Infuriato

      Гарри крепко сжимал пальцы на руле, и его не переставало сотрясать от разрушительной паники. Он смотрел перед собой широко распахнутыми глазами, пытаясь найти в себе хоть одну причину поверить, что Реддл передумает. Что он оставит в покое сумасшедшего отца, что он солгал, как обычно это привык делать. Искал повод просто аппарировать из этого места, сбежать от самоуничтожающих решений, после которых разобьет себя на мельчайшие осколки, как и омега ранее сделал с собой. Эти мысли слегка отрезвили парня. Он опустил взгляд на двойную тень и на несколько секунд зажмурил веки, перед тем, как завести машину. Это получилось не с первой попытки, и паника вновь подкатила к горлу. Блэк учил его водить, и что делать альфа знал.       Звук рычания под собой сдавил сердце, отрезая пути к отступлению. Лучше он. Лучше это случится с ним, чем вновь с Томом. Только не так. Гарри часто самообманывался, но один факт никогда не позволял себе забыть: Реддл убийца, он сделал это с Лестрейндж, сделал без малейшего сожаления. И Мерлин знает, сколько еще было людей. Но он не испытывал к ним никаких чувств, привязанности — Том и отца ненавидел, однако это было не единственное его чувство. Иначе парню было бы просто плевать, иначе всей этой трагедии и не случилось бы. Омега бы устранил помехи, справился бы с этим так же великолепно, как и с убийством чистокровной влиятельной ведьмы, собственной истиной пары. Он не сделал этого. А теперь слизеринец был загнан в тупик, и нападал, словно рассерженная гадюка, обламывая клыки о камень, который создал сам по вине своего прошлого, своего запутанного сознания, запутанных эмоций. Поттер знал, что такое семья, что такое семейные забота, тепло, поддержка, любовь, знал на собственном примере. Настоящие, не одурманенные, не искаженные, не поддельные. Это порождало горечь, и альфа вдавил педаль газа в пол.       Машину крутило из стороны в сторону, Поттер с трудом мог ею управлять: отчего-то шины скользили по промерзшей дороге, и гриффиндорца на долю секунды прошиб пот от мыслей, что он не успеет, не справится или вовсе все испортит окончательно. Но автомобиль постепенно увеличивал скорость, раскидывая колесами грязные брызги снега, и оглушительно гудел от усилий.       Он смог без свидетелей угнать машину, просто призвав заклинанием ключи от нее. Это мало успокаивало — Гарри был полон уверенности, что через несколько часов уже будет сидеть в Азкабане. Странная нелогичная уверенность, учитывая личность Темного Лорда, но альфа не был преступником, никогда не был убийцей и не считал себя способным на подобное. Не считал, пока за один короткий взгляд в чужие жестокие глаза не понял, что случится дальше. Поттер не мог себе позволить допустить этого.       Когда волшебник подъезжал к поместью, машину уже не мотало так сильно, и скорость набралась приличная. Голову пробило неосознанное облегчение, когда альфа рассмотрел застывшего и обернувшегося в сторону дома Реддла-старшего. Успел.       Гарри совершенно не боялся, что может сбить Тома, дело было вовсе не в его бессмертном состоянии, а в реакции на опасность: омега, скорее, машину подорвет, чем с места сдвинется. И альфа так же знал, что он этого не сделает, и вновь прижал педаль газа к полу.       Столкновение с крепкой жесткой оградой едва не выбросило Поттера из сидения, а когда капот впечатался в тело неподвижно стоявшего маггла, кажется, Гарри ясно ощутил, как разбивается его сердце на мелкие осколки, раня все нутро острыми краями. Колдун всхлипнул, крепко сжимая зубы и направляя автомобиль точно в стену поместья. За ударом последовала мгновенная тьма. — Поттер, я знаю, что ты уже проснулся. Хватит валяться и бока отлеживать, — раздался негромкий голос над головой, заставив слабо морщиться. — Мне сходить за стаканом холодной воды? — Я не хочу пить, — слабо прохрипел альфа, только сейчас ощущая сильную головную боль. Затем до него дошло. — А. Нет, не смей на меня ничего выливать. Он открыл глаза и подслеповато сощурился. Судя по свету, уже было далеко за полдень. Судя по духоте — все окна были закрыты. И, судя по болезненному неприятному состоянию, закрыты довольно давно. Гарри ничего на это не сказал, припоминая ту же реакцию парня, когда он намекнул на варианте своего ухода из поместья. Теперь же — Том и подавно его на улицу того и гляди не выпустит. — Будто мне нужно твое разрешение, — пробормотал гриффиндорец, вновь прикрывая глаза. Думать о произошедшем совершенно не хотелось. Однако они не могли не поговорить об убийстве отца Реддла. О его мертвых родственниках наверху. О Маре. Альфа слабо улыбнулся, просто не зная, как иначе начать разговор: — Удивительно. Я все еще не в Азкабане. Том что-то раздраженно прошипел на змеином языке, и слуха коснулся треск. Гарри скосился на вновь нависшего над ним омегу. Очков при себе не было, но с такого расстояния парень сумел различить плохо скрываемую ярость. Ее можно было ощутить кожей.       Реддл отбросил осколки бокала, что до этого сжимал в руках, и глубоко вздохнул, чтобы сбавить градус угрозы и гнева в голосе. В конце концов, сейчас его наполняли не только эти эмоции. И даже после пережитого кошмара омега все еще не хотел, чтобы они выплескивались на Гарри. Поэтому, взяв себя в руки, волшебник мягко погладил красную щеку альфы пальцами. Тот вновь прикрыл воспаленные глаза, расслабившись. Это куда действенно убедило Реддла не использовать эмоции разрушения на нем. А сказать хотелось ох, как много. И практически ничего из этого не было приятным. — Ты… «Убил моего отца. » «Едва сам не убился. » «Убил мои хоркруксы и едва не убил меня. » — Ты в порядке? — наконец, сумел вычленить из своих метаний главные мысли. — Как ты себя чувствуешь? Гарри ответил не сразу. Было понятно, что омега спрашивает вовсе не о его физическом самочувствии, однако говорить о таких страшных вещах было не менее страшно. — Траванулся