Infuriato

— Что?.. Том осекся, отшатываясь назад, и его глаза пораженно распахнулись. Он понятия не имел, что его более взрослая копия могла утаить эту отвратительную часть правды. Он считал, Гарри Поттер уже знал все о жизни своего парня. Учитывая знания об убитой истинной паре и взятый насилием титул Темного Лорда. — Ты не знал, — растерянно пробормотал он, вновь отплывая дальше от мага. — Он тебе ничего не рассказал. — Что с твоим дедом? — дрогнувшим голосом задал вопрос альфа. Хоркрукс ничего не ответил, и парень быстро к нему приблизился. Внезапно зеленые глаза расширились в понимании. — Ты говорил. Ты говорил, что запах, что породили наши смешанные вместе феромоны, похож на вонь гниения первого дня разложения. Первого дня. Ты знал. Боги, ты все это время знал о трупе, с самого начала. Что с твоим дедом?! — Мертв. Давно уже. Еще до начала учебного года скончался. Я вызывал врачей. Они не смогли помочь. Том поджал губы. Он ненавидел ситуации, которые не мог контролировать, исход которых не мог предугадать. Ненавидел свои ошибки и поспешность, но знал, если сейчас отмахнется, смолчит или вновь соврет — последствия станут совсем катастрофичными. Гарри Поттер был терпеливым человеком, но у каждого был свой предел. И, судя по взгляду альфы, тот его благополучно достиг. — Твой папа в курсе?.. — Он его выкапывал три раза. Я не уничтожаю тела. Это мое уважение к смерти, и я ценю все ее ритуалы. Позже просто плюнул на сумасшествие папаши и перестал предавать тело деда земле. Мне безразличны эти родственники. Гарри перевел блеклый взгляд на свои пальцы, на несколько омерзительных секунд желая забыть эту часть правды, оставить все, как есть, продолжить это легкомысленное существование рядом с идеализированным возлюбленным. Он мог. Мог, если бы Том Реддл-старший не упомянул о недомогании обоих родителей. Если бы Альберт не говорил сразу о двух хозяевах дома. Если бы Том поправлял альфу, когда тот спрашивал про деда и бабку. Поэтому Поттер сжал пальцы в кулаки, посмотрев на нервно мерцающий осколок уже с твердой намеренностью выбить правду силой и прямотой, а не мягкими расспросами. Реддл это уловил, скосив взгляд в сторону кольца. Гриффиндорца всего пробрало от этой манипуляции: — Держать вечно в бессознательном состоянии ты меня не сможешь. Если я сейчас потеряю сознание, то нашим отношениям… — с напряженностью произнес он, но оборвал себя. Нет, он обещал. — Твой… Твой отец пережил последствия какого-то проклятия? Ты использовал на нем темную магию? — Что тебе до моего отца? — холодно переспросил осколок, скрестив на груди руки. В его взгляде промелькнула ярость. — Ты близок с ним? Насколько? — Единственный, с кем я ебусь, это его блядский завравшийся сын! — прорычал альфа, дергаными движениями натягивая на себя одежду. Руки тряслись так сильно, что не получалось надеть на ногу ботинок. Вскрикнув, он резко швырнул его об стену, развернувшись в сторону двери. — Я сам все выясню. И Мерлин тебе свидетель, если попытаешься остановить меня. — Возьми! — в ответ озлобленно рыкнул Том, и Поттеру не было нужды спрашивать, что он имел в виду. Схватив со стола зловещее кольцо и неаккуратно сунув его в карман, парень выбежал из спальни, сразу же замерев на месте: он понятия не имел, что теперь делать и куда идти. Призрачный силуэт прошипел нечто агрессивное на Парселтанге, перед тем, как рывком головы указать в сторону левого коридора. — Комнаты слуг в той стороне. — Ты отослал их перед началом Рождества. — Ты не станешь пересекаться с этим выродком. Я не позволю тебе. Гарри молча уставился на пышущий яростью хоркрукс. — Иначе — что? — медленно и спокойно сказал альфа, наконец. — Убьешь в порыве злобной ревности? Я пойду. И я поговорю с ним. И я выясню все, что здесь происходит. Том, помявшись, выдавил сквозь зубы: — Я сам расскажу. Гарри горько фыркнул: — А я поверю тебе? Больше осколок не произнес ничего, лишь молча следуя позади волшебника. Долго искать мужчину не пришлось. Он сидел в столовой, читая какую-то маггловскую газету. Гарри замер, заметив прямо на обеденном столе несколько крыс. Желудок скрутило тошнотой. Он спал вместе с ними на одной кровати. Под одним одеялом. Трогал, гладил. А Реддл не удосужился ничего рассказать.       