Infuriato

— Через пять-шесть дней я официально объявлю Пожирателям Смерти о своем возвращении, — негромко произнес Том, не глядя в сторону Нотта. Он сидел за письменным столом в хижине Поттера, медленно перелистывая принесенные слугой дневники с записями. — Вечером призову с помощью Черной Метки в Норвегию абсолютно всех. И те, у кого не найдется достойной причины не явиться — будут считаться предателями. И будут казнены. Что до известных тебе предателей… — омега поджал губы, натыкаясь на последствие своего срыва: исчирканный ручкой лист в ежедневнике. — Несмотря на проверку Веритасерумом, я использую на них Легилименцию, чтобы быть уверенным в верности каждого. Теодор ответил поклоном головы и верхней части корпуса. Он стоял у порога, растерянный и шокированный, даже напуганный внешним видом Темного Лорда. Судя по одиноко сидящему в кресле на другом конце комнаты Поттеру, образ Повелителя пугал не только Пожирателя. Эта чертова маска… Несмотря ни на что, Лорд действительно вел себя адекватно, что в сочетании с жуткой одеждой вызывало странное потрясение: Нотт ожидал нападения, расправы, всеобъемлющей ярости за предательство и убийство, это был человек, недавно вернувшийся к жизни, как он мог быть таким спокойным? Кто вообще может оставаться спокойным в одежде из черепов и зубов? — После я выделю сумму для создания защищенного штаба, он пригодится вам в случае военных действий. В нем будут проходить собрания и тренировки новых Пожирателей Смерти, обучение боевиков. Некоторые из вас слишком полагаются на волшебные палочки, и это приведет к поражению, — голова в уродливой маске медленно повернулась в сторону неподвижно стоявшего альфы, и того пробрала неконтролируемая дрожь. — Любые ошибки недопустимы и жестоко караются. Не мной, а последствиями. Найди альтернативу использованию палочки, Теодор, если повредишь ее или утратишь — получить новую станет практически невозможно. Я не позволю грабить магазины с волшебными палочками, отбирая у детей право стать полноценными магами. Олливандер цел? — Держит оборону, мой Лорд, — севшим голосом отозвался парень. — К нему на помощь пришло много волшебников, магазин цел. Сказать нечто лишнее Теодор остерегся. Реддл вновь отвернулся к своим записям, и сердце перестало взрываться паническими перебоями. Слизеринец не понимал этого. Учился, спал в одном подземелье с Томом Реддлом, видел его в юном несмышленом возрасте, а теперь — трясется от маски-«пугалки». Все разом давило: человеческое воскрешение, предшествующие ему знаки, Мара, существа во время гнилых ночей, это крутилось вокруг Темного Лорда, который ко всему прочему обладал Двумя Дарами, немыслимой силой и умом. Маска лишала возможности понять эмоции, понять, что следующим сделает этот волшебник, чего опасаться и ожидать. Добивали давнишние высказывания Лонгботтома, что с того света вернулся совсем не Том Реддл.       Гарри повел плечами, утыкаясь взглядом обратно в массивную книгу. Наказания, казни — совсем не его дело, нет, не его. Том — взрослый человек, он способен сам отвечать за свои поступки, а Поттер не был ни аврором, ни любым существующим судьей, чтобы вмешиваться. Уже высказал свое отношение к происходящему между «Хозяином» и «слугами», и Том его знал. Не было нужды повторять каждый раз, когда омега взаимодействовал со своей организацией. Пожиратели Смерти — осознанные и такие же взрослые люди, способные сами решать, за кем идти и кому подчиняться. Конечно, едва ли у них теперь был выбор, но первоначально вступать в организацию Лорда Волдеморта их не принуждали. Если у глав древних родов хватило ума оставить на своей руке дикую татуировку от школьника, чья же тут, собственно, вина? И если у них хватило смелости передать личность этого школьника Аврорату, прекрасно осознавая, что это приведет Реддла к заключению или гибели, вполне закономерно расплачиваться по мере тяжести участия в предательстве. Разумеется, когда Гарри поделился этими размышлениями с Томом, увидел в его лице восторг.       Сейчас альфа был озадачен поисками… Любимого дела, увлечения, занятия, того, что могло бы принести прибыль семье. За последнее время Поттер успел отвыкнуть от мысли, что его жизнь продолжается, летит вперед, судьба не оборвалась с потерей омеги. Припомнил свои неуверенные слова о преобразовании автомобилей в мэноры. Глупость, кажется, но вот — Реддл протягивает парню увесистую книгу с заверениями, что после ее прочтения Поттер сможет разобрать легковой автомобиль по кусочкам и собрать его обратно с завязанными глазами. — Полдела сделано, — с иронией прокомментировал его тогда Гарри, указывая на свою скрытую темной повязкой правую сторону лица. — Я никогда не был ученым. Не уверен, что хватит мозгов сделать то, что в порыве вдохновения предложил. Может, подумать о сражениях?.. — задумчиво добавил альфа. — Не в Аврорат, конечно, прости, но с мужем-Темным Лордом туда не примут. Однако в Волшебном Мире беспорядки. У меня хорошая реакция, физическая выносливость. Магия не мощная, но ее резерв позволит держаться в бою дольше прочих. — В каком бою? — с улыбкой спросил тогда Том, тут же отрываясь от школьных учебников и разворачиваясь к чародею всем корпусом. — В довольно жестком? — Гарри прикинул все известные ему энергозатратные боевые проклятия. — На пределе возможностей я могу позволить себе… Трех, нет, четырех противников одновременно. Всю сознательную жизнь на метлах летал, а затем был ловцом. И по мере того, как мои противники будут пытаться попасть в меня сложнейшими сцепками смертельных проклятий, я, уворачиваясь от них и сохраняя полным свое магическое ядро, буду… ...Читать маггловскую книгу по механике под цепким надзором. Волшебная палочка странным образом исчезла из кармана штанов. Гарри несколько раз показательно покачал головой, бросил пару укоряющих взглядов, но бороться с ветряными мельницами не стал. Сейчас паранойя Реддла была обострена до крайности, и усугублять его тревожность — лишнее.       Да, дуэли были интересными для альфы. На них он чувствовал себя свободнее, полагаясь на реакцию, инстинкты, заученные практикой движения палочки и тела, физическое превосходство — мужиком он был довольно крупным и неожиданно вертким. Чего про него посторонний сказать не мог, видя в малоподвижном расслабленном волшебнике вялоползущую улитку. Конечно, никогда не видя Поттера в квиддичной игре и на простых физических тренировках.       Гарри понимал, что в нынешнем состоянии сражения могут быть для него фатальны. Одноглазый, довольно сильно ослабленный из-за отсутствия упражнений и сбитой диеты, а теперь и открытая приманка для угрозы слабостям Темного Лорда. Вполне понятно, отчего Том так резко негативно воспринял предложение альфы, а теперь и вовсе — внимательно считывал, куда, на сколько и с кем ходит Поттер за пределы хижины. Неприятный контроль, но терпеть можно. В конце концов, Том имел право на волнение и опаску в окружении вероятных предателей и встревоженных оборотней. А оборотни встревожены были. Мужчина с кухни рассказал другим членам стаи о странном запахе, что исходил от Гарри. Причин не верить омеге у них не было, но и поверить в невозможное воскрешение — тоже. Странное дело, но близко к альфе, помимо Люпина, никто не подходил. И подопечный не рассказал своему опекуну о возрождении, хотя о многом Ремус догадался сам. Поттера буквально окружал ореол счастья, переплетаясь с легким от Подавителей запахом химии.       Несмотря на показное спокойствие Реддла, Гарри все больше ощущал его злость. Видел его вспухшие от напряжения вены на шее, видел время от времени сжимающиеся челюсти и крепко стиснутые кулаки, тогда как на лице было нечто мирное, добродушное. Честно говоря, выглядело это устрашающе. В принципе, альфа наблюдал подобное состояние крайне часто до гибели, и это даже казалось чем-то знакомым, привычным. Срывов не было. Гарри не решался задавать вопросы о преследующем омегу сумасшествии, не думая, что на подобное он отреагирует хорошо. Да, его ответ будет ласков, на губах может быть улыбка, однако усиленный от бешенства аромат химикатов даже при Подавителях с ног сшибет. Несмотря на спокойствие, на поразительную тишь да гладь во взаимоотношениях, было слишком много недомолвок, неловкой тишины, Поттер часто просто сбегал из дома, доведенный этим абсурдным состоянием. Попросту боясь нарваться на первую после воскрешения ссору, а она явно назревала.       Ходил к нижним курганам. Сам не мог сказать, зачем именно. Ощущал за спиной слежку, но кто это был — разбираться не стал. Стоял у глубокой ямы, кажется, она стала еще больше. Подолгу смотрел вниз, думая обо всем сразу, как рассказать Тому все с самого начала и до конца, потому что предел адекватности постепенно подступал к нему, и скрывать эмоции было тяжелее. Гарри не желал этого вранья, и душная атмосфера тишины давила. Могила не была панацеей, но кладбище всегда окружало настоящее, истинное спокойствие, умиротворение, будто именно здесь имелись ответы на каждую проблему, каждую загадку во Вселенной. Нужно было только внимательнее слушать и лучше разглядывать. И Гарри смотрел, смотрел, слушал, слушал. Пока надзиратель не решил дать о себе знать.       