Infuriato

      Все началось с того, что Том заболел.       Гарри уже привык, что при использовании Силы от омеги исходил мощный жар, как от раскаленной печи, но на этот раз он проснулся в промокшей от пота кровати с ощущением раскаленного воздуха слева. Третий день подряд. Всего подобных пробуждений было двенадцать. Уже три дня у партнера была высокая температура по утрам. Том привык спать у стены, точнее, сам альфа старался ложиться с краю, чтобы уродливый шрам на лице не был так заметен, и теперь Темный Лорд буквально прижимался к каменной кладке стены, стараясь хоть как-то охладиться.       Поттер смахнул со лба пот дрожащей ладонью, сонно подмечая, что вместе с температурой партнера началась и собственная интоксикация. А затем быстро скатился с двухместной постели и, согнувшись в три погибели, скрылся в ванной, нависая над унитазом и выливая туда содержимое желудка — тошнило жутко. Наспех умывшись ледяной водой, набрав ее в заранее подготовленный таз и очистив рот от пренеприятного запаха, Гарри спешно зашел обратно в комнату, держа в руках полотенце, смоченное той же холодной водой из-под крана.       Поставив тазик на пол и забравшись на кровать, мужчина мягко развернул Тома за плечи на спину, опустив мокрое полотенце ему на лоб. — Том, — мягко позвал он мужа, внимательно разглядывая лицо волшебника. Честно говоря, тот и не выглядел больным, помимо ужасного жара. Кошмары? Иные способы получения Силы? Гарри потряс партнера за плечи основательнее: — Том, просыпайся. — Черт подери, это утро моего выходного дня, — отозвался второй Поттер, морщась и пытаясь вновь перевернуться на бок и натянуть сверху одеяло. — Мой супружеский долг заканчивается с трех ночи до девяти утра каждые вторник и пятницу моих выходных, — пробубнил он монотонно, отпихиваясь от моментально нагревшегося полотенца. — Когда я, наконец, могу выспаться. — Сейчас десять, — не согласился альфа, сдергивая одеяло вниз и натыкаясь на хмурое заспанное лицо с полыхающими багрянцем глазами. Жуткая картина, но волшебник лишь нежно улыбнулся. — И у тебя опять поднялась температура. — Выглядишь здоровым, — сощурился омега, намекая на чистое сухое лицо супруга. — Уже проблевался, — с напускной гордостью парировал Гарри, подхватывая в руки полотенце и окуная в таз, смачивая в холоде. Затем вновь переместил на лоб, чтобы хоть как-то сбить жар. — Неужели опять ничего не чувствуешь? Я уже будто в аду побывал, ты посмотри, — он указал на свою насквозь промокшую пижаму, а затем на такую же влажную кровать. — Если ты сегодня же не посетишь больницу, я сам вызову на дом колдомедика или даже маггловского врача. Второй мужчина тяжело вздохнул, раздраженный окончательно ушедшим в небытие сном, и сел, откладывая потеплевшее полотенце и прислушиваясь к своим ощущениям. Больным себя Том не чувствовал совершенно. Просто жар под кожей, ненормальный прилив Сил, концентрированные феромоны, как при течке. Ничего пугающего или особенного. Он списывал это на увеличивающееся с каждым днем, месяцем и годом количество магии, побочные эффекты и незначительные минусы.       Поттер размял плечи одним слитным движением и потянулся к Гарри, обхватывая его торс обеими руками и опуская подбородок на бедро. Он заглянул в обеспокоенное лицо партнера, чувствуя, как поднимается настроение и в груди растет нечто нежное, приятное: ответный взгляд альфы выражал искреннюю любовь. — Я беспокоюсь, — мягко объяснился он, потянувшись рукой к слегка спутанным и влажным волосам омеги, вплетая в них пальцы и почесывая макушку. — Не понимаю, в чем дело. Ты не… Ты действительно не выглядишь больным. Но внезапное повышение температуры, — Гарри неловко отвел взгляд, и там мелькнуло нечто непонятное. Пальцы в чужих волосах дрогнули. — Нужен колдомедик. — Или меня вылечат другие чудо-руки, — промурлыкал Темный Лорд, стекая ладонями ниже и сжимая ягодицы альфы под негромкое фырканье. — В нашем доме практически каждый день толпы посторонних, я не хочу, чтобы в мой выходной здесь даже на секунду задержался чужак. Выбираться за пределы поместья, помимо пешей прогулки, увы, тоже не планировал. А по расписанию у нас… — Том прикрыл глаза, улыбаясь. Впрочем, через мгновение улыбка увяла. — Четыре с половиной часа твоей работы в мастерской, блять. Я против! К ебени эти тачки, предлагаю валяться здесь до обеда. Напомни, что за демон составлял распорядок дня?! — Ты, месяц назад, — с иронией покачал головой чародей, и все тревожные мысли словно испарились, уступая веселью. — Когда решил, что я провожу слишком много времени с машинами. «Толпы» мне тоже не нравятся. Сам сюда своих Пожирателей зовешь, Том. Ты просто ленивая задница. Если так пойдет дальше, через пару лет