Infuriato

      Гарри обернулся, когда в Больничное Крыло заглянул Том. Он приблизился к альфе и потянул его за локоть в сторону от чужих ушей. Сам Поттер выглядел перепуганным. — Что ты делаешь здесь? Я разве не велел тебе не приближаться к слизеринцам? — строго спросил он вполголоса, злясь на самоуправство Поттера. Он был абсолютно бесконтролен, а применять угрозы, наказание и прочее было недопустимым. — Мерлина ради, они обманом привели тебя в руки Лестрейндж. — Послушай, это не я! Я не приближался к ним! Сам только что узнал, честное слово! Гарри обернулся, глядя на дышащих на ладан парней. Те были в сознании, но на мельтешение гриффиндорца не обращали внимания. Они смотрели только в сторону Реддла, стараясь по возможности даже не шевелиться. Том же, пользуясь тем, что альфа отвернулся, посмотрел в ответ на своих приспешников таким лютым взором, что слизеринцы ясно осознали, что с ними сделают, если признаются. Когда Гарри повернулся обратно, Том миловидно улыбнулся, что уже было напряженным. — Ты не веришь мне? — Что ты, Гарри. Я доверяю тебе. Но ничего с ними серьезного не случилось, довольно-таки удобно откашивать от занятий своим убогим видом. Устроили дуэль между собой той ночью. Я присмотрю за ними. Нет, просто таким способом они убеждали Помфри задержать их подольше в Больничном Крыле. Том не был глупцом, чтобы серьезно вредить им в Хогвартсе, да и события прошлого вечера стали идеальными, за что слизеринцев стоило даже поблагодарить. Что омега и сделал, не применив серьезного наказания.       Поттер облегченно улыбнулся, расслабив плечи. Некоторое время парень считал, что Реддлу плевать на здоровье своих друзей, странное отношение к ним напрягало. И видеть доброе сердце холодного и злого на вид и запах омеги грело душу. — Рад, что ты приглядываешь за друзьями. Вот увидишь, их быстро поставят на ноги. Ты ведь к ним, да? Оставлю вас, увидимся вечером, — он не заметил обреченных взглядов слизеринцев и вышел из палаты. Том зло сцепил зубы, но останавливать волшебника не стал: вообще-то он к этому слепцу и пришел, как только доложили о его перемещениях по замку. Омега приблизился к перебинтованному словно мумия Малфою. — Хватит валять дурака. Чтоб к обеду уже были на занятиях. А к вечеру свяжешься с нашим хорошим знакомым и передашь ему в руки это, — парень бросил на койку портал. — Деньги получит, как только завершит свою работу. И передай, что накину сверху, если выполнит ее безупречно. — Невилл, — произнес Гарри, когда отдышался от быстрого бега. — Нам нужно поговорить. Выслушай меня, пожалуйста. Бета поднял взгляд на своего парня, догадываясь о сути разговора: от альфы разило феромонами Реддла так крепко, что не оставалось никаких сомнений, что они наконец-то добрались до постели. — Я, конечно, рад, что ты смог пересилить свой страх перед сексом с омегой, но признаваться об измене собственному парню сразу после вашего безусловно жаркого соития — это верх твоей глупости, — спокойно ответил Лонгботтом удивленному альфе. — Но сильно поражает, что ты набрался такой смелости сделать это с Томом Реддлом. Не самая подходящая кандидатура, так не считаешь? — Мы не спали, — отчаянно покраснел Гарри, сердце которого немного пошатнулось от этой мысли. Но парень не стал разбираться, от страха или волнения. — И никогда не станем. Меня разорвут на куски, если я решусь предложить это Тому. — А я считаю, что именно на это слизеринец и рассчитывает. Гарри, серьезно? Он дарит тебе подарки. Это называется ухаживанием. — Но не в случае с ним, — Поттер сдвинул брови к переносице. Обсуждать постельные дела ему решительно не нравилось. — И что еще за «неподходящая кандидатура»? Он заботливый и чуткий волшебник, просто немного замкнутый и скрытный. А злятся буквально все люди на планете, но у всех проблемы с тем, когда это делают слизеринцы, которые априори всемирное зло. Том слишком умен, он не станет «ухаживать» за противоположным полом, что может привести к… Нев, он асексуален. Я находился рядом во время т-течки, и он