Infuriato

      Том распахнул перед напряженным мальчиком дверь и кивком головы приказал зайти внутрь разгромленного домика. Тедди молча подчинился, низко опустив голову. Он и не дышал почти, напуганный поведением омеги до крайности. Сам не знал, чего ожидал от Наставника. Не тепла, не любви, не признания, откуда они возьмутся? Однако нечто тяжелое застыло в груди, похожее на горечь и обиду.       Реддл зашел следом, намертво запирая за собой дверь и накладывая на свою хижину несколько мощных заклинаний, чтобы никто не мог ни подсмотреть, ни подслушать. Повернувшись к застывшему ребенку, он в полной тишине подошел к нему и, размахнувшись, влепил мощную пощечину, отчего Эдвард отлетел назад, ударившись спиной о перевернутый стол и тихо вскрикнув. Темный Лорд не сказал ни слова, приближаясь вновь и хватая оборотня за волосы, силком отрывая его от разломанной мебели и вздергивая вверх. — Внешность, — пустым голосом приказал Том, и Тедди моментально изменился в свой настоящий облик, убирая из себя любую примесь Гарри Поттера. — Маленькая безумная мразь. Он с силой ударил его голову о край стола, а затем еще раз, намертво стискивая в пальцах русые пряди. Люпин больше не кричал, не издавал ни звука, но и не пытался вырваться, только тихо вздрагивая от каждого удара и кусая губы. Из зажмуренных глаз катились слезы боли и унижения. Из разбитого лба и виска текла густая кровь, пачкая чужую руку и стол, об который его продолжали бить. Наконец, шибанув мальчика сильнее, Реддл разжал пальцы и отступил на шаг назад, глядя, как ребенок скатился на пол, хватаясь за голову и содрогаясь. — Ты посмел ослушаться, — омега пнул Тедди под ребра, и тот завалился на спину, глядя на Наставника с ужасом. — Ты убил свою мать. — Она же… — Закрой свой рот, пока я тебе его не разбил. Темный Лорд с ненавистью и презрением прошил перепуганного оборотня тяжелым взглядом, перед тем, как восстановить магией развороченное кресло и сесть туда. Том выдержал долгую паузу, наблюдая за искривленным в гримасе боли лицом, после чего негромко заговорил: — Я предупреждал — не причинять боли Гарри Поттеру. Вместо послушания ты убил его опекуна. Ты рассказал о созданном хоркруксе. Причинив тем самым Гарри боль. Люпин низко опустил кровоточащую голову, и его губы задрожали. Обида остро жгла нутро, пожирая разум. Разгоралась, как пламя: почему Наставник не думает о его чувствах? Почему не учитывает его собственную боль? Разве он не заслужил хотя бы немного доброты? Поощрения? Эдвард помогал спрятать дневники, добыл одежду, позволил Нотту вылечить крестного отца, поддерживал Гарри, защищал его. — Она заслужила, — прошептал мальчик, вздрагивая и ожидая удара, но его не последовало. — Заслужила, — скупо отозвался Том, соглашаясь, и Люпин вскинул разбитую окровавленную голову. — Но у меня были на эту женщину планы, большие планы. Ты должен был причинить им боль, а не убивать. Ты ослушался. Где хоркрукс? — Он… Он у папы, — чуть более уверенно ответил Тедди, а когда глаза омеги расширились, спешно поправил: — У Гарри. — «Папа», — губы Темного Лорда скривились, но разум быстро нашел нужное применение этому обращению. Гарри будет приятно. Это единственный ребенок, которого он может иметь, поэтому глупо отказываться от бесплатного подарка судьбы. — Можешь называть его так. Ты рассказывал об особенностях сотворения ритуала? Люпин-младший покачал головой. Он знал, что это точно расстроит Гарри. — Конечно, ведь в таком случае он тебя возненавидит, — сладко улыбнулся Реддл, с удовольствием глядя, с каким ужасом затрясся ребенок на этих словах. — И никогда не усыновит сумасшедшую тварь, никогда не посмотрит, не скажет слов любви, потому что любить перестанет. Ты станешь никем и ничем для Поттера. А ведь я планировал усыновление им тебя, — он склонил голову набок. — Твоей задачей было убить Флею. С помощью ее смерти должен был сотвориться ритуал создания осколка. — Она вожак, — убито пробормотал Тедди, судорожно всхлипывая. — Я не