Он скосил взгляд на мрачный призрачный силуэт, но тот и не подумал исчезать. Альфа шепотом предупредил: — Если ты заберешь у него энергию, я уйду отсюда. В глазах Тома мелькнуло бешенство, и он отрывисто кивнул. Гарри медленно приблизился к взрослому магглу. — Здравствуйте, мистер Реддл. Хозяин дома вздрогнул и тут же приветливо широко улыбнулся. Взгляд Томаса скользнул по парящей в воздухе фигуре, но его улыбка не изменилась, будто бы подобное состояние сына было для него в порядке вещей. — О, Гарри! Давненько я не видел тебя. Как здоровье? Как проводишь каникулы, сорванец? — Мистер Реддл, — прервал его волшебник. — Я могу познакомиться с вашими родителями? Хоркрукс позади злобно зашипел и дернулся в их сторону, но Поттер и бровью не повел. Глаза, столь похожие на глаза сына, потеплели и залучились радостью. Томас спешно поднялся со своего места, отбросив газету и схватив недовольно пискнувшего грызуна на руки. Гарри невольно попятился, тут же ощутив напряжение магии осколка возле себя. Реддл подобрался, как готовый к броску змей, источая волны подавленной агрессии. — Конечно! Они давно звали тебя, сынок не так уж и часто приводит в дом своих друзей. Томми, пошли! Альфа подавлено промолчал, следуя за весело говорившим мужчиной вверх по лестницам, по многочисленным коридорам и сквозным залам. Том в ледяной тишине преследовал их по пятам, кривясь от уже острой потребности раздавить папашу, выпить разом. Его вовсе не взволновала угроза парня, хоркрукс добился бы прощения, нет, он просто не мог этого сделать. Реддл-старший не касался кольца, не находился под его влиянием и присутствием, поэтому и забрать энергию осколок физически не мог, ни единой крупицы. Приблизившись к альфе максимально плотно, Том едва слышно прошелестел: — Не приближайся к нему ближе расстояния вытянутой руки. Я не смогу тебя спасти в случае опасности. Гарри нахмурился, взглянув на эмоции лица рябившего магией силуэта: в них считывалось куда больше звериного, чем омега обычно мог себе позволить. Поттер еще не видел подобной злости в нем. Это сбавило градус тревоги и гнева в самом альфе. — Я сын и подопечный авроров. Это маггл. Я скручу его, если вздумает напасть. Пожалуйста, не переживай за меня. Я гораздо сильнее, чем ты привык думать. Они остановились только в конце последнего коридора перед закрытой дверью, и Поттер уже некоторую часть пути прятал рот и нос под кофтой. Это мало помогало. Чем ближе они подходили к комнате, тем сильнее и тошнотворнее был запах. Закрытые окна удерживали его внутри поместья. В сердце парня разрасталось глухое отчаяние. Реддл-старший вошел внутрь, но последовать сразу за ним парень не смог — хоркрукс решительно перегородил дорогу в последней попытке остановить. — Тебе будет плохо. — Мне уже плохо. Том, — уловив в его темных глазах мелькнувшую панику, Гарри приподнял руку в жесте прикосновения к щеке. — Я тебя не брошу, чего бы не случилось, клянусь. Мы поссоримся, мы крупно поссоримся, и будем кричать друг на друга, но я не оставлю тебя одного больше никогда. Реддл еще мгновение парил перед ним, впившись острым взглядом и выискивая признаки лжи, однако отступил. Гарри попытался восстановить дыханием ускоренное сердцебиение, но запах гниения вновь заложил ноздри, вызывая неприятную тошноту. На негнущихся ногах гриффиндорец вошел в комнату. — Мама, папа, это мистер Поттер. Гарри, друг моего сына, — немного торжественно представил парня мужчина, подходя к большой широкой кровати. — Гарри, это Томас и Мэри Реддлы, мои родители. Подойди поближе, они уже очень плохо видят. Томми, не стесняйся, твои бабушка с дедушкой очень по тебе скучали. Альфа прикрыл на несколько секунд глаза, но не сдвинулся со своего места. Ноги окаменели, будто все суставы и мышцы покрылись непрошибаемой коркой льда, который мешал идти. Наконец, он сумел из себя выдавить: — Они мертвы, мистер Реддл. Оба. Последовало молчание, обернувшее комнату в гнетущую тишину. Открыв глаза, Гарри наткнулся на полный вежливого недоумения взгляд маггла. Он с улыбкой покачал головой: — Болезнь не делает моих родителей мертвыми. Они нуждаются в заботе и любви, ты хочешь предложить дом для престарелых? Так у волшебников происходит? Альфа в отчаянии посмотрел на два трупа пожилых простецов, что лежали на постели. Один уже в виде ссохшейся мумии, второй черно-коричневый, вздутый, истекающий жидкостями прямо на пол. Парень уже видел трупы. Более того, трупы близких ему людей. Но чтобы такое… Дедушка и бабушка Тома были мертвы разное количество времени. Они умерли не в один и тот же день. Том Реддл-старший выкапывал тело отца три раза. Крысы ели его. Пожилая женщина в это время была жива. Жива, когда к ее кровати раз за разом приносили разлагающееся тело мужа. И бог весть что еще творилось за дверьми этой комнаты. Сколько пережили несчастные старики, в надежде, что их спасут.       Гарри прижал ладонь ко рту, борясь с криком, тошнотой и ужасом.       Том знал обо всем. Они праздновали Рождество рядом с гниющими останками его семьи. Том продолжал улыбаться. Продолжал открывать окна. Он знал.       Мужчина нахмурился и подошел ближе, вопросительно изогнув брови в знакомом изломе. — Гарри? Глаза альфы продолжали беспрерывно бегать по помещению, старательно обходя кровать. Мозги работали на пределе, прорываясь сквозь толщу эмоций. Отношение этого человека к своему сыну, отношение самого омеги к нему, новые игрушки на рождество, курение в доме, разговоры за обеденным столом, «отвратительный запах» волшебника, постоянно раскрываемые окна, нежелание говорить о семье, покорность Реддла-старшего в любых странностях жутковатого сына.       