оставался адекватным. Невилл поморщился. — Тогда о чем ты поговорить хотел? — Нам нужно расстаться, — Гарри сжал кулаки, решаясь. Ходить вокруг да около он не любил, предпочитая смотреть в глаза трудностям. Бросить такого хорошего человека ради призрачного намека на отношения с омегой — трудность. — То, как я поступаю с тобой, ужасно. Пожалуйста, брось меня. — Он вынудил тебя? — Лонгботтом изменился в лице. — Вот, в чем дело? Реддл заставил тебя оборвать со мной отношения. — Что? Нет! — Но именно так это и выглядит со стороны. Люди прогибаются под ним, альфы прогибаются под ним, и все всегда выходит так, как это удобно ему. — Я хочу сделать это, чтобы расставить все точки над «i» до того, как ситуация станет патовой. Она ею уже становится, меня к нему тянет, понимаешь? Я чувствую, что все может закончиться моей… Привязанностью к Тому, а сегодня его друзья притащили меня к нему после того, как я подрался с Лестрейндж, истинной парой Тома. Я победил ее, и меня подбросили к Реддлу во время течки, и я был в его комнате. На мне запах течной омеги, Господи… — он провел ладонью по лицу, бледнея. — Остальные будут уверены, что все закончилось постелью. Ты был уверен. Я не хочу, чтобы на тебя косились, я не имею права так поступать с тобой. Потому что со стороны это и впрямь пахнет изменой. Но я не хочу обрывать дружбу с Томом. Он восхитительный. И чистый от всех свистоплясок между омегами и альфами. Даже пахнет чистотой. — А не ты ли говорил, что не станешь заводить отношения с омегами? Что ты будешь делать, если до этого все же дойдет? Джинни это разобьет сердце, — бета тяжело вздохнул. — Слышу влюбленные речи слепца. Но я понял тебя, спасибо, что в твоих мыслях помимо Реддла я все еще не задним местом. Кстати, сюда твоя Уизли идет.       Том вышел из комнаты примерно через минут десять, уже переодетый и не источающий химию во все стороны. Гарри неловко улыбнулся ему. — Прости, что заставил ждать. Идем. Найти вечером уединенное место, где никто не станет тревожить было делом простым. Однако после пережитого оставаться наедине Поттеру казалось жутким и смущающим одновременно, но сам Реддл выглядел впечатляюще невозмутимым, раскладывая на парте захваченный поздний ужин. Видеть краснеющего Гарри казалось ему довольно забавным: он совершенно не понимал, чего Том добивается. Слизеринец же не давал ему возможности разобраться в своих поступках, и напор сбавлять не собирался. — Спасибо, но что это вообще? — Ты не станешь есть, если я скажу, — он ухмыльнулся, подталкивая к парню тарелку с тушеным мясом в овощах. — Теперь точно не стану. — Скажем, так: в природе он с удовольствием тебя скушает, — Реддл невозмутимо принялся за свою порцию, изящно орудуя вилкой и ножом под ошарашенным взглядом Поттера. — Давай, разве не прекрасно преобладать над тем, кто по всем законам выше тебя в пищевой цепи? — Звучит, как твой личный слоган, — пробормотал Гарри и с превеликой осторожностью насадил на вилку кусочек мяса и положил его к себе в рот. Реддл смотрел на это с ощутимым удовлетворением. — А, крокодил. — Как ты догадался? — теперь настала очередь Тома пораженно распахнуть глаза. — Фенрир во время гона решил поразить свою Флею, когда проебался перед ней. Я не знаю, где он в Норвегии достал целого живого крокодила, но на глазах у всей стаи разодрал его голыми руками, — альфа содрогнулся от жутких воспоминаний. — И в доказательство своей победы пожарил его в углях. Конечно, это все выглядело не столь великолепно, но вкус запомнил. Кстати, его все равно не простили. — Ты ел крокодила, но отказываешься от акулы? Как логично с твоей стороны. Нет, Гарри, ты съешь, — уголки рта слизеринца опустились, и омега напрягся. — И примешь все, что я тебе подарю. — Как будто у меня тогда был выбор, — огорченно ответил Гарри, но под посуровевшим взглядом спешно начал поглощать принесенное блюдо. — И как будто он есть сейчас… Том не обратил внимания на последнюю фразу, понимая, что говорил парень не всерьез. Да и вид Поттера, который покорно принимал его подарки, ел