совсем затворником станешь. Тебя и в лицо-то уже вечность никто не видел, так и кости с ягодой забудут. Пару лет назад, когда Темному Лорду надоело мотаться туда-сюда из дома до британского Министерства и обратно, а путь из одной страны до другой через камин довольно продолжителен и неприятен, попросту организовал западное крыло поместья Поттеров под деловые встречи, полностью изолировав его от остального дома. Честно говоря, Гарри и при всем желании (если бы оно даже и было) попасть туда не мог. Супруг так и не изменил своего решения не вовлекать альфу в личность Лорда Волдеморта, а спустя некоторое время эта личность переросла в нечто более масштабное и зловещее для Волшебного Мира. И опасностей стало куда больше, в особенности для Гарри Поттера — законного мужа Темного Лорда. Покушения, попытки похищения, чтобы добраться до Повелителя, шантаж, неясного содержания письма и посылки. Том с каждым годом зверел от подобного, Гарри с каждым годом убеждался, что защита действительно нужна, как бы сложно и неприятно, дискомфортно это ни было. — Ты же жаловался, что дома редко бываю, — омега безразлично пожал плечами, начиная раздражаться от поднятой темы. Только не хватало потратить пустые часы на ругательства и ссоры: что нужно делать, а без чего, по мнению альфы, разумеется, им следует обойтись. — Держать связь постоянной отказывался. Усилить охрану — тоже. Мне-то как с твоими запретами работать? Ты ужасно придирчивый человек. Гарри поморщился, но спорить все же не стал. Так называемая «постоянная связь» была буквально постоянной. Таскать при себе сквозное зеркальце, посылать через каждые полчаса Патронус, раз в два часа короткую записку, не снимать обручальное кольцо с пальца с сигнальным маячком, а как работать с ювелирным украшением? Поттер ни в коем случае не мог позволить себе его запачкать или покарябать даже со Старшей Палочкой под боком.       Да, Темный Лорд, когда оставлял супруга в гордом одиночестве, оставлял и могущественный артефакт с ним для самозащиты. Не иначе как от апокалипсиса и судного дня, думал Гарри. Или от нашествия Мары, внеочередного. Иначе чего опасаться в сверхзащищенном доме? Собственных Сил Лорду хватало с избытком, а бессмертие никуда не пропадало, даже если Дары Смерти не находились ежедневно при нем.       А еще Лорд Волдеморт стал крайне озабочен распорядком своего времени. — Пойдешь со мной в мастерскую? — вместо споров предложил Гарри, а его ладонь переместилась на лоб второго волшебника. — Кажется, жар проходит. Это не значит, что я не вызову колдомедика, учти. — Куда же я от тебя денусь, — со вздохом согласился Том, оставив поцелуй на мускулистом широком бедре.       Том лениво сидел верхом на столе, наблюдая, как весь перемазанный в машинном масле Поттер возится под своим очередным шедевром. Он уже пятый месяц пытается найти способ заменить бензин и газ на чистое волшебство, но маггловская техника упорно ломалась, выходила из строя, не желая даже соприкасаться с магией чародея. Омега подбадривал альфу, насколько у самого выходило терпения, и даже если оно стало совсем титаническим, торчать часами в мастерской надоедало и ему. Гарри нравилась неторопливая кропотливая работа руками, ему не требовался огромный резерв магических сил или мощная волшебная палочка для получения нужного результата, и мужчина чувствовал громадное удовольствие от своих идей. — Эдвард писал, — вспомнил ненужную вещь Том, чтобы разорвать тишину между ним и мужем. Наблюдать за Гарри, несомненно, приятно, но не за его торчащими ногами под грудой металла. — Почти каждый день — наказание. Каждый день — снятие баллов. Директор МакГонагалл грозится отчислением. — Хм? — промычал альфа, отбрасывая на пол инструмент и прикасаясь волшебной палочкой к подвеске. Раздался громкий предсмертный хлопок, и машина полностью заглохла. Волшебник звучно выругался под негромкое хмыканье. — А что, это нечто новое? Ты мои лучшие годы не знаешь? — «Лучшие»? — Темный Лорд натянуто улыбнулся, а взгляд потемнел. — Образно. Не делай вид, что не понял, — Гарри выкатился из-под легкового автомобиля и стрельнул сердитым взглядом на своего супруга. — И не делай вид, будто сам занимаешься хорошими вещами. Вообще-то я прекрасно добываю новые выпуски «Придиры». Том невинно приподнял руки: — Я же каждое утро оставляю тебе «Ежедневный Пророк», разве нет? Зачем тебе эта бульварная газетенка? Кто, напомни, ее автор? Второй Поттер сощурил глаз, распознавая манипуляции с первых секунд. — Ты мне это дело оставь, хитрый клоп. Может, сразу сказать, кто мне поставляет свежие номера? — Было бы неплохо! — довольно воскликнул Волдеморт, напуская в себя драматичности. — Не разбивай мое сердце. Я три выпуска «Пророка» оставлял в статьях скрытые комплименты и передавал знаки, надеясь, что ты разгадаешь их и поймешь. Оказывается, газету даже в руки не брал. Все труды насмарку. Головы долой с журналистов. — Пропаганда, — фыркнул альфа, роясь в сумке и утирая пот с верхней губы, тем самым размазывая грязь сильнее. — Там нет и сотой доли правды, что в стране творится. Не интересно. Том наставительно, наверное, в сотый раз ответил: — Это пропаганда правильного образа человеческой жизни. Если не на меня ровняться будут, то на кого? На эту… Грейнджер? Она должна быть счастлива, что еще жива. Альфа покачал головой, предвидя долгий разговор на тему «животной оппозиции». Удивительно, Поттер умудрялся обтекать острые углы политики Лорда Волдеморта и разговаривать со своим мужем в контексте общедоступной информации. Хотя особых тайн от Гарри и не было. Кроме многочисленных участившихся казней, конечно.       Гермиона была общественным деятелем и активным претендентом на должность Правителя Магической Британии. У народа должна быть видимость свободного выбора, и нынешний Правитель этот выбор ни в коем случае не отнимет. Как и выбор быть ли им людьми или оставаться животными. Это свобода.       Грейнджер видела в этом и классовое разделение, и пропихивала везде новомодные словечки «угнетение» и «сексизм», а через некоторое время, для нее открылся и «феминизм», что с легкой непросвещенной души подхватил дремучий магический народ. Темный Лорд хохотал от души над каждым ее пикетом в сторону Пожирателей Смерти. Кажется, борьба ей нравилась даже больше, чем ее отсутствие — просто по факту борьбы. А ведь когда-то давно грязно дралась с будущими Пожирателями в школе. Смешно. Тому импонировала эта женщина. Поэтому та оставалась жива, вовсе не из-за народной поддержки. Даже среди отсталых животных есть прогрессирующие личности. Жаль, что выступает она не за те права. — Ты пропагандируешь мне самого себя с самого нашего начала знакомства, — улыбнулся Гарри, присаживаясь на капот и поворачиваясь к своему мужу лицом. — Будто мне нужны лживые газеты, чтобы в полной мере знать. Я же не Шерлок Холмс, чтобы разгадывать от тебя загадки, — понимая, что омеге действительно не терпелось о них рассказать, волшебник поинтересовался: — И что же там было? — Ах, магглы иногда замечают так много. Особенно отсутствие чего-то значительного. — П-постой… Том невинно и очаровательно улыбнулся, а на скулах появился легкий румянец. — Таинственные пропажи некоторых архитектурных сооружений до сих пор на слуху даже у магов. Гарри обреченно простонал, спрыгивая на пол и пытаясь спешно утереть руки о штаны. — Я думал это статуэтки для декора! Как ты мог! Немедленно свяжись с маггловским послом! — Гарри, Гарри, это шутка, — рассмеялся Темный Лорд, тоже поднимаясь со стола и приближаясь к взволнованному возмущенному супругу, без брезгливости прижимаясь к его грязному вспотевшему телу. Глаза сверкали удовлетворением и радостью от реакции мужчины. — Нет, я зашифровал несколько семерок и фраз, если читать через абзац с конечных букв каждого седьмого слова. Очень просто, волчок, не так ли? — вновь одна из милых ласковых улыбок. — В «Придире» слишком много чепухи. Если хочешь, я расширю «Ежедневный Пророк» на несколько интересных для тебя разделов. — Нечестно играешь. — А я — черт. Ухмыльнувшись, Том коротко чмокнул альфу в кончик носа, который единственный выглядел более-менее чисто, но Гарри, посмеявшись, тут же прижался к зашипевшему мужчине всем лицом, размазывая по нему машинное масло и пот. Темный Лорд чувствовался невероятно приятным на ощупь, мягким, горячим, совсем другим, нежели годы назад — тощий, угловатый и нетерпимый. И свои костяные наряды дома перестал носить, когда надоело ворчание со стороны альфы. Правда, костюмированные прелюдии в постели — дело, конечно, другое. — Мягкий, — вздохнул Поттер, когда считал мысли партнера. — Кажется, поправился. Не уверен, что мне есть до этого дело, но я не хочу казаться привлекательным для посторонних больше, чем есть. — Ты… В маске ходишь, — Гарри растерянно замер, ощущая еще один прилив неясной тревожности. Сердце кольнуло узнавание. Перед мысленным взором всплыло слегка забытое лицо матери. — Перед кем ты красоваться собрался?.. — Ревнуешь? Том с еще более довольным видом отстранился, похлопав альфу по щеке. Теперь и лицо Волдеморта было перемазанным в грязи и блестящим от масла, что выглядело на редкость непрезентабельно и нелепо. Гарри рассеянно погладил щеку Темного Лорда костяшками пальцев, смазывая наиболее заметное пятнышко.       