К сожалению, это был вовсе не Нотт. — Потрясающее место, не так ли? — прозвучал тихий голос за спиной, заставивший Поттера схватиться за сердце. Альфа быстро обернулся, пошатываясь и едва не падая в яму. Позади действительно стоял Реддл, задумчиво глядя на свою оскверненную могилу. Омега скользнул ближе, изящно присаживаясь на корточки и опуская скрытую перчаткой ладонь на вывернутую у края землю. Поттер отступил от него на шаг в сторону, озадаченно смотря на жутковатую одежду волшебника. Совсем незнакомый костюм, практически полностью состоящий из костей, кожи и металлических пластин. Никакой маски не было, и он мог видеть бледное красивое лицо в ореоле каштановых волнистых волос. Том нежно улыбнулся чему-то своему, наконец, поворачивая голову в сторону застывшего на месте Гарри. — Хочешь, спустимся вниз? Омега одним движением поднялся на ноги, протягивая незапачканную в земле ладонь альфе. Поттер некоторое время молчал, не уверенный в происходящем, но без лишних слов обхватил мягкую на ощупь руку в черной перчатке. Том улыбнулся шире, потянув Гарри вниз, и оба волшебника спустились на дно большой ямы. Подойдя к бездонной неровной дыре, Темный Лорд остановился, но кисть Поттера не отпустил. — Тебе никогда не было любопытно, что там, на дне этого отверстия? — с приглушенным интересом подал голос Реддл, неотрывно смотря в черноту зева. — Пропасть, наполненная мертвецами, которые только и ждут момента, чтобы прорваться к этой стороне? Может, перевернутый дом с самой древней дверью? И будет ли она заперта, если мы туда спустимся? А может, мы просто упадем и никогда не встретим конец этой пропасти? — Кто ты? — смог выдавить из себя Гарри, и его ладонь в чужих крепко сжатых пальцах ощутимо дрогнула, заставив Тома обратить на альфу внимание. — Ты Мара? — Мара… — парень мягко рассмеялся, качая головой. — Положим, и так. Иронично, не правда ли? Волшебник поджал губы, вырывая свою руку из чужой и вновь отступая всего на один шаг. От этого существа не веяло угрозой, но безопасным оно не было. Более того, вызывало жуткий страх своим присутствием. Том изящно развел руки в стороны, словно извиняясь за самого себя, и вновь повернулся к всклокоченной земле, опускаясь вниз. Он положил на нее уже две ладони, сжимая плоть почвы у самого края дыры, погружая в нее пальцы, заглядывая на ту сторону. Поттера же прошиб холодный пот и ужас уже небывалой силы. Реддл или тот, кто взял его облик, смотрел в черноту безо всякого страха, источая лишь легкий интерес. — Гарри, хватит ходить в лес в одиночестве, — произнес он, зарывая пальцы еще глубже в землю. — Провалишься в яму. Смотри, она становится еще больше. «Нужно уходить, какого Мордреда я сюда залез?» — Поттер быстро огляделся, ища пути отступления, где лучше подняться по неровному склону слишком большой могилы. Однако взгляд вновь запнулся о сидящего на корточках волшебника, невольно обращая все внимание на его облик. На спине в окружении железных пластинок торчала кость позвоночника с небольшими кривыми шипами, откуда-то из-под подола мантии нисходили длинные тонкие цепи, сейчас мирно лежащие на земле. На плечах покоились громоздкие тяжелые наплечники, покрытые уже длинными и ровными шипами, но без хаотичности, был виден довольно разумный выбор порядка их расположения. Смотрелось уродливо-красиво, как и всякая смерть. Не удивительно, что выбравшись из загробной жизни, Том остановился на подобном выборе одежды. — «Или вызнать, что здесь происходит? Вроде как не агрессивное существо. До поры до времени. Не знаю. Хватит бегать.» — Это ты за мной следила? Том повернул голову, глядя на альфу с легкой ироничной насмешкой. Совершенно нормальные голубые глаза. Никаких звериных огней. Как говорил настоящий Том?.. Нужен источник света? Как проверить? — Пару раз. Гарри сглотнул, нервно обхватывая свое запястье влажными от пота пальцами. — Зачем ты пришла к могиле? — Зачем Ты пришел к могиле? — Реддл усмехнулся, качая головой. Он вынул из толщи земли перепачканные руки, легонько отряхивая перчатки. — По какой дороге ты бы не пошел, все они однажды пересекутся с кладбищем. Я родился здесь, из этой утробы, — он вновь посмотрел на бездонный зев, сгорбившись и упирая предплечья в колени, чтобы не касаться испачканными кистями одежды. — Чудовищная мать. Но это лучшее, что я могу иметь. Пожалуй, не мне жаловаться на неприглядное рождение, пока другие нянчатся с уродливыми младенцами, — Том вытянул руку над отверстием, стягивая с нее кожаную перчатку и являя шокированному взгляду Поттера тонкие знакомые пальцы. — Иди сюда. Альфа глубоко вздохнул, без каких-либо мыслей подходя ближе и присаживаясь рядом. Присутствие омеги резануло по всем нервным окончаниям, по всем рецепторам, словно это был источник тепла или электричества, словно слева от него находилось раскрытое магическое ядро. Осторожно потянув носом, Гарри уловил запах хлорки, облегченный, что именно ее, а не жуткой чертовщины, какая происходила прямо сейчас. — Не бойся, — каким-то неуловимым чутьем Поттер понял, что говорил Том о себе самом, а не о той стороне. — Вытяни руку. Гарри медленно повторил жест волшебника, однако в ту же секунду резко отдернул конечность прочь, едва не заваливаясь на спину под смешок Реддла. Его же рука все еще была на месте. Из дыры исходил мощнейший столп жара, как от раскаленной печи. Поттер не был уверен, что помнит, было ли так в день возрождения Тома Реддла. — Потрясающее место, — прошептал он, опуская ладонь немного ниже, и альфа дернулся, тут же схватив руку за предплечье в иррациональной попытке защитить от страшной опасности. Потому что знал лишь одно: ни в коем случае нельзя было попадать в дыру, откуда вылез труп несколько дней назад. Никому и ничему. Том не стал вырывать конечность из чужих пальцев, только повернул голову в сторону Поттера в который раз. Гарри же неотрывно смотрел в черноту зева, обливаясь ледяным потом, не решаясь обернуться в ответ. — Жарко, как в Аду. Или утробе матери. «Возрождение», «рождение», разницы никакой нет. Ступай обратно в дом, Гарри. Время заботы об уродливом младенце.       И теперь парень покидал хижину лишь ради новостей о Тедди, для связи с ним, избегая даже шага в другую сторону, всегда сопровождаемый Теодором Ноттом туда и обратно. Том на рассказ о втором пришествии Мары в его облике отреагировал долгим молчанием, а после односложно произнес: — Если тебе требуется одиночество, пожалуйста, делай это так, чтобы я всегда знал о твоем местонахождении. Гарри действительно восхищался его сдержанностью, стараясь не думать о бомбе замедленного действия. Сталкиваться со странным демоном вновь парень решительно не желал, и просьбе омеги с радостью последовал. После произошедшего Том совсем зарылся в бумаги, спешно подготавливая свое возвращение и дописывая краткий план действий, ускоряя время ожидания и совсем сведя его к минимуму. Разумеется, напряжение между двумя магами лишь возросло.       Едой вновь озаботился сам Реддл, посылая несчастную сову с уменьшенными коробками и наличными деньгами каждый день куда-то в маггловский город Норвегии. Как оказалось, омега успел озадачить Нотта добыть портключ для некого британского колдуна, а тот и рад непыльной работе — скупать с ресторанов или магазинов еду, получая за это неплохой доход. К счастью, никаких крокодилов и новорожденных акул-альбиносов в этом положении Том позволить не мог, пожалуй, полностью поубавив свой пыл по сравнению с первыми неделями после знакомства.       Зато удалось заказать более-менее подходящие линзы для Поттера, и после упорных стараний по их приручению, очки были убраны до лучших времен.       Эдвард Люпин рвался обратно в Норвегию к своему Наставнику. И рвался так настойчиво, что Поттер попросил омегу самолично отправить ему Патронус с просьбой сбавить обороты. Удивительно — юный оборотень послушался с первого раза. — Ему нечего здесь делать, — морщился Том, раздраженный навязчивостью мальчишки, которого следовало крепко наказать, а не поощрять разрешениями и вольностью. — Метаморфизм крайне мне полезен, но полезен, если его обладатель — взрослый колдун с хорошим самоконтролем. Ребенок не владеет эмоциями, не способен усваивать полезную информацию в той мере, чтобы при необходимости ею пользоваться во благо. Пока что все его решения принесли мне вред. — Это какие же? — удивился Гарри, отвлекаясь от крепких сжатий своих плеч от лица второго волшебника, самозабвенно наслаждаясь неожиданно интенсивным массажем. Темный Лорд не сразу ответил, огладив мышцы альфы и задумчиво смотря на уже красиво остриженные волосы. Слишком рано говорить полную правду, это будет ошибкой. Но некоторые вещи позволить можно. Раз уж они, наконец, развязали тишину диалогом. — Создание хоркрукса без моего ведома. Кража записей, — спокойно перечислил тот, стискивая пальцами плечи Поттера. — Это могло обернуться смертью мальчика. Ты слишком травмирован, чтобы переживать столько потерь разом без серьезных последствий, — заметив напряжение Гарри, Том мягко согласился: — Да, меня не волнует жизнь Эдварда как самостоятельная величина больше, чем жизнь остальных людей. Кажется, мы говорили уже об этом. Ты требовал от меня сохранить семью в лице Люпинов, и я это делаю. Тебе нужен твой крестник, и я это делаю, разве нет? Ты хотел детей, и теперь — есть возможность заботиться о Тедди в подобной манере родителя, однако Я отцом — никогда не стану. После