тобой. Опять. Пожалуйста, открой окна. До уха донеслось недовольное хмыканье, и альфа вновь открыл глаза, нахмурившись. Рука ощупала прикроватную тумбочку, но ничего там не нашла. Даже волшебной палочки не было. Гарри догадывался о причинах. — Где мои очки? — Разбились. Лучше приобрести новые, чем вновь чинить — ты слишком часто применяешь «Репаро», — последовал незамедлительный ответ, на что Поттер ничего не произнес. — Что не так? — Я не настолько слеп, чтобы без очков не суметь разглядеть местоположение окна, если ты об этом. И… Нет, выпрыгивать не буду. Реддл присел на край кровати, одарив парня внимательным цепким взглядом. Тот понимал довольно многое, однако суметь догадаться о настоящей причине невозможно, если не знать важных деталей. Том не собирался о них рассказывать. Его рука вновь прикоснулась к щеке, обращая на себя внимание альфы. В груди чуть кольнуло, когда Поттер перевел на слизеринца растерянный взгляд. Ослепший без очков Гарри выглядел беззащитно-уязвимым. Приятная мысль быстро сменилась возросшим гневом. Именно, уязвимый, смертный, по-человечески хрупкий, неспособный на убийство. — Это был пятый этаж. Тебе повезло, что снизу были сугробы. — Я знал, что они там были. Ваши рабочие сгребали снег к стенам. — О ремнях безопасности ты тоже знал? — голос похолодел, а ногти неосознанно оцарапали щеку, когда пальцы сжались в кулак. — Знал, и не пристегнулся? На какой итог ты рассчитывал? Поттер вновь ответил не сразу. Он перевел взгляд на размытый светлый потолок, выбешивая омегу своим молчанием еще острее. Наконец, гриффиндорец прошептал: — Раньше я считал, что «разбитое сердце», «израненная душа» — просто метафоры. Что так говорят, когда человеку грустно или плохо, когда он в отчаянии. Когда сделал нечто страшное, когда ему сделали нечто страшное. Я думал, это просто слова. Красочное выражение. — Ты мог погибнуть от столкновения. Ты практически погиб! — ..Человека разрывает от боли, душу рвет на части. Я почувствовал это на своей шкуре, когда сбил его. Когда Мара пришла за тобой по моей вине. Когда понял, что ты мог погибнуть в тех горах. Из-за того, что я напился и решил показать тебе нечто «прекрасное» в темноте и холоде, без палочек, без надлежащей ответственности. Предательство, смерть близкого, убийство, чудовищные ошибки — разбивают сердце. — Ты слышишь меня? Мне плевать, что у тебя там разбито, пока ты живой и здоровый, — прорычал Реддл, грубовато разворачивая голову альфы в свою сторону. — Это было самоубийством: садиться за руль в невменяемом состоянии, устроить аварию на такой скорости. Если бы не мои связи, если бы не… — он стиснул зубы так, что они скрипнули. — Ты не понимаешь, что натворил. И что чуть было не случилось. Разеваешь свою уродливую дырку и, блять, ничего, совсем ничего не понимаешь. — Тебя бы вновь разорвало от убийства собственного отца! — воскликнул задетый его словами Поттер. — Я не могу позволить твоей душе калечиться дальше! Том, я защищу ее любой ценой! Омега отвесил говорившему хлесткую озлобленную пощечину, отчего голова гриффиндорца дернулась в сторону, и отпрянул прочь. Нутро вновь заполонили гнев, отчаяние и глубоко запрятанные обвинения в произошедшем. — «Защитить мою душу»? — Том поднялся на ноги, глядя на ошарашенного парня сверху-вниз. — И что бы ранило меня больше, смерть чокнутого папаши или твоя? — Я не видел другого выхода. Ты бы убил его. — Убил! — прокричал Реддл, окончательно потеряв терпение и выдержку. Он пнул стул, на котором до этого дожидался пробуждения волшебника. — И все еще не вижу причин для того, чтобы оставлять это дерьмо в живых! Не вижу причин, чтобы ты настолько из-за него страдал, по его вине! Из-за которого я… Слизеринец прорычал что-то неразборчивое и поспешно скрылся в ванной комнате. Поттер на несколько секунд зажмурился, пережидая головокружение от усилившихся феромонов хлорки из-за злобы омеги, и тоже встал с кровати. Чуть пошатываясь, он добрался до ванной. Том стоял возле зеркала, упершись руками в раковину, и тяжело дышал, глядя на свое отражение. Он не прокомментировал появление второго парня.       Гарри приблизился и мягко обнял Реддла со спины, прижимаясь губами к его влажной от пота шее и неслышно шмыгая носом. Он осторожно погладил рукой его напряженный живот, пытаясь заставить расслабиться и успокоиться. Это помогло не сразу: Том был каменным от эмоций, будто натянутая струна, готовая лопнуть. Поттер поцеловал его скрытое мантией плечо, привлекая к себе внимание, и тихо заговорил: — Прости меня. Я знал, что тебе все равно будет больно из-за моих действий. Но я просто человек, а это единственный родитель, единственный живой родственник… Был. Тебя бы это окончательно разрушило. Том, ты не простой человек. Ты думаешь, я совсем ничего не понимаю или не замечаю, нет, я осознаю, кто ты на самом деле. Пытаюсь большую часть времени отвлечь себя от этого понимания, это так. Но не забываю. Том развернулся в сторону альфы, не разрывая объятий, и впился жестким пристальным взглядом в глаза гриффиндорца. Линзы уже были на нем, и омега не боялся, что Гарри сумел бы увидеть различия. Позже он сможет заказать более качественные, не отличимые от оригинала. Сейчас это, по правде говоря, мало имело значения. — Ты не зло. Боже, нет. Конечно, нет. Так сложились обстоятельства, что пришлось использовать подобные методы, — у него дрогнули губы. — Это не умаляет чудовищность твоих поступков, но объясняет их. Оправдывает тебя в моих глазах, пусть это и не правильно. — Этот разговор откладывался долго. Реддл сцепил руки за спиной Поттера, не позволяя ему уйти, если тот вздумает. — И меня это всегда интересовало. Твои нездоровые реакции на мое прошлое. Спокойствие. Ты не похож на моих Пожирателей Смерти и совершенно не похож на меня. Однако… Я хочу услышать внятный ответ, который позволит мне тебя разгадать. Мне тоже нужно понимание происходящего