Поттер знал один аврорский способ проверки. Его использовали при сильных приворотных проклятиях и зельях. Он медленно приблизился к магглу почти вплотную, несмотря на предостережения хоркрукса, чтобы видеть эмоции и чувства в его глазах. Затем тихо спросил: — Ваш прекрасный сын убил ребенка, что вы на это скажете? Мужчина нахмурился: — Это какая-то шутка? Что за чудовищную чушь вы несете, молодой человек? Альфа мотнул головой. Не так. Не получилось с первого раза. Собрав всю волю в кулак, он произнес нежным, ласковым и восхищенным голосом: — Ваш уродливый отвратительный сын, это отродье, — парень любовно улыбнулся и рассмеялся. — Растерзал детей, перерезал несколько беззащитных женщин, это мерзкое создание задушило спящего младенца. Мы посадим его? Лицо Реддла-старшего изменилось. Он рассмеялся в ответ с облегчением: — Боже, конечно, он замечательный! У меня самый лучший сын, я рад видеть, что он выбирает прекрасных друзей. Хоркрукс смотрел на говоривших с шоком. Он абсолютно не понимал, что за чертовщина сейчас происходит. Гарри не обратил на вибрацию его магии внимания. Теперь он заговорил нарочито грубым, злым и оскорбительным тоном, смешанным с ненавистью и презрительной насмешкой: — Ваш сын — самый прекрасный на свете человек, самый благородный, самый… Его оборвала сильная пощечина, от которой волшебник отлетел в сторону. Альфа не сразу смог восстановить утраченное в сознании равновесие. Его начало крупно бить в дрожи от прошивавшего нутро понимания. Он не нашел в себе силы прервать злость маггла, который схватил его за грудки и попытался встряхнуть. Это получилось не очень угрожающе — тело волшебника-альфы было куда мощнее тела простеца. Это взбесило Реддла сильнее, и он потянулся было к горлу Поттера, как его прервало двойное яростное рычание. — Круцио! Гарри схватился за грудную клетку от испуга неожиданности, когда сквозь посторонний звук ненависти прорвался приказ заклинания пыток. На пороге стоял запыхавшийся от бега Том, уже из плоти и крови, направляя волшебную палочку на своего отца, который рухнул на пол, крича и извиваясь от мучительной агонии. Хоркрукс удовлетворенно и мрачно скривил губы — он и воззвал к своему человеческому осколку души, как только Гарри Поттер спустился в столовую.       В глазах вошедшего сквозило идентичное бешенство. Они столкнулись с ошарашенными зелеными. — Я же предупреждал тебя, не… Он не успел договорить, альфа бросился наперерез заклинанию, вскидывая руки и загораживая собой маггла, и слизеринец сразу же отвел в сторону волшебную палочку, разрывая пытку Непростительным. Поттер оглушенно открывал и закрывал рот, просто не сумев найти подходящих слов к этой патовой ситуации. Вместо этого волшебник вытащил палочку, заставив Реддла напрячься сильнее и обхватить собственную в удобном для драки жесте. Однако Гарри не собирался нападать на омегу. Он медленно направил кончик своего оружия в сторону поднимавшегося с пола простеца. — Фините Инкантатем Максима. Томас-старший замер. Его глаза застыли. Он перевел взгляд сначала на бледного взъерошенного гриффиндорца, затем на сына. Встал на ноги, рассеянно запустив руку в каштановые волнистые волосы, посмотрел на мертвых родителей. Затем вновь на омегу, и его лицо стало перекашиваться от страха и ненависти. Том-младший моментально вскинул палочку, но Гарри вновь загородил собой маггла, не позволив омеге напасть на отца. — Нет! Не смей! Волшебник не успел среагировать, когда его перехватили за шею и оттащили назад, послышался звук выдвигаемого ящика, громкий щелчок, а к затылку прижалось что-то холодное. Гарри стоял, не шевелясь, догадываясь, что сейчас происходит, судя по увеличенным зрачкам слизеринца. Он поднял было вновь волшебную палочку, но громкий испуганный голос над ухом альфы вскричал: — Брось! Брось эту штуку, иначе я вышибу ему мозги! Дрянь, уродец, все это время!.. Я!.. — Мистер Реддл, — попытался привести его в чувства гриффиндорец, но на голову надавили дулом пистолета сильнее. — Заткнись, урод! Убогий гомосек, ты такой же, как эта мерзость, я ненавижу его, ненавижу вас! — руки маггла крупно тряслись, а палец был плотно прижат к спусковому крючку, готовый на него нажать. — Он заставлял любить его, этот урод заставлял быть отцом для него, ДЛЯ НЕГО! Все эти годы я не мог даже обратиться за помощью, я не мог сбежать, я был заперт в собственном доме! Поттер смотрел на Тома не отрываясь расширенными глазами. Его вновь потряхивало, а сердце билось так сильно, что начинала болеть грудная клетка от этих невыносимых стуков. Слизеринец смотрел в ответ, не решаясь пошевелиться и тем самым дать повод отцу выстрелить в приступе паники. Его самого трясло от осознания