Infuriato

      Гарри слабо поморщился, когда тяжелый долгий сон прервали ударившие прямо в лицо лучи утреннего солнца. Летом восход наступал раньше, и даже густые кроны деревьев не мешали настойчивым лучам проникать через настежь раздвинутые шторы. С улицы слышалось чириканье птиц, далекий шум моря, однако голосов оборотней не было, ничего постороннего от звуков дикого леса у высоких скал. Потянувшись, альфа ухватился за лицо, холодея от понимания: бинтов нет. Более того — глаз был на месте. Целая кожа, без шрамов, без единого признака увечья. «Сон,» — с печалью пронеслось в мыслях, и Гарри оставил свою голову в покое.       Он сел и оглянулся на вторую половину кровати, понимая, что до этого лежал на изрытой и всклокоченной земле. Образы комнаты, тяжелых открытых штор и света из окна словно отключились по невидимому беззвучному переключателю. Вокруг густой зеленый лес, над головой раскидистые лапы сосны, пальцы чувствовали жар, исходящий от земли, зарываясь в нее глубже. Страха не было. Странно было бы иметь страх таким прекрасным летним днем. Это всего лишь сон.       Присмотревшись внимательнее, альфа разглядел вокруг себя спиралевидные, изогнутые под прямыми углами, обрывающиеся, разветвляющиеся линии солнечного лабиринта. Камни были покрыты застарелым мхом, трещинами и вмятинами от частых дождей, на вид лабиринт выглядел гораздо старше, чем Гарри его смог запомнить. Жар земли усилился, вторя оплавляющему солнцу, и Поттер расслабленно откинулся на спину, уставившись бездумным взглядом вверх. Деревья тоже были другими. До этих самых пор громадные сосны не нависали так близко над центром. В душе разливалось томительное спокойствие, хотелось лежать так несколько часов подряд, сыто и довольно щурясь, неподвижно и абсолютно тихо, не разрушая этот природный ритм своим посторонним человеческим вмешательством. Хотелось стать частью этого мира, а не разрушающим звеном. Пальцы зарывались глубже в пышущую жаром землю, пока не переплелись с чужими прохладными пальцами в глубине. Второму существу было тоскливо. И Поттер сжал пальцы еще крепче.       Гарри примял лицо к подушке, когда чудесный теплый сон прервался движением ладони в спутанных и некрасиво отросших волосах. Не особо соображая, в чем дело, парень вовсе нырнул с головой под одеяло, мучительно желая вернуться обратно в летний постаревший лес, спокойствие и разморенность жаром солнечного дня. Впрочем, сон быстро уходил в приятное забвение, сменяясь чем-то более прекрасным и реалистичным. Предвкушением, волнением, счастьем и всеми теми чувствами, которые не были доступны Поттеру уже большое количество времени.       Вокруг его плеч были обвиты чужие руки, изгибая второе тело в противоположную от одеяла сторону, прижимались к спине, и груди касалась голова, щекоча подбородок мягкими кудрями волос. Альфа рассеянно потерся щекой о макушку, открывая глаз и рассматривая размытую плохим зрением деревянную стену домика. Слизистые знакомо горели сухостью и раздражением, в горле першило, в нос бил легкий запах хлорки. Сон ушел окончательно. — О, боже, — прошептал глубоко шокированный пониманием волшебник, и его руки, обернутые вокруг спящего, ощутимо дрогнули.       Он медленно опустил взгляд, натыкаясь на Реддла под боком. Грудь, живот медленно поднимались и опускались в такт движению дыхания, являясь оглушающим подтверждением этого восхитительного в своей простоте факта: омега живой. По-человечески спящий, теплый, с мягкой и чистой от признаков разложения кожей, феромонами — живой, живой, живой.       Поттер слегка сгорбился, чтобы спуститься ниже и заглянуть в лицо омеги. Веки и ресницы слабо подрагивали, рот немного приоткрыт, было слышно спокойное ровное дыхание. Гарри осторожно приподнял руку, касаясь кончиками пальцев чужой щеки, нежно оглаживая ее. В тот момент волшебник мечтал остаться так навсегда, дублируя самого себя во сне. Он чувствовал себя самым счастливым человеком на земле.       Кисть замерла, обрывая движения, когда темные брови на чужом лице изогнулись, а дыхание сбилось. Проснулся, потревоженный прикосновениями. Том недоуменно приоткрыл глаза, рассеянно щурясь, точно так же на первых секундах пробуждения не понимая, где он, с кем он и что происходит. Кажется, альфа начал понимать, почему Реддл так обожал своего сонного или спящего возлюбленного: большего момента доверия, уязвимости, открытости просто не было. — Привет, — прошептал Гарри, возобновив уже более аккуратные и невесомые поглаживания, прекрасно понимая, что его руку не оттолкнут, одновременно уверенный, что получит лишь это. Реддл приподнял взгляд чистых голубых глаз выше, и в нем появилось осмысленное выражение, когда омега разглядел залитое лихорадочным румянцем лицо Поттера. Парень вновь прикрыл веки, подтягивая ноги к груди и касаясь коленями живота альфы, прижимая его за спину ближе к себе. На губах появилась ответная улыбка. — Привет, — так же негромко ответил Том, глубоко вздыхая и подкладывая под голову вторую руку. Он обратил свой взгляд на чужое лицо. — У тебя начинается интоксикация. — Впервые этому рад, — пробормотал альфа, действительно не собираясь задерживать дыхание, пораженный всеми чувствами этой жизнью. — Как ты себя чувствуешь? Реддл закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Долгий сон действительно помог преодолеть слабость, головокружение, мешанину мыслей, шум в голове. Разумеется, чувство голода никуда не исчезло, а теперь и ванную комнату с туалетом стоит навестить. Привычные ощущения, самые обыкновенные, Том не осознавал себя мертвым или воскресшим до сих пор. Просто новый день с непривычно чистым сознанием и отсутствием боли из-за разрыва души. После сна желалось понежиться в кровати как можно дольше, а если уж и Гарри Поттер совсем рядом, такой же сонный, мягкий, расслабленный, оставаться под тонким летним одеялом хотелось вдвойне. Пожалуй, волшебник может это позволить себе еще несколько минут. Можно считать это частью восстановления, хотя Том признавал, что это банальные отговорки для расслабленной лени. — Волшебно, — вновь улыбнулся Том, распахивая глаза и впиваясь в лицо Поттера внимательным взглядом. Альфа казался теперь еще более интересным, требующим досконального изучения, поразительным, волнующим, непривычным. И вновь далеким от настоящего понимания — омега даже представить себе не мог, что такой простой, обычный человек способен на невероятные вещи, невероятные даже для исключительных необыкновенных волшебников, могущественных и великих. Его искренняя любовь уже была невероятной, к такому омерзительному и грязному существу. Пожалуй, прежние прозвища звучат совсем бессмысленно, пусть и также приятно. Питомец? Волчок? К альфе, перешагнувшему человеческие мирские законы? — Волчок, — слизеринец улыбнулся шире. Действительно, прозвища приносили даже больше удовольствия своей странностью, нелогичностью, самые неподходящие к Гарри Поттеру. — Чего бы тебе хотелось поесть? На завтрак посылка не успеет уже, но часам к трем мы сможем насладиться полноценным обедом. Конечно, если твоя сова все еще здесь. — Здесь, — тихо ответил Гарри, касаясь мелких морщинок у глаз и скользя ниже. — Но я могу сходить за едой прямо сейчас в столовую, тебе это необходимо. С выражения лица Темного Лорда стекло всякое умиротворение. Он плотно стиснул зубы, и рука на щеке замерла, почувствовав движение челюстей. Том почти сразу расслабился, поняв, что Поттер ощутил и сжавшийся кулак за своей спиной. — Я не считаю разумным покидать хижину и показываться в обществе оборотней, — мягко произнес омега, не впуская в голос мгновенно вспыхнувшее бешенство. — Тем более отпускать тебя наружу одного. Гарри ничего не ответил, переворачиваясь на спину, отчего рука Реддла переместилась ему на живот. Том незамедлительно навис сверху, опершись на локоть и заглядывая в полыхающее лицо, подмечая в нем напряжение и печаль. Поттер знал, что не в праве требовать прощения стаи, знал, что вообще ничего не в праве требовать у Темного Лорда, но… Альфа не хотел продолжения этой жестокости, не хотел закольцованности убийств, замкнутости круга непрекращающейся ненависти. Том имел право на месть. Но это право звериного общества, которое он