Infuriato

— Ты собираешься налакаться до чертиков? Том с приподнятыми бровями смотрел, как Гарри выуживает из чемодана еще одну полную бутылку вина. В ответ на выразительный взгляд омеги, он ухмыльнулся: — И не я один. Ты в этом составишь мне компанию, Реддл. — Да неужели? Знаешь, у твоего намордника есть незаметный крючок, и снять его с тебя могу только я. Все еще хочешь пить? Поттер демонстративно задумался, постучав пальцем по подбородку. — У меня есть трубочки для коктейлей, влезут. Или ты вздумал смутить меня? Повторюсь, ты извращенец. Реддл, я ухрюкал половину волчьего пойла, мои нервы сейчас ничего не встревожит, — хмыкнул альфа, присаживаясь обратно на плед и легонько толкая плечом закатившего глаза парня. — Кроме во-о-он тех ребят. Он отсалютовал бутылкой вновь прибежавшим грызунам, которые сидели рядом со шкафом куда в большем числе. Никакой угрозы от крыс Гарри инстинктами не ощущал, поэтому во второй раз напрягаться от их странного поведения не торопился. Том, напротив, весь подобрался. Он поджал губы в раздражении, что гриффиндорец так просто и спокойно относится к мерзким тварям, однако высказываться вслух не стал — омега сам виноват в подобном отношении, ведь всей правды так и не рассказал.       Отобрав из чужих рук бутылку, Реддл самостоятельно ее раскупорил, первым припадая к горлышку ртом и отхлебывая оттуда несколько приличных глотков под уважительным присвистом Поттера. — Что? — ухмыльнулся в ответ Том, когда отстранился от вина. — Или твое пойло могут лакать одни волки? — Только волки могут гулять по лесу голышмя. Одевайся тепло! Надевай носки! Оба носка! На ноги! — опомнилась голова волка. — Он заткнется когда-нибудь? Или будет комментировать своей вонючей пастью все дерьмо, что услышит, пока я его не уничтожу? — Чтобы жопа не воняла… — волшебное животное поспешно заткнулось, когда Том направил на него палочку под негромкий смех. — Понял. Принял. — Ты что, и подобный исход просчитал? Нахал. — Меня несколько тревожит твое осознание моей личности, — максимально серьезным голосом для своего шального состояния подвел итоги Гарри. — То, что я существовал со стаей, не делает меня волком. — Естественно. Псина ты, Поттер. Парень угрожающе нахмурился, но, не выдержав, прыснул в кулак, вызвав ответный смех. — Знаешь, одна из тех мерзких пород, что круглосуточно пускает сопли и слюни. — Я не пускаю слюни! Реддл ласково потрепал все же покрасневшую от негодования щеку, чем вызвал куда большее возмущение. Драконить Поттера было довольно забавным развлечением — тот совершенно забывался и становился очаровательно-импульсивным. — Стало быть, с псиной ты согласен? Поттер, едва рассветет, и я заказываю ошейник. Совершенно неожиданно выражение лица альфы переменилось, и он поспешил спрятать это за бутылкой алкоголя. Том озадаченно нахмурился, не совсем понимая подобной смены настроения. Более того, от второго парня шли ощутимые и нарастающие волны подавленности. Гарри не стал дожидаться озвученного вопроса, и заговорил сам, стараясь не смотреть другу в глаза: — Мне жаль, правда. То, что тебе приходится видеть каждый день. Ты говорил это, да, в шутку, и я совсем не обижаюсь на тебя за это, что едва ли не единственное состояние моей рожи — покрытое красными пятнами, соплями и слезами. — И что? Поттер, люди потеют, у них идут сопли и текут слезы, если исходить из твоей логики — мы все мерзкие отвратительные создания, недостойные близости. Ты, кажется, семью большую хотел. И что-то незаметно твое отвращение к детям. Но, думаю, если бы ты еще и дристал, обоссывался при виде меня — моя самооценка провалилась бы в недра земли. Гарри неловко рассмеялся, а от сердца немного отлегло. — Дети — это совершенно другое. Не совсем уместное сравнение, Том, — маг отхлебнул вина и передал бутылку слизеринцу. — Я же альфа, а не… — А не кто? Реддл и на этот раз не стал впускать в голос угрозу, за что второй волшебник был ему благодарен. — Я знаю, что ты ненавидишь разделение. Но оно есть, с этим ничего нельзя поделать, — тихо ответил Гарри, разглядывая свои покрытые едва заметными шрамами-укусами пальцы. — И я должен быть сильным, уверенным, таким, каким и должен выглядеть альфа. И вместо всего этого — вот он, поглядите, блюет под ноги парню, который ему нравится. Из-за него. — Знаешь что, Поттер? Иди-ка ты нахуй со своими