный вариант… Ну, если это действительно тайный ход, а не, например, местный могильник, куда скидывали предателей и шпионов. Грани, ну как я раньше эти верёвки-то не заметил?».       Как только чары оказались сплетены, Хтон осторожно направил аэро-поток вверх. Теана напряжённо наблюдала за ним, но ничего не говорила ровно до тех пор, пока сверху, из расселины, не упало несколько камней. Хтон выдохнул и стал осторожно снижать силу заклятья. Ещё примерно с минуту ничего не происходило, а затем из расселины показался Вирел. Разведчик удивительно хорошо устроился: держался за верёвку, вторая такая же обматывала его пояс и была, кажется, пристёгнута несколькими карабинами. И это всё — не считая заклятья Хтона, которое страховало Эйрена, превращая падение в планирование.       — Здорово, что вы целы, — с облегчением выдохнул мэвар, когда Вирел снизился достаточно, чтобы не орать.       — Чудо, что целы вы! — отрезал тот. — Мэвар, задница ты невнимательная, там же целая страховочная система, которую прекрасно видно, когда плита начинает переворачиваться! Времени, чтобы за неё уцепиться, предостаточно! Я вообще не понимаю, как ты умудряешься выживать, насколько не обращая внимания на окружение. Хотя нет, ладно, понимаю. Тебе скорость реакции соображалку заменяет. Так, ладно, отпускай меня, чудище.       Хтон поморщился и свернул заклятье. Верёвки тут же натянулись, Вирел шустро отцепил карабины и рыбкой ухнул в воду, но почти сразу вынырнул.       — Интересно, где второй выход, — отфыркавшись, задумался разведчик. — Очень надеюсь, что не под водой.       Курсанты с сомнением покосились под ноги. Вода была кристально-прозрачной в свете магических огней, но это не помогало увидеть дно. Где-то внизу клубилась бирюзовая мгла, и на сколько ульми вниз она простиралась, Хтон судить не решался.       — Как вы вообще нашли это место? — вместо того, чтобы раздумывать о параметрах водяной ловушки, спросил мэвар. — И как меня выдернули? Я же…       — Наколдуй что-нибудь.       Хтон недоумевающе посмотрел на Теану, но послушно выпустил ещё больше магических огней, чтобы совместить полезное с полезным. Правда, он даже заклятье доплести не успел, как чуть не притоп: он вдруг снова оказался прямо перед Теаной. Девушка на мгновение стиснула его руки в своих и отпустила, не мешая держаться на воде.       — Понял?       — Нет.       — Если грубо, то я выворачиваю наоборот принцип телепортации, — смилостивилась Теана. В это время Вирел, похоже, что-то нашёл и поплыл налево. Курсанты последовали за ним, посылая мелкие волны по зеркальной глади. — Обычно человека отправляют сквозь пространство к некому якорю. А я — притягиваю к себе. Грубо говоря, я сама становлюсь якорем. К сожалению, выдернуть кого-то я могу только пока моя цель колдует.       — Остроумная придумка, мне понравилось, — поддержал Вирел тем самым характерным тоном: «Меня оскорбляют успехи всех разведчиков, кроме меня, любимого, но такое похвалить я вроде как обязан». — Хотя испытать на себе было неожиданно.       — Ты ушёл, я устроила небольшой переполох, вывернулась и призвала к себе мастера Вирела, — пояснила Теана для Хтона. — Объяснила ситуацию, и мы решили, что тебя надо вытаскивать. Он как раз отыскал это место… Вернее, он сказал, «какие-то пустоты под городом». — Разведчица с осуждением покосилась на Эйрена.       — Я не сейсмолог, чтобы определить точнее! — фыркнул Вирел. Из тьмы потихоньку выступали очертания пляжа — пространства, не заполненного водой. Это ободряло. — Я успел только найти это место и понять, как активировать спуск. И я как раз собирался эти пустоты проверить, когда ты меня выдернула. Но раз уж потребовалось бежать, пришлось лезть сюда без предварительного исследования. Теперь вы двое знаете, почему так обычно не делается.       