не менее, чем тебе. — Том, нет здесь никаких тайн. Гарри со вздохом оставил поцелуй на лбу волшебника и продолжил: — Я с оборотнями жил. Для них убийство человека в порядке вещей. Они жрут их, если кто забредет в леса во время полнолуния. Или когда молодой альфа отбился от стаи, пробрался в людское поселение. Бывает и так, что они намеренно идут к волшебникам и магглам. Это не осуждается. Оборотни перед полнолунием уходят глубоко в горы и лес, но лишь для того, чтобы не обращать других по ошибке, как это произошло с Ремусом. Чтобы их не обнаружили. Знаешь, маггловское оружие сильнее нашего. Слизеринец кивнул, удовлетворенный ответом. В нем действительно не было каких-то запредельных тайн или просчетов. — Но при чем здесь это отродье? Я прикончил бы его без единого сожаления. — Тогда почему он до того момента был жив? — проницательно спросил Гарри, склоняя голову к плечу. — Ты избавился от представительницы рода Блэк. Господи, ты мог обратить на себя гнев и Лестрейнджей, и Блэков. Но ты выглядел так, будто от надоедливого мотылька отмахнулся. И ведь по всем физиологическим законам ты не был способен убить свою истинную пару. Однако Реддл-старший был живым. Более того, ты хотел, чтобы он любил тебя. Чтобы была семья. Чтобы был дом. — Не особо получилось, ты так не считаешь? — прошипел тот, дернувшись в приступе агрессии на все живое. Кажется, только что его оголили глубже костей и нервов. Резанули до самой уродливой души. — И, разумеется, ты не нашел ничего лучше, как покончить с ним самостоятельно. Я бы позволил тебе это, избери ты иной способ. Не самоубийством в блядской железной маггловской ебанине в две тонны весом! — Я был напуган, что ты себя покалечишь сильнее, — замялся Гарри, отворачиваясь в сторону. — Ты ведь разбитый, разбитый вдребезги совсем. Я не мог. Просто не мог. — Да? Стало быть, на твою душу тебе совсем плевать? — прохладно переспросил другой маг. — Ты не способен на убийства. Это не ты. — Не плевать, нет. Но твоя — важнее. Всегда важнее. Поттер отстранился и сам подошел к раковине, чтобы умыться. Том молча наблюдал за движениями его рук, в принципе понимая чувства парня. В конце концов, он был готов пожертвовать собой ради жизни альфы. Практически сделал это. Большая часть души уже мертва. А Гарри в итоге так и не убил маггла. Сломал ему позвоночник, раздробил ноги. И Том все равно сделал то, что планировал. И все равно его душа оказалась искалечена. Гораздо сильнее, чем если бы гриффиндорец послушался и остался в доме. Все их страдания были впустую. Отчасти.       Реддл посмотрел вниз, под ноги Гарри, на его единственную тень. Парень уловил движение его головы в зеркале и, смахнув с лица воду, тоже перевел взгляд на пол. — Почему она ушла? Что ты сделал? Сколько я вообще был без сознания? — Недолго. Я соединил осколки воедино и вернул обратно. Похоже, это успокоило Смерть. Ты был прав, она не планировала убивать меня. Всего лишь исправить неестественное существование души. Теперь все в порядке. Тебе не стоит волноваться. Мара ушла. Том долго обдумывал, что рассказать Гарри. Он был проницательным человеком, если сумел догадаться о природе хоркруксов, об их создании. Альфа утер полотенцем лицо и вновь развернулся к омеге всем телом. Он задумчиво закусил губу, повторяя слова парня про себя. — Шар говорил о твоей смерти. Не может все быть так просто. Мы столько пережили, и… — Это только артефакт с некоторым ограниченным количеством заданных слов ему. А Мара — не человек, чтобы могла внятно объяснить свои цели. В какой-то степени это было смертью, ведь твоей чертовой медузы больше не существует отдельно от меня. Гарри, не стоит волноваться, — повторил волшебник, приблизившись и уже самостоятельно обнимая другого. Том упер подбородок в грудь Поттера, немигающим взглядом посмотрев в озадаченные зеленые глаза. — Теперь нет тайн, и тебе совершенно не стоит переживать. Гарри нахмурился, продолжая о чем-то думать, что Реддлу совершенно не понравилось. Он сжал объятия крепче, пытаясь отвлечь, и знакомым движением смахнул с чужих глаз слезы от интоксикации. Альфа, смутившись, негромко заметил: — За все время после пробуждения я ни разу не видел крыс. Обычно они и на кровати со мной спят. А тут — ни единого грызуна в комнате. — Реддлы-старшие мертвы, и им незачем здесь быть. — Ты объяснишь мне? — Я хочу поцеловать тебя. Гарри отстранил голову назад и строго повел подбородком, на что Темный Лорд вздохнул. — Моя мать. Когда отец выгнал мою мать из дома, она сложила простенький заговор нашего рода. Мы олицетворение змей, они подчиняются нам, они друзья и слуги Слизерина, его потомков. Это несложная магия, заключенная в крови. Крысы — основной змеиный корм. Было бы глупым тратить свое время на их ловлю, если есть возможность заставить корм самому приходить в свои руки, согласись. Мамаша была чокнутой, и заговор стал порчей. Вот и вся страшная тайна. Было просто, верно? Теперь я могу тебя поцеловать? Или есть еще что-то? — Ты похоронил тела своих родственников? — Нет, я не сделал этого. — Твою мать, Том, — простонал Гарри и попытался разорвать объятия, но слизеринец придвинулся теснее, не позволяя отстраниться. — Да что ты творишь? Какого черта? — Не оставлять же мне тебя одного, бесконтрольного человека! — огрызнулся Реддл, но тут же оборвал на корню свою злость и быстро неуместно улыбнулся, отчего у альфы по спине поползли ледяные мурашки ужаса. — Но мы можем сделать это вместе. Если тебе, конечно, не будет тяжело. Поттер решительно кивнул, не собираясь оставлять Тома наедине с мертвыми бабушкой, дедушкой и отцом. Он мог бесконечно убеждать, что они безразличны ему, однако… — Тогда идем. Сделаем это быстро, я должен укрепить защиту поместья. Я больше не бессмертный, и это громадная проблема. Постараюсь исправить ошибку, но это займет время. Мы не можем оставаться беззащитными, нужно быть всегда готовым к нападению. — Не думаю, что Сириус… — Гарри, ты должен понимать, — прервал его Том, а взгляд стал непреклонным. — Если Блэк нападет, я не стану щадить его и ждать у моря погоды. Я его убью. Ты не можешь навредить омеге, но вот я — вполне. И сделаю это, если ситуация ухудшится. А если ты попробуешь помешать, оставаться в стороне больше не буду. Я не допущу повторения ошибок прошлого и вчерашней. Посмотри на себя, я мог потерять тебя.       