Нет, это ерунда, конечно. Просто схожие «симптомы». Так не может быть. — Могу я кое что проверить?.. Поттер достал из-за левого уха волшебную палочку и неуверенно наставил ее на расслабленного улыбавшегося омегу. Тот ободряюще кивнул, не испытывая нервозности от нацеленного на него кончика Старшей Палочки. Своему супругу Том бесконечно доверял. И если решил поиграть в колдомедика или Мара весть что творилось в его очаровательных мозгах — пусть.       Гарри кивнул с благодарностью и сделал несколько осторожных махов, наблюдая за потоками колдовства. Волдеморт этих чар еще не видел, но судя по оттенкам и мини-вихрям, это были диагностирующие заклинания. Зато второй Поттер прекрасно их помнил из уже такой далекой жизни с родителями.       Рука Гарри безвольно опустилась и из нее выскользнула волшебная палочка, с гулким звуком стукнувшись об пол. Том перестал улыбаться, когда заглянул в его лицо.       Во взгляде альфы застыл колоссальный ужас такой силы, что не было никаких сомнений — он увидел нечто действительно кошмарное. Поттер медленно опустился прямо на пол, нащупав рукой в воздухе край капота, чтобы ухватиться за него и совсем не упасть. Другая рука прижалась ко рту, глуша неясный звук настоящего отчаяния оттуда. — Гарри? Гарри, что такое? С тобой все в порядке? — второй мужчина в мгновение ока приземлился рядом, отнимая ладонь от лица и заглядывая в потемневший от страха и горечи глаз. Том не мог верно идентифицировать эмоции, нечто о боли, крови и трагедии. — Ответь мне, что с тобой? У тебя в мыслях каша, Гарри! — тот покрутил головой, и омега продолжил настойчивее: — Если не ответишь, я применю заклинание Легилименции прямо сейчас. — Ты беременный, — прохрипел альфа, содрогаясь всем телом от приступа паники и вязкого, удушающего отчаяния. — Беременный. — Что? Темный Лорд застыл, но тут же вновь ласково улыбнулся, и Поттер посмотрел на своего мужа с еще большим ужасом. Том сразу сбросил с себя это фальшиво-приторное выражение лица и спокойно ответил: — Это невозможно. У нас была постоянная защита. Я не мог залететь, как какой-то… — он прервался, совершенно недоумевая, отчего партнер выглядел таким убитым и растревоженным. На любую беременность всегда был аборт, если уж это на самом деле правда. — Даже если и так. Если ты скажешь, что у магов существует здоровая процедура аборта, все будет в порядке. Если нет — найду иной способ. Маггловский или любой физический. Почему ты так напуган? — Том нежно погладил загрязненную щеку. — Ничего не произошло. Он брезгливо глянул на свой живот, не чувствуя ничего особенного. Мордреда ради, какая-то чушь. Отчего Гарри настолько испуган и чем? Это просто комок клеток, безмозглый и уродливый, если он существует и альфа не ошибся. Том доверял партнеру. Это могло быть чем угодно. Плохого качества презервативом или блядской «магией» и чудесами. Ничего «чудесного», разумеется. Омега ощутил нарастающий срыв и постарался расслабить эмоции. За крушения их дома Гарри по головке не погладит. — Есть, — сиплым тихим голосом согласился Поттер, пытаясь пригладить дрожащими пальцами челку. Его взгляд беспомощно блуждал по мастерской. — Зелья, таблетки. Я все сделаю, я все достану, все будет хорошо. «Не уговаривает меня оставить плод,» — скользнули удовлетворенные облегченные мысли. — «Понимает, как нужно сделать правильно. Просто напуган возможностью этого рождения. Конечно, такой удар. Неожиданность. Или боится моего срыва. Ничего не будет. Выродка с кровью Гонтов мир тоже не увидит.» — Мы обратимся к профессиональному колдомедику, чтобы удостовериться, — Том поднялся на ноги. Глаза сузились. — Тебе не требуется никуда ходить, дорогой. Все необходимое могу сделать и я сам. Не катастрофа планетарного масштаба, чтобы ты так сильно паниковал. Не переживай, держу себя в руках. Никакого помешательства не будет. На сегодня у нас еще распланирована прогулка в горы, совместное чтение и занятие физическими упражнениями. Беременность в мои планы не входила.       Не удивительно, что прогулка протекала на редкость уныло и мрачно, а закончилась раньше, чем колдуны вышли за пределы территории поместья Поттеров. Мужчины молчали, погруженные в свои нелегкие мысли, и единственный диалог волшебников — держаться за руки во время неспешной ходьбы в лесопосадке. Над головой ласково светило весеннее солнышко, щебетали птицы и стрекотали ранние насекомые. Гарри не смотрел в сторону мужа. Он был чертовски бледен. Том глядел ровно перед собой, практически ничего не замечая вокруг себя. «Это ошибка. В любом виде ошибка — в словах Гарри или во мне прямо сейчас. Дерьмовая ситуация. Как Я, Лорд Волдеморт мог в ней вообще оказаться? Подобное допустить? Не заметить? Я бы знал. Понял. Это невозможно. Нужно как можно поспешнее выяснить, прав ли мой Гарри. И избавиться от выродка внутри. Недомуж. Поганая самка. Так глупо залететь. Необходимо было выдрать чертову матку сразу, и этой ситуации бы никогда не возникло. Я отвратителен.»       