ущербными внезапными признаниями, — слегка покраснел Реддл, а когда не справился с эмоциями на лице и вовсе отвернулся в сторону. — Быть может, это тебя успокоит, но не ты один течешь при парне, который нравится. И не ты один это ненавидишь. — Что?! Гриффиндорец прекрасно помнил реакцию Тома, когда он сидел на чужих коленях. Старался не думать и не вспоминать до смерти смущающий момент, но то, что об этом заговорит сам Реддл… — С добрым утром, тупое хуйло, — сквозь зубы процедил омега, готовый в случае чего как следует ударить застывшего в шоке Поттера. Когда тот остался без движения и ответа уже продолжительное время, Том похолодевшим голосом добавил: — Тебе нечего на это сказать? — Если честно, я хочу уйти к своим новым братьям-приятелям, — Гарри указал чуть дрожащей рукой на притаившихся без движения крыс. — Возле которых смогу со спокойной совестью сдохнуть от панического смущения. Я в ужасе. Нет, не от тебя. От нашего разговора. Это дикость — подобные откровения. — Поздравляю, ты смог связать несколько слов вместе, чего раньше никогда не случалось, — пробормотал Том, который прекрасно понимал состояние альфы. Но говорить о таком нужно, как бы сложно потом ни было. — Меня радует твой моральный прогресс. — Говоришь так, будто это не ты пар из ушей пускаешь, — едва слышно выговорил альфа, чем окончательно добил выдержку второго мага. Они друг на друга старались не смотреть. — После знакомства с тобой, у меня седых волос прибавилось. — Пожалуй, вторая бутылка была явно не лишней. Слизеринец без слов поднялся на ноги и скрылся в ванной комнате, открыв холодную воду и пару раз плеснув ею себе в лицо. Красота — сильный и абсолютно не склонный к романтическим бредням волшебник, что уже безжалостно убивал и калечил, сбегает от подростковых разговоров. Он поднял мрачный испепеляющий взгляд на свое отражение, борясь с потребностью его разбить вдребезги. Останавливали лишь бесконечные вопросы от гостя и его полный тревоги и переживания взгляд.       Вернувшись обратно в спальню, Реддл с непередаваемым чувством брезгливости и гнева обнаружил Гарри Поттера действительно сидящим в окружении едва ли не армии крыс, что без испуга и угрозы смотрели на волшебника и принюхивались к воздуху, ведя своими грязными носиками. При виде нескольких десятков красноватых немигающих глаз волшебнику стало не по себе. Тем более, что альфа находился в такой близости от подобной мерзости и совершенно не переживал о своем здоровье.       Перед глазами появился чокнувшийся отец, который жадно расспрашивал о причастности их гостя к чертовым крысам, его блядское подмигивание и эти любезные улыбки самого альфы. — Отойди от них. Гарри, я предупреждаю. Том показательно направил в его сторону волшебную палочку, и крысы точно так же, помедлив, словно издеваясь, сбежали в лишь им известном направлении за шкаф. И Реддл понятия не имел, сколько им требовалось упорства, чтобы каждый раз прогрызать очередную дыру в стене. — И что твои друзья рассказали нового? — звенящим от ярости голосом выдавил из себя маг, все еще направляя палочку на друга и судорожно сжимая пальцы на ней. Гарри удивленно оглянулся, а взгляд приковался к кончику волшебной палочки, с которой угрожающе посыпались искры. — Что? Опять? — Опять, Поттер? — опасно тихо переспросил староста, подходя ближе и едва заметно подрагивая от ненависти к застывшему перед внутренним взором лицу папаши-маггла. — Кажется, мы уже говорили об этом. И я просил слушаться меня в этом доме, что в моих словах показалось тебе неясным? Альфа прикрыл на пару секунд глаза, приходя к выводу, что отсюда на самом деле стоит как можно быстрее уехать, прихватив с собой и абсолютно неадекватного Реддла. Поттер со всей осторожностью ответил: — Может, тебе просто стоит рассказать мне обо всем? Чтобы я понял? — Единственное, что тебе нужно усвоить — не подходить к магглам и делать, как я говорю. Он крепко сцепил зубы, прекрасно понимая, что требует невозможного — это было чудовищно глупо, но ярость, алкоголь, даже примесь ревности убивали все зачатки логики. — Иначе — что? Ты собираешься напасть на меня? — тихо спросил альфа, поднимаясь на ноги. — Том, я безоружен. И я не собираюсь сходить с ума, неся всякий бред, как твой отец. И не хочу, чтобы мы ссорились в Рождественскую ночь. Пожалуйста, Том. — Блять. Омега провел