Они стояли на заднем дворе, в саду, у свежих могил. Реддл наотрез отказался покидать поместье и предавать земле тела на местном кладбище. Гарри ничего не сказал на это, понимая, насколько парень был распален собственным состоянием. Об этом говорили усталые движения рук — омега совсем не спал. Когда парни обернулись в сторону поместья, Гарри решился.       Альфа думал об этом, пока они перемещали тела, заклинаниями раскапывали снег и землю, трансфигурировали надгробные камни и эпитафию. Сказать по правде, мысли пришли еще задолго до этого дня. Как только Том отпнул от себя коробку с елочными игрушками. Еще мимолетные очертания решений, они набирали мощь с каждым днем этого напряжения.       Повернувшись к омеге, Поттер произнес, и его голос подрагивал от эмоций: — Переезжай ко мне. Насовсем. Том удивленно уставился на волшебника, абсолютно растерянный услышанным. Гарри глубоко вздохнул морозный воздух, перед тем, как продолжить: — Место, где ты не ощущаешь себя в безопасности, не может называться домом. Где я у-убил твоего папу, где несколько месяцев лежали трупы деда и бабки. И где ты не был никогда счастливым. Пожалуйста. — Ты хочешь, чтобы мы жили вместе? — хрипло спросил Реддл, наконец, найдя нужные слова. — Ты уверен? — Да. Они замолчали на продолжительное время. Том подал голос, прерывая тишину зимнего вечера: — Я не позволю нам жить среди оборотней. Быть может, лишь на первое время, пока мы не приобретем собственный дом. Подальше от мира магглов и волшебников. Продадим это поместье, оно мне действительно ни к чему. Но земля хорошая, на нее довольно быстро найдутся покупатели. Ты же вряд ли сможешь жить в поместье Поттеров, не после случившегося с семьей. — Черт, — альфа рассмеялся, вызвав чужую улыбку. — Предложил переехать, не имея собственного жилья. Домишко в Норвегии не в счет. Это так по-взрослому. Должно быть, ты в ужасе. Реддл пожал плечами, обхватив холодную ладонь своими пальцами и направившись в сторону дома. Его не особенно волновали условности. Ремус, конечно, будет в ярости. Было жаль разрывать их теплые отношения, но темный волшебник так и не рассказал ему о том, что встречается с Гарри Поттером и какие имеет виды на его жизнь. — У меня уже выстраиваются некоторые планы в голове, — с удовольствием ответил Том, покосившись на идущего рядом альфу. — И мы уезжаем из поместья Реддлов уже сегодня. — Что? Куда? — Гарри в растерянности остановился, но слизеринец невозмутимо пошел дальше, вынудив второго парня себя догонять. — Том? Куда мы направляемся? — Сегодня я тоже не буду взрослым, — ухмыльнулся тот, дождавшись, пока они не зайдут внутрь. — Никуда. Мы уезжаем буквально в никуда. В пути нас будет сложнее выследить, и это станет достойным окончанием Рождественских каникул. Осталось семь дней. Что насчет небольшого путешествия? Машина, дикая природа, ты и я. Как тебе такое опрометчивое решение, волчок? — Не похоже на тебя. — Именно поэтому никто не будет ожидать, что мы сорвемся черт знает куда на маггловском транспорте. Том помог альфе снять тяжелую и — как и всегда — уродливую куртку, потянув его за руку в сторону столовой. Его глаза мерцали и светились от эмоций, а с губ не сходила улыбка. Волшебник призвал с кухни недавно пришедшую посылку с едой и переместил ее на стол, указав все еще порядочно изумленному Поттеру на стул.       Это не было спонтанной идеей, как могло показаться Гарри. Реддл решил уехать еще до отправки в Хогвартс, и добраться до школы другим способом. Это не было такой приятной идеей до того, как сам альфа не предложил съехаться вместе, до того, как все равно остался рядом после пробуждения. Разумеется, едва ли у него получилось сбежать.       С улыбкой Том принялся за подогретый ужин, изящно орудуя вилкой и ножиком. Внутри сияло столько тепла, было удивительным, что оно не обернуло зиму летом, а поздний вечер ясным днем. Все тревоги отошли на неприметный задний план. Робкое предложение альфы будто за один миг вывернуло наизнанку всю грязь и гниль внутри, очищая и преображая.       Поттер покачал головой и тоже отвлекся на еду. Долго сидеть в тишине, впрочем, не смог: — Ты прав, я не смогу постоянно находиться в своем старом доме. Вывезем оттуда личные вещи, и я продам его. Я хотел было подарить поместье Тедди… Это мой крестник. Прости, прости, позже расскажу о нем. Но его обернули. Оборотни не отпустят щенка из стаи, так что… Мне бы хватило денег купить новое жилье для нас, но мне не нужно столько недвижимости. И позволить дому, где я родился и рос, порасти сорняками, разрушиться от времени я не в праве. Хорошо, если смех вновь зазвучит в тех стенах. Я буду этому рад, — парень подслеповато сощурился. — Мне нужны очки. — Сможешь потерпеть до школы? — Твоя параноидальность увеличила территорию на много миль вокруг, — с огорчением фыркнул гриффиндорец. — Как хочешь. Но учитывай, что до этих самых пор ты для меня — расплывчатое пятно с дырками вместо глаз. — Я же как-то смирился с твоей дыркой вместо рта. Том рассмеялся, его настроение сейчас не могло испортить ничего. — Ты выглядишь приятно. Такой неловкий и очаровательный, — продолжил он с улыбкой. — Не то чтобы в очках ты выглядел плохо. Но дай мне насладиться тобой и без них, — немного подумав, омега отодвинул от себя полупустую тарелку и поднялся с места, утягивая из-за стола Поттера. — К черту. Собираемся прямо сейчас.       