День для омеги был окончательно испорчен. Он думал только о своей крови, поганой извращенной крови Гонтов, о потомстве, о том, что способен понести, как животное, как самка, простая женщина. Том ненавидел эти мысли, что уже так долго не посещали, что разрушали и корежили сознание. Кровь Гонтов. Кровь Реддлов. Очередной альфа или омега. Том себя не обманывал: из-за своего древнего чистокровного рода, у него не могло родиться беты. Человека. Еще одно животное. — Возвращаемся, — прохладно произнес Темный Лорд, слегка сжимая влажную ладонь альфы. Гарри ничего не ответил.       Волдеморт не мог вызвать ни английского, ни французского, ни немецкого колдомедика — его личность в этих странах знали. И даже если сотрет память, убьет, вырежет всю магическую больницу, информация все равно может просочиться. Поэтому пришлось заказывать независимого переводчика для Гарри и волшебника-врача из Кореи. Темный Лорд знал корейский на базовом уровне, но вот супруг изучать так же много языков не захотел, остановившись на четырех дополнительных. Омега не стал настаивать, уважая решение партнера — ему не было необходимости встречаться с иноземцами на постоянной основе.       Том не поскупился на деньги, чтобы колдомедик прибыл в этот же день и прихватил с собой все сподручные материалы для проведения аборта в домашних условиях. Насколько его поставили в известность, это будет четыре зелья. В Волшебном Мире редко избавлялись от детей, и дефицита в средствах еще не было, чему Поттер радовался: использовать Силу сейчас не желалось. Неизвестно, как на Перемещение отреагирует возможный плод — если беременность станет невозможным официально прервать, Том просто вырежет уродство на живую, вспоров себе брюхо.       Гарри долго отмокал в ванной комнате после спортивных упражнений, обещав присутствовать при диагностике и аборте, если «диагноз» подтвердится. Том настороженно следил за перемещениями мужа, и в голове продолжало расти что-то сложное, неясное. Он никогда не думал о беременности, о подобном продолжении семьи, рода. Никогда не размышлял над реакцией второго Поттера на возможность зачатия плода. И что он сам будет думать, какие точно эмоции испытывать. У них был однажды разговор на эту тему, но уже очень давно. Том смутно помнил события во время и вблизи срывов. — Мы же семья, — улыбнулся альфа тогда, целуя Темного Лорда куда-то в висок и нежно потершись о него носом, привычно задерживая дыхание. — Я всегда тебя поддержу. Не заставляй себя в чем-либо. Если нужно кричать — кричи, ругайся, даже разрешу разгромить пару комнат. Я понимаю. Том ответно улыбнулся, расслабляя плечи. Он чувствовал острым пожирающим предостережением, что нечто происходило не так. Списывал, конечно, на притупленные инстинкты — организм омеги явно не хотел избавляться от плода. Но Темный Лорд был высшим существом, и прислушиваться к желанием тела не собирался. Это воспаление, ошибка, мерзость.       Гарри скрылся в ванной, тихо прикрывая за собой дверь на защелку и выкручивая вентили кранов на полную мощность. Он посмотрел на темный кафель стен пустым отсутствующим взглядом, сжимая пальцы на краях раковины. Губы дрогнули.       Поттер упал на колени, прижимая лоб к каменному полу, с силой закусывая предплечье и глуша надрывный болезненный крик, пытаясь хоть как-то пережить разбивающееся ежеминутно сердце. Лучше бы это он был бесплодным, а не Белла. Лучше бы это был Том.       Тогда не пришлось бы убивать собственного ребенка. «Пусть я ошибся, пусть я ошибся, внутри никого нет, внутри не будет ребенка, пожалуйста, пожалуйста,» — лихорадочно умолял неизвестно кого или что мужчина, прокусывая кожу на руке сильнее, чтобы Том — не дай Мордред — не услышал, и не понял, что происходит с его супругом.       Если Том узнает о мыслях и желаниях партнера, может так случиться, что ради него омега пожертвует собой и собственными желаниями. Возненавидит себя и ребенка, полностью утратит разум, окончательно, навсегда, превратив всю жизнь в один единый срыв, но посчитает чувства Гарри ценнее. Ебучая «божественность», мысли о которой Темный Лорд не забросил, увеличивая маниакальность с каждым годом. Это было самое прямое доказательство настоящей, природной сущности Тома Поттера, и он жутко страдал, до сих пор, и теперь все катится в пропасть. Гарри бы все отдал, чтобы они поменялись местами.       