смог. — Конечно. Зато убить собственную любящую мать — вполне. Том сглотнул ком ненависти к блядскому животному без единой толики разумных чувств. Он, выживающий в приюте, не знающий родительской ласки, бесконечно презирал поступок мальчишки. Безумный, невменяемый, не распознающий никаких границ. Это огромная опасность в будущем, если неумело упустить из виду правильное воспитание и систему наказаний. Реддл прекрасно это понимал, приручая жестоких Пожирателей Смерти к своей ноге — им даже Круциатуса маловато для осознания простых истин. Выпороть Тедди? Покалечить сильнее? Оборотни этим занимались постоянно.       Омега вперил потемневшие глаза в ребенка: — Тебе это понравилось? Наблюдать за мамой в петле? Смотреть, как она задыхалась и умирала? Ты наблюдал и за ее похоронами. Наблюдал за сожжением вожака. Приятные ощущения? — Приятные! — неожиданно рявкнул тот, вскакивая на ноги и обрывая нить самообладания. Карие глаза полыхнули злобой. — Я обожаю это убийство! Это то, что они заслужили, отказавшись от меня! Променяв на твое убийство! И я ни о чем не жалею. И посмотрел бы опять, как Флея заживо горит, как мать дергается, задыхается и мочится в штаны! Том не изменился в лице, спокойно наблюдая за тяжело дышащим оборотнем. — Сломай свою руку. Люпин отпрянул назад, осекая гневную мучительную речь. Он ошарашенно замер, открывая и закрывая рот, думая, что неправильно понял или расслышал. Наставник перевел взгляд на обломок раковины у покосившейся двери ванной комнаты, и мальчик проследил за его глазами, сильно бледнея. Том холодно повторил: — Ломай руку. Тедди сглотнул, на негнущихся ногах подойдя к обломку и поднимая его вверх, сжимая пальцами. Они крупно тряслись. Юный волшебник всем нутром чувствовал на себе наблюдающий внимательный взгляд взрослого омеги, не в силах ослушаться. Он вернулся обратно к окровавленному столу, и тот по мановению волшебной палочки Реддла восстановился. Дрожа уже всем телом, Эдвард опустил на гладкую поверхность левую руку, на мучительное мгновение закрывая глаза и сжимая челюсть. Затем с силой замахнулся и ударил куском раковины по предплечью, вскрикнув от тупой боли. Не дав себе опомниться и передумать, замахнулся сильнее, опуская острый край уже увереннее, четче, ударил еще раз, третий, четвертый, пятый, уже не ощущая никакой боли от шока, глядя безумно раскрытыми глазами перед собой. Кожа и мышцы распахнулись следом за хрустнувшей костью, и звуки крошащейся в кашу руки, раздирающихся мышц, отрываемой кожи закладывали уши. Кость царапала поверхность стола, ломаясь сильнее после каждого мощного удара, кровь заливала даже пол, пачкая ноги.       Том молча наблюдал за действиями оборотня, не прерывая его, пока Тедди не покачнулся на ослабевших ногах, а обломок не выпал из его трясущейся целой руки. Мальчик протяжно застонал, скатываясь на пол. Кисть осталась лежать на столе, отделенная от плоти и раздробленной кости. Темный Лорд взмахнул волшебной палочкой из тиса, и из ванной комнаты вылетело несколько зелий. Костерост не требовался — сейчас рану можно залатать Бадьяном. «Сила оборотня поражает. Без единого пререкания, не задавая вопросов, идеальный солдат,» — Реддл постучал указательным пальцем по подлокотнику кресла, размышляя. — «Кто еще из моих слуг способен размозжить конечность? Мальчишка невменяем, это действительно опасно для будущего. Поттер понятия не имеет, что из себя представляет его крестник на самом деле, какую чернь тот в себе несет. Зверье. Послушное, пустоголовое. Или бесстрашное. Эдвард понимает, что теперь бессмертен. И ему плевать на увечья. Прекрасно.» — Мне тоже понравилось смотреть, — холодно произнес он, поднимаясь с места и нависая над хнычущим ребенком. В нос ударил запах железа и соли. Том с брезгливостью посмотрел на окровавленную кисть и культю. Это просто отвратительно. — Мне было приятно. — Не больно, — по лицу юнца катились крупные горошины слез, он в ужасе уставился на растерзанную конечность, с которой свисали ошметки измочаленной