Гарри все еще чувствовал себя ошарашенно-впечатленным, сидя в автомобиле. На этот раз крепко пристегнутый. Том сидел на водительском месте и внимательно следил за дорогой и скоростью. Отчего-то на этот раз машину не мотыляло из стороны в сторону, омега объяснил это зимними шинами на ней, но Поттер так и не понял сути изменений. Он не находил внятных слов с тех пор, как Реддл пригнал к восстановленным воротам здоровенный пикап с открытым багажником. Погрузив в него вещи и накрыв их брезентом от снега и воды, парни выдвинулись в путь. — Ты умеешь водить машину, — немного погодя произнес альфа, смотря на волшебника во все глаза, полные восхищения. — Вау. Ты и маггловская… грохочущая ебанина в две тонны, так ты сказал? — Здесь меньше двух. Я нашел нам более современную, — с довольством ответил парень, убирая от лица руку с зажатой в ней сигаретой. — Разумеется, я умею. Это полезный и неожиданный для наших врагов навык. Малый процент волшебников разбирается в мире простецов, умеет пользоваться их благами современной цивилизации. Это долго. Не очень комфортно. Но они не способны вычислить наш след. Заклинания не могут пробиться сквозь стекло. Я зачаровал автомобиль, недоброжелатели не смогут его ни разбить, ни взорвать, ни трансфигурировать. Сейчас это место словно защищенный мэнор на колесах. Так чем плохи мои умения? Я не изучаю бесполезные вещи. — Плохи? Ты восхитительный, — пробормотал Гарри, раскрасневшись и отворачиваясь к боковому стеклу. За ним мелькали маггловские поселения и покрытые снегом поля. Том действительно не поехал к большим городам, держа курс к дикой местности, и одиночных селений становилось все меньше. — Будет жестко. Семь дней в пути, дикая природа в сердце зимы — более, чем просто жестко. Темный Лорд неопределенно хмыкнул, затягиваясь никотином и выдыхая сизый дым в приоткрытое окно. Он быстро глянул на Гарри, но надолго отрывать взгляд от дороги не стал. Перед ответом Том вновь припал губами к сигарете. — Ты выживал в подобных условиях будучи младше. Без палочки, обнаженный, без защиты теплой машины. И без меня. Уверен, что способен напугать предстоящими трудностями? О, я покрылся мурашками от ужаса. Гарри, я волшебник. И волшебник сильный. Если тебя это действительно волнует, я способен защитить нас не только в сердце зимы, но и в сердце шторма. Ты пытаешься напугать условно самой тяжелой сущностью жестокой стихии, природы. Однако самое слабое и защищенное место у громадного смертоносного смерча — как раз его сердце. Твое же — трепещет, как у слюнявого щенка. Поттер, не плачь, я защищу твой нежный нос от снежинок. — Иди ты! — рассмеялся Гарри, расслабленно откинувшись на спинку сидения и прикрывая глаза. — Твоя личность — это надругательство над слабой природой человека. Подобных тебе не существует. — Что же, буду воспринимать это как сомнительного качества комплимент. Быть блядским надругательством над кем-то — удивительное счастье. Альфа со смешком качнул головой: — Вообще-то я пытаюсь сказать, как сильно тебя люблю. Не обязательно использовать прямые слова, чтобы сделать это. Ты постоянно так поступаешь, — он приоткрыл глаза, когда почувствовал замедление скорости транспорта. И вновь подал голос, когда машина вовсе свернула с дороги и остановилась. — Что-то случилось? — Да, случилось, — кивнул омега, щелкнув какой-то темной кнопочкой слева от руля. — Ты. Гарри удивленно охнул, когда Том решительно и со свойственной ему невозмутимостью перебрался на его колени, нависая сверху. Он обхватил ладонями чужое лицо, быстро покрывая его легкими поцелуями и спускаясь ими к губам. Поттер опустил руки ему на талию, прижимая ближе к себе и улыбаясь. Глаза привычно закрыл, ласково отвечая на тягучие движения рта слизеринца. Они не часто использовали язык, и альфа с легким приятным удивлением ощутил его влажное прикосновение к себе. Реддл, напротив, пристально следил за выражением лица Поттера, медленно облизывая поочередно то верхнюю, то нижнюю губу, то сталкиваясь с чужим языком, действительно покрываясь мурашками от усилившегося желания. Возбуждение медленно разрасталось внутри, собираясь к паху. Это безумно нравилось Тому тем, что отличалось от острого и болезненного моментального возбуждения во время течки. — Такой ласковый, — пробормотал слизеринец, оторвавшись и спешно припадая к шее, скользя языком по жестковатой щетине. — Вообще-то я собираюсь пойти до конца, если ты не против. — Как романтично, наш первый секс в прокуренной машине в скрюченном состоянии, — выдохнул Поттер, забравшись руками под плотный свитер парня и задирая его наверх. Том отодвинулся, позволив стянуть с себя вещь. — Сегодня твой день спонтанных решений. Омега одарил Гарри многозначительным взглядом, затем прогнулся в спине, чтобы достать из бардачка упаковку презервативов. — Спонтанных, песик? — и хмыкнул, закинув их на сидушку водительского кресла. Затем начал снимать и с раскрасневшегося альфы его кофту, припав ладонями к мускулистому торсу и с удовольствием его разглядывая безо всякого стеснения. — Я ничего не делаю спонтанно. Почти. Думал подождать, пока мы не отыщем подходящее место и не установим палатку. Но это хороший и удачный момент: неудобный секс сохранит рассудок чистым. Ах да, питомец, я не романтик. — Везде ищешь плюсы? — Гарри мягко притянул тело слизеринца ближе, припав к бледной коже губами, оглаживая пальцами спину и слегка выступающие ребра. Из глаз и носа уже порядочно текло, а слизистые начинали знакомо гореть сухостью и раздражением. Он коснулся языком выпирающих ключиц и перешел на шею, почти физически получая удовольствие от этого доверия — Реддл ни единым мускулом не напрягся в такой близости от зубов альфы, позволяя покрывать свою шею нежными поцелуями. — Меня убьет в таком замкнутом тесном пространстве. — Поэтому я открыл все окна. Хватит болтать. Том привстал на коленях, чтобы расстегнуть замок на штанах и безо всякого изящества стянуть их вниз. Затем с трудом выправил поочередно каждую ногу из