насколько альфа сейчас был близко к гибели — неуравновешенный и сошедший с ума маггл желал смерти всем волшебникам, не только сыну, которого ненавидел и боялся больше всех на свете. Больше, чем его мать. — Он заставлял говорить меня отвратительные вещи, — голос дрожал и надламывался. — Он отнимал у меня больного отца и закапывал в землю, он давил и резал моих крыс, а я все равно говорил, как сильно его люблю, как забочусь о нем. ОН ЗАСТАВИЛ МЕНЯ ЛЮБИТЬ ЕГО! Том вернул себе способность говорить, когда из глаз Гарри потекли слезы сильного потрясения. Он все так же смотрел на своего парня. — Отец… — НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ОТЦОМ, Я НЕ ИМЕЮ НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ К ЭТОМУ УРОДСТВУ! Внезапно Поттер зарычал и дернулся в чужих руках, выбивая выстреливший от неожиданности пистолет из них, на пару мгновений зажмурившись от резкой боли в виске — пуля задела кожу, закончив свой путь где-то в стене, судя по звуку. Уши так же заложило до тонкого писка. Волшебник ударил ногой под коленями бешено кричащего маггла, заваливая того на пол и прижимая к нему своим весом. Его продолжало неистово колотить даже сильнее, чем бившегося будто в приступе мужчину. И поэтому не успел среагировать, когда в Томаса ударил луч заклинания, а до слуха не сразу дошел звук произнесенного Империуса. Взгляд хозяина поместья застыл безразличным кукольным стеклом. На губах появилась безмятежная добрая улыбка. — Тук-тук, Гарри, что это стучится в твоей груди? Альфа пораженно опустил глаза вниз: вот уже несколько секунд сердце ударялось о ребра, как сумасшедшее. Размеренными громкими ударами кулака, что стучится в запертую дверь. Он медленно прижал ладонь к груди, и глаза метнулись к удлиняющейся двойной тени. Кажется, она становилась все чернее. Волшебник поднялся на ноги, нетвердо на них покачнувшись. Голова пылала от эмоций, к которым добавился одуряющий страх Мары, что колотилась внутри тела в призыве открыть ей. Том потянулся было к парню, но тот резко отшатнулся от него, смотря на омегу затравленным взглядом.       Томас-старший вновь встал и, пританцовывая, приблизился к кровати, упав рядом с телами родителей и с блаженным видом обнимая труп отца. — Окончательно спятил, — пробормотал призрачный силуэт, наблюдая за действиями простеца с ненавистью. — Это был предел Империуса. — Ты, — прошептал Гарри, обведя взглядом две фигуры. — Ты заставил собственного отца любить себя. Любить, боже, любить, ты заставил любить. Он взвыл на одной ноте и запустил руки в всклокоченные волосы, крепко сжимая пряди, едва их не вырывая. Губа Тома дернулась в приступе злости на все живое, колдун сделал осторожный шаг вперед. Поттер сумел это уловить и вновь отступил назад. Реддл переборол навязчивое желание связать альфу или совсем подчистить ему память. Исправить ситуацию любыми способами, склеить осколки, воскресить доверие и спокойствие. Во всем виноват только один человек.       Он вновь направил волшебную палочку на отца. — Иди в поселок. Сообщи всем, кому можешь, о намерении покончить с собой. В руки никому не давайся. Скажи, что сделаешь это в лесу. Затем уходи туда и обходными путями возвращайся к дому, как только оторвешься от любой слежки или погони. — Что ты делаешь? — шепотом спросил Поттер, не веря своим ушам, с ужасом посмотрев в след вышедшему прочь магглу. — Нет, нет, нет, остановись, Том, твоя душа… — Убиваю его. — Нет, ты не… — Да. Это конец. Я больше не вижу смысла держать его здесь, не вижу смысла в его жизни, — слизеринец попытался приблизиться, но Гарри совсем отошел к окну. — Гарри. Я же не причиню тебе вреда, я не опасен для тебя. — Оглуши его, чего ты медлишь! — не выдержал осколок действий гриффиндорца. — Ты же, блять, видишь, что он сбегает! Гарри, не смей, ты навредишь себе. Нужно успокоиться, нужно… — Успокоиться? Ты собираешься убить единственного родителя, единственного родственника, а твоя душа… — голос надломился, когда альфа рассмотрел в темно-синих глазах серьезную жесткую непреклонность. Сердце надорвалось. Выход был только один. — Хорошо. Приоткрой в защите дверь для аппарации. — Нет, — в свою очередь лицо омеги перекосилось от эмоций. — Ты не уйдешь, пока мы не поговорим, — когда гриффиндорец приподнял палочку, то напряженно заметил, поднимая свою: — Ты не посмеешь напасть. — А ты? Реддл ничего не ответил, но и не пошевелился. — Ты не станешь убивать отца, если я останусь? — Не буду врать. Считай, что он уже мертв. Это неизбежно. И не… Нет, Гарри у тебя не получится. Ты не взломаешь эту защиту, — Том подался вперед, когда лицо гриффиндорца заалело от напряжения, вены на шее и руках вспухли, а из носа тонкой струйкой брызнула кровь. — Хватит! Перестань, ты губишь себя! Поттер резко выдохнул, пошатываясь. У него действительно ничего не вышло. Его предел — четыре ступени, а на поместье их было как минимум двенадцать, если не многим больше. Голову прошило мимолетное и уже полноценное осознание истиной силы Лорда Волдеморта, который возвел эту защиту собственными руками. Один.       