принесенную им еду, доставлял практически физическое удовольствие. Но была одна нерешенная проблема. — И я хочу предупредить тебя, чтобы ты больше не подходил к слизеринцам без меня. Если та ситуация повторится, а меня вновь не будет рядом, Белла тебя уничтожит. Ты не справишься с ней. — Я голым в зимнем лесу задрал волка, — с восторгом сказал Гарри, пережевывая овощи. — Что мне твоя Лестрейндж? Она, в сравнении с моим противником в той драке, как старая больная собака. Если смог волка одолеть… Вот, кто действительно смог укусить меня за зад. — Это что, вызов? — Том показательно промокнул салфеткой рот и сделал вид, что поднимается из-за стола. — Приступаю. — Нет-нет, одумайся! — рассмеялся Гарри, поднимая руки в поражении. — Ты несносный. — И нет, какого сучьего дьявола ты делал в зимнем лесу обнаженным? Что за странные животные обряды? Ешь. Поттер со вздохом вернулся к своей тарелке, гоняя вилкой по ней кусочки страшного существа, так как все овощи уже успел съесть. — Это закаляет, делает сильнее морально и физически. Сближает с природой, связывает с ней. Эти обычаи пошли с далекой древности, но тогда они имели более извращенный характер. К примеру, вытащить из груди убитой тобой жертвы сердце и демонстративно съесть сырым. Содрать шкуру и подать в дар вожаку стаи. Кстати, волка я убить не смог. Дал ему убежать, когда победил. Оборотни позволили мне это, потому что я человек. — Просто отвратительно, блядь. Если меня заставят делать нечто подобное, убью их всех. То же самое произойдет, если они попытаются при мне вовлечь в свои звериные ублюдские танцы тебя. — Довольно странно слышать, как ты ругаешься матом. Такое возможно? Том сбавил градус злобы на своем лице, заметив легкую нервозность второго волшебника. И позволил себе раскрыть еще одну позорную часть правды о своем прошлом: — В первый год обучения я вел себя, как агрессивное быдло. Просто потому что иной модели поведения среди приютских детей не существовало. Это включало в себя грязные ругательства, низкие речевые обороты и непонятный для волшебников маггловский слэнг. Проще говоря, я матерился, как сапожник. И если попробуешь осуждать меня за это, я сделаю с тобой нехорошие вещи. Гарри не собирался осуждать. Он был в священном восторге от представившейся картины: маленький Том, похожий внешностью на сказочного эльфенка, покрывает трехэтажным матом каждого, кто глянет не так. И поколачивает вдобавок. — Если найдется человек, которому я буду поражаться больше, чем тебе, этот мир пошатнется, — с неосознанным трепетом в голосе ответил гриффиндорец. Том приподнял от удивления брови, но спорить не стал. Он не особо понимал, что такого в этом находил Поттер, что такого хорошего в отвратительном юном Томе Реддле. Но восхищение от лица гриффиндорца было очаровательным зрелищем, и омега с ухмылкой продолжил поражать самим собою: — Когда я пытался избавиться от мерзкого запаха во время первой течки курением, от злости на безумные предложения Малфоя потушил об него сигарету. — Я рожу тебе детей! — воскликнул Гарри, хлопнув рукой по столу так, что зазвенела посуда. — С этих самых пор каждый мой ребенок будет носить имя Тома. Даже если будет девочка. Томасина Поттер, а? Как тебе? После того, как общественность прознает о тебе, случится локальный взрыв рождаемости детей с твоим именем. — Родишь, родишь, только парту не ломай. И фамилия «Поттер» моему имени не пойдет, ровно как и любая другая фамилия, — еще шире усмехнулся слизеринец. — Надеюсь, когда общественность обо мне прознает, мое имя запретят даже произносить. — А как же я? — И твою фамилию больше не услышат, — загадочно произнес Том и покачал головой, когда Гарри нахмурился в непонимании, посчитав эти слова угрозой. — Если это будешь ты, я разрешу. Если вести себя будешь хорошо. Едва побежишь в лес драть волков, мой лимит разрешений себя исчерпает. — Жаль, а так хотелось… — драматично поджал губы альфа. — Уже подумывал подарить тебе голову волка на Рождество. — В итоге это окажется твоя прокушенная задница. Том