О да, Вирел был в бешенстве. Видимо, чуял ото всей этой ситуации запах нагоняя, который наверняка бы обеспечил ему Роймо, если бы двое курсантов погибли в вылазке.       Добраться до пляжа удалось минуты за четыре. Хтон забрался на относительно ровную каменную плиту, помог Теане и огляделся. Даже с двойной «порцией» магических огней полностью рассмотреть пещеру не удавалось. Решив не тратить силы на то, чтобы подробно изучить этот уникальный природный объект, Хтон перегнал огоньки ближе к ним и приоткрыл рот.       — Ого…       — И я так думаю, — сдержанно согласился Вирел.       Посреди рваных выступов, в самой толще породы расползался узкий высокий проход, украшенный традиционными сафанионскими узорами. Как Зовущие умудрились провертеть такую дырень в сплошной скале, Хтон не представлял. Видимо, это было сделано очень давно, ещё когда у сафанионов были собственные маги.       — Ну, посмотрим, куда это ведёт! — азартно ухмыльнулся Вирел и первым шагнул во тьму. Хтон, спохватившись, тут же вытянул магические огни в цепь, чтобы те следовали над их головами.       — Чего я не понимаю, так это почему нас не преследуют, — протянул он, следуя за Эйреном. Проход позволял протиснуться, не толкаясь локтями, примерно троим людям средней комплекции, так что идти было в целом комфортно. Не считая, конечно, гнетущего ощущения нависающих со всех сторон скал. — Сафанионы настолько не верят, что мы могли найти это место?       — Нет, сафанионы просто уверены, что мы всё ещё в городе, — улыбнулась Теана. Её улыбка была сладко-хищной. — Я же сказала, что устроила небольшой переполох. Думаю, он всё ещё продолжается.       — А вычислить нас с помощью магии?       — Но ведь весь город в помехах, Хтон!       Вот теперь Теана выглядела действительно опасной. В её глазах светилось торжество. Ей определённо нравилось, что её задумки оставили противника в дураках. Хтон поёжился и подумал: хорошо, что эта разведчица на их стороне. А то с неё бы сталось сломать им все планы каким-нибудь пустяковым заклятьем и упиваться собственной гениальностью.       — Удачная была идея с ними, — признал Хтон, и Теана горделиво улыбнулась. — Правда, меня беспокоит, не будет ли у нас проблем из-за таких выходок. Были же правила посещения Нар-Ва-Тога, и мы нарушили примерно все.       — Проблемы будут у них, — рыкнул в ответ Вирел. Кого он имел в виду — Ни’Ро и его портальщика, сафанионов, сопровождающих от неромов или вообще всех вместе, мэвар уточнять не решился.       Разговоры потихоньку оборвались. Теану, скорее всего, нервировало замкнутое пространство и неизвестность — какой там, впереди, выход? Может, там древняя магическая печать, которую они не сумеют вскрыть. Но виду девушка не подавала, просто сосредоточенно топала между Хтоном и Вирелом, лишь изредка ёжась, когда проход сужался. В одном месте им всем и вовсе пришлось развернуться боком и протискиваться в узкую кривую щель. Хтон в том месте даже дышать опасался. Застрять на непойми какой глубине в безымянной пещере, прижатым между скалами — такое даже для мага опасно. По счастью, обошлось.       Пару раз они находили нечто вроде «комнат» и «коридоров»: углублений и крупных трещин в породе. Правда, их исследование ничего не дало. Не считая редких узоров, выдолбленных в скале, пещера пустовала и выглядела скорее порождением причудливой природы, чем делом человеческих рук.       «Может, это место никогда и не задумывалось как кладовые, а только как путь отхода из города, — рассуждал мэвар, пока брёл вслед за Вирелом в мутную тьму. — Способ перебросить разведотряд или вывести высшие чины в случае осады».       