Из ванны волшебник вышел с мягкой улыбкой и совершенно спокойным лицом. В глаза Темному Лорду он не смотрел, и мысли старался ненужные уничтожить. Том вновь внимательным цепким взглядом проследил за перемещениями другого Поттера, негромко подзывая к себе на диван. Через час к ним прибыл колдомедик и переводчик. Рядом с ними мрачными силуэтами застыла охрана из нескольких Пожирателей Смерти и оборотней. — Вторая неделя, — тепло произнес доктор, водя палочкой над обнаженным и еще плоским животом мужчины. Переводчик повторил слова для другого Поттера. Кореец вздрогнул, когда стекла во всех окнах просторной залы с треском раскололись, падая вниз и разлетаясь на более крошечные осколки. Люстра опасно покачнулась, скрипя, с потолка посыпалась штукатурка. В испорченные окна моментально задул резкий горячий воздух, ненормальный, неестественный, чужой, предвещая масштабный нечеловеческий срыв монстра.       Гарри опустил дрожащие пальцы на плечо окаменевшего супруга, сжимая, пытаясь предотвратить надвигающийся Ад. Вот и все. Подтвердилось.       Темный Лорд втянул в себя воздух сквозь сжатые зубы, насильно успокаивая Силу, и ветер затих.       Он ни на кого не смотрел. Только опустил руку на живот, с силой скребя по коже длинными ногтями, совершенно бездумно, испытывая еще большую дозу отвращения к мерзости внутри себя. Том не слышал, что происходило вокруг него, свой магический всплеск, разрушение комнаты, только теплую ладонь на плече и ощущение инородной грязи внутри.       Зато колдомедик с прищуром заметил жуткий колотун альфы, его бледное ошарашенное лицо, сопоставил с магическим выбросом омеги, с его состоянием. Честно говоря, любой человек мог подумать только об одном. Учитывая и присутствие других жуткого вида альф у двери комнаты. — Выйдем-ка на пару слов, — жестко припечатал иностранный волшебник на ломаном английском, хватая за руку Гарри, как в ту же секунду к его горлу был крепко прижат кончик волшебной палочки. — Что?.. Среагировавший куда раньше охраны Том взбешенно зарычал, вдавливая оружие в шею гостю, мечтая разорвать его на месте, за то, что посмел коснуться и напасть на Поттера, на его Поттера, посмел повысить на него голос и неправильно посмотреть. — Авада… — Том! Волдеморт осек себя, резко опуская руку и отворачиваясь от перепуганного потрясенного доктора, кивая альфе и присаживаясь обратно на диванчик. На душе было мерзко. Тело ощущалось мерзко. Гонца, принесшего дурную весть и запачкавшего божество, хотелось немедленно уничтожить. Может быть, после процедуры аборта. Посадить на кол, как всех остальных. — В Британии есть центр помощи жертвам насилия, — сипло проскрежетал незнакомый колдомедик, пережив страх, и переводчик дублировал слова на английском. Теперь гость и не знал, кто кого в этой комнате насиловал. Это был страшный жуткий омега. Возможно, в этой незнакомой Исландии все омеги — жуткие монстры. — Если вам нужно… — Нам нужен аборт, а не бессмысленные вопросы, — ледяным тоном оборвал его Том. Было бесконечно неприятно слышать о клинике, которую Темный Лорд создал своими силами, чтобы позже чужаки стали связывать насилие с Гарри Поттером. — Я убью, если попытаешься еще раз заикнуться об изнасиловании. Молчи. И уничтожь. Это. Существо. Внутри. Немедленно. — С-существо? Это ребенок! Ваш ребенок! В окнах вновь зловеще завыл ветер, обрывая остатки стеклышек на каменный пол. Фенрир шагнул вперед, ясно расслышав слова Повелителя не допускать неподчинение приказам. А Повелитель приказал заткнуться и делать свою работу молча. — Прошу вас, — одними губами произнес Гарри, плотно прикрывая глаз, сам боясь сорваться. Рядом загудел голос переводчика, и мужчину затрясло сильнее. — Просто послушайтесь его. Колдомедик тяжело вздохнул и потянулся к сумке, вытаскивая оттуда пузырьки с необходимыми составами, глядя на них, как на орудие пыток. Альфа был полностью с ним солидарен. — Некоторое время вы будете испытывать тошноту и дискомфорт из-за побочных, — монотонным ученым тоном заговорил волшебник. — Сегодня вечером, ночью и завтра утром прием зелий непосредственно перорально, а сейчас будет укол. Гарри слегка пошатнулся, понимая, что сделать уже ничего не может. Он прижал ладонь ко рту, чувствуя, что уже несколько секунд продолжает беззвучно плакать. Слезы лились от потрясения, что это все происходит с ним по-настоящему, не в кошмарном сне, это была жестокая реальность, трагедия, новый оборот мчащегося без тормозов поезда. Сестренку не спас. И своего ребенка не спасет. Единственного, который вообще мог быть возможен из-за чудесного стечения обстоятельств. Никаких чудес. Это горе. Горе, то, что сейчас происходит.       