смолк, осознав, что звучит фраза слишком двусмысленно. И на этот раз Поттер заметил, немного отпрянув назад. Но вместо ожидаемого Реддлом смущения были непонимание и испуг. — Нет, — вырвалось у него. — Нет, ты же не собираешься?.. — Не собираюсь «что»? Я не имел в виду ничего пошлого, когда говорил это, — успокоил его чародей, крепко сжав кулаки от подступающей ярости. Том не собирался быть омегой в отношениях, поэтому уготовил эту роль Поттеру, собираясь медленно, но верно приучать парня к этому. — Почему ты постоянно трясешься? Я не обижу тебя. — Давай не будем об этом, — неловко произнес Поттер и уткнулся взглядом в уже полупустую тарелку. — Поговорим о чем-то другом. Можно о твоей семье? — Нет, — резко и зло оборвал его Реддл, потеряв всякое настроение. — Но ты говорил об отце и… — Мне не хочется причинять тебе боль. Не заканчивай предложение. Уже поздно, и пора расходиться по спальням, — Том задумался на несколько секунд, разглядывая огорченного и разнервничавшегося парня. К планам по изменению его убеждений хотелось приступить незамедлительно, что слизеринец и сделал. — Я тебя провожу.       Гарри побледнел и прижал ладонь ко рту, дочитывая письмо от Люпина. Затем подхватил мантию-невидимку и сорвался с места, на ходу прося друзей его прикрыть.       Когда он ворвался в гостиную Слизерина, застал престранную картину — стоящий на коленях парень и направленная ему в лицо палочка от Тома Реддла. Заметив незваного гостя, он опустил оружие и привычно расслабил лицо, скрывая с него ненависть. Гарри оставил все вопросы на «потом», подлетая к омеге и смотря на него с таким жалобным видом, что Реддл на несколько секунд растерялся. — Иди прочь, я закончу с тобой позже, — не глядя бросил он в сторону слизеринца, и тот послушно сбежал в спальню. Более в гостиной никого не было. Том достаточно строгим голосом произнес: — Почему ты не в башне? Как ты сюда смог войти? — Так ты не знаешь… — Гарри тряхнул головой. — Черт, я… — Чего не знаю? Нет, если начал говорить, говори. — Мне Ремус писал, — с величайшей осторожностью произнес Гарри, ругая себя последними словами, но Том все равно об этом узнает. — Послушай, мне очень-очень жаль, но твою… Я хотел сказать, миссис Лестрейндж нашли мертвой. Я как дочитал, сразу побежал к тебе, так испугался… Том мысленно скривился. Он не подумал о том, что работающий в Аврорате Ремус Люпин расскажет парню про убийство Беллатрисы. — Почему? — Что, прости? — Почему ты испугался? Ты знаешь, как я относился к этой альфе. И к истинным парам в целом. Она не была мне близка, так из-за чего страдать? Ты слишком чувствительный, Гарри, — Том подошел ближе, заглядывая в зеленые глаза гриффиндорца. — О. Я понял. Нет, я не ощущаю боли. Как говорил ранее, нашел способ избавиться от влияния связи истинных. Все в порядке. Лестрейндж действительно была бесполезной.       Гарри облегченно застонал и свалился в ближайшее кресло, переживая громадное облегчение. Страдания Тома были бы для него невыносимыми. Реддл довольно улыбнулся, присаживаясь рядом с парнем на корточки, а когда тот перевел на него взгляд, стер с лица это жуткое для ситуации выражение. — Ты не ответил, как смог попасть сюда. — Нашел по карте одного из ваших и вытряс пароль из него. Не снимешь баллы? — Разве я не говорил тебе не подходить к слизеринцам? Почему ты не слушаешься? — с терпеливым спокойствием спросил Том. Гарри выглядел недоуменным. На несколько мгновений фраза Реддла показалась ему жутковатой, однако на лице была забота и легкий укор. Парень понял, что все было не так просто, когда заметил сжатые до побелевших костяшек кулаки. — Я переживал. Боже, я страшно переживаю за тебя. Ведь ты терпеть не можешь все «это», а если бы пришлось испытывать боли несколько лет… И, быть может, однажды ты бы пересмотрел свое мнение насчет истинных пар. Или Лестрейндж бы поумнела и вела себя, как человек. Или… — Стоп, — одернул его Реддл. — В любом случае, боль можно перетерпеть. Это не смертельно, чтобы ты паниковал. Даже если бы так было, ничего