искренне презирал. Гарри о многом хотел поговорить, многое рассказать и показать, однако как именно, каким образом обуздать жестокость человека, для которого насилие — норма жизни? Поттер совершенно не против уехать из Норвегии прямо сейчас. — Мы уедем, — еще мягче продолжил Реддл, не собираясь скрывать свою способность считывать мысли из прямого взгляда, когда второй парень буквально кричал о них. — Если тебе так сложно примиряться с моим решением мести, то думай о ней как о правосудии. В современном обществе «месть» называется именно так. Люди так любят придавать гадливым омерзительным вещам праведную и официальную окраску, любят красочность и закон, поэтому я поступлю так же: Гарри, мою палочку сломали, а меня самого выгнали без верхней одежды в зимний лес во время гнилых дней и ночей, убив. Этот поступок — орудие преступления, а не стечение обстоятельств, приведших к смерти. Случайность — треснувший лед и повреждение твоей головы, потеря сознания, — Том переместил руку с живота на лицо настороженно слушавшего альфы, пригладив его висок кончиками пальцев. — Я сохраню жизнь Люпинам, более того, никакой физический вред их преследовать не будет. Мне нужны жизни Флеи и Фенрира. Первая будет мною убита, а второй… Я желаю, чтобы он послужил моим целям, я желаю, чтобы он… Давай приукрасим это термином «общественные работы», как это делается в светском обществе. Мы ведь хотим жить по законам? Флея попадает под приговор смертной казни, Фенрир отделается легким испугом — наложенным мною штрафом. — Флея мертва, — прошептал Гарри. — Ее казнила стая, после того, как она выгнала ребенка в лес и убила его родителей. Мира была другом Тедди. Флею казнили, после того, как она убила Нимфадору. Том не отвечал некоторое время, застыв. — Нимфадора мертва? Поттер нахмурился, не ожидая подобного вопроса. Ему казалось, что Темный Лорд рассердится новости о казни вожака, что это был не он сам. Альфа сощурил глаз, разглядывая лицо омеги, но успел заметить только искривленные в оскале губы, после чего Реддл вновь расслабился, являя миру безмятежное спокойствие. Впрочем, достаточно лживое: феромоны ярости начали затапливать комнату своим буйством химии. — Кто стал новым вожаком? Фенрир вернул прежние права? — взял себя в руки Волдеморт, мысленно чертыхнувшись на самого себя за излишнюю открытую эмоциональность. Он вроде как стабилизировать состояние Поттера хотел, а не расшатывать психику — несмотря ни на что, в Гарри ощущался страх. Том осознавал, кого именно парень боялся, но сейчас ничего не мог сделать. Действовать исподтишка? Тайно? Использовать постоянную ложь? Тогда чего будут стоить их отношения? И будет ли у Гарри желание вообще продолжать за них бороться? Реддл не был глупым, чтобы пойти легким путем. — Какая вообще атмосфера поселения за пределами порога этой хижины? — Альфа, ты его не видел еще. Сверр, есть истинная пара, ребенок. Он… Моложе и слабее Фенрира, но Фенрир сам отказался участвовать в испытаниях, уступая новому вожаку первое место. Омеги отказались, они совсем неспокойные в последнее время из-за Одри. У нее бета родилась, Том. Бета. Оборотни... Позволяют мне есть с общего стола. Я, конечно, тоже заказываю по почте продукты, помогаю им. Они не жаждут моей смерти. Про тебя никто, помимо Ремуса, не знает. Но и он не уверен, что ты вернешься к жизни. Очень переживал, переживает и сейчас. Считает себя виноватым, хочет ответить перед судом за проступок, и… Что такое? Гарри удивленно намекнул на странное выражение лица омеги. — Пожалуй, это прозвучит неуместно, но я наметил в голове кое-какие сдвиги в нашем расписании. Собираюсь принять душ прямо сейчас. Присоединишься? Слизеринец склонил голову к лицу Поттера, переместив руку с его виска на шею и ключицы, однако Гарри отстранился, садясь и спешно оглядывая комнату. После чего быстро поднялся на ноги, оставляя застывшего и полного удивления парня на кровати одного. Том неверяще глядел вслед альфе: ему только что отказали в близости? — Пожалуйста, — попросил тот, поднимая нечто с пола и возвращаясь обратно к волшебнику. В руках оказалась знакомая длинная коробочка. Реддл крепко сжал губы, ощущая как дергается бровь от накатившей ярости: ему опять суют под нос волшебную палочку в качестве каких-то ебических извинений. — Просто открой, прошу. Тебе это понравится, я знаю. Всем сердцем пожалеешь, если не откроешь. Омега медленно вздохнул и выдохнул, протягивая ладонь вперед. Пусть будет так. Постаравшись, чтобы в жестах не было ничего небрежного или раздраженного, Том распахнул крышку и обмер, полностью утратив дар речи, способность к ответу. На дне коробочки на атласной ткани лежала его собственная палочка из тиса. Целая. Новая. Том потянулся к ней рукой, ожидая, что та утратила волшебную силу, просто муляж, подделка, и коснулся древка. Оно тут же приветственно потеплело, радуясь возвращению владельца. Реддл взял палочку в правую руку, посылая на пол сноп голубоватых искр. Не просто целая, а готовая к бою. Затем Том медленно поднял потемневший взгляд на взволнованного Поттера. — Я спрошу еще раз, за что именно мне стоит тебя ненавидеть? Гарри прерывисто вздохнул, не найдясь с ответом. Реддл всегда был странным. Имел странные мысли, странные реакции, странную чудесную логику. Поттер ощущал себя мерзавцем, испытывая облегчение от удавшегося подношения, небольшого процента искупления своей вины, облегчение от силы любви Темного Лорда, что позволил ему жить дальше. Это слишком отвратительные эмоции, чтобы Поттер мог о них кому-либо рассказать. Отвратительно, потому что альфа посмел считать чувства Тома недостаточными для прощения. Бесконечно омерзительно. — Как? Том не находил нужных слов, чтобы правильно описать бушующие чувства внутри. Объяснить чужие эмоции, выстроить сложнейшее логическое уравнение простым языком, пересказать несколько учебников подряд — так легкодоступно, по сравнению с подбором короткого описания волнения, желания, изумления, бесконтрольного любопытства, тяги, нежности, любви, которые Реддл чувствовал. Потому что, казалось бы, Гарри Поттер больше ничем не способен удивить, но вот — новый день, и Гарри Поттер берет новую ступень, неожиданную, сверхъестественную, недоступную для понимания. Том не знал, какой человек еще был и будет способен сражать насмерть за несколько секунд парой действий или парой фраз. И мог ли вообще сам Реддл подобное когда-либо делать, ведь совсем рядом совершенно иного уровня экземпляр.       Гарри отошел к столу и взял с него ту самую незнакомую палочку, оставив ее лежать в расслабленной вытянутой в сторону омеги ладони. Губы парня были сложены в легкую улыбку. — Разоружи меня. Все в порядке, я снял ограничения с твоей палочки. Не то чтобы Том сейчас был способен в чем-то отказать Поттеру, даже если его просьба не несла в себе никакого смысла, даже если Реддлу не ответили ни на один прямой вопрос. Темный Лорд пытался подобрать в себе более верный синоним слову «очарован». Только что Гарри Поттер перешагнул человеческие законы второй раз — было ли это перемещением во времени, очередным требованием для блядской Мары или альфа чертов волшебник в прямом смысле этого слова, но это была навсегда сломанная, уничтоженная волшебная палочка, мертвая, которую не починить ничем и никак. Даже если бы и была возможность создания новых, одинаковую сотворить физически невозможно. — Экспеллиармус, — завороженно прошептал Том, ощутив привычное тепло в пальцах от магии верного оружия, и палочка-незнакомка плавно переместилась с ладони неловко улыбавшегося гриффиндорца в левую руку омеги. Реддл вздрогнул, уловив повторный прилив тепла, когда его кожа соприкоснулась с бледным деревом. Нет, он не просто разоружил Поттера, если верить ощущениям, волшебная палочка подчинялась в той же мере, что и старая. А это означало, что у Тома Реддла две действующих волшебных палочки.       