того, как наш новый дом примет комфортные условия для жилья, мы лишим Ремуса права отцовства на Эдварда и оформим все бумаги по усыновлению тобой ребенка. Поттер ошеломленно молчал, однако ничего близкого к радости не чувствовал. По правде говоря, слова Тома его крепко огорошили, вырвали из глубины тяжких дум к поверхности. — Я не хочу лишать Тедди настоящего отца. И не хочу делать Ремусу больно, Том. Быть крестным мальчика — уже большая ответственность, и я могу быть хорошим родителем и без подобных… Зверств. Том пожал плечами, не особо впечатленный отказом, он ожидал его. — Люпин не выполняет своих родительских обязанностей уже давно, если ты не заметил. Где сейчас Тедди? В Британии. А где сейчас Ремус? Все еще в стае. Тебе нравится поступать по закону, волчок, а если Люпин потребует у Министерства Магии лишить тебя опеки, если оборотень заберет Тедди силой — у него будут все права это сделать. И твое похищение ребенка будет незаконным, если Люпин официально запретит крестному отцу изымать мальчика из семьи. И магическая защита, какую аврор догадается наложить на свой дом, не пропустит тебя к крестнику. И останется он в стае навечно, а после — исчезнет вслед за другими магическими тварями. Такой расклад тебя устроит? Конечно, нет. А привязанный к тебе Эдвард задержит и Ремуса среди людей, сохраняя семью. — У тебя на все найдется ответ, — покачал головой альфа, откидываясь назад, чтобы заглянуть в лицо Темного Лорда. — Ты ведь хочешь лишить родительских прав Люпина не только ради этого. — Да, я его наказываю. И ему будет больно. Мне начинают нравиться полезные наказания и «общественные работы». Звучит разумнее казни и физических пыток. Реддл улыбнулся, склонившись и невесомо касаясь губ Поттера, скользнув руками по его груди. Омега почти сразу сместил рот к щеке, а затем ко лбу парня, практически до сведенных скул желая углубить поцелуй и добиться близости, преодолеть чертову травму, разобраться, что с ней и как делать. Пережить блядское напряжение между ними двумя. Гарри старался ради Тома, и тот не спешил, позволяя этому воздержанию продолжаться и дальше. Честно говоря, затащить Поттера в постель хотелось неописуемо и под воздействием Подавителей, даже не на волне поиска возбуждения, а психологически. На действие таблеток было плевать.       Было сложнее, чем вначале отношений, и куда сложнее, чем во время них, ранее, ведь теперь Том совершенно точно знал, что такое настоящая близость, знал, на какие ступени они могут зайти во время нее, знал, насколько занимательным может стать самый обыкновенный секс, если наполнить его правильным смыслом. Реддла не особо заботило напряжение из-за добровольного отказа, в конце концов, желать секса с любимым человеком — вполне естественно. Тем более если это Гарри Поттер, совершивший воскрешение, нашедший и преподнесший Дар Смерти, восстановивший палочку из тиса. Руки горели, невозможные к прикосновениям, как и губы, невозможные к поцелуям или долгим разговорам, что могли раскрыть душу альфы наизнанку, полностью обнажив.       Напрягало и отсутствие хоркруксов, но не из-за потерянного бессмертия, как это было ранее, а возможностью надрыва контроля во время течки без приличной дозы таблеток. За несколько лет отвыкаешь держать животные инстинкты в руках, быть в постоянном напряжении, следить за каждым своим действием, за каждой мыслью, и Том сомневался, что во время ебучей течки сознание захочет их сдерживать по отношению к паре, даже если она не истинная. Не то чтобы Поттер будет против, когда придет в норму, но омега себе этого не позволит. «Я сам должен решать, когда близости состояться, а когда нет,» — разозленно думал Темный Лорд, после того, как первый раз пришел к пугающему осознанию, поймав себя на долгом разглядывании оголенных щиколоток партнера. — «Если позволю себе ослабить контроль, никакой цены моим установкам более не будет, я не собираюсь становиться животным.»       Это было неописуемой глупостью, дикостью. Думать о подобном. У него слишком много дел, забот, планов, которым следовало уделять полное внимание, у него был Поттер, которому желалось посвятить это время целиком, каждый нерв дергало и кололо от невозможности понять и разгадать молодого мужчину. А теперь еще и необоснованная тяга к интимной близости. Если это совершенно новый цикл приближавшейся течки — следует принимать срочные меры. Если это нечто на психическом уровне — создание хоркрукса вновь может встать во главе угла. Найти мужские щиколотки, торчащие из-под пижамных штанов, эротичными… Какая чушь, бога ради, в Гарри были совершенно иные эротические части тела: сердце и мозг. Быть может, немного руки и голос. Щиколотки?       Том точно не знал, было ли это следствием воздержания от удовлетворения интереса и тяги к близости, психической потребности притяжения, некого обожествления личности недосягаемого Поттера или проявлением животного начала. Ни то, ни другое сейчас не должно отвлекать от дел.       Все же, целовать лицо альфы было так же приятно, что и до смерти. — Мне гораздо лучше, — честно говорил Гарри, прижимая лицо к шее омеги. — Ты теплый. Ты восхитительно разумный, у тебя есть душа. Все отличается. Просто нужно немного времени. Им постоянно требовалось «немного времени» буквально для всего. И всегда было непросто, постоянное преодолевание проблем, препятствий, все эти сложности — они буквально трудились над поддержанием семьи, отношений, делая для этого все. Том терялся, не веря, что с каждым разом находится нечто новое. Сейчас — психологическая травма Поттера. Далее — обострение инстинктов из-за целостности души. Реддл не хотел создавать хоркрукс только для того, чтобы облегчать свой труд над самосовершенствованием контроля. Таблетки Подавителей — перетертая спрессованная трава — служили сейчас лишь средством укрощения запаха, и как только Лорд Волдеморт вернется, препарат следует отложить до течки во избежание проблем.       Том ненавидел лишь одну мысль, что станет пить таблетки только для притупления инстинктов, с которыми обязан справляться головой и самоконтролем. Разумеется, в обычное время его контроль над телом будет безупречным, и омега даже не сомневался в этом. Опасаться стоило лишь течки, потому что прямо сейчас Том уже не видел проблем занятия сексом с любимым человеком на поводу у желаний тела. А что дальше? Секс ради секса? Мастурбация каждый день? Абсолютно забитые ненавистными извращениями мысли? Постоянный поиск тупого звероподобного удовлетворения омерзительного тела? Разглядывание щиколоток из-за угла? — Ты слишком много об этом думаешь, — догадался обо всем Поттер, обнимая напряженного и разозленного волшебника за талию. — Знаешь, многие магглы тоже сексом часто занимаются. А с любимыми людьми — постоянно. Без течки, гона или животных инстинктов. Я планировал нам хотя бы что-то похожее на медовый месяц. Неделю. Подберем время, когда у нас не будет ни течки, ни гона. Вообще — называй это, как хочешь, но чтобы там не было никакой работы, никакого Волдеморта и никаких Пожирателей Смерти. Может быть, немного Хозяина и совсем чуть-чуть питомца. Господи, я о том, что ты на самом деле чрезмерно сильно придаешь значения простым вещам. Том вздохнул, медленно выдыхая. Пока что он не знал, насколько прав Гарри. Все же, он, не имея хоркруксов, все так же не хотел детей, не хотел понести сию же минуту, ненавидел свое омежье тело и течку, ненавидел свою сущность, не находил в привлекательной для альф внешности ничего красивого. Красивого? Реддл хотел быть мужественным. Если близко-близко прижаться носом к волосам Поттера, можно было ощутить его чабрец. И он тоже не вызывал сиюминутного желания запрыгнуть на член, затащив альфу в гнездо из одеял. Может, Гарри и прав. Это не означало, что Том мог ослабить контроль над собой. — Я думал о трех месяцах исследований нескольких вымерших цивилизаций, — ответил Темный Лорд. — Это может быть интересно и тебе, если я правильно составлю план времяпровождения. Да, отдых будет полезен. Совсем потерять связь с Пожирателями Смерти, увы, не получится. Прости. Но я могу это компенсировать, чем попросишь, — он развернулся к Гарри, прижимаясь ближе и уперев подбородок ему в грудь, пристально разглядывая лицо снизу-вверх. — Питомец. — Ты же… — собрать мысли под такими внимательными глазами было труднее. — Надеюсь, с нами никто никуда не полетит из твоей организации? Подумав, Реддл покачал головой. Нет. Не из организации. Но переживать дни долгих бессмысленных споров еще рано. Какая разница? Все предрешено, это для их общей безопасности. Дни безрассудства подошли к концу. Темный Лорд — сильнейший из волшебников, его контроль над магией, его знания — все было безупречно, и куда эта безупречность его привела? Ко дну озера в горах. Даже сильнейший может пасть, если станет излишне самонадеянным. Даже такой простой человек, как Гарри Поттер, может стать куда могущественнее Темного Лорда, Реддлу ли этого не знать? Иметь под рукой охрану, лишнюю волшебную палочку, стороннюю помощь — не проявление слабости, это проявление разумности. — У меня столько идей в голове, — тихо сказал Том, надавив подбородком на грудную клетку, заставив удивленного Поттера отступать назад. — Это похоже на гигантскую яму, наполненную книгами в хаотичном порядке. Каждая книга