сделать ты бы не смог. — Я хотел быть рядом. Реддл ощутил, как из сердца уходит бешенство. Поттер выглядел несчастным, но слишком напряженным для адекватной реакции. Поэтому Том сосредоточенно попросил: — Я могу прикоснуться к тебе в личном ключе? — Зачем ты спрашиваешь? — удивился Поттер, не совсем понимая странного вопроса. Они часто то руками, то ногами соприкасались, то хлопали друг друга по плечам. — Можешь, конечно. Том улыбнулся и опустил ладонь на колено парня, с утешением его погладив. — Все хорошо. Не стоит так волноваться. Я рад, что ты беспокоишься обо мне, но не хочу видеть тебя несчастным. Не переживай по пустякам. — Убийство истинной пары не пустяк, — не согласился Гарри, дернувшись, когда ногу сжали тонкие пальцы. — Даже если ничего к ней не испытывал, не пустяк. Смерть человека не пустяк. Белла… — Не желаю более слышать имя этой альфы. Не падай в моих глазах, жалея всякий сброд. Люди умирают постоянно, и это абсолютно нормально. Лестрейндж была острой на высказывания, и это могло разозлить кого-то весьма сильного и не менее злобного, — он расслабил хватку и вновь погладил чужую ногу. — Не забивай свою голову ненужными глупостями, почему бы нам не разговаривать о приятном? Но перед этим ты оденешься теплее: что за непотребные маггловские вещи на тебе? Откуда у тебя вообще маггловская одежда? Гарри нервно хмыкнул, оглядев себя. Наткнувшись взглядом на бледную ладонь волшебника на своем колене, парень покрылся румянцем. Поглаживания не были интимными, лишь успокаивающими и дружескими, но сердце все равно сбилось с ритма. Теперь он понимал, зачем Реддл спрашивал разрешения. Все мысли о Лестрейндж мгновенно выветрились из головы, оставив лишь смущение с легким привкусом страха. Том поднялся на ноги и подал руку гриффиндорцу. — Прости, но просить кого-то подходящего к твоей комплекции я не собираюсь, и из моих вещей на тебя налезут лишь мантии, — сообщил он, когда парни оказались в комнате старосты. — Чужие вещи вообще не надевай. Пропахнешь ими, твой запах перебьет что угодно. — Ты хочешь, чтобы я все тут опять обрыгал и залил соплями? — Я хочу, чтобы ты не мерз, возвращаясь обратно через весь замок. Рыгай на здоровье, — разрешил Том, выискивая в шкафу свою мантию. Перебороть в себе желание оставить на Гарри свой запах он не мог. Всегда ругал себя за проявление инстинктов, но по отношению к Поттеру отчего-то они казались приемлемыми. Найдя нужную вещь, он решительно направился к гриффиндорцу, накидывая мантию на его плечи. — Что за выражение лица? Я одеваю тебя, а не раздеваю. И задумчиво расправил темную ткань на груди опешившего от его действий Поттера. Ему была приятна забота, но она порядком смущала. — Какой у тебя размер одежды? Смущение тут же сменилось раздраженным сопением. — Я виноват даже в том, что ты уродился более компактным? — в нос ударил резкий запах хлорки, когда парень не очень удачно пытался просунуть руки в рукава — мантия была слишком узкой в плечах. — Компактный Реддл. — Я что, спрашивал тебя о своей комплекции? Не беси меня, Поттер. — «XL», я думаю, откуда мне знать? Я просто покупаю то, что при примерке подошло. Реддл же осознал, что нашел для себя еще один цепляющий нервы факт — одеть Гарри Поттера доставит ни с чем не сравнимое удовольствие. Однако это тоже было слишком поспешное действие, оно окажет давление на непривыкшего к подобному альфу. — Можешь возвращаться обратно, у меня еще есть некоторые дела, — довольный внешним видом Поттера произнес Том. Правда, его шмыгающий нос несколько угнетал. — Я попробую сделать что-то со своим запахом, но скрыть полностью не получится. — Только не кури опять, — мрачно ответил гриффиндорец, поглядывая на слизеринский герб на своей груди, это раздражало. — Серьезно, никаких сигарет. — Мне нравится запах табака. Это один из моих любимых ароматов. Но если ты настаиваешь… — Том хмыкнул: отдающий ему приказы Поттер забавлял. — Как насчет запаха лаванды? — Пахнущий цветочками Том Реддл. Убейте меня. Лучше благоухай своими химикатами дальше.