В грудную клетку стучались все отчетливее. Волшебник перевел затравленный опустошенный взгляд в сторону окна. А вот с этим — справится.       Реддл попросту не успел среагировать вовремя на скорость альфы, а хоркрукс не решился забирать энергию у человека в стрессовом состоянии, опасаясь за последствия. Стекло разлетелось на осколки, и Поттер в ту же секунду скачками рванул наружу, на ходу выставив позади мощный щит, укрывая себя от потока чар, что мог его остановить. Осколок сразу подлетел к окну, проходя сквозь стену и с ощутимым облегчением замечая выныривающего из сугроба парня, который, не сбавляя темпа, прихрамывая, бежал к ограде. Том же в телесной оболочке стоял на месте и молчал. — Сбежал, — неверяще произнесла призрачная фигура в пустоту. — Гарри ушел. Блять, в окно выпрыгнул. Босой. — Постоянно так делает. Он вернется. Всегда возвращался, — в голосе не было привычной уверенности. Он дрожал. До сознания серьезность и катастрофичность ситуации доходила невыносимо медленно. — Он вернулся, когда узнал об Уизли. Когда я прогонял и оскорблял. Гарри не может. — Иди за ним! — рыкнул Реддл, подлетев к своей точной копии и нависая сверху. — Верни назад! Не позволяй ему это сделать! — У Поттера палочка. Он сын и подопечный авроров, — повторил недавнюю фразу волшебник, прикрыв ладонью глаза. — Мы не найдем его, если он того сам не захочет. Я уже пытался, даже Пожирателей Смерти задействовал. По запаху тоже не выследить. Они замерли, когда в разбитое окно влетела неаккуратная записка в виде примитивного волка. Реддл поспешно ее развернул, пробегаясь глазами по написанному, и сердце пропустило удар. «Собери мои вещи.» — Вернется, да? — переспросил призрачный осколок безо всяких эмоций в голосе, жадно вчитываясь в содержимое послания из-за плеча человеческого тела. — Если ты оставишь чокнутого папашу в живых, я найду способ заполучить тело и раздавить его самостоятельно. А если Поттер не вернется, убью тебя за то, что ты не сделал этого раньше. За то, что позволил этой ситуации произойти. — Не собираюсь. Руки скомкали трансфигурированную из чего-то бумагу, намереваясь ее выбросить, но в ту же секунду замерли. Это могло быть последнее послание, написанное рукой Поттера ему. Под понимающим, злым, беспомощным и горьким взглядом хоркрукса, Реддл спрятал записку в карман мантии. — Ты видел его тень? Омега не ответил. Он видел.       Поттера нельзя было сейчас оставлять одного. Не после того стресса, что парень пережил за последние дни. Прямо сейчас, судя по сумасшедшему взгляду зеленых глаз, судя по его реакции, он невменяем. Абсолютно. Сердце скручивалось от тревоги и дурного предчувствия, и волшебник вышел из спальни следом за ненавистным родителем. Он не будет ждать его возвращения, не будет ждать, пока мужчина доберется до поселка, не будет ждать, пока Гарри выкинет что-то безумное и опрометчивое. Том убьет папашу раньше. Осколок остался в комнате, там, где выпало от недолгой борьбы альфы с магглом кольцо.       Быстро накинув на себя темное дорогое пальто, Том вышел на улицу, негромко окликнув подходящего к калитке отца и поднимая волшебную палочку. Реддл-старший оглянулся и его губы озарились растянутой глуповатой улыбкой нежности. Омега сделал взмах, но готовящееся вырваться из рта третье непростительное прервало нарастающее рычание мотора со стороны дороги. — Как же, блять, не вовремя, — проговорил себе под нос слизеринец, поспешно запрятав палочку и быстро шагая к калитке — только свидетелей ему не хватало. Постепенно звук приближавшейся машины становился громче, и Том увидел набирающий скорость транспорт, мчащийся рваными поворотами из стороны в сторону прямиком к высокому забору его поместья. Он пораженно замер, когда сумел различить сидящую за рулем фигуру водителя. Поттер, а это был именно он в своем нелепом уродском свитере, начал порывисто сигналить слизеринцу, призывая уйти с пути столкновения, но скорость так и не сбавил, похоже, вдавив педаль газа до упора — мотор заревел еще громче.       Все произошло настолько быстро, что Том не смог даже ничего выкрикнуть, нечто о прочности забора, о скорости, о тормозах, о том, что никаким заклинанием не сберечь водителя, пытаясь остановить несущийся на полной скорости транспорт. Все, что омега успел сделать — это отскочить в сторону, в сугроб, и машина с громким лязгом металла проломила ворота, смяв капот, и на той же скорости налетела на маггла, пригвождая его к железному телу и мчась к стене дома. С еще одним оглушающим грохотом она врезалась в каменную кладку, окончательно остановившись.       