Гарри выдохнул от чувства облегчения, подходя ближе. Он не ощущал никакого сожаления от потери Дара, ведь теперь он находился в руках более достойного, более удивительного человека. Задержав дыхание, альфа аккуратно прижался губами к влажному виску второго парня, ощутив мгновенный прилив дурноты, но пересиливая себя. Том не виноват в этой реакции, его феромоны не виноваты в реакции, только смерть, к которой приложил руку Поттер. — Дамблдор таким же способом передал ее мне, — тихо сказал волшебник, отойдя от слизеринца на шаг в сторону. — Правда, напал без предупреждения. Вообще-то требовалось лишь разоружение противника, и я понятия не имею, что творилось у директора в мозгах. — Дамблдор напал на тебя? — нахмурился Темный Лорд, стискивая странную палочку в пальцах. Он поднял острый считывающий взгляд в лицо колдуна. — И что бы это значило? Еще одна чертова загадка, очередная. Гарри Поттер сражался с Альбусом Дамблдором. Сколько еще? Как долго? — Таким способом передают владение Старшей Палочкой, Том. Победой. Ты одолел меня в самой жестокой схватке на свете, — негромко рассмеялся Гарри, сделав еще шаг назад, в сторону входной двери. Лицо покрылось холодным потом, а губы сильно побелели. — Боже, меня сейчас стошнит. Заклинание. Прошу. Омега опомнился довольно быстро, в два шага преодолев расстояние и аккуратно проталкивая Старшую Палочку в открытый рот трясущегося от дурноты парня. Гарри вздрогнул, ощутив холодок в животе. Чувство тошноты никуда не пропало, и Поттер по привычке согнулся в три погибели, оседая на пол, однако судорожно сжимающегося горла ничего не покинуло. Ужасные ощущения все равно оставались на своих местах, вот только облегчения никакого не наступало. — Дело не в моих феромонах, верно? — рассеянным голосом прокомментировал Волдеморт, приседая рядом с альфой и опустив руку на его подрагивающее плечо. В голове бушевали разного рода мысли. Слишком разного, Том не мог ни на чем сконцентрироваться. Целая палочка из тиса. Дар Смерти. Дуэль с Альбусом Дамблдором. Воскрешение. Хоркрукс Тедди. Новый вожак. Ребенок-бета. Омерзение Поттера от присутствия Тома Реддла. — Семь месяцев — долгий срок. Мы можем продолжить разговор позднее, если хочешь, — он пригладил плечо гриффиндорца, глядя на входную дверь со вспышкой острой ненависти. — Ты можешь идти. Если хочешь. Отпустить сейчас Поттера за пределы внимания — невыносимо. Не задавать вопросов, не получить информации, ответов, не узнать ничего о произошедшем, о Дарах Смерти и Альбусе Дамблдоре, не выразить вертящееся на краю сознания слово, апофеоз недоступности, незнания, слабости, полный сумбур понимания происходящего прямо сейчас. И вместо того, чтобы начать непростой волнующий разговор — Гарри сбегает, потому что его жестко воротит от присутствия Тома Реддла.       Поттер по привычке утер совершенно сухие губы, судорожно кивая. — Я принесу нам поесть и Подавители. Твои феромоны становятся прежними, оборотни могут учуять. Прости. Это имело смысл. — Постарайся вернуться раньше, чем я превышу лимит волнения и покажусь остальным, как полный новой жизни, — ласково произнес Темный Лорд, но перед глазами стоял лишь вид озверевшей стаи, вывернутой шеи, а в ушах голос Флеи, приказывающей убить Гарри Поттера. Семь месяцев и пара дней — недопустимые для совместного существования величины. Слишком громадный разлом, учитывая количество памяти у одного парня, количество памяти у другого. — И возьми с собой Старшую Палочку. Едва почувствуешь малейший признак опасности — убивай или убегай. Если не получится ни того, ни другого — призывай Патронус, и я выйду наружу. Гарри задумчиво посмотрел на протянутую волшебную палочку, аккуратно принимая ее из чужих теплых пальцев. Мог ли он сейчас создать его? Глядя в глаза совершенно живого и здорового любимого человека, который не испытывал к нему ненависти? Который не то, что простил, но и не винил ни за что? С живым Тедди и обещанием невредимости Ремуса Люпина? Более того — выходило так, что Реддл совершенно разумен и здоров?       Реддл смотрел на замершего молодого мужчину в легком нетерпеливом ожидании ответа, и прямо сейчас омега понятия не имел, насколько готов к нему. Слишком недопустимое состояние страха, и с этим предстояло разбираться. Основательно разбираться. Когда это Лорд Волдеморт приобрел неуверенность? Том не знал, что сейчас увидит. — Экспекто Патронум, — голос дрогнул, однако с кончика палочки моментально выплыла знакомая серебристая медуза, плавно облетая комнату и мягко рассыпаясь в воздухе на облачко пыли. — Я утрачивал способность к этому заклинанию. — Я понимаю, — чужая голова прижалась к отросшим волосам альфы, и Поттер с запоздалым удивлением уловил в голосе Тома облегчение. Изящная рука скользнула по спине в жесте успокоения, без единого подтекста. Гарри был в этом ему благодарен: парню требовалось успокоение, но любой намек на близость вызывал отвращение. — Если тебя перехватит Теодор Нотт, можешь сообщить ему о моем здравии, только ему из… Пожирателей Смерти. Оборотни также должны оставаться в неведении. Если Нотт потребует приказа, пусть бездействует. Остальные последователи пусть бездействуют. На территории стаи есть еще кто-то посторонний? Поттер кивнул, накрыв своей ладонью руку Тома в молчаливой благодарности. Темный Лорд улыбнулся, склоняясь еще ближе: — Кто? — Невилл, — ответил альфа, пряча Старшую Палочку в карман штанов. — Я все объясню, когда вернусь. Много чего произошло, но, уверяю, ты в полной безопасности. Я окружу дом чарами, никто не приблизится, — он запнулся, бледнея. — Это вовсе не значит, что… — Я не чувствую себя слабым или зависимым. Том поднялся на ноги, по привычке выискивая взглядом зимнюю куртку Поттера, но быстро осекая себя. Да, теперь Реддл действительно не ощущал себя слабым, когда Гарри предлагал защиту, какая чушь. Это — проявление заботы, любви, поддержки, а не попытки получить власть в отношениях. Возможно, и это было ущербным последствием сумасшествия. В любом случае — даже подобные мысли, опаска, предостережения, агрессия к защите — признаки слабости.       К тому же, было довольно сильное удовлетворение от отсутствия лжи и утаек. Поттер предупредил о чарах, предупредил о Лонгботтоме, несмотря на семь месяцев, доверие не изменилось. Это прекрасно.       Том неслышно провел ладонью по лицу, стирая с него след искривленных гневом губ, приходя к умиротворяющему спокойствию. Все будет под контролем, омега обещал себе это. Добьется, если нет.       Гарри сунул руку в карман, сжимая палочку и окружая хижину крепкими защитными заклинаниями прямо через ткань легких летних штанов. Дурнота постепенно проходила, давая парню неплохие шансы пережить обед в компании Тома. Месяц поглощал орехи, фрукты и сырые овощи в ванной комнате, а порой и в присутствии гниющего трупа, весь пропитанный этим запахом, теперь — будет легче. Воспоминания постепенно выветрятся из головы, просто нужно немного времени, и, судя по поведению Реддла, он готов его дать. Борется с паранойей, прекрасно справляется с неизвестностью, с обещанием защиты, в окружении оборотней — чем не признак наивысшей точки его здравомыслия?       Как и ожидалось, на парня мгновенно налетела сложенная в виверну записка Нотта. Гарри был бы страшно удивлен, не потребуй слизеринец немедленной встречи. Обдумав и взвесив решение, альфа направился к выходу из поселка. Пожиратель Смерти вышел из-за деревьев, привлекая к себе внимание взмахом руки, подзывая. Остановившись около парня, Поттер демонстративно вытащил волшебную палочку. На спине ощущалось множество чужих взглядов. Он тут же окружил себя и Нотта плотным слоем защиты от прослушивания, подсматривания и нападения. Понять о разговоре можно было даже по жестам, мимике, этого Гарри позволить посторонним не мог. — Как он? — несмотря на заклинания, говорил второй альфа шепотом. — Что мне делать? Сам-знаешь-кто уже раздал приказы? Гриффиндорец замер, пытаясь бороться с собой. Однако спустя секунды его губы расплылись в широкой, оглушающе-счастливой улыбке, и Гарри прижал к ним ладони, садясь на корточки, глуша свой полный искренней радости крик в своих коленях. — Он живой! — глухо воскликнул он, справившись с эмоциями. — Мордред и Моргана, живой, живой, живой! — Блять… Напугал до усрачки, остоебина, — простонал Нотт, смахивая со лба пот. На мгновение ему показалось, что невыносимый Поттер совсем лишился ума от чего-то страшного, того, что происходило в запертой и наполненной тишиной хижине. — Сколько осталось до его возвращения? Выпрямившись