штанин, сбрасывая ботинки куда-то вниз, сопровождая свои действия негромкими ругательствами от жуткого неудобства — голова упиралась в верх машины. Гарри внезапно рассмеялся: в этом раздевании не было абсолютно ничего возбуждающего или привлекательного. Омега с усмешкой щелкнул его по носу, догадываясь о причине веселья: — Ничего, я найду позу, в которой ты сам озадачишься, когда время придет. Гарри ничего не ответил на этот многообещающий тон, испытывая неловкость, не с первой попытки сняв с себя нижнюю часть одежды — нависший сверху парень порядочно мешал и отвлекал. Кожу тут же опалил холод, заставив слабо поежиться. Реддл опустил руку на полувозбужденный орган, вызвав стон, и уже более уверенно и опытно доводя его до полностью вставшего состояния, прекрасно изучив что и где Поттеру больше нравится. Гарри напрягся, когда ощутил над собой чужое напряжение. Руки Тома слегка замедлились, будто он растерял привычную уверенность. Альфа приоткрыл воспаленные слезившиеся глаза и кивнул: — Я знаю. Я не против. — Ты уверен? Поттер закатил глаза, притягивая Реддла ближе и касаясь его рта коротким поцелуем вместо ответа. Том выдохнул неразборчивую благодарность, различимо расслабляясь — он все еще не чувствовал себя морально готовым к другой позиции, и любое упоминание о своей сущности вызывало угнетающую агрессию. Конечно, если бы Гарри отказался, Реддл все равно довел бы дело до конца, даже если бы испытал унижение. Омега был в абсолютной уверенности, что ничего другого от подтверждения своей сущности получить не сможет: Поттер и в нижней позиции выглядел мужественным и сильным, в ошейнике и наморднике. Он всегда и при любых обстоятельствах будет полноценным мужчиной. — Что с тобой? — Гарри отстранил парня от себя, пытаясь разобрать выражение его лица. — Хочешь остановиться? — Нет. Том тряхнул головой, отбрасывая посторонние мысли и расслабляя плотно сжатую челюсть. Гарри тяжело вздохнул, сдерживая кашель: — Мы поговорим об этом немного позже? Пожалуйста. Омега ничего не ответил, прижимаясь носом к шее Поттера и мягко ведя по ней губами до плеча. Настроение стремительно улучшилось, когда он уловил судорожный вздох. Рука на чужом члене продолжила неторопливые движения, а затем парень развел ноги шире, придвигаясь плотнее и сжимая уже оба члена обеими руками. Машину наполнил двойной стон удовольствия. Гарри задержал дыхание, вновь покрывая медленными поцелуями подставленную разгоряченную кожу, поддерживая чужие бедра для удобства второго волшебника. Внезапно Том чертыхнулся, поспешно вставая с колен гриффиндорца, и, нашарив в бардачке волшебную палочку, очистил ноги альфы от натекшей на них смазки. Кожа уже успела слегка покраснеть, но ничего критичного Реддл не заметил. Одарив Поттера предупреждающим угрожающим взглядом, он потянулся вниз, что-то нажимая под сидушкой, и кресло отъехало назад, опуская спинку, заставив Гарри от неожиданности ойкнуть. — Ты именно ради этих кресел машину выбрал? — А то ж. Том вставил в чужой рот волшебную палочку и заблаговременно удалил из желудка мага все содержимое, после совсем стек на пол и надавил на внутренние стороны бедер партнера, попросив тем самым развести их в разные стороны. Поттер совсем смутился пристального сосредоточенного разглядывания своей промежности. Реддл погладил его по прессу, промурлыкав: — Что ты так зажимаешься? Что я у тебя еще не видел? — рука скользнула к паху, вновь обхватывая стоящий колом пенис. Омега немного замер, нависнув сверху и рассматривая его. — Большеват. — Постой, ты хочешь?.. — Гарри на долю секунды прикрыл глаза, теряясь от возбуждения, смешанного с неловкостью, и поспешно пробормотал: — Погоди, дай упаковку, я надену презерватив и… Реддл болезненно ущипнул его за бок, перебив с недовольством: — Я не брезгливый человек, тем более по отношению к тебе. Я пытаюсь сберечь твой пылающий рассудок, но раз так, то скажу прямо: я, блять, не умею сосать. Но я собираюсь это сделать, и сделать хорошо, так что заткни свою дырку и не отвлекай меня. Омеги как-то заталкивают это добро в себя по самый узел, а я многим выше, чем все они вместе взятые. — Да как тут можно смолчать?! — альфа и вовсе спрятал ладонями лицо, но над ним вновь нависли и руки отняли от головы. Том столкнулся с его ртом в поцелуе, но язык больше не задействовал — состояние Поттера и без того ухудшалось, несмотря на раскрытые окна автомобиля. — Или не затыкай, тогда будет еще лучше, — прошептал ему в губы Темный Лорд, пристально глядя в замутненные зеленые глаза. — И не смей прятать лицо, я должен видеть его выражение при своих действиях. Ты постоянно лжешь, приятно тебе, больно ли, хорошо или плохо. Однако твои жабьи глаза так делать не умеют. Давай, помогай мне. Том с ухмылкой вновь переместился вниз, облокачиваясь о напряженные мышцы бедер любовника и обхватывая член у основания, выравнивая нужный для себя угол. Затем опустился головой вниз, прижимаясь губами к влажной горячей головке и пробуя ее языком. Соленый терпкий привкус отвращения не вызвал, и Реддл впустил большую головку внутрь рта, стягивая с нее кожу. Гарри подбросило на месте и из его груди вырвался громкий стон. Омега намекающе шлепнул его по бедру, заметив мимолетную морщинку между бровями. — Прошу, аккуратнее с зубами, — едва слышно прошептал Поттер, опуская руку и погладив мягкие кудрявые волосы. — Я не… Ах! Не пытайся взять так глубоко, тебя может стошнить. Том, постой, не так быстро, нежнее! Реддл выпустил изо рта мокрый от слюны член, а его глаза предвкушающе сверкнули в потребности заставить Гарри говорить свои желания вслух. — Ты меня зубами царапаешь, — оправдался залитый краской по самую шею альфа. — А как ты хочешь, чтобы я сделал? — он поцеловал сочащуюся смазкой головку и губы озарились лукавой усмешкой. — Ты должен направлять неопытного партнера, ведь он хочет сделать тебе очень хорошо. Не бормочи, говори громче. Я