кожи и торчала светлая кость. — Почему не больно?! — Это называется шоковым состоянием, — тихо объяснил омега, посчитав нужным научить и таким простым вещам. Он сжал предплечье Люпина, пальпируя, трещины были и там. Придется резать. Костерост важнее Бадьяна при нынешнем положении вещей. Шрамы на теле крестника Поттера оставлять ни в коем случае нельзя, а тратить оба зелья — глупо. — Адреналин. Это скоро пройдет. Мы подождем. Том замолчал, разглядывая искаженное лицо юного оборотня, считывая медленно проступающий пот на висках, сужающиеся в щели зрачки, отражающие зверя внутри, как от щек отливает кровь и растягивается в оскале рот. Боль. Потеря конечности. Открытая рана. Торчащая из плоти кость. Это куда действеннее заклятия пыток. — Волчьим детям — волчья награда, — безо всякой радости или злобы обронил Темный Лорд, нависнув над учеником. — Ожидал, что за убийство матери я поглажу по головке? Ожидаешь от меня дружелюбия? Или, может, Темный Лорд станет баловать никому не нужных детей? Ты не заслужил быть нужным, Тедди. Не сделал для этого ничего, даже хуже — испортил и без того паршивую ситуацию. Твоя награда — наказание. Оно не жестокое. Ты все еще жив. Эдвард гулко сглотнул, начиная трястись, как осиновый лист. Заметив, что маленький альфа начал сильно бледнеть от теряемой крови, Том не стал растягивать науку наказаний. — Ты будешь награждать себя подобным образом каждый раз, как оступишься. Если об этом узнает Поттер… Понимаешь, что произойдет, — омега присел на корточки рядом с Люпином, жестко приподнимая его голову за подбородок. — Завтрашний день будет безупречным с твоим покорным и спокойным поведением. Можешь устраивать истерики при мне, но при Гарри и чужаках — искренние сожаления о гибели Нимфадоры. Улыбчивый, умненький мальчик, никаких осечек. Никаких истерик. Всегда. Если потребность выговориться или отвести душу возрастет — явишься ко мне. Я не стану наказывать. Можешь говорить все, что угодно, и ты останешься цел при условии, что единственной грязью станут слова, а не деяния. Дальше. Вечером пойдешь говорить с Ремусом. Я научу, как нужно. Добудешь всю необходимую мне информацию. Ночью раскопаешь тело своей мертвой подружки, подкинешь на порог папаше с небольшим подарком, готовься к грязной работе. Сейчас я вылечу твою конечность. Прекрати реветь. — Да, Наставник, — просипел одними губами мальчик. Реддл скупо улыбнулся, и его пальцы на чужом подбородке сжались сильнее. — Хорошее животное. — Гарри, уже ложишься? — альфа обернулся в сторону вошедшего и улыбнулся ему, кивая. — Знаешь, твой крестник — удивительный ребенок. В таком возрасте так качественно оборачиваться, менять запах, это прекрасная способность. Он далеко пойдет в своей силе. — О чем говорили? — без давления поинтересовался Поттер, переодеваясь в пижаму. — О нашем будущем в основном. Я думал много. Сравнивал. Том пожал плечами и лег с краю, дожидаясь, пока молодой мужчина не выключит свет и не устроится рядом. Омега обвил волшебника руками, и Гарри чувствовал на себе его немигающий взгляд. — Знаешь, одна из тех полезных вещей, что не хочется отдавать, — произнес Реддл. — Обладающая нужными мне качествами, умениями, силой. Из Эдварда получится великолепный волшебник, такой, какой мне и нужен был всегда. Понимаешь? Ты ведь осознаешь это в полной мере? Гарри слегка растерялся от подобного напора, но в ответ просто кивнул. Том продолжил немного мягче: — Не как ты. Вещь, которую не хочется отдавать, но по иным причинам. Знаешь, это моя первая влюбленность. Знаковая по всем параметрам, нужная и важная, мой первый опыт в подобных вещах. — Что ты… Омега с улыбкой пригладил непослушные черные волосы напрягшегося Поттера. — Ответь мне, у нас романтические отношения? Насколько мы друг к другу слепы? Альфа повернул голову к Волдеморту. — Ты пугаешь меня. — Пугаю? Я или разговоры о будущем? Я или правда тебя пугает, хм? — он придвинулся ближе. — Правда об отношениях. Страсть не длится вечно, если один из нас