ценна, но там творится полная неразбериха. Я знаю каждую из списка, знаю, как найти определенную главу, страницу, но это не решает проблему с завалом. Омега хмыкнул, когда альфа, запнувшись о края кресла, свалился туда. Темный Лорд склонился следом, мягко упирая ладони в подлокотники и нависая над Гарри. Поттер заторможено моргал, в мыслях стояло воспоминание о могиле и монстре, греющим руки о развороченное отверстие на ту сторону. Неприятное сравнение. — Ты ведь понимаешь, что я не могу на месяц или целую неделю отказаться от работы и ежедневного саморазвития? Я не умею прохлаждаться, это просто бессмыслица, — он коснулся лбом лба расфыркавшегося парня. — Что-то не так? Или после семи месяцев отдыха мне больше веры нет? — Том отпрянул, резко себя прерывая. — Я пытаюсь об этом не говорить. По всей видимости, мне это, очевидно, требуется. Гарри прикрыл глаз и аккуратно подался вперед, накрывая рот Реддла своими губами. В горле и животе мгновенно скрутился тугой узел дурноты, но спустя несколько дней усиленных убеждений самого себя, бороться с ним стало еще легче. Впрочем, это никак не помогало для полноценной близости. Альфа мягко ущипнул нижнюю губу второго чародея, втягивая ее в свой рот и касаясь теплой пресной кожи языком. Том оставался неподвижен, застыв: так далеко Поттер еще не заходил после воскрешения. По телу будто резануло удовольствием и, к счастью, без признаков возбуждения из-за прекрасно действующих Подавителей.       Ощутив возросшую неловкость парня, омега уверенно обхватил его шею рукой, показывая свою заинтересованность — губы, язык оставались неподвижными, Реддл понимал, что проявлять напор еще не время. Вжать голову поразительного Гарри к спинке кресла полноценным поцелуем — вот, что прямо сейчас крутилось в голове, не переставая. Быть неподвижным, безынициативным становилось довольно мучительным. Это относилось не только к любым ласкам, но и откровенному разговору, к правде о прошлом.       Альфа облегченно улыбнулся, продолжив неторопливые поцелуи, борясь меж двух огней одновременно — удовольствием и отвращением от воспоминаний. Он ясно понимал, что Том хочет иного, но все еще не мог дать этого, не получалось. Дело вовсе не в тошноте. Будто раньше Гарри ее не испытывал в присутствии этого волшебника.       Он медленным, гладящим движением рта спустился от уголка губ Реддла к подбородку, обведя его, прижался лицом к горлу, где несмотря на абсолютный внешний покой омеги, прощупывался бешено колотящийся пульс на вспухших венах. Это заставляло голову кружиться — безупречная сдержанность, просто дух захватывало. И Том еще нечто думал про сломленный контроль над инстинктами? Считал, что не сможет держать в узде собственные мысли и желания? Он действительно придавал слишком огромное значение подобным вещам. — Возможно, мне требуется куда большая доза Подавителей, — пробормотал Том, будто услышав мысли Поттера без контакта взглядов. — Мне кажется, я чувствую возбуждение. Метафизическое. Что за глупости. — Что, так хорошо целуюсь? — выдохнул Гарри куда-то ему в ключицы, потершись о горячую кожу своим немного вспотевшим лбом. Том сейчас редко позволял себе шутки, после воскрешения их можно было посчитать на пальцах одной руки. — Каков комплимент. — Пытаюсь не наброситься. Альфа оторвался от тела омеги, и они обменялись беззлобными усмешками. — О каких странах ты думаешь? — Мезоамерика, — Том пристукнул по подбородку Поттера костяшками пальцев, отступая от кресла и возвращаясь к письменному столу, чтобы пробежаться взглядом по недавно сделанным записям. — Для начала. Найти ничего глобального мы не сумеем, я это предполагаю. Магглы многое разграбили, к этому приложили руку и волшебники всех стран мира. Но увидеть своими глазами, пройтись ногами, попробовать на вкус местный воздух — уже приблизит к разгадке. Майя, тольтеки, инки, ацтеки. С другой стороны, нам стоит посетить Африку. Три месяца покажутся нам пролетевшими за пару дней. Вообще-то я планировал начать со скандинавских стран, но Норвегией я сыт по горло. — Отлично, ближе к солнцу и теплу. Реддл рассеянно кивнул, листая страницы ежедневника. Ему были интересны древние цивилизации, культура и степень развитости их магической прослойки населения, не найденные артефакты, остатки ресурсов, что стоит использовать себе на пользу. Старшая Палочка могла бы сослужить хорошим аргументом в пользу новых исследователей, Мантия Невидимости может укрыть от древних проклятий и современных отслеживающих чар, не позволяющих проникать в запретные опечатанные зоны. Если бы еще найти Камень Воскрешения… Том заказал книгу со сказкой и дополнительную брошюру со всеми имевшимися в мире иллюстрациями к этой истории. Маги думают, это выдумка. И они могут не знать, насколько близко простые картинки приводят к истине. Разумеется, все они могут оказаться обыкновенной фальшивкой, но с чего-то начать необходимо уже сейчас. Темному Лорду необходимо бессмертие. А еще — альтернатива хоркруксу и Подавителям, которых скоро не останется в Волшебном Мире совсем.       На восстановление сил и подготовку ушло куда больше времени, чем Реддл распланировал. Через шесть дней после первой встречи с Гарри Поттером, Нотт доложил, что вокруг поселка разбито несколько лагерей с Пожирателями Смерти. А еще через два дня на пороге хижины Поттера начали появляться подношения. Гарри не сразу понял, в чем дело, но прикасаться к невнятным коробкам и свиткам не стал, за что Реддл его коротко поблагодарил. После тщательной проверки, на подарках не обнаружилось никакой магии, никаких проклятий или ядов. А после их раскрытия, Темный Лорд нашел там уменьшенные флаконы с зельями, редкие ингредиенты, несколько ценных артефактов, мантии с интересными свойствами, а сверху всего прочего — чертова спиритическая доска. И послания, по которым становилось ясно, что Пожиратели Смерти считают Темного Лорда призраком, надеясь на его осмысленность и память. На полезную информацию надеясь.       Удивительно, но к Поттеру никто подходить не стал. Ни писем, ни Патронусов, ни личных встреч — Пожиратели ожидали знака от своего Повелителя, прекрасно ощущая горевшие огнем Черные Метки. По всей видимости, трогать «любимую игрушку» даже мертвого Лорда они не осмеливались. — А ведь ты даже школу не окончил, — с невольным восхищением говорил Гарри, вертя в руках письмо, где некий «Л.» просил оказать милость одарить его семью драгоценным ритуалом с абсолютно незапоминавшимся названием на латыни. — Между прочим, теперь я тебя старше. — О, не напоминай! — прорычал Реддл, встряхнув в руке книгу по Чарам. — Я подорву школу, если меня оставят на второй год! Такая трата ресурсов времени, поверить не могу! — Прости. Том сдвинул брови к переносице, и Гарри поспешно добавил: — И прости, что прошу за это прощения. Я отнял у тебя целых семь месяцев. Раздался громкий треск: по твердой обложке учебника от сжатия пальцев прошла глубокая трещина. Поттер глянул на поврежденную немыслимо каким образом вещь с изумлением. Омега поморщился, откладывая книгу на колени. Двенадцать дней упорной борьбы с виной, и будто бы все впустую. Пусть, проблем у Тома и прибавилось, но они не стоят подобных мучений альфы. И собственных, каждый херов раз. Поведение Поттера травмировало. Их недомолвки и молчание.       Поиск собственных воспоминаний о тех днях не обернулся ничем хорошим. Первое — дикий ужас, ненависть, болезненная надежда, затухание жизни. Утопление. Второе — еще страшнее. Трупное состояние, абсолютный кошмар. Было очень холодно, кожа ощущалась бесчувственной резиной, много сухости, много темноты. О, тело действительно имело свою собственную память. И Реддлу необходимо заполучить ее целиком, не было никаких сомнений. — Я отнял у тебя их в той же мере, Поттер, — с раздражением ответил слизеринец, пребывая вот уже пару дней в самом скверном расположении духа. Ведь эти дикие воспоминания добывались с титаническим трудом. — Какой смысл каждый раз просить ебическое прощение, словно я постоянно забываю самый первый или могу изменить свой ответ? Или это теперь твое новое любимое занятие? «Прости, прости, прости», когда это закончится? — П… — Что, «прости»?! Том рывком поднялся на ноги, откидывая испорченный учебник по Чарам, и быстрыми шагами скрылся в ванной комнате, хлопнув дверью. Спустя мгновение оттуда послышался треск и грохот ломаемой сантехники. Нервы сдали окончательно. В переполненный бокал рухнула последняя капля.       Гарри вздохнул, выжидая несколько минут, пока агрессия Реддла не уляжется. Конечно, если так много времени копить эмоции глубоко внутри себя, в итоге наступит сильный срыв. Здесь не виноват ни Поттер, ни сам Том, однако обстоятельно эти кошмарные семь месяцев они так и не обсудили, что не склоняло проблему в пользу ее разрешения. Реддл слишком долго держит маску умиротворения. У него не было этих семи месяцев одиночества. Бомба, наконец, сдетонировала.       