из-за работающего мотора совсем тебя не слышу. Гарри сумел ответить не сразу. Говорить о таких откровенностях, о чем-то пошлом в присутствии Тома Реддла было все еще запредельным. Невозможность увидеть его выражение лица так же выводила из себя расшатанные нервы — раньше он мог хотя бы видеть чужой румянец, что ясно говорило и об ответном смятении при подобных действиях. Закрытый в чувствах асексуал начинает просить рассказать в подробностях, как правильно отсасывать. — Боже мой, — слабо прокомментировал альфа, но все-таки собрался с мыслями. — Пожалуйста, медленнее. У альф член гораздо чувствительнее. У тебя… У тебя сухие губы. Это… Господи, это неприятно. — Тогда оближи их, — Том потянулся наверх, чувственно касаясь губами других губ, и по ним неуверенно прошелся язык парня. — Кажется, ты их недостаточно смочил, песик. Разве вы не любите облизывать своих Хозяев? Поттер прикрыл глаза, приподнимаясь на локтях и покрывая улыбающийся рот слизеринца широкими мазками языка, почти дурея от осознания своих звериных действий под контролем совершенно чистого, разве что опутанного стыдом и возбуждением, разума. Он простонал и подался бедрами вверх, когда рука вернулась на член, а омега вновь сместился на пол автомобиля, припадая к пенису мокрыми от чужой слюны губами и неспешно двигаясь головой вверх-вниз. Скользить на органе действительно было легче, а Поттер выглядел гораздо более расслабленным. Тому пришлось вновь отвлечь его уже ласковым прикосновением к бедру. — Ты… Если тебе не будет противн... То есть. Если сомкнуть губы плотнее и втягивать воздух, то... Боже, да, так. Реддл старательно воплотил в жизнь сказанное гриффиндорцем, переместив ладонь к его яичкам и мягко сжимая их, вырывая низкий хриплый стон. - Если ты приласкаешь мой узел, это будет приятно, — альфу слегка затрясло, когда он почувствовал горячий язык на плотном кольце вокруг пениса. Руки вновь зарылись в слегка влажные каштановые волосы. — Мордред, да!.. Гарри плотно сжал зубы, пытаясь не взмолиться, чтобы Том не смел останавливаться - насколько это было восхитительно и будоражаще.       Волшебник плотно обхватил губами доступную для этого часть узла, несильно посасывая и с удовольствием различая дрожь под собой. После вновь вернулся неспешными поцелуями к кончику органа, заглатывая его и пытаясь опуститься на крупный член альфы до упора. Головка уперлась в горло, вызывая неприятное чувство тошноты, но Реддл упорно его проигнорировал, медленно и с трудом опускаясь губами до самого узла. Из глаз брызнули слезы, и слизеринец, как никогда раньше, почувствовал себя похожим на Поттера. Тот метался под ним и громко постанывал, себя потеряв от наслаждения ощущений узкого горла, его жара и влажности скользящего по стволу языка. Член покалывало от слюны, где была небольшая концентрация феромонов, но это было весьма приемлемо по сравнению с иными чувствами.       Отстранившись от пениса вновь и отдышавшись, слизеринец хрипло спросил: — Я могу сейчас погладить тебя изнутри? Аккуратно. Я много читал, я понимаю, что нужно делать. Гарри просто кивнул, опасаясь что скручивающее от тошноты нутро непривлекательно сорвет голос. Том оставил еще один поцелуй на подрагивающим пенисе и мягко приставил к плотно сжатому кольцу пальцы, однако сразу себя остановил, едва уловив появившееся напряжение в мышцах ног. Он впился вопросительным взглядом в чужое лицо, но, опомнившись, задал вопрос вслух: — Или все-таки «нет»? Альфа молча взял палочку Реддла и, направив ее на свою промежность, пробормотал очищающее заклинание, сумев внятно пояснить свои действия: — Может, ты и не брезгливый, но мне неловко. Том коснулся его живота, соглашаясь с чужими чувствами, хотя сам в принципе отвращения не испытывал: Гарри был весьма чистоплотным, а секс сам по себе всегда был достаточно грязным, учитывая все истекающие из тела жидкости. Среди них обоих вообще не было никого, кто приятно пах. Задержка немного привела омегу в чувства, и он вытащил из того же бардачка заранее заготовленную смазку без аромата и вкуса — только их затравленному организму Поттера еще не хватало. И, обдумав свои действия еще немного, полностью удалил свою смазку, что уже обильно текла по ногам к полу. Она сейчас была отвратительным лишним паззлом в их близости, что лишь все портила. — Расслабь свою нижнюю дырку, это не больно, — хмыкнул Том, вновь вернувшись уже хорошо смазанными пальцами к сфинктеру альфы. — Мужчины испытывают удовольствие в такой позиции. Гарри не стал произносить в слух пришедшую в голову мысль, что отчего-то сам омега получить подобное удовольствие решительно отказывался. Он послушно расслабился, ощущая донельзя странные прикосновения там, где другой человек вообще его никогда не касался. Странно, неестественно — проталкивающийся внутрь него палец омеги. Они были тонкие и нежные, скользили безо всяких затруднений благодаря субстанции на них, и Поттер окончательно успокоился. До этих самых пор он ожидал нечто совсем отвратительно-грязное, опасался, что возбуждение и вовсе спадет при одной мысли, что его возьмут, как омегу. Однако Реддл продолжал поглаживать его тело, прикасаться к крепко стоящему пенису, а движения пальца внутри были неторопливыми. Эта была все та же близость.       Том выдавил на промежность парня еще порцию смазки из тюбика и, дождавшись, пока та не стечет по ложбинке между ягодиц к отверстию, вытащил палец и прижал к сфинктеру уже два, огладив его круговыми движениями и протискивая их внутрь. Прощупать небольшой комок простаты вышло далеко не сразу, хоть омега и примерно знал, где искать. Гарри воскликнул от удивления прошившего нутро наслаждения и тут же зажал рот рукой, шокированный, что в заднице альфы может находиться нечто подобное, на что он так бурно отреагировал. Ранние его партнеры получали постоянное удовольствие, когда он проникал в них, но от пальцев внутри самого себя Поттер чувствовал только не особо приятное растяжение до этого момента. Это не было проблемой — от близости Тома он получал сильное удовольствие, чтобы его могло хоть что-то испортить.       