останется таким же бесполезным. — Бесполезным, — Поттер нахмурился, и грудную клетку кольнуло тревожное понимание. — Мы разные. Это не значит, что я… — Конечно, для любви это особой роли не играет. Серьезно, какая разница? Это интересный и важный опыт, но я с каждым прожитым днем развиваюсь, иду вперед, становлюсь сильнее, изучаю новые темы, получаю новые знания. Моя мощь растет. Это не значит, что мы расстанемся, конечно, нет, — рука на чужой голове замерла. — Скажи, сколько книг ты прочел за последний месяц? Сколько заклинаний выучил? Гарри пораженно молчал, мучительно не понимая, что происходит. Том впервые говорит на эту тему. Альфа впервые чувствовал себя настолько обнаженным. Каждый нерв в теле был воспален, раскрыт, вздернут всего за несколько секунд. — Я так и думал, — еще более мягко закончил мысль омега, сам отвечая на свой вопрос. — Любить может каждый человек, ведь ты сам говорил. Каждый, Гарри. Даже болван Невилл способен. Нотт клянется умереть за Хозяина, и он прекрасно справился бы с моей «красивой тяжелой душой». Это красивые речи, прекрасные слова, и мне очень приятно. Просто ты любишь меня, это хорошо. Как и многие волшебники в скором времени. Что произойдет с Гарри Поттером? Ты остаешься далеко позади, это создает… Прости, определенные проблемы. Так и останешься слабостью. Ты бедовый и притягиваешь несчастья. — Это просто случайности, — прошептал Поттер, дернув головой. — Лед был тонкий, и… — При чем здесь лед? Это за тобой охотится Блэк. Ты Мару призвал. Из-за тебя мне пришлось убить все имевшиеся хоркруксы, стать смертным. Небольшие минусы отношений и влюбленности, — вновь растянул губы в улыбке Темный Лорд, продолжая поглаживать волосы альфы. — Это пройдет, и мне будет спокойнее за свою жизнь. А пока придется усилить охрану. Потому что несчастливый Гарри Поттер притягивает и всех остальных. Одни проблемы создаешь. И никакой помощи. Почему ты не отвечаешь? Не согласен? Темный Лорд тяжело вздохнул. — А знаешь, Тедди — мое лучшее приобретение. Метаморф, он может принять любой вид, идеальный, лучший, вид более идеального Поттера. Он будет куда могущественнее такого, как ты. Тедди обожает своего Наставника, и сделает все, что он попросит. Все, что прикажет. И станет еще сильнее. — Ты не Том, — нервно произнес мужчина, наконец, догадавшись, что происходит. — А я просто сплю. — Какое это имеет значение? Спишь ты или нет? Гарри, ты видишь вещие сны, как можно оправдывать все происходящее простыми сновидениями или кошмарами? — Реддл рассмеялся. Он подтянулся и оставил на щеке чародея легкий поцелуй. — Это вовсе не отменяет моих слов. Ты деградируешь. А я мчусь вперед, оставляя позади всех. Страсть и влюбленность пройдут, я перестану быть слепым к этой разнице. — Просто кошмар, — вырвалось у альфы. Он ущипнул себя за бедро, но никакой боли не почувствовал. — Все не так. Ты сильный, да, но я просто… — Да, кошмар. А проснувшись, потянешься к ласке и утешению, я тебе их дам. И скажу, какой мой питомец уникальный, красивый, самый лучший среди других животных. Ты действительно питомец. Бесполезный, туповатый, за тобой приятно наблюдать, это развлекает и веселит, есть даже нежные чувства. Но Гарри Поттер остается бесполезным и низким по уровню развития, как и все домашние животные. Да, таких любят, как и всяких питомцев. Они лижут руки, прямо как ты. Ничего не могут, кроме неуемной любви и простейших команд, тоже как ты. Вещь, приятная, даже потрепанная, но это мое личное, я не захочу с тобой расставаться. Все же, это моя первая влюбленность. Том подтянулся и оставил еще один поцелуй на влажном от пота виске Поттера. Тот не двигался. — Утешай себя своей любовью, но мы никогда не станем равными. Ты даже не пытаешься. Продолжай деградировать, от домашних любимцев развитие не требуется. Ласки хватит. Гарри, скажи, когда ты в последний раз читал?       