и отдышавшись, Гарри спешно ответил: — Понятия не имею. Недели? День? Тому нужно восстановиться, он… Не собирается показываться на глаза посторонних людей в таком виде. О его полном воскрешении, о состоянии не велено знать никому, только тебе. Пожирателям Смерти сказал ожидать, бездействовать. И… — альфа глубоко вздохнул, вновь широко улыбаясь. — Нотт, он психически здоров. Спокоен. Говорит о планах. Это действительно Том Ре… — Не зови его так больше, серьезно, — перебил Теодор, хмурясь. — «Том Реддл» официально мертв, пока Темный Лорд не решит иначе. Последние записи в дневниках гласили о его решении спрятать и «Лорда Волдеморта», я взращивал все эти месяцы среди Пожирателей Смерти новые обращения: «Темный Лорд», «сам-знаешь-кто», «тот-кого-нельзя-называть». Это не мое дело, как вы говорите между собой, спроси у Лорда сам, если не веришь. И спроси, насколько я прав в своих выводах. Повисла короткая тишина. — Какая разница? — ошеломленно произнес Гарри, все еще улыбаясь. — Неужели ты не понимаешь, все получилось. Он живой, Теодор, Том — живой. Пожиратель Смерти вздохнул, сдаваясь. Странно было надеяться, что сам Поттер хоть что-то осознает в происходящем прямо сейчас. Ослепленный счастьем и любовью, о чем с ним сейчас говорить? По крайней мере допер своим маленьким мозгом рассказать о приказах Повелителя, этого достаточно. То, что Темный Лорд «спокоен», не делало его таковым на самом деле, это только слова ослепленного любовью мужчины, быть может, Поттер вообще не понимает всей важности, значимости возвращения Повелителя. С другой стороны — в отношениях Темный Лорд, очевидно, вел себя иначе, что тоже не делало ситуацию адекватной восприятию. — Хорошо, я передам остальным приказ, — наконец, сказал Нотт, отступая. — Тебя твой Лонгботтом ждет. Передрался с кем только можно, пока его не угомонили силком. Оборотни знают, что окружены. Мы не подавали виду, что готовы атаковать, но они все равно правильно поняли наши действия. Держи палочку наготове, Поттер, скоро будет непросто. — Я чуть с ума не сошел, — с укором произнес бета, когда Гарри вышел на полянку с его палаткой, следуя за Патронусом-жабой. Взгляд Невилла сверкал раздражением. — У самого мозгов не хватило записку отправить? С одной стороны Люпин давит вопросами, с другой мерзкие Пожиратели, с третьей оборотни. — Что Тедди? — моментально вскинулся альфа, коротко обнимая Лонгботтома в извинении. — Воюет с бабушкой, — поежился тот, кивая на зеркальце, лежащее на покрывале. — Ума не приложу, как такое возможно. Смелый, безрассудный юнец, ему повезло, что мелкий еще, а не то ба его просто отметелила бы по первое число. Поттер кивнул, ощущая возвращавшееся спокойствие. Миссис Лонгботтом — страшная альфа, и ей дорогу лучше не переходить, но к детям она всегда относилась хорошо. Особенно с характером Тедди. Скорее всего они чудесно ладят.       Хотелось рассказать очень многое. Поделиться с кем-то счастьем, вывести наружу эти эмоции, чтобы не лопнуть от них, как воздушный шарик, наполненный гелием. — Том жив, — подрагивающим от волнения голосом выпалил Гарри. — Он не считает меня предателем. Он не ненавидит меня. Невилл подумал, что в тот момент начал относиться к Реддлу куда лучше, чем было до этих пор. А еще понимал, насколько важно Поттеру было произнести это сейчас. И как сильно он был убежден в своей вине, в своем предательстве. Бета кивнул, указывая на плед, присаживаясь туда первым и ожидая, пока гриффиндорец не опустится следом. — Что теперь будет? — Мы еще не говорили о планах. Он хочет поймать Сириуса, хочет правосудия над предателями, насчет планов о Волшебном Мире… Тоже пока ничего не известно. Вероятно, начнет действовать, как только приведет себя в порядок. С ним все хорошо, не переживай, — быстро оборвал себя альфа. — Я ненадолго. Вышел нам за едой, Том беспокоится, что оборотни нападут. — «Беспокоится» или тебе был отдан приказ не задерживаться? Эй, я просто задал вопрос, Том Реддл — вроде как главарь этих преступников, я должен быть уверен, от кого именно мне предстоит защищаться и чьей стороны придерживаться. Родители тоже ждут моего Патронуса. Гарри нахмурился, но высказывать рассерженные мысли не стал. Слова Невилла звучали логично, он будущий аврор. Приказы? Том никогда не отдавал Поттеру приказов даже в довольно неадекватном состоянии. И альфа доверял партнеру, доверял так сильно, что готов сделать немыслимые вещи, продолжать их делать без оглядки. Но готовы ли другие — иной вопрос. — Я не прошу тебя доверять Тому, решай сам, как к нему относиться, — в итоге осторожно выдохнул альфа. — Но я — верю в него. Всегда верил. Он довольно жесткий человек, нетерпимый, но плохие качества есть у каждого. Хороших — у Реддла в достатке, иначе какой смысл мне его любить? Если ты считаешь, что меня удерживают силой, так он был мертв. И все чары рушатся со смертью заклинателя. Бета кивнул, принимая такой ответ. Пожалуй, его мысли были в какой-то мере схожи с мыслями Нотта: ослепленному чувствами человеку нет столько веры, как если трезво и холодно мыслящему. И пока Невилл сам не увидит степень вменяемости слизеринца, не остановится на окончательном варианте, как к нему относиться, чью сторону принимать и каких действий придерживаться: привлечение Аврората, побег, немедленная схватка, быть может, полное присоединение к идеям этого Темного Лорда. Гарри Поттер — чудесный человек, и он не может быть ослеплен настолько, чтобы безоговорочно идти вслед за жестоким тираном, жаждущим одной войны. Да, Лонгботтом допускал, что войны можно не избежать, но способы ее ведения — зависят от обоих противников. Пока что Пожиратели Смерти показывали себя не с лучшей стороны, да и сам он… Невилл понятия не имел, зачем вообще в драки ввязывался. Быть может, из-за этих взглядов: пренебрежительных, насмехающихся, наполненных омерзением и превосходством. Бета обладал терпением и огромным запасом спокойствия, но всему был предел. И был ли этот предел у консерваторов? Реддл хотел перевернуть Магический Мир с ног на голову, уничтожить пережитки прошлого, ввести свой собственный режим, естественно, нового Темного Лорда встретит сопротивление. Невилл понятия не имел, готовы ли обе стороны пойти на компромиссы и уступки. Реддл особо уступчивым пока что не казался. Однако Поттер… — Спасибо, — кивнул еще раз бета. — Я буду следить за происходящим в поселке, как только начнется заварушка, выйду тебя поддержать. Буду смотреть по ситуации, кого поддержать еще.       Оборотни на самом деле были довольно взвинчены. Смотрели на Поттера искоса, с ожиданием, но близко не подходили. В воздухе все еще витали отголоски того вязкого напряжения, но оно уже не давило своим гудением на нервы, накаляя их. Казалось, все возвращалось к норме. Быстро заглянув в хижину омеги и взяв из ванной комнаты Подавители, чародей направился к самому большому строению в деревне. В столовой Поттера ожидала порция обеда, как и обычно. Он взял коробку в руки и зашел на кухню, приветствуя там омег. — Я могу попросить еще? Невиллу и моему другу. Я заплачу. — Ремус уже отнес Лонгботтому, — с опаской ответил немолодой мужчина, источая неприкрытую настороженность. Он протянул парню еще один деревянный контейнер. Его руки дрогнули, когда омега подошел ближе. — Твой запах… — Спасибо, — прервал его Гарри, принимая вторую порцию обеда и поспешно отступая дальше. Он показательно дружелюбно смотрел в расширенные от ужаса глаза мужчины. Он узнал феромоны Тома Реддла. Впрочем, почувствовавший омежьи феромоны Поттер также испытывал страх. — Пожалуйста, не волнуйтесь о людях за поселком, они не собираются нападать или причинять вреда. — Почему у тебя… — Увидимся позже, — уклонился от полного вопроса Поттер, спешно покидая кухню, прижимая к груди обе коробочки с обедом и стискивая волшебную палочку в кармане штанов. Выйдя на улицу, альфа вздохнул полной грудью летний теплый воздух, ощущая себя как никогда наполненным чувствами и эмоциями. Он посмотрел вдаль, постепенно расслабляясь и успокаиваясь. Деревья медленно покачивались на ветру, над головой плыли пушистые белоснежные облака, над домиками поднимался белесый дым. Поттер улыбнулся, полностью впечатленный мгновением. Кажется, только сейчас вспоминая, насколько красива Норвегия с ее зелеными лесами и высокими горами, с шумом моря неподалеку, с щебетом птиц, с сияющим солнцем над головой.       