Поднявшись с кресла, альфа подошел к закрытой двери и осторожно в нее постучался. — Том. Не сиди там один в темноте. Омега ничего не ответил, и Гарри прислонился лбом к деревянной поверхности двери. Конечно, им обоим было тяжело, как бы непринужденно они себя не вели. Не было никакого пособия, как вести себя после воскрешения, после месяца жизни с ожившим трупом. — Ты знаешь, я ломал тебе челюсть, предплечье и несколько ребер. В дверь угрожающе ударили кулаком, заставив альфу крупно вздрогнуть и невесело усмехнуться. Непростой характер взбешенного Реддла, как такое можно забыть? Впрочем, у Поттера выработался на него иммунитет. — Ко мне опять приходил тот волк. Когда я проводил ритуал. Я спал с ним всю ночь в тесной комнате и, кажется, он об меня грелся. Моя одежда вся была в грязи и шерсти. А оборотни… Ой. Гарри отступил, когда дверь распахнулась, являя взгляду хмурое и бледное лицо Волдеморта. В руке он действительно держал крупный кусок раковины. Том молча прошел мимо изумленного альфы, опускаясь на кресло и отшвыривая в угол комнаты белый осколок, с шумом царапая им деревянный пол. — Я могу поинтересоваться, с какой целью ты мне это сейчас рассказываешь? — прохладно поинтересовался омега, скрещивая руки на груди. В голубых глазах считывалась требовательность. — Когда-то же это должно произойти, — Поттер с содроганием заглянул внутрь ванной комнаты, замечая и сорванную с петель оконную раму, затем переводя взгляд единственного глаза обратно на напряженного до крайности волшебника. Гарри осекся, недоуменно щурясь, а сердце сбилось с ритма. — Что такое? — мгновенно подобрался Реддл, заметив испуг в лице альфы. Тот дернул головой, несмело потянувшись рукой к выключателю. Пальцы сжались в кулак, и Поттер поспешно отошел от ванной комнаты, плотно прикрывая дверь. Этого только не хватало. «Мне тоскливо.» «Уродливый младенец.» — Давай поговорим, — выдохнул волшебник, словно падая в омут с головой, пока не передумал. Потому что это было слишком тяжело. Том сощурился. Его вопросы вновь игнорировали. Все же, несмотря на еще одну вспышку бешенства, омега скупо кивнул головой, в который раз неспособный в чем-либо отказать Поттеру. Дернув уголком губ, омега протянул парню свою руку, приглашая подойти. Сейчас им необходимы прикосновения, и альфе — более всего.       Гарри глубоко вздохнул, пытаясь унять колотящееся сердце. После чего приблизился, вместо того, чтобы сесть на стул, опускаясь прямо на пол рядом с креслом. Он упер подбородок в острое колено слизеринца, слабо улыбаясь от вспышки совершенно знакомых ощущений, заметив чужой румянец на бледных щеках — конечно, на подобный жест Том не мог отреагировать равнодушием. Привычный, будто из прошлой жизни. Омега вплел в растрепанные волосы молодого мужчины тонкие пальцы, почесывая голову, рассеянно размышляя о неоднозначном поведении альфы. О своем поведении. Нужно держать себя в руках. Мысли немного путались после озлобленного крушения ванной комнаты. — О чем ты хочешь поговорить? У меня слишком много вопросов. — Да, я понимаю, — тихо ответил второй парень, мягко целуя колено сидящего в кресле чародея. — Для начала мы должны уже, наконец, разобраться с ритуалом. Про… Про свою смерть ты уже знаешь. О моей жизни за эти месяцы практически все, Теодор о ситуации в Британии поведал, осталось только… Это самое сложное для меня. Ты тоже поймешь. Реддл кивнул, огладив шейные позвонки Поттера и возвращаясь ладонью к голове. — Для ритуала я должен был призвать Мару, — заговорил Гарри, обхватывая обеими руками ноги Темного Лорда и усаживаясь удобнее на полу. Подобная поза не вызывала неприязни, и кем-то униженным, подчиненным или беспомощным себя он не чувствовал. Скорее, доверившимся и абсолютно раскрывшимся. — Ты помнишь ту ночь, когда рассказал мне о хоркруксах и бессмертии? Мне кошмар снился. Смерть в облике «Тома Реддла» сказала несколько бессмысленных слов, фраз, а я запомнил. И все то время ты ошибался — это не было простыми снами или кошмарами. Я позволил себе надежду. Позволил ей прорасти, действовал вслепую, как крот. Хотя, в принципе… Боже, что я несу. В общем, оставив Тедди, Невилла и Нотта в Британии, я решил провести ритуал в верхнем поселке, там же, где я постучался в первый раз. «Ритуал». Понятия не имел, как правильно делать. Действовал, словно под чарами. Осквернил твою могилу, тело пришлось… Пришлось отогревать дома, чтобы можно было перемещать в долгой тяжелой дороге. Ты был у меня на руках, всегда. Продолжались гнилые ночи, но твари не нападали на меня, они указывали дорогу. Случилось еще кое-что… Обговорим это позже, ладно? Сейчас не так важен путь до летнего поселка, как то, что произошло после. Я сделал то, что в прошлый раз. Призвал Мару. Но на мой стук дверь открылась, — рука в волосах замерла. Собравшись с духом, Поттер продолжил: — Я хотел обернуться и посмотреть, кто за моей спиной. Я чувствовал, что не один. Там было нечто жуткое, страшное, нетерпимое этому миру. И… В общем, так получилось, что ты меня укусил. Я очнулся, побеж… — Что?.. Что?! Том обхватил подбородок альфы указательным и большим пальцем, приподнимая его голову от своего колена, заглядывая в единственный глаз. Лицо казалось даже белее обычного. — Ты был мертв, полностью мертв, разлагался, — прошептал Поттер, не вырываясь из крепкой хватки и не обрывая контакта взглядов, чтобы омега мог видеть в потоках воспоминаний те приглушенные ужасом события. — И ты не хотел, чтобы я оборачивался. Это не было случайностью или разыгравшимся воображением. Твои мышцы двигались, ты подтянулся из расслабленного положения на моих руках, чтобы вцепиться зубами в плечо. Думал, — все. Убьешь, разорвешь на части, думал, я умру от разрыва сердца из-за страха. Но ты приказал мне бежать, и я побежал, не оглядываясь. — Гарри, — потрясенный увиденным и услышанным Реддл запнулся. — Это не выглядит как правильная часть ритуала. Вообще-то случившееся в летнем поселке казалось полностью вышедшим из-под контроля, безобразной ошибкой, патом. Провалившимся ритуалом, что самое страшное.       Гарри прикрыл веко, отстраняя голову и целуя кисть темного мага. — Я собирался посмотреть на то, что мне открыло дверь. Возможно, именно это было неправильной частью, могло ею стать. Тоже много думал о тех минутах. Прошу, я же совершенно не имел представления, что и как делать в ту ночь. Я могу продолжить? — дождавшись кивка, альфа вновь опустил подбородок на колено, а в его волосы вернулась теплая ладонь, возобновляя поглаживания. — Мы упали с обрыва. Сам-то цел остался, что собаке станется?.. Но твои кости не выдержали. К счастью, уберег твою голову. Не знаю, почему. Мне кажется, тогда воскрешение происходило бы куда дольше, мучительнее… Не думал тогда о каких-либо ритуалах, я боялся, что ты испытываешь боль. Я… Я хотел сдаться, это было для меня слишком, — Поттер вновь глубоко вздохнул, ощущая прилив дурноты от воспоминаний. — И ты опять заговорил. «За смертью ничего нет», «Мне тоскливо», «По ту сторону пустота», «Конечный этап пути». Это преследует меня в кошмарах по сей день. Темный Лорд отвел взгляд. Ничего из сказанного он не помнил. — Очнулся от рычания волка. Ты видел его. Клянусь, теперь я точно связан с блохастым даже сильнее, чем с Уизли. Без него — замерз бы в горах несколько раз, — попытки шутить звучали отвратительно, и Гарри не стал продолжать. — Ты… Твои зубы все еще были на моем плече, когда я пришел в сознание, и мне пришлось сломать твою челюсть, — альфа в искреннем, болезненном извинении поцеловал бедро омеги. — Инстинкты позволили это сделать. Ты уже был мертвый. Дальше… Спуск. Прошел солнечный лабиринт и постучался в самый его центр, прямо в землю. Она теплая была, даже горячая. Передал труп в руки появившейся Мары, она утащила тебя под землю вместе с собой. Вот и все. Затем — почти шесть месяцев изнуряющего ожидания. — Как я вернулся? Голос Реддла был высоким от напряжения. Гарри молчал некоторое время, морально подготавливая себя к самой сложной и тяжелой части непростого рассказа. Движение теплой ладони в волосах успокаивало. И выходило все не так ужасно, как казалось в мыслях. Том не сорвался. — Не сразу. Долгое время я просто ждал. Постоянно ходил к твоей раскопанной могиле. Вспоминая день, как хоронил тебя. Как забрасывал землей, как трансфигурировал надгробную плиту. Кажется, написал там какую-то сопливую чушь. Продолжал надеяться. Потом — начал вылетать за пределы Норвегии, перечитывал учебники, навещал Тедди и Невилла, вел короткую переписку с Ноттом. Ремус поддерживал меня, пусть, эта поддержка далась ему с большим трудом. На последнем экзамене начали темнеть Черные Метки, после него я рванул обратно в Норвегию, — Гарри прикрыл глаз. Том все эти вещи уже слышал, но так было легче подойти к травме, не изрезавшись. — На дне твоей могилы была та самая глубокая дыра, откуда ты выбрался. Не такая огромная, правда, как сейчас, а под размер человеческого тела. Я опоздал, это случилось раньше моего прибытия сюда. Том криво улыбнулся пустоте, скользя по комнате темным от эмоций взглядом. Картина складывалась таким образом, что… Именно таким образом, что… — Почему ты решил, что я самостоятельно из земли вылез? Поттер поморщился: — Потому что там были следы твоих рук и ног, ведущие прямиком из той дыры. Я понятия не имел, куда ты пошел. Куда мог пойти воскреснувший человек. Мне повезло, что я был достаточно вменяем, чтобы начать преследовать по отпечаткам, а не рвануть в летний поселок, как есть. Ведь последнее, что ты должен был помнить — мы направлялись к порталу в Хогвартс, к сундуку. Это заняло всю ночь и часть утра. Ты долгое время петлял по лесу, совершенно босой, и я