Реддл облегченно улыбнулся. Он не собирался вставлять в Гарри, если бы тот не ощутил в этом желания. Теперь пальцы начали мягко растягивать отверстие, а не просто оглаживать стенки кишки и проникающе двигаться внутри нее. Это заняло некоторое время, однако омега не дал члену Поттера упасть: взяв колдуна за руку, он прижал чужие пальцы к нему. — Только не кончи раньше времени, — Том обхватил ладонью собственный орган, сжимая его и выдыхая от долгожданного удовольствия. И не удержался: — Блядская машина. Это неудобно. Колени стер. — Если мы переместимся в грузовой отсек… — И потратим время? — перебил его волшебник и покачал головой, вставляя пальцы глубже, до костяшек. — Питомец, я не собираюсь бегать голым вдоль дороги, разыскивая в чемоданах матрас и одеяла. Какой стыд. — Ты вставляешь в меня пальцы, о каком к черту стыде ты говоришь? — слабо возразил Поттер, уже в полной мере чувствуя нарастающее головокружение и тяжело с хрипом дыша. Концентрация хлорки от долгой растяжки была совершенно немыслимой. — Том, тебе лучше… — Да, я думаю, ты готов. Двух пальцев вполне достаточно. Сползи немного ниже. Реддл поспешно вытащил из пачки упаковку презерватива и разорвал ее, не особо умело натягивая его на свой член. Липкая прохладная субстанция смазки его покрывавшая была столь же отвратительная что и его собственная, напоминающая о ней. Сидение было слишком низким, и Том неудобно развел ноги шире, чтобы его бедра были на одном уровне с чужими бедрами, что-то недовольно прошипев на Парселтанге. Он приставил член к сфинктеру, а Гарри для удобства партнера согнул ноги в коленях, обхватывая лодыжки руками. Все его лицо пылало, однако Реддл не был точно уверен от чего конкретно: стыда, неприятия, удовольствия, смущения или интоксикации. Быть может, от всего сразу.       Член протиснулся внутрь уже с трудом, несмотря на обильное количество смазки, но Поттер не напрягся, лишь издал тихий возбужденный стон. Он чувствовал себя последним извращенцем, получая удовольствие от пениса внутри себя и все еще не находя ни единой мысли возражений. Заполненность, тепло органа ощущались странно и непривычно, однако сама мысль, что это было наполненное желанием естество Тома, дико заводила. — Ты, конечно, прости, но, кажется, я кончу прямо сейчас, — с хрипотцой прошептал Гарри, уже не раскрывая век, так как перед глазами все темнело и плыло. — Да, я тоже, — пробормотал Реддл, начав неторопливые покачивания и промычав от прошивающих все тело волн удовольствия от сжатых вокруг члена мышц, от горячего раскаленного нутра такого раскрытого сейчас альфы, от его согласия и покорности, от его нижней добровольной позиции, от слов приближения оргазма — все это было слишком концентрированно для одного раза. — Гарри? Не отключайся. — Я держусь, — простонал тот, пытаясь не дышать вновь, но легкие отчаянно требовали кислорода. Том продолжил медленные поступательные толчки, вбирая в себя вид второго волшебника. Видя, что он совсем не в состоянии довести себя до оргазма от слабости, облизал свою ладонь и обхватил его член, помогая в движениях. Его крепко вело от полного контроля, от уже своей позиции, что никогда не была присуща омегам или женщинам, по крайней мере в консервативном мире волшебников. Это было восхитительно, что Поттер согласился на эти извращения над своей природой. Что он все же получает удовольствие.       Реддл склонился над ним, притягивая чужую голову ближе за затылок для поцелуя, двигаясь несдержанно-быстрее в преддверии оргазма, не прекращая ритмично и нежно наглаживать член альфы, помня о его словах об чувствительности органа.       И резко отпрянул, когда голова парня потяжелела в руке. Глаза, скрытые линзами, расширились: Поттер потерял сознание уже на полном серьезе. Выматерившись, омега поспешно вышел из пылающего тела и похлопал ладонями по красным щекам, пытаясь привести любовника в чувство. Гарри ничего не ответил и даже не пошевелился — из-за разрабатывания мышц сфинктера его нахождение рядом с истекающим смазкой партнером было слишком долгим, и организм просто не выдержал интоксикации.       Плюнув на свой непотребный вид, слизеринец распахнул боковую дверцу настежь и зачерпнул рукой снег у обочины, не забыв очистить его заклинанием, принялся растирать по чужому телу. Он повторил эти действия несколько раз, пока веки Поттера слабо не затрепетали, а брови не надломились. Темный Лорд с облегчением выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы.       Оставив дверцу распахнутой, парень перебрался на водительское место, брезгливо стягивая с еще напряженного члена презерватив и уничтожая его взмахом волшебной палочки. Быстро очистив оба тела и одевшись, Реддл вовсе вылез из салона, открывая каждую дверь в автомобиле. Опутав альфу согревающими чарами и оставив того приходить в себя и восстанавливаться, омега молча отошел к багажнику, облокачиваясь на него и вытаскивая из кармана пачку сигарет. Настроение сползло к самой нижней отметке. Том не ожидал, что первый секс будет идеальным, но чтобы Гарри так надолго отключился, что слизеринец приводил его в чувства несколько минут, — было где-то за гранью гордости и уверенности в себе. Теперь мысль об их дальнейшей совместной жизни без секса казалась более заманчивой.       Выветрив салон от химических феромонов, омега нашел в одном из чемоданов теплый плед и накрыл им Поттера. Тот медленно возвращал мыслям четкость, но на действия возлюбленного все еще никак не реагировал. Том знал по себе, как тяжело после потери сознания, и не торопился. Альфу, конечно, следовало бы одеть, однако разница их весовой категории не позволяла этого сделать, и Реддл ограничился пледом.       Вновь сев за руль, он выехал на дорогу.