Уняв непростые мысли, Гарри неспешным шагом пошел в противоположную от своей хижины сторону, вновь зайдя под своды густого леса. В той стороне находились нижние курганы. Возможно там еще остались глубокие отпечатки ладоней и стоп, борозды пальцев, разрывающих почву, возле бездонной дыры. Дожди еще нескоро смоют часть страшного ритуала.       Пахло удивительно. Было здесь нечто странное, неясно знакомое: запах бури, подпаленной шерсти, нечто холодное и горячее одновременно. И отчетливо узнаваемое: разнотравие, нагретая солнцем кора хвойных, земля, прелые прошлогодние растения, морская соль с прохладных ветров. Может, пока Гарри пребывал в полудреме ожидания, потрясения, здесь прошел настоящий ураган. Или они были здесь постоянно: Ремус говорил нечто о напряжении в воздухе. Конечно, природа бушевала, возрождая не менее бушующее существо. Время, мир — все сходило с ума в приступе этого ожидания, порождая предвестников появления.       Поттер опустил взгляд вниз, к щекочущей открытые голени густой траве. Даже земли не было видно. Стоило надеть очки, чтобы замечать все. Из-за бинтов они плохо держались, свисая на одну дужку вниз, слишком неудобно, и альфа не стал.       Том многое назвал бы знаковостью. Тяжелое горе холодной суровой зимой и ослепляющее счастье теплого лета в том числе. Рождение беты. Вывернутая земля под солнечным лабиринтом. Все то, о чем говорил Ремус. О чем думал Гарри, на что намекал Нотт. Даже Эдвард Люпин нечто писал про знаки и подсказки самых обыкновенных предметов.       Если судьба и подкидывала тяжелые трудности, испытания, то они все равно их проходили. Не сразу, с потерями и дикими сожалениями, но преодолевали их все. «Истинные враги», допустимое ли теперь понятие? Когда один враг воскрешает другого, когда другой не испытывает ни капли ненависти после своего убийства? А насколько полно понятие «истинная пара»? При этих же условиях. Будь Поттер истинной парой Реддла, то его бы моментально убило понимание предательства, приведшее к гибели возлюбленного. Наложил бы руки на себя, уже об этом думал.       Спина покрылась потом: а уничтожил ли он ту чертову петлю? Если нет, то где оставил? Мог ли Том что-то заметить? Это ужасно. Гарри поджал губы от гнева на себя. Это не было поступком взрослого человека. Так чего вообще в лесу забыл?       Тряхнув головой, Поттер развернулся обратно и столкнулся нос к носу с Реддлом. Гарри изумленно отпрянул, вновь похолодев, но уже от легкого испуга неожиданности. Омега застыл, нечто разглядывая в альфе, но тот не мог разобрать полное значение выражения лица Темного Лорда. Видел там озадаченно приподнятые брови, расширенные глаза, приоткрытый рот. Одет вроде довольно тепло, что не удивительно — выбора особого не было, быть может, пришел сюда под Мантией Невидимкой. — Что ты здесь делаешь? — наконец, поинтересовался Том весьма напряженным и высоким тоном. — Задумался, забрел, куда глаза глядят, — Гарри неловко показал на контейнеры в руках, и омега опустил голову, смотря на них. — Несу нам обед, но если ты хочешь поесть на природе… — Лорд Волдеморт достоин? — без признака веселья перебил Реддл, вызвав еще одну вспышку удивления. В итоге со стороны неподвижно стоявшего слизеринца донесся едва слышный вздох. — Тоже размышляю над некоторыми вещами. Большинство из них имеют важность, но некоторые — сущие глупости. Пытаюсь понять, какие именно. Веришь? — Не особо, — фыркнул Гарри, и со стороны Тома послышался ответный смешок. — Ты всегда знал, что для тебя важно, а что — нет. Правда, не всегда это для других имело ту же ценность. — Еще бы. Омега приблизился, мягко обхватив широкие плечи Поттера и подтягиваясь выше, оставляя на колючей от щетины щеке целомудренный легкий поцелуй. В ноздри тут же ударил знакомый запах химикатов. — Иди домой, я буду ждать тебя там, — по голосу было слышно, что омега тепло улыбается. Он начал отступать спиной назад, удаляясь, шурша сочной зеленой травой и остатками прелых листьев под ногами. — Не задерживайся нигде. — Ты… — альфа запнулся и смолк, растерянный странным поведением Реддла, но остался стоять на месте, рассеянно щурясь вслед отступающей фигуре. Пока в темно-зеленой массе кустов и деревьев не мелькнуло два огонька на месте головы и глаз Темного Лорда, потрясших волшебника до слабой дрожи в ногах. — Какого?.. Довольно странно испытывать дикий ужас посреди теплого летнего дня, но именно это Поттер и ощущал, со всех ног ломанувшись в сторону поселка, едва не отбросив контейнеры с едой прочь. В голове настойчиво засел образ отходящего назад, спиной к деревьям, лицом к нему, Реддла, его горящие огнями немигающие глаза, эти две по-звериному светящиеся точки в темном из-за густой кроны деревьев лесу. Вряд ли это вообще был Том.       Еще более жуткое воспоминание вспыхнуло против всякой воли: «Мне тоскливо.»       Вбежав по ступеням на крыльцо, Гарри отпер заклинанием дверь и влетел внутрь, спешно запираясь и быстро оглядывая комнату. Том, до этого момента спокойно сидевший за письменным столом, вскочил на ноги, сжимая в руках свою волшебную палочку. Омега был в домашней одежде альфы, босой, совершенно непохожий на только что вернувшегося с прогулки человека. И он не успел бы попасть в дом раньше Гарри. Очевидно. — Что? Что случилось? Почему так долго? Парень не хотел бы тревожить Реддла больше, чем это уже с ним происходило. Однако больше ничего скрывать от него не собирался, это однозначно не было нормальным: странный монстр из леса в облике Темного Лорда. А ведь предстояло рассказать и о странных речах мертвеца. О новом шраме между плечом и шеей от зубов трупа. «Мне тоскливо.»       А вот Гарри не было сейчас тоскливо, он больше всего на свете хотел сбежать куда подальше от бесконечного круговорота чертовщины и зажить нормальной жизнью, в которой будет только одно проявление бесовщины — Том Реддл. Этого с головой хватит. — Да с «тобой» встретился, — сумел произнести Поттер, опершись спиной о стену и переводя сбитое бегом дыхание. — В лесу. Мерлин, едва коньки не отбросил. Какой-то странный разговор состоялся, не уверен, что понял. — Мара? Или Тедди балуется? — напряженно спросил омега, подходя ближе и заглядывая в глаза волшебника. — Где твой крестник сейчас? Мне и с ним следует поговорить, когда придет время. В особенности о создании хоркруксов. Отложив контейнеры с едой в сторону, Гарри с осторожностью обнял Тома, задерживая дыхание и прикрывая глаза. Легкая тошнота вернулась, когда на его талию ответно опустились руки. В голове моментально вспыхнули воспоминания холодного сухого языка во рту. «Мне тоскливо.» «Не плачь.» — Нет, Эдвард в Британии, у Лонгботтомов. Не знаю, кто. Может, и Мара. Никакой агрессии не было, ни угроз, ни предупреждений. «Ты» сказал идти домой без задержек. Спрашивал, насколько важные вещи являются важными. Удивился встрече не меньше, чем я сам. Глаза горели в темноте, как у кошки. — У людей нет тапетума, — заметил Волдеморт, напрягаясь и размыкая объятия первым. На вопросительный взгляд пояснил: — «Горящие глаза». Такое есть у животных, просто отражение ими света, ничего мистического. У хищников, в основном. Я не занимался углубленно биологией, чтобы дать более полный ответ, но у нас подобной особенности нет. Учитывая произошедшее, я не удивлюсь, будь это действительно Мара. Моя ошибка: не следовало отпускать одного. Тебя мой двойник так задержал? Или произошло что-то еще? Поттер вновь подхватил коробочки и подошел к письменному столу, отодвигая в сторону уже чем-то исписанный листок и раскладывая поздний завтрак. Он кивком головы указал на мягкое кресло, сам же придвинул стул, садясь туда. Страхи страхами, но мясо остывает уже. — Нотту передал твои слова, у Невилла спросил про Тедди. Сэм, кажется, почувствовал твой запах, напугался. Нет, ничего не случилось. Реддл выглядел напряженно-задумчиво, обрабатывая полученную информацию. Он медленно пережевывал заранее проверенную на яды и заклинания порцию вареных овощей и тушеного мяса, запивая простой водой от «Агуаменти». Сказанное Гарри совершенно не нравилось. Из Норвегии стоило в срочном порядке убираться прочь. Только возвращения демонов им не хватало. «Ходил повидаться с Лонгботтомом,» — скользнули другого рода мысли, и Том с силой сжал вилку, сгибая ее, немыслимо как и когда добытую альфой — оборотни предпочитали есть еду прямо голыми руками, без приборов, подтверждая свою звериную ипостась. Омега посмотрел на довольно быстро пришедшего в себя Поттера, мирно обедавшего рядом. — «Даже учитывая, что я сказал ему возвращаться как можно скорее, все равно ходил. Более того, забрел в лес без защиты. Столкнулся там черт знает с кем, приняв за меня. А если бы не распознал фальшивку? Ушел бы следом? Что еще за двойники со звериными глазами? Гарри слишком спокоен. Привык к норвежским ужасам? И нам следует поговорить.»       