Кореец набрал в самый обыкновенный маггловский шприц нужное количество зелья, склоняясь над омегой, и тот, скривившись, произнес: — Стойте. Гарри, ты точно не хочешь эт… — Том ошарашенно прервался, когда повернул голову к супругу и увидел его лицо. Тот практически сразу распрямился и сделал попытку улыбнуться в знак поддержки, что, конечно, с треском провалилось. Второй Поттер медленно сел, взмахом руки потребовав посторонних покинуть комнату. Когда волшебники остались одни, омега вкрадчиво поинтересовался: — «Достанешь нужные зелья»? «Все сделаешь сам»? Ты что сейчас творишь? — Я не… Поттер поджал губы, поднимая руку и прерывая новый поток обмана. Вот, что давило на разум все это время.       Гарри Поттер очень хотел детей. И его реакция не была нормальной, здравой, правдивой. И все это время Том разбивал своему богу сердце и калечил. И неизвестно, что бы произошло с альфой после завершения всей процедуры. Для Темного Лорда это были просто клетки с геном мерзости, но для мужа… Уже родное дитя. — А теперь говори правду. Гарри с шумом втянул носом воздух, пытаясь подобрать верные слова, правильный обман, но требовательный взгляд отливающих красным глаз разрушил зарождение лжи и уловок. Альфа с надломом ответил: — Я не хочу убивать своего будущего ребенка. Я не хочу, чтобы ты пострадал от новой травмы еще больше. Я не знаю, что мне делать. Темный Лорд с силой потер виски, пораженный шквалом понимания и новых мыслей. Его. Поттера. Ребенок Поттера. Нет, нельзя об этом думать, это не… Волдеморт опустил взгляд вниз с неподдельным отвращением к себе дотрагиваясь до вспухших борозд на коже живота. В висках запульсировало отчетливее. — От тебя требовалось одно: рассказать об этом мне. — Чтобы ты пошел против… — Это мне решать, глупый ты волк. Мы здесь оба постарались, и мы равны в этой семье, чтобы говорить о желаниях. Не делай из меня чудовище, — поморщился от новой волны срыва Том, с немыслимым трудом отвлекаясь от нарастающего голоса в голове на встревоженное и почти больное лицо мужа. — Плод должен был раствориться во мне. Ты говорил, мой организм убьет твоего ребенка. Второй чародей отвел взгляд, заламывая руки, он на самом деле не понимал, почему так вышло. Две недели. Ребенок был жив уже две недели. Невозможное чудо. — Живучие гены Поттеров, — тихо ругнулся Том, и его глаза слегка расширились на этих словах. Он вновь прижал ладонь к плоскому животу, бездумно огладив горячую кожу кончиками изящных пальцев. Нет, никакую внезапную любовь к уродцу омега не приобрел, никакого желания рожать, как гребаная самка. Только понимание, что с генами уродства Гонтов, там были гены божественного Гарри Поттера. Мысли стреляли болью неконтролируемо, и Том был не в силах их остановить. Волшебство его питомца, кровь и часть, семья, родительская забота альфы, полноценность его отдачи, настоящее и правильное, то, чего никогда не было у Тома Реддла, и чего он мог, наконец, увидеть и понять. Отец семейства, Гарри Поттер.       О своей роли Темный Лорд не думал. Он ее и не хотел.       В голове заполыхало новое губительное противоречие: убить грязную кровь, не дав потомству появиться на свет, остаться мужчиной в полной мере, сохранив честь, и сберечь чувства супруга, его ребенка, дать появиться полноценной семье, по-настоящему полной, со всеми ее гранями. Это был не просто какой-то комок клеток и порчи, это была часть бога, с которым имел счастье жить Темный Лорд вот уже шесть лет. Его неоспоримая часть, часть семьи, крови, магии. Но… — Запаха нет, — заметил Поттер, хмурясь. — От меня уже должно было пахнуть иначе. Блять, я вообще ничего про беременность не читал. Не думал, что когда-либо с этим дерьмом столкнусь. — Возможно, это из-за меня, — осторожно ответил Гарри, боясь даже вздохнуть лишний раз, не веря в слабую надежду. — Я тоже ничем не пах, пока был… Пока был в матери. — Из-за присутствия Блэка, — отмахнулся омега, не соглашаясь. — «Живучие гены». Может, там действительно бета или сквибб. Том свел брови к переносице, мучительно размышляя, что ему теперь делать. Может, еще не поздно, и плод рассосется сам по себе из-за химических феромонов, позже, со временем. И вся проблема решится сама собой. Тут и Том формально виновен не будет, не убьет часть божественности, не станет «нести», заниматься воспитанием. Кормить. Волшебника всего пробрало от отвращения. Грудью кормить. Рожать.       