Том на трясущихся ногах поднялся с земли, замерев на одном месте, как вкопанный, ожидая сам не зная, чего именно. Машина непрерывно сигналила одним монолитным гудком, исходя белесым дымом, отец лежал возле слегка обвалившейся стены неподвижно, а водительская дверь все еще оставалась закрытой. Спустя две минуты тяжелого ожидания из машины так никто и не вышел. Реддл уловил движение откуда-то сверху и машинально вскинул палочку, но это был лишь замерший высоко в воздухе хоркрукс, с немыслимым страхом смотрящий вниз, на машину. Затем он перевел жуткий взгляд животных эмоций на свою материальную копию и взревел на весь двор, перекрывая гудение разбитого транспорта: — ЖИВО СЮДА! Омега не стал тратить время на ходьбу, просто взломав свою защиту поместья и аппарируя прямиком к машине. Он прижал пальцы к губам, но не позволил ступору собой овладеть, пробираясь сквозь завалы камней ближе и практически не ощущая собственное тело — разум сковал ужас такой силы, что отнялась способность самоконтроля, Реддл вообще ничего кроме едкого душного страха не чувствовал. Единственное, что он сейчас хотел сделать — приложить два пальца к сонной артерии лежащего на капоте парня, что вылетел через лобовое стекло. Пульс был. — Жив? Блять, он жив?! Том молча кивнул, вновь едва не падая в снег уже от облегчения. Волшебник запустил палочку под рукав пальто, прижимая ее к Черной Метке и вызывая несколько Пожирателей Смерти. Те аппарировали не сразу, в течение пяти минут, доводя своего Предводителя до точки кипения. Все, как один, с удивлением уставились сначала на маггловский транспорт, затем на слабо шевелящегося маггла в грязном снегу, а затем и на призрачную фигуру второго Темного Лорда. Реддл не обратил на них никакого внимания, боясь выдать свое неуравновешенное и взвинченное до предела состояние голосом. Он потянулся к телу Гарри, намереваясь стащить его с измятого, словно ткань, капота, как вдруг один из взрослых колдунов воскликнул: — Стойте! Не вздумайте его трогать!.. Том отреагировал моментально, зарычав в ослепляющей ярости, даже не пытаясь ее прикрыть привычным отчужденным холодом: — Авада Кедавра! Мужчина едва успел увернуться от зеленого луча заклинания и рухнул на колени, поспешно продолжив говорить: — Мой Лорд, если повреждения серьезны, вы убьете пострадавшего. Пожалуйста, прошу простить мое вмешательство, но я подумал… Я приму любое наказание. Омега провел ладонью по лицу, его голос все еще слегка подрагивал от эмоций. Темный Лорд не изучал лечащие заклинания, медицину, ничего из того, что спасает жизни, вызвав для этого Пожирателей, кому была известна наука врачевания. В конце концов, их знания — приказ Повелителя. — Ты будешь вознагражден, — прошептал он. — Проведи диагностику немедленно. Альфа быстро кивнул, испытывая ни с чем не сравнимое облегчение — он вообще не был бойцом, не был во Внутреннем Круге, и был не готов столкнуться с Волдемортом лично. Мужчина принялся живо выводить своей волшебной палочкой узоры над покалеченным телом: из разбитой головы стекала темная кровь, окрашивая металл и капая в снег, задранная кофта уже начала пропитываться той же субстанцией. Том старался не вглядываться в ранения парня, боясь опять сорваться. Темный Лорд и без того уже успел показать глубину своей привязанности, свою слабость. — Позвоночник не поврежден, подростка можно переместить внутрь дома. Ничего серьезного, по всей видимости, он просто без сознания, я не… — наконец, ответил Пожиратель, опуская палочку. На его лбу выступил пот от жара выходящего из машины пара и дыма. — Ключица сломана, вывихнута рука, трещины в черепе и ребрах, сотрясение мозга. Органы целы. Но… Он вновь запнулся, бледнея. — Судя по диагностике, этот альфа уже мертв, — когда Темный Лорд вскинул на мужчину голову, его глаза были ярко-алого цвета, и колдун, белея еще больше, спешно продолжил: — Но сердце бьется, я смогу исцелить тело за одни сутки полностью, даже последствий не останется. Но… Парень мертвый. Чары не могут врать — мертв уже несколько дней. Я не понимаю. — Убей этого никчемного слугу, если он не может справиться со своей работой, — раздался холодный голос сверху. — Тони, ты разочаровываешь своего Хозяина. Проверь еще раз! Немедленно. Том качнул головой, прикрыв на пару секунд горевшие огнем глаза. Когда открыл их вновь, радужная оболочка была прежнего синего цвета.       Разумеется, диагностика показала смерть. Нет, не так, Смерть. Две тени преследовали альфу уже несколько дней. Они к этому моменту стали совершенно черными.       Омега взмахом палочки применил осторожную левитацию к телу, и аккуратно переместил Гарри домой, укладывая на диванчик в просторной зале. Его вид заставлял сердце обливаться кровью. Одна из теней, кажется, становилась менее четкой, укорачиваясь. Том отошел в сторону, кивнув мужчинам: — Приступайте. Организуйте необходимые зелья в течение десяти минут. Каждая минута задержки будет стоить вам жизни родственника. Тони. Если ты все еще ищешь тибетский трактат о целительстве и долголетии, я достану его. Твои родные не пострадают, даже если ты не справишься. Теперь — прочь с моих глаз, время пошло.       