Он чувствовал тревогу. Вынырнул из беспокойного сна, очутившись в своем доме в полном одиночестве. Тома рядом не было. Стояла жуткая тишина, не нарушаемая ничем. Ненатуральная, искусственная. Тоскливая боль молниеносно сменилась острой настороженностью. «Чары, на хижине чары,» — пришло понимание, и Гарри осторожно сел, пытаясь оглядеть черное пространство. Линза была снята, и ничего, помимо мрака, он не видел. На лбу выступила испарина. — «Я не один. Кто-то стоит посреди комнаты.»       Это не Фенрир. Не Реддл. Запаха никакого не было. — Кто здесь? — хрипло шепнул альфа, как вдруг чья-то рука буквально вжала его голову в подушку, закрывая рот. — Гарри, молчи. Я пришел забрать тебя. Поттер заледенел, узнав голос Сириуса Блэка. Уже точно не кошмар. Ладонь надавила на рот сильнее, предупреждая, и пропала. Тьма перед глазами имела густые очертания невысокой фигуры. Запаха никакого не было. Подавители. — Сейчас я свяжу тебя, и мы выберемся отсюда через окно, — прозвучало продолжение еще ближе, и на лице почувствовалось чужое горячее дыхание. — Я долго поджидал, выбирая время, когда оборотни отойдут от дома. Это наш единственный шанс, и я воспользуюсь им. Нет-нет, мы поступим еще проще. Тьму разорвала секундная вспышка заклинания, и все тело задеревенело в неспособности к движению. Губы альфы дрогнули, но он не произнес ни слова. Блэк звучал относительно вменяемым, от захвата даже синяков не останется, значит силу свою контролирует. Догадался принять Подавители, это… Может сбить инстинкты, помешать проявлению сумасшествия. Важная, важная мысль, догадка. Стоит сказать об этом Тому.       Размышления Поттера сбились почти сразу. В голове вспыхнуло воспоминание окоченевшего трупа возлюбленного, набитая в рот земля, холодный язык, плачущий в темноте маленький мальчик. И все из-за появления Блэка, из-за него альфа вытащил Реддла на лед. Из-за него они приехали в Норвегию. — Том умер, — неровным голосом произнес Гарри, ощущая, как все сознание мелко дрожит в приступе ненависти, страха и горечи. — Ты напал на нас. Это ты во всем виноват. «Все мы. Нельзя перетаскивать вину на всех подряд. Я не прав. Следует остановиться.»       Повисла тишина. Нависающий сверху крестный не двигался. — Твой Реддл жив, — последовал мягкий ответ-возражение, и к неприкрытому повязкой лицу прикоснулись горячие пальцы, с нежностью оглаживая шрам. Поттер попытался дернуться, не переборов острое желание оттолкнуть прочь конечность, но сбросить чары не получилось. Дыхание сбилось в приступе неконтролируемого ужаса. — Мне так жаль. Я не смог справиться с собой, не смог преодолеть, мне очень, мне очень-очень жаль. Мы уйдем, и начнем все заново. — Том найдет тебя и убьет. Убегай, убегай прямо сейчас. Ты же... — Хижина под моими чарами. Я из рода Блэк. Посмотрел бы, как мои защитные заклинания взламывает полукровка. И мы уйдем вместе. Гарри, пожалуйста… Альфа измученно скривил губы, мысленно умоляя Реддла задержаться, где бы он там ни был. И чтобы он никогда не узнал об этих словах. — Это не поможет. Ни кровь, ни защита. — Мне не нужно никакое спасение, — прошептал Блэк, и парень под ним пораженно выдохнул, когда взрослый омега двумя слаженными движениями перетянул запястья крестника веревкой. — Оно нужно тебе. Ты ничего не понимаешь. Ты не видел, что тебя ждет, я покажу, я проведу, ты поймешь. Гарри понимал только одно: крестному отцу необходимо лечение. А еще убираться отсюда, как можно быстрее, пока Темный Лорд не уловил на хижине посторонние чары. Альфа не мог сказать, что произойдет, если Том появится здесь прямо сейчас, что будет с его сознанием, что он может сделать с сумасшедшим мужчиной.       