боялся… Боялся, что в итоге найду твое замерзшее тело где-то в грязи, — альфа полностью спрятал лицо на чужом бедре. Он вновь замолчал, переживая произошедшее, как в первый раз. — Следы привели меня к этой хижине. И я обнаружил мертвеца с куда более сильными признаками разложения, стоящего на ногах. Обнаженный, абсолютно грязный, со свалявшимися в ком волосами, с набитыми грязью ранами и ртом. Утром пропахла вся хижина, меня рвало безостановочно. Я не мог открыть окна, чтобы проветрить, из-за оборотней и их чувствительных носов. Они обнаружили присутствие трупного запаха не сразу, опять же, Ремус помог мне. «Не плачь.» — Я не мог относиться к тебе как к просто гниющему трупу. Ведь ты мог быть где-то внутри, понимать и слышать происходящее, понимать, что я делаю и что говорю. Я заботился. Реддл крепко стиснул побелевшие губы, начиная в полной мере понимать. Он ничего не отвечал. Подобное комментировать уравновешенно просто невозможно. Пожалуй, пережить смерть любимого человека — не так уж и плохо, по сравнению с тем, что происходило в этом доме целый месяц. Зная Поттера, забота была в полном объеме. — Во снах я вновь видел тот заброшенный поселок с домами без дверей, и только один из них ее имел. Туда-то мне и нужно было. Чем ближе я подбирался к твоей душе, тем быстрее исцелялось тело. Пропадали раны, челюсть вправилась, глаза восстановились. Ты понимал меня, делал человеческие вещи — ходил в ванную, когда тебя попросят, поднимал и опускал руки, чтобы я мог поменять на тебе вещи. И… Ты заговорил однажды. После очередного сна я проснулся в самом растрепанном состоянии, ты… — Гарри глубоко вздохнул, прогоняя давящее чувство рвотных позывов под горлом. — Утешил меня. Ладонь из волос пропала, и альфа совсем вжал голову в ногу омеги, дыша медленно и глубоко, чтобы хоть немного усмирить скручивающую нутро тошноту. Казалось, что прямо сейчас губ касался дурно пахнущий холодный рот, сухой солоноватый язык, легкие наполняло чужое и спертое гнилое дыхание. — Это был поцелуй, просто поцелуй, но твое тело все еще не восстановилось до конца. Это… Мертвечина, чувствовал слишком ясно, был слишком распотрошен сном, чтобы мыслить разумно, чтобы понимать ситуацию и как-то владеть ею. В этом не было твоей вины, — хрипло выдавил из себя Поттер. — Я должен был просто уйти или оттолкнуть сразу. Но ты мог быть где-то там, в… — Ты больной? — громко прорычал Реддл, обхватывая голову волшебника руками и задирая ее вверх. Мимика Темного Лорда была искажена столь явственной агрессией, что дух вышибало. Гротескная маска ненависти не так хорошо передавала ярость, как это черное от гнева лицо. — Так ты думаешь обо мне? Это — мое естественное поведение? В твоих псиных мозгах есть хотя бы отдаленное понимание о действиях трупного яда?! Скажи, скажи еще раз, что в трупе было нечто от меня самого, и я тебе все зубы в крошку выбью. Отвечай! Гарри шокировано молчал, ощущая болезненное давление чужих пальцев на виски. От неожиданности этого бешенства Реддла даже тошнота испарилась, оставив в голове пустоту. Какую угодно реакцию ожидал, только не эти слова. Альфа вцепился в запястья волшебника, когда сжатие его рук усилилось, кривясь от боли. Том склонился к бледному лицу Поттера, прошипев: — Отвечай. — Нет, — сдавленно выдохнул Гарри. — Лжец, — пальцы разжались, и Том откинулся на спинку кресла, закрывая ладонями собственное лицо. — Ты способен раздробить мой череп одним ударом о стену, но против насилия не посчитал нужным защититься. Зато связать звериные инстинктивные действия мертвеца со мной — вполне. Ты все еще думаешь, что я на подобное способен, что то был — я. — Я просто хотел вернуть тебя назад. Гарри отвернулся и поднялся на ноги, собираясь сходить за волшебной палочкой и бокалом, чтобы налить Тому воды, но его остановила несильная хватка на запястье. Альфа не стал вырывать руку, оставшись стоять на ногах. Реддл ничего не говорил, переживая в голове собственную лавину потрясения. Поттер, принимающий ласку от разлагавшегося трупа. Эту отвратительную звериную инерцию тела без признаков души, без признаков осознанности. И он сам, все это блядское время думающий, как бы повторить подобный ритуал несколько раз. Поттер — невменяемый, больной ублюдок, если допустил эту мерзость с куском гниющего мяса.       Выбрался из земли обнаженный. Приказывал укусами. Молча подчинялся всему. Насильно целовал и без того травмированного его присутствием Поттера. Разлагался.       В голове, в жилах кипела, бурлила, извивалась смола ярости, не давая покоя бушующим мыслям. Том искал понимания в себе поступкам безумца, но мало оправданий находил. Гарри изучил своего возлюбленного достаточно хорошо, чтобы осознать полное его отсутствие в происходящем ритуале. «Мне тоскливо»? Том никогда бы подобное не сказал. Вырвавшийся из-под земли мертвец, блуждание по лесу, механическое подчинение просьбам, инерционные повторения за воспоминаниями, где здесь человек? Где здесь личность? Это — зверь. Зверь, как и сказал Гарри несколько дней назад.       Он все это время был самым настоящим животным, хуже, многим хуже, мертвым животным, сухим кривым чучелом, пародией на человеческое существо с гнилыми мозгами. — Том, — послышался негромкий голос сверху, и омега в ту секунду желал, чтобы Поттер просто заткнулся. — Человек, находящийся в коме, зачастую понимает происходящее вокруг себя. «И тем страшнее считать это — моей личностью. А ты считаешь. Ты, блять, делаешь это прямо сейчас,» — мелькнула разъяренная мысль-плеть, но Темный Лорд продолжал молчать. Просто потому что прямо сейчас может наговорить молодому мужчине много непоправимых страшных слов, которые не исправить извинениями. Все, о чем сейчас думал Реддл — нанесет Гарри еще одну травму. — «Хочу разбить ему губы в кровавую кашу за все это дерьмо. Хочу разбить собственную голову, просто выжечь из нее эти мысли, чтобы разговора никогда не было. Это не я. Я не могу быть виновен в случившемся. Меня не было там в тот момент. Он не имеет права целовать меня, сравнивая со зверем. Думая о близости с мертвецом. Это не то, чего я заслужил. Почему бы ему просто не заткнуть свою блядскую пасть. Пусть просто молчит. Я не сухое чучело, набитое гнилыми кишками.»       Молчать альфа не собирался, разглядев состояние Волдеморта. — Прости меня. Том дернулся, прерывисто втягивая воздух сквозь плотно стиснутые зубы и медленно выдыхая его с тихим несдержанным рычанием, которое не сумел контролировать — судорожно сжатое горло само породило ненавистный звук. И это абсолютно животное звучание распалило ярость только сильнее. «Потому что Лорд Волдеморт — такое же животное, что и все вокруг. Ценой в одну монету.»       Лицо омеги перекосилось на пару мгновений, и он поспешно расцепил хватку пальцев с запястья Поттера. Им просто нужно это пережить. Пройти это дерьмо вместе, не позволяя никому отдалиться или закрыться в себе. Правда покалечила Тома куда глубже, чем самого Поттера, потому что била по самой глубокой ране — собственной звериности, которую невозможно до конца преодолеть в себе. И только что близкий человек подтвердил: да, да, Том, ты — бездумное инстинктивное животное, это твое поведение, в этом весь ты, твое тело — порождение памяти, это естественное для тебя поведение. Ты вылез из земли, словно червяк, ты грыз шею, как собака, набитое опилками чучело, шкура человека, ненастоящее существо. «Как блокировать мысли?» — Темный Лорд прикусил нижнюю губу, скользя широко распахнутыми глазами по комнате. — «Я — человек. Это была ошибка и вина Поттера, там не было моей личности, моего имени. Я семь месяцев оставался мертвым. Гарри, мой Гарри все это время оставался наедине с собой, поэтому попросту спятил, сорвался. Почему Я не могу позволить ему срыв? Почему ОН не отворачивается прочь во время моих?» — Том. Омега опомнился при звуке своего имени, считав на языке вкус крови от прокушенной губы. — Я слышал, как плачет твоя душа голосом ребенка. Я почти умер от этого. Мой разум был далеко от понимания настоящего, прошу, — альфа очень медленно опустился рядом с возлюбленным на корточки, огладив его острое колено широкой ладонью, стараясь, чтобы все его движения были плавными, а голос убеждающе-спокойным. — Я не такой умный, я не такой догадливый. Я просто предположил самое худшее, потому что с нами и случается всегда самое худшее. И самое страшное, дикое, невыносимое в тот момент — твое заточение в темноте покинутого поселка или внутри мертвого тела. «У него срыв,» — с болью осознавал Гарри.       