Сотрясение и потерю крови вылечили в течение часа, а Костерост уже начал действовать. Ему требовалось время, но Реддла уверили, что переломы нисколько не страшные, и осталось лишь дожидаться пробуждения паренька. Темный Лорд прогнал посторонних, даже не посмотрев в сторону Пожирателей Смерти. Затем наложил новую защиту на дом — старая была уничтожена.       Альфа не проснулся. К ночи одна из его теней уже практически пропала. Другая же, напротив, разрослась до противоположной стены, вопреки свету и всем законам науки, поднимаясь вверх, к потолку. Белесые глаза ясно и четко прорисовывались на очертаниях женской головы. Осколок настороженно наблюдал за медленным движением грудной клетки Поттера, так же не произнеся ни слова.       Внезапно омега поднялся со стула, где до этого недвижно сидел. Глаза мерцали болезненно-решительно от пришедшей в голову идеи. Мерцали страхом, но и надеждой. Никаких сомнений не оставалось: исчезала именно тень Гарри Поттера. Глупо оттягивать неизбежное. Это решение далось ему с неимоверным трудом, решение, в котором было больше кошмара и боли, чем Реддл мог вынести за раз. И куда меньше, если он останется, позволив тени Мары достигнуть предела, а тени Поттера исчезнуть навсегда. — Что ты задумал? — спросил у него Том, не поворачивая головы в сторону своего тела. Он продолжал следить за громадной темной фигурой, заполнившей комнату, всю стену и часть потолка. — Я выпью твою магию, если решишь сейчас сбежать. — Кроме нас, никого в доме больше нет. Полночь была полтора часа назад, — слизеринец отлевитировал неподвижного парня в воздух, а родовое кольцо надел на палец, поморщившись от уколовшей руку магии. — Она станет материальной. И придет за нами. — Я знаю. Осколок отвернулся.       Они вышли наружу, и Том мягко опустил Поттера на трансфигурированную койку, окутывая альфу чарами согревания. Разбитая машина уже была уничтожена, а Том Реддл-старший безжалостно добит — он был еще жив, пусть и порядочно измучился на холоде и с жуткими переломами, когда Темный Лорд вышел к нему в жажде расплаты за случившееся. Не было времени заставлять человека страдать, и убил его Реддл простой «Авадой Кедаврой».       Собрать смелость добровольно встретиться со Смертью — чертовски сложно. Том не был наивным, не был склонен к героизму и глупой жертвенности. Однако это был его Гарри. Поэтому он приподнял руку и громко постучался в запертую дверь.       Ветер стих. Кое-где горевшие окна поместья стали медленно потухать, один за другим, один за другим. Затем, пару раз моргнув, погасли и уличные фонари. Спина покрылась холодными бисеринками пота, когда приглушенные инстинкты взвыли об опасности, о чем-то беспощадно мощном, тяжелом, вечном.       Реддл поднял голову и встретился взглядом с белесыми мертвыми глазами — темное лицо Мары было в нескольких сантиметрах от его собственного. Ее изломанное тело торчало прямо из стены дома, ее вывернутые длинные колени, эти отвратные гниющие руки, что цеплялись за кладку стены. Смерть источала волны могильного холода, обреченности, тоски. Тени у монстра не было — зато чернильная парная тень альфы уже доставала крыши поместья.       Том на пару секунд обернулся, столкнувшись глазами с глазами своего осколка. Тот кивнул, такой же потрясенный присутствием Смерти. — Забирай хоркруксы, но отдай мне Гарри Поттера. Все забирай, до последнего. Верни мне его тень, верни ее обратно. Смерть открыла пасть, издав сухой хрип, от которого все внутренности будто скрутились в комок льда. Похоже, в этом теле она говорить и вовсе не умела. Ее почерневшая склизкая ладонь потянулась к лицу Тома, но тот приказал себе оставаться на месте. Его сердце колотилось, как крылья колибри, от страха, даже несмотря на собственное решение. Все хитрости, все попытки обмануть, построить план, все рушилось под бесстрастным белесым взглядом — Темный Лорд пытался сбежать от смерти, уже пытался ее обдурить. И вот, она здесь. И вот, он сам, отдающий в ее лапы свою разорванную душу, тоже здесь. — Дай мне время, — вырвалось у него, и рука замерла в нескольких миллиметрах от лица. — Еще немного времени. Я не буду сбегать и прятаться, — омега коснулся груди сжатым в приступе паники кулаком. — Оставь этот осколок еще на… Он не успел договорить. Мерзкая нечеловеческая ладонь обхватила голову человека, с силой сжимая на ней пальцы, а в груди появилось чувство разрыва. Затем еще одно. Уголок глаза уловил яркую вспышку сбоку, в том месте, где до этого парил призрачный хоркрукс. Кольцо на пальце перестало источать холод и пульсацию, а глаза резанула знакомая боль, что была при сотворении ритуала. Сердце сдавило, и сознание стало падать в бездонную темноту — уже не чувствуя своего тела, Том рухнул навзничь.       