Чем бы это ни было, оно было громадно. Хтон совершенно потерял счёт времени. Благодарение Граням, узких мест на пути оказалось не так много. Но всё равно, когда примерно вечность спустя маги добрались до очередной почти вертикальной расселины и свисающих из неё страховочных тросов, все дружно выдохнули.       — Больше никогда, — проворчала Теана, торопливо обматываясь верёвкой, а затем с неожиданной ловкостью стала карабкаться по едва заметным выступам.       Когда Вирел тоже стал подниматься, Хтон выждал пару минут и начал взбираться. Как дополнительную страховку он пустил от земли очередной аэро-поток — недостаточно мощный, чтобы поднять их в воздух, ведь это было чревато ударами о скалы, но в то же время достаточно сильный, чтобы их подгонять и значительно замедлить падение, если такое и случится. По счастью, обошлось и здесь.       Карабкаясь по практически не обработанным выступам, протискиваясь в очередные расселины, но теперь — вертикальные, Хтон думал о том, какая удивительная воля была у сафанионов в прошлом. Народ, самый слабый физически, самый малочисленный и хрупкий — но в своё время покоривший весь материк, а пугавший — вообще весь мир. Прекрасно зная ограничения своих своевольных тел, сафанионы голосом приручали хищных зверей, чтобы те сражались за них, строили свои военные поселения в сердце пустыни, чтобы осада в первую очередь выматывала их врагов. И даже вот такие необычные вещи, как огромное подземное озеро, сафанионы заставили играть в их пользу, превратив его в идеальный путь отхода. Идеальный — в смысле, максимально неудобный для врагов. Его было сложно найти, судя по всему — непросто активировать переход, а уж о том, чтобы быстро среагировать и выжить после падения в пещеру, и говорить нечего. Ну и, конечно, на сладкое — не одуреть в темноте, разобраться, что происходит, найти выход в этой громадине и протиснуться в него.       Теперь Хтон прекрасно понимал опасения окружающих насчёт того, что сафанионы не сдались и могли строить планы освобождения. Для людей, которые отличаются таким упрямством, которые даже природу готовы покорить, лишь бы добиться цели, сдаваться — противоестественно.       До чего только ни додумаешься во время примерно двухчасового подъема.       За это время Хтон успел в подробностях рассказать о беседе с портальщиком Ни’Ро, повторить и заскучать. Всё-таки сафанионы отличались не просто огромной силой воли, но ещё и огромным желанием пойти самым трудным путём из возможных. Или даже не так: сначала прорыть себе самый трудный путь, а потом им пойти.       Когда над головами наконец-то оказался деревянный настил, Теана вымученно выругалась и толкнула его с такой силой, что чуть не сломала. Но Хтон не мог её винить: ему от наконец-то свежего воздуха тоже чуть крышу не снесло.       — У меня есть мнение, но Ирнеин сказал при вас не материться, — задумчиво проронил Вирел, когда огляделся.       Хтон, возвращавший на место настил, обернулся и моментально понял, о чём речь.       Лаз не привёл их в какую-то заброшенную шахту или отдалённую резиденцию, как маги думали. Как выяснилось, не соединял он и разные сафанионские резервации. Прямо сейчас они втроём находились, похоже, в каком-то хозяйственном строении в каком-то дворе. А за окном Хтон видел широкую оживлённую улицу, высокие дома, и где-то вдалеке — ленту моря, ощерившуюся мачтами кораблей. Но больше Резервуара привлекла огромная концентрация магии вокруг. Хтон уже хотел задать вопрос, знал ли Вирел, куда это их занесло и почему здесь столько активных векторов силы, как вдруг заметил знакомые гербы и сам всё понял.       Их занесло не просто в «хозяйственное строение в каком-то дворе». Прямо сейчас они находились на территории литэрарума Лирвин. Как там говорится? Хорошо, что у сафанионов нет постоянного доступа к магам, ведь иначе они могли бы очаровать их голосом, и тогда случится катастрофа? Ха-ха.