ладонью по лицу, насилу успокаиваясь, а другая рука с зажатой в ней палочкой резко дернулась к полу. Он некоторое время стоял на одном месте, испытывая испепеляющий гнев на отца, самого себя, на свою несдержанную агрессию, которую друг ничем не заслужил. — Все в итоге сводится к этому, — пробормотал он, прикрывая глаза рукой. — И тебя я называл бесконтрольным? В конце концов тебе это надоест терпеть. Полная чушь — извиняться за свой внешний вид из-за моих феромонов, какой же это бред, твою мать. И вместо того, чтобы просто сказать «Нет, Гарри, все в порядке, это не твоя вина», все, что я хочу — ударить тебя, чтобы ты не говорил глупостей. Насилием я ответил на твой рассказ об убийстве семьи. И все еще не могу контролировать приступы агрессии буквально ко всему. Он со злобой сцепил зубы, когда вместо ответа почувствовал неуверенные теплые объятия. Реддл с раздражением спросил: — И что ты делаешь? Опять ты со своей неадекватной реакцией на происходящее? — Да заткнись ты уже, черт химический, — Гарри дернул его за прядь волос и шмыгнул носом — слизистые резануло огнем от столь тесного сближения. — Окей, сорвался. Опять. Вспыхиваешь, как спичка. Том, ты сейчас стоишь и просто сопли на кулак наматываешь. Да ты бухой в дрова. Я среди оборотней жил, куда тебе до их агрессии? Я хорошо к ним относился и после того, как в меня зубами вцеплялись. — Мерзость, — проговорил Том, вздыхая с облегчением и согласно кивая — в голове все плыло от выпитого. Голос второго парня успокаивал почти мгновенно. — Удивительно, что мы общаемся. Это же абсурд. Я никогда так часто и много не злился. Всегда был выход моей злобе — а тут ни проклясть, ни… Ни чего иного сделать. — Ты о моей причастности к «животному убогому миру»? Из-за этого сердишься? Господи, да сдались мне эти крысы, в самом деле! — Разговор решает все проблемы, даже если кажется, что выхода нет! — вклинился шар-подарок, взревев на всю спальню, будто это был его звездный час. — Меня учит жизни волк, блять. Все? Лимит тишины у него закончился? Гарри закатил глаза и разорвал объятия, возвращаясь обратно на слегка примятый плед. Но, подумав, перебрался на сдвоенные кровати, похлопав возле себя. Реддл, с секунду помедлив, присел рядом. — Полагаю, к невозможным обстоятельствам так же можно отнести мою сущность, — дополнил омега раннее высказывание гриффиндорца. — От которой тебя трясет. — Я часто об этом забываю, — честно признался Поттер. — И когда осознаю столь простые вещи, впадаю в ступор. Вовсе не из-за страха. — Нет, — резко выдохнул Том, вспоминая все идиотские рассказы одногруппников. — Только не пьяные разговоры. Это отвратительно. — Хорошо, — миролюбиво согласился Поттер. — Но! Он приблизился к его лицу почти вплотную, сверкая широко распахнутыми глазами. — Тогда задам прямой серьезный вопрос. И отвечай максимально честно, а не то я за себя не ручаюсь. Реддл напрягся, но заставил себя сидеть ровно — парень не терпел безнаказанных угроз в свой адрес. Гарри склонился ниже, вперившись мрачным взглядом в чужой взгляд. — Где. У вас. Телевизор, — он расхохотался, расслышав нечто подозрительно похожее на «ебучая уродливая дырка», отклоняясь обратно к подушкам. — Серьезно, сейчас Рождество, почему мы говорим на такие темы? Том, расслабься. И омега понятия не имел, как вообще можно расслабиться в присутствии Гарри Поттера.       Не то что бы Гарри часто снились кошмары. И не то что бы он просыпался по ночам, вовсе нет. Однако резко распахнуть глаза в темноте от тяжести на груди и саднящей боли по всему телу — уже совершенно другой разговор. Парень подслеповато щурил глаза, пытаясь разобрать что к чему и вспомнить, когда успел вновь подраться с Томом — кожа продолжала болеть.       Нашарив рукой очки у подушки, альфа водрузил их на нос и оцепенел. Несмотря на четко вырисовывающуюся картину перед глазами, даже пошевелиться не смог и сделать хоть что-то. На нем и возле него копошились несколько сотен темных тощих крыс с торчащими ребрами и позвонками, а тело постоянно вспыхивало острыми маленькими вспышками боли-уколами: все эти грызуны, что могли добраться до теплой кожи, прокусывали ее и лакали маленькими язычками кровь.       Побелев от осознания, сколько те могли внести заразы, Гарри попытался поднять руку и скинуть с себя животных, но в нее тут же впились десятки зубов, вгрызаясь и предупреждая оставаться на месте. Взгляд метнулся на вторую кровать, где спал друг.       