Он нахмурился, когда Сириус принялся связывать ноги: в его движениях не считывалось ничего звериного, жуткого, ненормального, это были действия вменяемого человека, не желающего причинять боли. Сумел использовать чары, понимал, что крестник может сбросить их, если постарается, а значит ум работает как нужно. Узлы аврорские, более того. В прошлый раз… — Ты помнишь, как все было в прошлый раз? — хрипло спросил Гарри, и чужие руки замерли. Он глубоко вздохнул, пытаясь восстановить к порядку бешеное сердцебиение и унять паническую атаку, что неуклонно приближалась. — Что ты натворил тогда? Как все начиналось? Как ты медленно утрачивал разум, себя? Хочешь, чтобы вышло так же? Послышался тяжелый болезненный вздох. Блэк затянул последний мудреный узел и сел рядом, опустив ладонь на тяжело и неровно вздымающуюся грудную клетку крестника. Он некоторое время молчал, и Поттер не мог видеть лица мужчины, чтобы понять, чего именно добился своими вопросами. — Твой Реддл замучил до смерти около десятка альф. Я видел в лесу. Посадил их на колья живьем. Позвал их родственников наблюдать… Кажется, там были близкие им люди, не уверен. Заставил оборотней сделать это, я не знаю, как. Гарри дернулся всем телом, в единый миг скидывая чары, и дыхание сбилось окончательно. Предатели. Сириус говорит о Пожирателях Смерти. О тех, кому омега якобы даровал прощение и милосердие. Шанс искупления. Чем, страданиями перед гибелью? Ужасом? Жуткой болью?       Еще одна вспышка заклинания обездвиживания. — Он не тронет меня, — прошептал альфа и сглотнул вязкую будто горькую от боли слюну. Из-за внутренних переживаний голос не был твердым, поэтому он быстро продолжил: — Это ты не понимаешь, что происходит. Это не просто омега, не просто парень, это Темный Лорд. И это не просто страшное слово, боже, ты не понимаешь, кто такой Том Реддл. Сири, он убьет тебя. Хватит. Мы можем встречаться и без… Без этого изуверства. Мы можем быть семьей. Но если ты еще раз перейдешь ту грань, прошу, пожалуйста, это будет концом. — Ты — альфа, — неоспоримая логика, и Поттер едва не взвыл, понимая, к чему все ведет. — А Темный Лорд ненавидит альф. Твои слова. Я пришел спасти своего крестника, и мы будем жить, как настоящая семья, — Блэк запнулся. А следом на рот младшего альфы легла повязка, голову приподняли, и самодельный кляп затянули сильнее, завязывая узлы сзади. Взгляд Поттера вновь стал злым и разочарованным. Знал, что второй волшебник прекрасно его видел в темноте. — Ты просто тянешь время. А его у нас нет. Прости за гордость, мой хороший. Подхватив тело молодого мужчины на руки, Сириус встал вместе с ним на ноги, даже не покачнувшись от тяжести, и ловко выбрался из окна, прижимаясь на несколько секунд к земле, прислушиваясь. Деревню окутывала ночная тишина: ни звука шагов, ни чужих разговоров, ни запахов. Чертовой охраны нигде не было. Гарри глухо зарычал, проклиная блядских богов, оборотней, сумасшедших омег и даже где-то ходившего Реддла, но Блэк, притянув к груди крестника ближе, опрометью помчался к лесу. Поттер с тоской смотрел на темные удаляющиеся силуэты домов, пока их не загородили стволы деревьев. Омега бежал быстро, не издавая лишнего шума, и даже поднимаясь вверх по склону горы, он не сбавил темпа. — Переночуем в моей палатке, — негромко произнес Блэк, его дыхание было сбито. — Следующей ночью я добуду нам метлы, и мы улетим обратно в Британию. Здесь недалеко, скоро будем, и я развяжу тебя. Мы не пойдем к поляне с трупами, это опасно. Прости, потерпи немного, Гарри, все будет хорошо. «Не будет,» — альфа прикрыл глаз. — «От меня несет чертовой хлоркой. Ты, может, и принял Подавитель, но я оставляю запах. Не будет ничего хорошего. Меня найдут уже к утру. Мне не ясно только одно.»       Если Том Реддл в будущем смог взаимодействовать с временной аномалией, если он смог попасть в нужное время и место, почему он этого не сделал сейчас? Не знал? Кто-то помешал? Не захотел? Или Гарри Поттер должен справиться сам со знаковым испытанием? Вполне в духе линии помешательства Темного Лорда. Знаковость. Одолеть самую главную проблему, с которой все началось.       Поттер приоткрыл веко, но видел лишь густой мрачный лес, темные макушки деревьев и летнее звездное небо. Что он мог сделать своими ущербными силами? Убить Сириуса Блэка? Даже если бы альфа и был бы способен причинить полный вред здоровью омеги, то он сам ни за что бы не навредил крестному отцу. Помешать? Предотвратить? Доказать свое место рядом с подобной неоспоримой силой? Том всегда тянулся к исключительности и силе, а что в будущем?       