Реддла предупреждали, что общество Поттера очень скоро наскучит, с ним не найдется никаких интересных тем для бесед, никаких точек соприкосновения, никаких предлогов оставаться рядом, ничего для изучения. Конечно, если смотреть на отношения не только с точки зрения чувств, но логики. А вот оно как — сколько бы времени не прошло, Гарри не стремился сбавить обороты своей загадочности, своих бесконечных загадок. Вот, он сделает шаг влево, и у Тома появится сто вопросов. Шаг вправо — еще сто. Казалось, любопытство удовлетворено — но вот он, спустя минуту порождает еще сотню поразительно любопытных неопределенностей. Казалось, теперь за каждым поворотом головы хранилась тщательно запрятанная тайна. За пять месяцев отношений Том пережил больше, чем за всю свою жизнь. А ведь это он не учитывает события, в которых принимал участие, будучи мертвецом. — Дамблдор не намекал о местонахождении Третьего Дара Смерти? — без предупреждения начал разговор Реддл, промокнув губы салфеткой. Свою порцию он доел позже, поглощая ее куда медленнее и аккуратнее, чем Поттер. Вопросы давили на черепную коробку изнутри, и дольше терпеть темный маг не мог. — Зачем он вообще передал Старшую Палочку? Альфа пожал плечами, рассеянно смотря, как омега проглатывает свои таблетки. — Нет, Камень Воскрешения утерян. Насчет палочки — не уверен. Директор сказал, что собирается куда-то уйти. Вел себя как обычно: вызывая кучу вопросов, но не давая на них внятных ответов. Напал, чтобы я его разоружил и принял владение Даром. Предостерегал в некоторых моментах, и я обязан предостеречь и тебя. Прошу, это очень важно. Гарри пересказал волшебнику разговор с Альбусом так дословно, как только смог его вспомнить. Все же, та встреча была несколько месяцев назад, почти половина года прошла. Том слушал внимательно, не задавая вопросов, а по окончанию отвернулся, обдумывая абсолютно привычное поведение странного старика. Пожалуй, это был еще один маг, следующий знаковости, знающей о ее значимости в жизни. И тогда нападение не было чем-то настораживающим. Дамблдор есть Дамблдор.       Это давало надежды на еще один способ бессмертия, помимо ритуала Поттера, — обладание всеми Тремя Дарами Смерти, если камень будет найден. Поведение директора было логичным, но что насчет его намерений? С какой целью ему дарить Гарри возможность вечной жизни? Или старик был не уверен, что альфа станет обладателем сразу Трех Даров? Потребует ли волшебную палочку обратно, когда вернется? Куда ушел? Не в то ли загадочное место, куда исчезли магически твари и некоторые волшебники? Выяснил ли Люпин-младший об этом феномене хоть что-то? — Владение даже одним Даром — величайшая редкость, Гарри, — тихо сказал Том, обращая свое внимание на второго парня. — Почему ты решил отдать его мне? Поттер помолчал, думая о том, как приятно Реддлу будет услышать эти слова. И о странном вопросе в лесу. И о том, что готов сказать подобное. — Потому что Лорд Волдеморт достоин этого. Том прикрыл глаза, задерживая дыхание. Его голову заполнила яркая вспышка удовольствия, мгновенно забурлившая в венах. Слышать эти слова из уст Поттера — наслаждение, стоящее на одной ступени с близостью. И было довольно мучительно не проявить ее прямо сейчас. В словах всегда была особенная значимость между ними, но теперь Реддл терялся от понимания, насколько эта близость также приобрела важность, пусть, до этого отрицая всякие постельные отношения как аксиому между возлюбленными, однако это были слова человека, их не знавшего. Теперь — омега не мог даже поцеловать Поттера. Не знал, как долго еще. Никогда? Однако он посчитал не таким срочным делом выяснять прямо сейчас, пока существовали не менее волнующие нутро расспросы. — Гарри, ты восхитительный человек, — негромко выразил часть своих эмоций волшебник, распахивая глаза и одаривая смутившегося альфу горячим взглядом неподдельного восхищения. — И дело не в волшебной палочке. Я хотел бы узнать некоторые моменты, что упустил. Для начала: тебя не обернули в верфольфа? Поттер не сразу справился с неловкостью от признания, чувствуя в груди жар, спутанность мыслей, волнение. Спокойный, уравновешенный Том Реддл опалял не меньше, чем его простое существование в мире, его мысли и действия. — Нет, — нашелся альфа, отодвигая от себя опустевший контейнер и очищая стол взмахом палочки. — Сверр отдал приказ, не позволяя. Все в порядке, я останусь человеком. Но находиться здесь, в Норвегии, больше не горю желанием. Не хочу иметь ничего общего с оборотнями. Не после того, что они сделали. Ремус… Предал тебя, меня, Тедди. Флея наплевала на жизни детей, совершила убийства. Стая сожгла омегу живьем на глазах у других детей, не видя в этом ничего дурного. Не видя ничего дурного в твоем убийстве. Мы уедем, и все кошмары останутся в прошлом. А Тедди сможет получить образование. — Если я займусь оборотнями вплотную, его получат и остальное звериное потомство. Мое здоровье, — Том прервался, оценивая состояние тела. — Приду в норму через три дня максимум. При срочности — выйду в свет уже завтра, но это не входит в мои планы. Никакой поспешности, если того не потребуют обстоятельства. Хорошо, меня устраивает вменяемость нового вожака. Нотт говорил о предателях? — Он успел проверить нескольких остатками Веритасерума, — вспомнил слова слизеринца Поттер. — Говорил, что многие Пожиратели Смерти уже знают о местоположении поселка, возможно, они тоже где-то поблизости, выжидают подходящего момента времени. Тебя ожидают.       Ему сейчас казалось, что весь мир ждет возвращения Лорда Волдеморта. С тревогой ли? С нетерпением ли?       Реддл же криво и зло улыбнулся. Конечно, они выжидают. Должно быть, испытывая ужас от произошедшего. Ожидают расправы. Им бы бежать прочь, прятаться. Неужели рассчитывают одолеть количеством? Или заслужить прощения? Как глупо. Предатели заслуживают только боли и мучительной смерти, которую с удовольствием им подарит Лорд Волдеморт. Тот, кто достоин. Тот, кто вернулся в прежней силе и могуществе. Тот, кто жаждет кровавой расправы над будущими смертниками.       Он поднялся с кресла, разминая плечи и шею, и подошел к окну, выглядывая из-за штор. В ногах все еще присутствовала слабость, и Реддл не мог долго стоять. Но постоянным лежанием на кровати возвращения сил не добиться, нужны тренировки. — Как обстоят дела с Волшебным Миром? — Шатко. Профессор Дамблдор говорил, магглы начинают понимать, что творится нечто странное. Организовали слежку и ловлю преступников, а если поймают одного из нас… Ждать беды. Некоторые уже говорят о ведьмах и дьяволах, однако простецы считают подобных людей врунами. Никак не могут поверить в наше существование, оно и понятно: так удачно скрывались долгие века. Статут о Секретности трещит по швам, Министерство Магии бессильно. — И тем нужнее правительству будет мое появление, мои идеи, — незамедлительно ответил Том, вновь довольно улыбнувшись. — Пусть, я и слишком молод, пусть, я омега-недоучка… — парень быстро повернулся к Поттеру, пошатнувшись от потрясения. — Ты сдавал экзамены? Готовился к ним вообще? Гарри, растерявшись было резкой сменой темы разговора, заливисто звонко расхохотался: — Ты воскрес вчера, Том, «экзамены»? — он покачал головой, все еще посмеиваясь. — Люблю тебя. Да, да, я явился на каждый экзамен, результаты в конце месяца прийти должны, как обычно. И да — готовился. Мне здесь совершенно нечем