Это было слишком глубоким потрясением, и для расшатанной психики Темного Лорда стало последней каплей здравомыслия. Поттер уже остро жалел, что решился рассказать так подробно. И так рано. Понятия не имея, как вести себя рядом с больным человеком правильно. Состояние омеги резало по всем нервам сразу, по сердцу, по душе, обливало кипятком. — Спасибо, что дал мне понять свою ошибку, — очень осторожно произнес Поттер, пытаясь поймать бегающий взгляд потемневших глаз. — Я никогда не считал тебя зверем, Мордред, нет. Ты поразительный человек, таких, как ты, просто нет. Я только всем сердцем надеялся на твое возвращение. Всем сердцем верил, что у меня все получилось, что ужасный ритуал сработал. Я просто человек с простыми желаниями, никаких чудесных умных размышлений. Только вера, чувства, пожалуйста, я не понимал всего. Это просто помогало мне держаться, Ты помогал мне держаться. — В какой части подобной поддержки ты накидывал себе на шею петлю? — пробормотал Том, задерживаясь взглядом на уже пустующем полу в углу хижины. «Я мерзавец,» — альфа ненавидел себя за свое отвратительное поведение всем сердцем. — «Хотя бы слушает. Я на верном пути. Нужно продолжать разговаривать.» — В такой, что не использовал ее. Я никогда не винил тебя за тот случай. И крепко ругал себя, что вообще посмел даже думать о петле, — сказать прямым текстом «самоубийство» Гарри не смог, этого и нельзя сейчас делать. — Вообще-то планировал уничтожить веревку. Я и думать не думал, что твоя душа вернется так скоро. Том, я слабый на самом деле. Очень-очень слабый, никто меня не готовил к темномагическим ритуалам, никто не готовил к таким моральным падениям, я ошибался на каждом шагу. Твое тело, твои остатки воспоминаний пытались бороться с ошибками. Посмотри: я ни с чем по-настоящему хорошо справиться не могу без твоей помощи. — Ты человека воскресил, — резковато отозвался Том, глядя на альфу уже в упор. — Воскресил его волшебную палочку, преподнес ему Дар Смерти, исцелил разорванную душу. Этого мало? — Просто следуя подсказкам, — еще мягче возразил Поттер, вновь пригладив ногу второго парня. — Не делай из меня героя, — заметив в лице взявшего себя в руки Реддла полную осознанность, Гарри осторожно спросил: — Как ты себя чувствуешь? — Как сорвавшаяся на дорогом человеке мразь, — выдохнул омега. — Ничего нового. Я… Извини, если это возможно. Это должен был быть простой разговор. Нужно обдумать. Некоторые вещи вывели меня из равновесия. Темный Лорд облизал соленые от крови губы, чувствуя, как кипящая смола бешенства медленно отступает, даруя разуму покой. Вот, что значит ослабить контроль над эмоциями. Чудовищная правда нисколько не умаляет вины Реддла прямо сейчас: Поттер, несмотря на травму, никаких срывов не переживает в себе, оставаясь мыслящим человеком. Даже с абсурдными выводами. Он прав в двух вещах: никто их не готовил к подобному, никто не ожидал произошедшего кошмара. Второе — Гарри обязан был оказать сопротивление. В остальном же — заверения не имели смысла. Альфа невероятно сильный, гораздо более сильный духом, чем сам Лорд Волдеморт. Невероятный, и именно таких, как он, больше нигде нет.       Хотя бы потому что даже после абсолютной звериности возлюбленного, все равно сейчас здесь, рядом с ним. Пережил все то дерьмо, старается ради Реддла. Кажется, Том ощущал в себе куда больший прилив привязанности к этому человеку, всеми эмоциями, не только любовью. Абсолютную, нерушимую ничем связь между ними двумя, не имеющую никакого отношения к истинным парам. — Мы справимся, — коротко произнес темный волшебник, обхватывая кисть парня своими вспотевшими от пережитого срыва ладонями. Он огладил грубоватые сбитые костяшки большими пальцами. Руки, вернувшие мертвеца к жизни. Руки, что несли его два раза сквозь заснеженные горы и мороз. Том не сразу смог произнести вслух горькую отвратительную правду.       Омега молча смотрел на широкую ладонь, сравнивая себя проснувшимся от кошмара. Чудовищные ощущения. Словно всю ночь боролся за жизнь, сражался с монстрами, а по пробуждению его окружали люди, с раздражением ждущие ответа уже несколько часов подряд. Стоящие вокруг пропитанной потом кровати, смотрели, смотрели с осуждением, взывали к блядским ответам, о которых Реддл понятия не имел, вопросов совершенно не слышал — он спал и боролся с чудовищами кошмаров. Так и сейчас: взгляд Поттера выворачивал наизнанку. И не было известно, что альфа успел увидеть, что именно услышать, какие вопросы задать и какие именно ответы прочесть в неадекватном поведении.       Том смел надеяться, что благодаря отсутствию сторонних темномагических ритуалов, срыв не был таким продолжительным и тяжелым, как раньше. Кажется, постороннего голоса в голове не было. Или его было так мало, что омега и вовсе ничего не запомнил. Обычно блядские мысли перебивали все на свете, оглушали, заставляли видеть искаженную фальшь. Сейчас — он понял все детали правильно, дословно, достоверно. Воскрешение не сделало Тома Реддла высшим существом, не приблизило к личности Лорда Волдеморта. Поттеру все так же требовалась забота, а не ссоры, именно он был приближен к высшему человеческому началу, он перешагнул его. «Самонадеянный глупец,» — рассеянно подумалось слизеринцу. Он провел подушечкой большого пальца по прохладной коже рук Гарри. — «Теперь любую информацию следует дозировать, никакой поспешности, мне незачем торопиться к разгадкам, когда их готовы преподнести в полном объеме за единственный разговор. Действительно полном: Поттер рассказал мне куда больше, чем понял сам.»       Необходимо систематизировать всю информацию на бумаге и разобраться с каждой новой деталью. — Я знаю, что произошло. Опять. Может, ты и сотворил чудо, вернув меня к жизни и воссоединив душу, но на этом чудеса заканчиваются. Было бы глупым считать, что теперь — все будет иначе, Я буду иным, природа остается той же. Кровь, сознание, воспоминания. Я понимаю. Моей личности не было в мертвеце, но прямо сейчас — вот он я, неотличимый от изначальной версии, от оригинала, — он скривил губы с ненавистью. — Наполненный первобытной агрессией к одному лишь упоминанию о звериности своего поведения, но сам — продолжаю быть им. Хоркруксы не были причиной моего сумасшествия. Они послужили катализатором. И дело все — в моей грязной крови. — Держись позади меня, — тихо произнес Том, поправляя на своей голове чудовищную звериную маску с торчащими у воронки-рта тонкими острыми зубами. — Ни во что не вмешивайся, не ввязывайся. Гарри настороженно сглотнул, который раз теряя дар речи от вида кошмарного инфернального образа. Десять минут назад Том указал на потолок хижины кончиком Старшей Палочкой, произнеся незнакомое заклинание. Затем прижал ее к своему предплечью, где на пару секунд проявилась знакомая татуировка с черепом и змеей. Призвал своих Пожирателей Смерти. Реддл выглядел спокойным и уверенным, словно перед обыкновенной прогулкой по двору, а не встречей с многочисленными темными колдунами и стаей оборотней, что вызывало у Поттера сильное восхищение наравне со страхом. После с трудом пережитого срыва адекватность становилась страшной. Поведение Темного Лорда — страшным, неестественным.       Реддл повел плечами, разминая суставы, и его полупрозрачный алый плащ последовал за этим движением негромким бренчащим звуком желтоватых костей, что преследовал каждый шаг парня. Омега молча кивнул и, дождавшись ответного повторного кивка со стороны Гарри, распахнул дверь, выходя на крыльцо.       Улицу заполняла большая толпа людей в темных мантиях и масках в окружении оборотней. При виде Темного Лорда легкие разговоры стихли, а все головы повернулись в сторону входной двери дома Поттера. Повисла звенящая тишина, в которой были слышны лишь негромкие шаги Реддла, звук стукавшихся друг об друга костей, шуршание его длинной чудовищной мантии. Гарри медленно шел позади, встревоженный единодушным молчанием даже со стороны взбешенных посторонними оборотней. На самом деле альфа побоялся близко подойти к Тому, чтобы — не дай Мордред — не запнуться о полы его одежды и не напороться на торчащие оттуда зубы и острые обломки человеческих ребер. Безупречная трансфигурация. Толпа расступалась перед омегой, словно стая мелких рыбок перед крупным хищником, и это сравнение нисколько не позабавило Поттера. Прямиком над хижиной сияла Черная Метка.       Наконец, Реддл остановился, медленно обведя взглядом собравшихся в поселке людей, считывая с многочисленных глаз ужас, трепет, неверие, шок, преклонение, наслаждаясь ими каждой клеточкой тела. Приподняв руку с еще одним глухим костяным перестукиванием, Том стянул с головы уродливую маску чудовища, являя Пожирателям Смерти и оборотням свое лицо. — Mors est invicta hostis. Но вот, я здесь. Его голос не был громким, но, казалось, просто оглушал, его было слышно каждому в этой толпе. Темный Лорд обернулся и значимо вложил в руки Поттера свою маску, затем вновь обратил свое полное внимание на стоящих полукругом Пожирателей и оборотней. Он продолжил свою тихую речь: — Каждый человеческий проступок должен оцениваться человеческим наказанием, и мой проступок был довольно прост. Я позволил себе понадеяться на разум других людей, на их вменяемость происходящим в Волшебном Мире. Получил за это удар в спину от тех, кто должен стоять к ней собственной спиной вплотную. Вместо этого моя спина касалась земли и костей других мертвецов, преданных и убитых друзьями, последователями. Вот только в отличие от них… — Реддл неприятно скупо улыбнулся. — Я вернулся, чтобы закончить начатое. Те, кто предал меня — лягут на кости мертвецов. Те, кто оставался верен — вознесутся выше в своей человечности. Всем снять свои маски. Волшебник повернул голову, когда по толпе прошлось неясное движение, пока Пожиратели Смерти, все до единого, не опустились на колени перед ним, обнажая лица и личности. Поттер пораженно смотрел на их единодушное решение, не веря, что это происходит на самом деле. Что омеге прямо сейчас преклоняется столько людей, начиная от бывших школьников, заканчивая представителями древних родов, их главами. На ногах остались стоять лишь взведенные оборотни, такие же оглушенные появлением мертвеца.       