Последнее, чего мог ожидать Реддл, так это очнуться. Он вздрогнул всем телом, покрываясь мурашками от холода и чувства мокрого снега под собой. Тишина ночи уже не была неестественной, тихо скрипели деревья, шумел ветер, что разбрасывал снег с сугробов по всей округе. Приняв сидячее положение, волшебник с иррациональным страхом прижал руки к груди. Затем к сонной артерии и пульсу на запястьях. Несомненно, он был все еще жив. Вот только по ощущениям где-то глубоко внутри пульсировали две сквозные дыры.       Осколки были уничтожены. — Я жив… — произнес он, посмотрев на стену дома, но Мары уже не было. Облегчение напоминало лопнувший шар с теплом и светом. — Я жив, Мордред, я живой. Взгляд метнулся в сторону Поттера, и омега впервые за последние несколько часов смог улыбнуться: с его тенью все было в порядке, и альфа спал, заботливо укрытый чарами тепла. Том поднялся на ноги, морщась от непрерывно саднящих ощущений разорванной души — это было бесконечно болезненно. Затем зашел обратно в дом, переместив следом тело спящего в их комнату, укладывая на постель. Волшебник склонился над ним, мягко целуя в приоткрытые губы.       Реддл нетвердым шагом зашел в ванную комнату, чтобы убедиться в своих выводах. Он посмотрел в зеркало. Верно: глаза так и остались насыщенного бордового оттенка, а кожа побелела до заметной и непривлекательной мертвенной синевы. Выглядело дико, уродливо и неестественно. Та тонкая красота парня, что была ранее, намертво перекрывалась трупного цвета кожей и глазами сошедшей с ума омеги. Вот оно — последствие темномагического ритуала. И если до этого момента было шаткое равновесие ввиду присутствия души в подлунном мире, пусть и в разбитом состоянии, то теперь это был рваный огрызок.       Без едких, насмешливых или злых комментариев призрачного хоркрукса было непривычно тихо. Сейчас омега больше всего на свете нуждался в хотя бы агрессивной, издевательской и самоуничижающей, но поддержке. Что поступил правильно. Что, проснувшись, альфа не уйдет навсегда. А если уйдет — решение все равно было правильным. Да, осколок бы поддержал его мысли, эти решения, он так и сделал, дал свое согласие в те жуткие секунды. Теперь его больше не существовало. А сам Реддл выглядел, как потусторонняя тварь. — Гарри удар хватит, — бездумно пробормотал волшебник, с отвращением отворачиваясь от самого себя в отражении. — Уродливый выродок. Разумеется, омега не позволит альфе увидеть себя в таком состоянии. Он обо всем догадается сразу. Это убьет Поттера. Поттера, который заботится о душе своего возлюбленного куда сильнее, чем о собственной жизни. Том понимал, что Гарри хотел спасти его от тюрьмы, что действовал на волне своего отчаяния, под воздействием пережитых эмоций, аффекта, из-за стрессовой ситуации. Такая глупость — забыть о ремнях безопасности. Такая глупость — сесть в две тонны железа и вбить себя в каменную стену, будто после этого с ним ничего не случится. Обычного маггла подобная скорость убила бы. Омегу бы убила. Изломала на части его хрупкие кости.       Реддл подумал о том, что утром просто поколотит альфу до кровавых соплей за подобное безразличие к собственной безопасности. За все волнения, за… — Черт бы тебя побрал. Черт бы тебя побрал… За убогое состояние тела и навсегда неполную душу. За гибель хоркруксов. И, возможно, скорую свою.       Том осек себя, отвесив мысленную пощечину. Он бил по своему сознанию долгое время, вышибая из себя эти эмоции. Эти опасные мысли, вызывающие гнев и ненависть, обвинения. И они не должны коснуться Гарри Поттера ни при каких обстоятельствах, даже если загубленные осколки — всецело его вина. Теперь стоило позаботиться о внешности. Цвет кожи можно подправить косметическими чарами, он был непревзойденным мастером иллюзий, но глаза… Обдумав свои решения, Том первым делом написал письмо-заказ с немедленной доставкой, не пожалев на это хорошую сумму маггловских денег. До утра линзы должны прийти.       Тяжело вздохнув, Реддл выпустил сову наружу и неслышно лег в постель, прижимаясь к теплому боку Поттера и обнимая его тело руками. Тот что-то пробормотал, но не проснулся. Мысль о том, что слизеринец едва его не потерял мешалась с чудовищным ужасом своей теперешней уязвимости. Своего безумного решения самопожертвования ради другого человека. Две громадные рваные раны на душе ныли все сильнее, чувствуясь где-то в районе грудной клетки и живота. Том не собирался спать в таком беззащитном смертном состоянии, но пересилить желание обвить себя вокруг Гарри не смог, протиснув руку под его спиной и крепко сцепляя свои пальцы в замок, сплетя руки в кольцо вокруг его талии. Будь он проклят, если позволит альфе, из-за которого разорванная душа уже за порогом смерти, покинуть его поле зрения еще хоть раз.