Друг не спал. Он сидел у изголовья, с улыбкой подперев голову и наблюдая за испугом и шоком альфы. — Так бывает, Гарри, когда доверишься не тому. И когда надорвешь его терпение. Твои новые друзья пришли впитать тебя. Собачье мясо им по нутру. Намного лучше моего, — он приподнял обглоданную кисть и вцепился зубами в желтоватые кости, с хрустом их ломая и разгрызая. Стоящий на всю спальню треск закладывал уши.       Вновь обратив внимание на шокированного и оцепеневшего парня, Том перестал улыбаться и указал поврежденной рукой куда-то в сторону: — Некоторые жизни скрыли от меня. Но ты постучался. И я нашел вас всех.       Дверь комнаты была приоткрыта, и в темноте коридора светлело лицо Реддла-старшего, что безотрывно смотрел ничего не выражавшим взглядом на гостя. Затем медленно приподнял руку и накрыл ею правую сторону лица. Гарри в ужасе забился среди кучи тяжелых черных тел, уже наплевав на одну сплошную боль, но даже от постели оторваться не смог. — Так бывает, Гарри, — продолжил Том успокаивающим понимающим голосом, погладив черные волосы альфы здоровой рукой. Из его рта посыпались комья темной земли. — Мне жаль, что тебе не открыли в тот раз. Не та дверь. Не тот путь. Мальчик, — голову волшебника вновь развернули в сторону омеги. — Круг, свет, центр, жертва, стук, три раскрытых окна. Запомни. А сейчас тебе помогут вернуться назад. Пальцы отпустили его подбородок, и в лицо тут же кинулись десятки крыс, целясь в глаза и нос, а в распахнутый в крике рот стало врываться маленькое тельце, вгрызаясь обломками зубов в язык и десны.       Поттер дернулся всем телом, которое оказалось совершенно легким и без малейших признаков боли. Он резко сел, ощупывая лицо, силясь отдышаться и прийти в себя от жуткого кошмара. Найдя глазами крепко спящего парня, он подобрался ближе, не глядя смахнув с себя двух дремавших крыс, и растряс узкие изящные плечи. Реддл поморщился и внезапно как следует ударил встревоженного друга ладонью в нос. Гарри ахнул, схватившись за лицо и заваливаясь на спину, чем окончательно разбудил Тома.       Слизеринец взволнованно навис сверху, расцепляя руки от чужой головы и бегло осматривая колдуна на серьезные повреждения. — Ты с ума сошел, будить так внезапно? — зашипел он не хуже змеи. — А если бы проклял и… — Мара, — хрипло выдавил из себя Гарри. — Мара, Мара приходила. Она нашла тебя. — Что ты сказал? Реддл отпрянул, впиваясь недоверчивым взглядом в друга в поисках лжи или неудачной шутки. Но альфа был болезненно, чудовищно напуган. — Это я виноват, я постучался. Она хочет убить тебя, — дрожащим голосом ответил Поттер, а перед глазами застыли тысячи оживших трупиков грызунов, что рвали его тело на части. — Я постучался, Господи. Круг, солнце, три… Блять, да уйди ты! Тебя только не хватало, приятель ты мой вероломный! Он раздраженно отпихнул от себя полезшего к теплу — его груди — сонного грызуна. Глаза Тома расширились, когда и он заметил штук тридцать мелких тварей на сдвоенной постели. — Тебе приснился кошмар, — твердо произнес парень, вновь нависая над альфой и пригладив его болезненно-бледную щеку. — Ты перепил. Сам же говорил, то существо можно было призвать, лишь постучав в пустой дом. Мы никуда не стучались этой ночью. И не выходили из моей комнаты. — С ней были крысы, — неуверенно ответил Гарри. — И она в твоем теле. Желающая найти и убить. Боже, она хочет убить тебя. И эти грызуны, их странное поведение, их взгляды... — Меня нельзя убить. Том до белизны сжал губы, понятия не имея, вырыл ли он себе только что временную могилу или все сделал правильно. В кои-то веки.       Поттер запнулся зародившимися было убеждениями в реальности произошедшего, подняв глаза на лицо над собой и белея еще сильнее. — Если это опять сон, а ты блядская Мара, я по мордасам-то настучу, не посмотрю что ты богиня см… Реддл довольно-таки болезненно шлепнул альфу по рту, не рассчитав замах и едва его не разбив. — Заткнись, — угрожающе произнес омега, но пальцы в извинении ласково погладили покрасневшие губы, вызывая своими действиями слабый румянец. — И слушай меня. Делай с этой информацией что хочешь, но последствия болтливости станешь расхлебывать сам. Меня нельзя убить, — повторил волшебник. И начал свой рассказ.