Том чувствовал бесконечное удовольствие, глядя как сильные взрослые альфы стоят на коленях, молчаливо покоряясь обыкновенной грязной омеге с грязным именем и прошлым. То, чего он добивался с самого детства. То, к чему он стремился. Теперь перед ним. В груди ревело торжество, абсолютное счастье, переплетенное со злорадной ненавистью, отчего кончики пальцев мелко подрагивали. И если бы за все эти годы Реддл не научился держать маску на лице, подчиняя силой воли мышцы, то оно было бы искажено этим безумием, открывая миру все глубинные черные эмоции.       Несмотря на это, несмотря на сбывшуюся мечту, полную ненависти, зависти и презрения, чувство счастья подтачивал омерзительный червячок неправильности происходящего, незавершенности, некой иной окраски: преклонились животные перед таинством воскрешения, перед ужасом смерти и жизни, перед могущественной запретной магией, а не перед Томом Реддлом. Они не видели перед собой омегу, его личность, его грандиозные планы, ничего. Лорд Волдеморт имел чуть больше значения в эти секунды, но и оно не было достаточным. Возрождение.       Том посмотрел в сторону Гарри Поттера нечитаемым взглядом, и тот нахмурился, растерянный внезапным вниманием. «Никто и никогда не должен узнать, каким способом я преодолел смерть,» — пронеслось в голове. — «Посвященных заставить молчать, подчинить, обязать. Никто и никогда.»       Том обещал себе, что в один прекрасный день события повторятся, и волшебники преклонят колено уже перед самим Темным Лордом, только перед ним. — Я предлагаю искупление предателям. Шанс заплатить за проступок, ответить за него. Я дарую искупление всем, кто прямо сейчас выйдет вперед и сознается в грехе преступления. И этот шанс будет единственным. Темный Лорд не пошевелился, когда несколько Пожирателей Смерти действительно поднялись на ноги и приблизились к нему, опускаясь вновь. В полной всепоглощающей тишине, нарушаемой лишь тихим перестукиванием костей на легком ветру, когда он касался длинного прозрачного плаща за спиной Тома, было лишь смирение и ожидание. Гарри думал, что омега в ту же секунду атакует приспешников, убьет, применит заклинание пыток, но Реддл не двигался, увеличивая напряжение всех присутствующих в несколько раз. Абсолютное заворожение каждого, мучительное ожидание, трепет, восхищение, ужас. И Поттер испытывал их в той же мере.       Том неспешно приподнял Старшую Палочку, с удовлетворением различив в посторонних взглядах более старших колдунов узнавание. Омега направил кончик оружия на одного из предателей. — Легилименс. Черноволосый мужчина с козлиной бородкой вздрогнул, но остался на своем месте. По виску скатилась капелька пота, а в глазах читалась острая паника. Никто не выглядел удивленным от способности Реддла колдовать в пределах защитных чар поселка, по сравнению с его воскрешением это не имело смысла. — Стало быть, вы все здесь, — Том опустил Дар Смерти, и, выдержав многозначительную паузу, посмотрел на верных его личности последователей. — Взять их под стражу. Палочки отобрать. Предотвратить любые попытки к бегству или разговорам. — Что происходит? — раздался резковатый голос из толпы, и Том увидел там рослого альфу с звериным взглядом. — Кто ты такой? «Как хорошо, что мне не пришлось самому искать повод,» — мысленно ухмыльнулся омега, догадавшись, что говоривший был новым вожаком стаи. — «Торжество правосудия, мое торжество, этот день они запомнят навсегда.» — У меня нет больше для вас имени, — ровным голосом ответил Реддл. — Но несколько слов найдется. Отыскав глазами знакомую крупную фигуру с лохматыми длинными волосами, Темный Лорд направился к ней. Фенрир заметил это, напрягаясь всем телом и опускаясь к земле, будто готовый к броску. Пожиратели Смерти продолжали молчать, только расступаясь перед своим Повелителем. Гарри не смел идти следом, с тревогой наблюдая за удаляющейся от него изящной фигурой, и издалека она казалась куклой с торчащими отовсюду обломками костей. Их перестукивание, шелест плаща, ткани, кожи — вновь заложило уши, вызывая легкую тошноту. Это было неприятное зрелище.       Остановившись прямо перед бывшим вожаком, Том наклонил голову набок, не ощущая в себе никакого страха перед звериными темными глазами и угрожающим тихим рычанием. Подавшись вперед, Реддл прошептал на грани слышимости так, чтобы его слова мог услышать лишь Фенрир: — Флея не убивала Миру, это был Я. Она не убивала Нимфадору, это сделал Эдвард. Спасибо, что сожгли самку и избавили меня от потерянного впустую времени. Омега выпрямился, на его лице не было улыбки. В глазах альфы же застыл искренний ужас от услышанной правды, понимания всей картины случившегося, последних слов своей жены перед гибелью. Темный Лорд незаметным движением сместил кончик опущенной волшебной палочки в пальцах, прижимая ее к бедру оборотня, а затем заговорил так, чтобы его голос слышали другие: — И ломать тебе чужие шеи все семьдесят семь лет. К ноге, животное. «Империо,» — приказал он беззвучно, с наслаждением глядя, как альфа безропотно опускается на колени, прижимая лоб к носку сапога Реддла. — Фенрир! — зарычал Сверр, расталкивая посторонних волшебников, быстро подходя ближе. Среди остальных оборотней послышались полные возмущения, недоумения и ужаса шепотки. — Какого гребаного Дьявола ты делаешь?! Мужчина ничего не ответил, лишь молча встал и направился куда-то назад, за спину Темного Лорда. Гарри прижал ладонь ко рту, застыв и леденея каждым нервом, глядя, как альфа остановился возле него самого, повернулся лицом к толпе и замер. Поттер неверяще посмотрел на силуэт Тома, готовый сорваться с места сию же секунду, чтобы защитить его от толпы разъяренных напуганных оборотней, полностью растерянный чужим спокойствием и неподвижностью, боясь, что Волдеморта просто растерзают за произошедшее. Фенрир прекрасно сбрасывал Второе Непростительное. И он никогда не преклонялся. Это было безупречное в своей мощности проклятие, тысячекратно усиленное могущественной волшебной палочкой.       Тому не было никакой нужды смотреть за качеством исполнения заклинания, он знал, что теперь этот мужчина будет безупречно исполнять роль сторожевого пса для Поттера, защищать его и не позволять чужим подходить близко — именно то, что нужно. И то, что Фенрир заслужил, помимо казни. «Общественные работы», это было приемлемо. И защита Гарри — еще лучше. — Ты! — нынешний вожак надвигался на отстраненно глядящего на него Реддла, полыхая гневом и жаждой крови. — Мне плевать, что ты за тварь и что задумал, но творить бесчинства в моей стае!.. Гарри дернулся всем телом в сторону возлюбленного, шокировано сравнивая разницу тел этих двух волшебников, озлобленных омег, что могли растерзать Реддла в несколько секунд, все его хрупкое тело, просто свернув шею. Это не было вменяемыми мыслями: и вряд ли вообще кто-то сейчас мог причинить Темному Лорду даже минимальный вред. Мгновением позже на плечо Поттера опустилась тяжелая рука, и его дернули в сторону, назад, крепко удерживая на месте. Фенрир ничего не произнес, но хватку пальцев не сбавил, не позволяя второму альфе приблизиться и вмешаться, даже сойти с крыльца домика.       Вожак не успел отдать приказ или напасть своими силами. Ему в грудь в ту же секунду ударило заклинание, вырвавшееся из кончика Старшей Палочки. Сверр запнулся, а на лице появилось удивленное выражение. Его шаги замедлились. Темный Лорд позволил себе бесстрастную полуулыбку, чуть выставляя левую ногу вперед и повторяя: — К ноге, животное. На этот раз в полной тишине вожак приблизился и упал на колени, незамедлительно прижимаясь губами к ступне в жесте подчинения. Стая молчала, не двигалась, только смотрела, как их вожак в одно короткое мгновение превратился из предводителя в слугу. Реддл сделал шаг назад, обрывая раболепный жест и отворачиваясь от Сверра всем телом. Это было приятно и отвратительно в одинаковых процентах. Потому что было лишь действием «Империуса». Потому что целование ног от лица посторонних блядских альф — само по себе омерзительно. Пусть, не так унизительно, как для вожака стаи. Впрочем, сейчас тот явно этого уже не осознавал.       Том все еще чувствовал себя неполноценным, слишком близким к животному началу, грязным, как червь, вылезший из-под земли. Это просто спектакль с масками — Повелители, слуги, животные или высшие существа — люди. Прямо сейчас — они все одинаково грязны, Реддл мог бы назвать себя гениальным или талантливым в магии, умеющим думать, как человеческое существо, вести себя соответствующе, но с реальностью дела обстояли сложнее. Темный Лорд не собирался кормить окружающих этой реальностью. Не собирался дожидаться, пока мечта осуществится в своей полноте, пока он в самом деле не перевоплотится из червя и животного в богоподобного — в человека, еще выше, еще дальше. Дать свидетелям увидеть идеальную картинку, а затем — стать ею. Том Реддл умер, здесь и сейчас стоял воскресший Лорд Волдеморт, и только он может дать понять остальным степень своей осознанности высшим существом, по первым словам и поступкам его запомнят. И Темный Лорд даст зверям эти воспоминания. — А теперь — довольно о прошлом. Настало время подчинить себе наше будущее.