было заняться, перечитывал книги и учебники, только в колдовстве тренировки не было. В Защите завалил Патронуса, за это могли снизить балл. Но экзаменаторы и профессора уже видели, как я призывал его, а после твоей смерти… Должны были понять причины. Том, Нотт сказал, «Том Реддл официально мертв». Что намерен делать с окончанием школы? — Разумеется, я буду ее заканчивать, — резковато отозвался омега, хмурясь. — Темный Лорд без документов о законченном образовании смехотворен. И Том Реддл действительно останется мертвым, после того, как Лорд Волдеморт придет к власти. Нотт не ошибался. Мое имя исчезнет. Я о… — Том замолчал, поворачиваясь к альфе лицом. — Замужестве. Гарри подавился воздухом, закашлявшись. Его лицо вспыхнуло, а в голове наступил окончательный сумбур. Пораженный, он глубоко вздохнул, прерывисто выдыхая, пульс моментально ускорился. — Ты выйдешь за меня? — высоким от волнения голосом произнес Поттер, не уверенный, задает он сейчас вопрос или делает предложение. В общем и целом никто из них друг другу никакого предложения не делал, они просто планировали замужество как нечто определенное, точное. Тем более сейчас — Гарри и думать не думал, что Реддл сохранит эту определенность будущего. И, Господи, конечно, он этого безумно хотел — официального подтверждения новой семьи. — Звучит, как вопрос, — словно догадавшись о мечущихся мыслях, ухмыльнулся омега. — Как мне на него реагировать? Как ты хочешь, чтобы я отреагировал, Гарри? Взволнованный, влюбленный и пораженный альфа выглядел по-настоящему очаровательно, думал Том. С этими отвратительно отросшими волосами, бинтами на пол-лица, раскрасневшимся лицом. — Чтобы ответил мне «да», — несмотря на внутреннюю дрожь, последовал твердый ответ. — Мы уже говорили о браке, но я хочу, чтобы было предложение, правильное предложение, как полагается, а не… — Гарри вздохнул, печально осмотрев свою старую одежду, домашнюю одежду Тома, эту грязную деревянную хижину, открытые контейнеры с прилипшими к стенкам кусочками овощей, полное отсутствие официальности или чего-то хотя бы отдаленно романтичного. В принципе, как и всегда. — Да, — улыбнулся Темный Лорд, склоняя голову. — Возможно, следовало бы предварительно разжечь по углам свечи и рассыпать по полу лепестки особенно пошлых цветов, но начни я это сейчас делать — и ты бы просто упал в обморок от блядского ужаса. И был бы в этом прав, — иронично закончил Реддл, вновь поворачиваясь в сторону окна. — Для начала я должен восстановить свой статус живого полноценного волшебника, после — разобраться с окончанием школы, и уже затем мы распишемся под твоей фамилией. Ты… Забросил переговоры о покупке территории для поместья? Поттер вздохнул еще раз, пытаясь остудить пылающую голову, не веря, что такой важный разговор, пожалуй, один из самых важных разговоров в его жизни, случился мимоходом, как проточная вода, за несколько секунд. Вполне в стиле Реддла — полное отсутствие проявления торжественной романтики даже в предложении руки и сердца. Гарри с осторожностью признался сам себе, что действительно хотел бы подарить кольцо или хотя бы букет цветов. Не потому что так положено между парами, а потому что искренне хотел. Слишком, слишком обычная ситуация для значимого, важного момента. Хотя в одном Том был прав: устрой он нечто празднично-торжественное, как это чаще всего происходит у влюбленных пар, даже в браке по расчету, то Гарри сгорел бы заживо от стыда и шока, а после, если бы от него хоть что-то осталось, сбежал прочь.       Нет, конечно, нет. Не сбежал. Но в глаза Волдеморту смотреть бы точно несколько месяцев не смог. — Том, наш дом будет готов к сентябрю, — огорошил его ответом Поттер, немного беря себя в руки, понимая, что омега все это время терпеливо ожидал. — Территория большая, но она далеко за пределами маггловских городов, и цена за участок не заоблачная. Но вот постройка… Кажется, мне очень скоро придется искать себе работу. — О, — Реддл запнулся, теперь сам испытывая смешанные чувства. Он не спешил поворачиваться обратно, чтобы явить бессмысленно-слепому зрению свой легкий румянец на скулах. Собственный дом волновал куда больше официальной расписки в документах. В особенности — что Поттер не бросил дело, и что этот самый дом появится уже очень скоро. — О, вот как. Я это учту. Да. Пожалуй, подберу несколько новых книг. Тебе необходимо знать основы правильной и прибыльной инвестиции, чтобы заняться любимым делом без оглядки на скучную работу. В маггловском мире я все еще жив, надеюсь, и все мои счета — рабочие. Суммы на них должны были накопиться порядочные. Не исключаю и долги. Но это — незначительное, я многое предусмотрел во вложениях, обманом и магией, конечно, — продолжил бормотать омега, почесывая подбородок и глядя на полупустую улицу поселка. — А о какой стране идет речь? — Что? А, Исландия, — с удовольствием признался парень, пересаживаясь на кровать и откидываясь на спину. — Конечно, придется местный язык выучить, но это не проблема. Вроде как у нас теперь совершенно другой измеритель проблем, ты так не считаешь? Это неплохое начало для захвата всего мира? Там красиво. И это очень комфортная страна, современная, тебе должно понравиться. Слизеринец искоса глянул на расслабленно лежащего на кровати и абсолютно счастливого альфу. Серьезно? Он жил в отвратном особняке Реддлов, в приюте, в одной комнате с врагами-одногруппниками, среди оборотней, в палатке в лесу. Теперь — с собственным домом, на собственной территории, подальше от Британии, с окольцованным восхитительным Гарри Поттером? Не понравится? — Я уверен, что да.       Легко и быстро засыпать Гарри не мог. По долгу лежал с краю, свесившись, борясь с острой тошнотой, но позволяя чужим рукам обнимать свою талию. Пока не догадался, что ему требовалось быть убежденным в жизни Реддла. Вышло не с первой попытки и не со второй проведенной вместе ночи. Ощупывал губами тонкое запястье, прижимаясь к размеренно бьющемуся пульсу, считывал тепло кожи, вслушивался в ровное дыхание, чувствовал приглушенные Подавителями феромоны хлорки. Тошнило, не переставая. Потому что под конец страшного месяца и труп выглядел по-человечески, он двигался, он спал рядом. Пусть, поцелуев больше не было. Гарри старался всегда источать спокойствие, дабы примятая память мертвеца не подкинула ему более звериную идею. Хуже того, взаимодействие феромонов было прямым ужасным напоминанием о кошмаре прошлого.       Днем ходил за Томом, как чертов утенок, стараясь всегда видеть его лицо, даже очки напялил. Омега не злился и не комментировал такое ненормальное поведение, разрешая преследовать себя и каждое свое движение. Он всегда был спокоен, передавая спокойствие и партнеру.       Гарри хотелось целовать любимого человека. Ему хотелось прижиматься ближе, касаться шеи, губ, груди, всего тела. И альфа понимал, что Том этого точно так же желает. Однако перед глазами моментально вспыхивали непрошеные картины разлагающегося трупа. И все было бы ничего, не выгляди он в последние дни живым. Не целуй он Поттера, не прижимайся во сне хладной кожей.       Эта дурнота отличалась от интоксикации. Второе шло от тела, первое — из головы. И если интоксикация никак не мешала возбуждению и приятным ощущениям, то сейчас — потенция пропала совсем. Гарри отчаянно боролся с психической травмой, прилагая все усилия, и это через некоторое время начало приносить свои плоды. Медленно, мучительно, долго, но волшебник стал привыкать к живому Темному Лорду.       На третий день Реддл попросил снять бинты второй раз. Гарри чувствовал себя глупцом — рано или поздно это все равно бы произошло, ходить в них целых полгода — жутко нездорово.       Размотав бинт, Поттер повернулся к ожидавшему на пороге ванной комнаты Тому. Они некоторое время молчали.       