Убожество. — Ты хочешь ребенка. Я тебя правильно понял? — душа в себе обреченный тон, ровно спросил Том. Он обещал себе не разбивать сердце Гарри Поттера никогда. — Да или нет. Без оглядки на меня. Я требую ответа. — Боже, да. Волдеморт медленно вздохнул и медленно выдохнул, прикрывая глаза. — И как мне… — челюсть на несколько секунд сжалась, когда люстра со звоном дрогнула. Он не мог позволить себе быть грубым с Гарри или допустить при нем срыв. — Как, по-твоему, я… Альфа ошарашенно приоткрыл рот: супруг не знает. Действительно ничего не знает про роды у мужчин-омег. Поразительно. Ужасно. Гарри приблизился к волшебнику и с осторожностью сел рядом, глянув на открытый живот с трепетным восхищением. Но заговорил мягко и спокойно: — Его вырежут из живота, когда придет срок. Это… — Кесарево, — кивнул Поттер, продвинувшись к партнеру в плотную, чтобы ощущать его тело и присутствие явственнее. — Допустимо. Я предполагал подобное. К завтрашнему дню соберу все имеющиеся книги, а если и ты подобную литературу никогда не читал, то придется занять просвещением и тебя. Далее: Гарри, я не буду ни матерью, ни отцом, даже если в какой-то степени выявлю у себя желание или, что еще хуже… Материнский инстинкт, — сухо продолжил Том, затем повернул голову и внимательно рассмотрел эмоции мужа. Тот выглядел оглушенно от такой скорой расстановки новых планов, но прекрасно понимал, о чем говорит волшебник, и серьезно кивнул. Омега заговорил дальше: — Если плод выживет, воспитанием займешься самостоятельно, вплоть до обучения речи, моторики, даже кормление возьмешь на себя. Я проведу плод по маггловским врачам, чтобы получить все нужные прививки и обследовать на предмет болезней. И его со временем возможно лечить маггловским способом, что упростит тебе задачу воспитания и заботы. Многого от меня не ожидай. И мои функции «матери» закончатся, как только плод вырежут наружу. Мне... Приятно думать о тебе, как об отце. На этом все. «Он невероятно сильный человек. Таких, как Том Поттер, больше нет.»       Гарри вновь кивнул, и в его лице полыхало ничем не прикрытое счастье, тесно переплетение с глубокой любовью, уважением, гордостью. Альфа был бесконечно поражен выдержкой и спокойствием Темного Лорда, бесконечно благодарен принятому решению, даже если повлиял на него собственными эмоциями. Пусть, пусть, пусть так, если Том не переживает страшный срыв, если он не испытывает боль и страдание, если это не станет новой травмой. Не станет ли?       Поттер тряхнул головой, и теперь его собственный взгляд стал внимательным. — Как ты себя чувствуешь? Том понимал, что альфа спрашивал далеко не о физическом состоянии супруга. — Шок, — коротко описал он. — Неразбериха в голове. У плода грязная кровь Гонтов. И кровь моего божества, — Темный Лорд погладил дрогнувшие пальцы Гарри. Тот ненавидел эту нездоровую убежденность до сих пор. — Вообще залететь не должен был. Но я способен вытерпеть несколько месяцев ради тебя. Ничего с моей блядской гордостью не случится, если мой волчок хочет себе этот плод живым. Я не посредственная самка с психическим отклонением, чтобы сорваться на какой-то беременности или семью разрушить из-за дурацких истерик. Тебе тоже не советую этого делать. И то, что едва не произошло — вина твоего молчания и твоей лжи. — В будущем ребенке и твоя кровь, твои гены, — робко улыбнулся колдун, прижимая лицо к мягким каштановым кудрям. — Гены Темного Лорда, самого величайшего волшебника этого времени, если тебе так будет легче. Наше дитя. — И гены сумасшествия. Хорошо. Вечером обсудим тщательнее. Мне следует остыть и восстановиться перед разговором, это накаляет нервы, — вздохнул Том. Да, последнее замечание окончательно затмило плотный слой отвращения. Не Том Реддл. Не Том Гонт. Том Поттер, Темный Лорд Волдеморт. Который должен держать себя в руках. Он дернул подбородком, и дверь открылась сама по себе. — Входите. Продолжайте осмотр и составьте график беременности, посещений и диагностик. У родителей этого плода — несовместимые феромоны, мы не истинная пара. У супруга интоксикация, — не разменивая на долгие разговоры и без того бесцельно потраченное время, с ходу начал давать указания колдомедику и переводчику Том. — Интоксикация довольно серьезная, вплоть до сильных ожогов и обмороков. Вы обязаны это учесть. А теперь приступайте к осмотру. Колдомедик не знал, что за разговор состоялся в этой комнате, но он посмотрел на альфу с благодарностью. И тот ответил взаимностью, почти моментально проникаясь друг к другу теплом по одной реакции на едва не произошедшую трагедию. Кореец вновь приподнял волшебную палочку, проверяя здоровье будущего малыша. — Абсолютно качественная беременность, — еще один мах. — Трудно на таком сроке говорить о поле, феромоны… Не получается сразу распознать на все сто процентов. Оттенки ближе к серебристым, должен быть альфа, очертание будущего тела... — затем улыбнулся. — Это девочка. Гарри пошатнулся, закатывая свой единственный глаз, и шлепнулся в обморок. — Поздравляю, мой Лорд, — хрипло подал голос Теодор Нотт в полной тишине. Колдомедик на этих словах застыл каменной статуей, потому что предвещающее беду словосочетание на английском языке слышали все.       Темный Лорд прикрыл изящной ладонью лицо, не зная, смеяться ему или плакать.