Темный Лорд скользнул ближе и одним медленным движением руки приподнял волосы, убирая их с лица и открывая себе лучший обзор. Том уже был морально готов к отсутствию глаза, однако в глазнице даже век не было. Страшный шрам имел схожую с молнией форму, испещряя всю правую сторону лица, заходя на шею, левую сторону, уходя к затылку, уродуя переносицу. Судя по всему, часть кожи осталась на осколке льда, из разговора Реддл понял, что здесь постарались и волчьи зубы, и руки самого Гарри, и обморожение. Вместо глаза — дыра. И смотрелось это по-настоящему уродливо, если быть объективным. — Тебя следует постричь, — заметил омега, приглаживая вечно растрепанные черные волосы. — Ты пытаешься спрятать личико, и это привлекает куда большее внимания. Гарри поморщился: дикость — называть жуткую морду «личиком». Даже не пошло, не мило, просто дико. Рука Реддла замерла где-то на затылке. — Я предполагал, что ты лишился глаза. Скрывать не стану: твой внешний вид стал куда более экстравагантным, песик. Я бы даже сказал — шокирующим, — он подтянулся, касаясь поцелуем края глазницы, и Поттер резко отпрянул прочь, насмерть пораженный. — Я не сказал, что мне противно. — Ты что… — Нет, я не испытываю никакого влечения к твоим шрамам, — строго одернул его Темный Лорд, вновь притягивая голову бледного и потрясенного происходящим парня ниже, чтобы повторить поцелуй и провести губами вдоль длинной вспухшей борозды на переносице. — Они просто есть, вот и все. А вот эта убогая прическа заставляет меня трястись от желания немедленно побрить тебя налысо. Если тебя беспокоит увечье, я трансфигурирую глазную повязку. Не менее экстравагантную, чем шрам. Мы можем разместить на нем уменьшенный волчий череп. Я могу принести человеческий. Гарри припомнил форму пирсинга для сосков и насторожился еще больше — повязка-то будет у каждого на виду. И кто это здесь по демонам тащится? — Том, мне противно. Я одноглазый циклоп. — Могу выколоть себе один глаз, чтобы тебе не было так одиноко, — пожал плечами Том, за что получил обиженный и укоряющий тычок в живот. Отсмеявшись, Реддл уже серьезно заметил: — Отсутствие глаза не делает тебя менее красивым. Даже наоборот: разглядывая уродство, невольно натыкаешься на все остальное, тогда как в обычном состоянии с первого раза это сделать сложнее. Конечно, я необъективен, потому что люблю тебя, — вновь пожал плечами омега, пальцами зачесывая волосы изумленного волшебника назад. — А задавать подобные вопросы посторонним и давать им шанс разглядеть тебя так, как вижу я сам, — не допустимо. Но вот прекрасная экстравагантная повязка и волшебный глаз… — Нет, нет, нет, я согласен на стрижку, — печально вздохнул Гарри, покрываясь легким потом от мысли об инородных телах в глазнице. — Я в восторге, — искренне улыбнулся Том, моментально призывая с комнаты большие железные ножницы, намереваясь немедленно убрать прочь это по-дурному отросшее, всклокоченное в разные стороны блядское уродство. Это было на самом деле кошмарное зрелище. — Лицо я тоже побрею, если согласишься. — Делай, что хочешь, — осекшись и заметив вспыхнувшие радостью глаза Реддла возле себя, поспешно продолжил: — В пределах стрижки головы и бритья лица. Никаких черепов, пожалуйста. Гарри почему-то был уверен, что подобная повязка уже где-то припрятана.       На четвертый день Том всерьез озаботился нужной одеждой. Это было довольно тяжело: оба парня совершенно не умели рисовать, они не были портными, они не разбирались в создании незнакомых вещей. Выезжать за пределы Норвегии Реддл пока что не собирался, а приглашать сюда постороннего — ненужная блажь. Гарри смотрел на многочисленные долгие попытки со скрытым удивлением.       И если на первых порах, пока омега не натренировал глаз и руку, одежда выходила страшно уродливой, то после… Просто откровенно жуткой. Отовсюду торчали то ли шипы, то ли чьи-то зубы, цепи, черепа, немыслимое количество ткани, кожи, металла, костей. С каждой такой попыткой образ становился все более инфернальным, одновременно суровым и вычурным, скупым и драматичным в маленьких элементах. Грубая ткань кожи, похожей на драконью, странно сочеталась с полупрозрачной накидкой-плащом, тонкие изящные цепи из-под тяжелого плотного воротника немыслимо как переплетались с маленькими змеиными черепами на высоких и таких же мрачных сапогах.       Маска на лице стала совсем безобразной, пожалуй, наиболее страшной из всего прочего. По цвету и виду из кости, с черным углублением-воронкой на месте рта, перекрытой беспорядочным частоколом длинных острых зубов. Кривые и узкие вертикальные полосы-прорези — для глаз, и Гарри понятия не имел, как в этом ужасе можно было что-либо увидеть. И — да — Том честно признался, что не видит в ней ни пизды, а после попросту наложил на обратную сторону маски нужные чары. Все это «великолепие» было закреплено грубого вида кожаными ремнями позади головы и под подбородком.       Облик был не просто инфернальным, а звероподобным.       Старшая Палочка работала безупречно. И после долгих кропотливых тренировок, подделку не было шансов отличить от оригинала. На ощупь — действительно кости, драконья кожа и блядские зубы.       На самом альфе уже красовалась простая кожаная повязка неопределенной формы, закрывающая правую часть лица. И Гарри с громадным трудом отвоевал ее «обыкновенность», позволив совершенно рассерженному от запретов Тому оставить на ней лишь большую букву «V». — Ты — черт, — с осторожностью прокомментировал Поттер, когда с него потребовали реакции. Тяга к странным демоноподобным существам тоже имела свои допустимые пределы. — Я бы и близко подойти побоялся, не то что прикасаться. Мордред, видеть тебя в таком образе для Пожирателей Смерти — уже наказание. — Меня и не должны желать касаться, — вполне отчетливо из-за чар фыркнул Том с надетой на лицо страшной маской. — Я вернулся с того света. И должен ходить в костюме-тройке? А может, в школьной мантии? Темный Лорд обязан выглядеть соответственно, если под этими тряпками и маской скрывается милое ангельское личико с мягкими кудряшками и тощее уродливое тельце. — Ангельское. Ого, — со значением протянул находящийся под немалым впечатлением парень. — Ты — черт, даже когда одет в пижаму. — Так пусть я буду самим Дьяволом, — с удовольствием подытожил Волдеморт, примеряя черные кожаные перчатки. Затем заговорил серьезно: — Это психология. Видя перед собой подобный образ, лишенный человечности, у врагов не появится мысли примерять на меня и человеческие слабости. Проверять мою смертность, мою человеческую вменяемость на чувства и эмоции. Не ждать сострадания — следовательно, не предавать, не ждать прощения — следовательно, не совершать ошибок. Не думать о Темном Лорде, как о жалкой зарвавшейся омежке с толикой сил, что достались от предков. Мне не нужна красота и очаровательность. Это не мой путь. — Страх — твой путь? — с тревогой отозвался Гарри, придя к выводам, что во всем произнесенном Томом был очевидный и простой смысл. — Ты же увлечен историей. Правителей, чей путь основан на страхе и жестокости, быстро свергают. — Тем невероятнее будет тот путь, что я предложу Волшебному Миру, сбивая всех с толку, привлекая к себе большее внимание, — с удовольствием подхватил Реддл, осматривая себя с левого бока перед большим трансфигурированным зеркалом. — Путь разумности и человечности. Инфернальная тварь, диктующая условия человечности и просветления, или скучный политик, думающий о деньгах и постоянных прятках, за кем пойдет толпа? А за кем она пойдет, когда увидит результаты моего режима? Когда маггловские врачи отыщут лекарство, когда это сможем сделать мы сами? Звериный облик и должен вызывать ужас. То, чем становятся волшебники. «Темный Лорд» — абсолютно знаковое имя. Указывающее на черноту мышления народа, на темное время Волшебного Мира, который и выблевал из себя очередное черное от грязи существо, стремящееся к здравомыслию и просветлению. Меня. — Господи прости, — прошептал Поттер, не веря своим ушам, что омега действительно это говорит. — Что ты сказал? Нет, нужно настроить слышимость, блять, в этой маске и дышать нечем, — послышалось бормотание, и Том, наконец, снял с себя чудовищный аксессуар. Альфа покачал головой и подошел ближе, склоняясь и оставляя аккуратный поцелуй на влажном от пота лбу чародея. С каждым днем близость удавалась все лучше. Слизеринец как-то задумчиво хмыкнул, опуская свой взгляд вниз. — Возможно, мне удастся заколдовать подошву сапогов, чтобы на земле оставались постепенно исчезающие кровавые отпечатки. И мне нужна исключительная змея, как знак причастности к роду Слизерин. — О, Том.