Гарри попытался вновь сбросить чары, чувствуя напряжение в висках и тупую боль в мышцах. Это получится, не сразу, но путы заклинания можно преодолеть. И что же дальше делать? Если это действительно испытание, как с ним справляться? Если учитывать способность Тома Реддла управлять перемещениями, как он мог не выяснить о произошедшем?       Это прекрасные нужные вопросы, но они делают любого мужчину жалким. «Ты деградируешь. А я мчусь вперед, оставляя позади всех. Страсть и влюбленность пройдут, я перестану быть слепым к этой разнице.»       Поттер не мог постоянно просить и ждать у кого-то помощи и подсказок, ждать, пока его защитят или спасут. «Я выберусь,» — поклялся он, с силой напрягаясь и, наконец, освобождаясь от чар. Гарри остался полностью неподвижным, не выдавая себя. — «Сначала освободиться от веревок, узнать, где мы. Блэк может понадеяться на силу этого сумасшествия, но я более развит физически, и на бегу продержусь лучше. Знаю эту местность великолепно, мои кости крепче, а где-то рядом может быть…»       Где носит этого блохастого вместе со своей стаей? «Если я не обладаю ни совершенной силой, ни способностью сражаться с омегами на равных, если во мне недостаточно ума,» — появились горькие болезненные мысли. — «Том это знает. Сам говорил. Должен признать и я в полной мере. Что выбираться из передряг обязан иными способами. Том гораздо слабее меня по всем физическим параметрам, он не выносливый, хрупкий, очень легкий. Его сила в ином. Моя… Я тоже в чем-то должен быть сильным,» — это не принесло почти никакого утешения на самом деле. Гарри ощущал себя жалким и беспомощным в этой ситуации. Как он сбежит, если прямо сейчас Блэк с легкостью несет взрослого мужика на руках? Что делать с его навыками аврора и темного мага? С сумасшествием? С полом, черт возьми, с этим Поттер даже считаться не сможет. — «Волшебной палочки нет. Мантии Невидимки нет. Выть по-волчьи, блять, тем более не умею. Пат.»       Наконец, Сириус остановился около широкой реки, с осторожностью опустив свою нелегкую ношу на землю. Под ногами примятая трава, что говорило о его долговременном пребывании на этом месте. Больше альфа ничего разглядеть не сумел. Судя по звуку, рядом шумел водопад, и это было хуже всего — даже сверхчуткий слух оборотня не уловит постороннего присутствия рядом с тоннами грохочущей воды. Омеги сюда даже не сунутся.       Словив угрюмый вопросительный взгляд крестника, Блэк догадался, в чем дело: — Учусь на своих ошибках. Волчьи омеги меня все еще могут достать, — темная фигура склонилась над Поттером, и с его головы убрали повязку. — Рядом с водой я уловлю нарастающий приступ сумасшествия раньше, и смогу защитить тебя от самого себя, — в голосе слышалась боль. — Если я стану невменяемым, зайди в реку. Я не смогу даже коснуться воды, если… — послышались угрожающие рычащие нотки, и Сириус поспешно затих, переживая в себе явно не лучшие эмоции. — Я так сильно хотел убить тебя в тот день. Я так счастлив, что рядом оказалось озеро. Потому что я бы убил. Чувствую, что смог бы. Мне жаль, что твоя пара пострадала. Но озеро спасло тебе жизнь. — Сириус, так нельзя, — прошептал Поттер. Он оставался неподвижным. Сказанное поразило молодого мужчину точно в сердце. — Лечение… — Какое лечение?! ДУМАЕШЬ Я НЕ ИСКАЛ ЕГО?! — сорвался тот, взмахом палочки поджигая стоящий у каменистого берега реки куст. — Лечения НЕТ! Лечение — моя смерть, как и остальных, кто покончил жизнь самоубийством после убийства истинной пары и даже детей! Я, я разорвал Джеймса, Лили, их ребенка! Второй ребенок пострадал не меньше, что я могу?! Чего мне ожидать?! Смотреть, как новый Темный Лорд истязает альф, ожидать, пока не наступит и твоя очередь? Терять семью? Меня пожирает одиночество, я уже мыслю, как зверь! В тот зимний день я выследил, выследил тебя по запаху чужой омеги! Хватит говорить о лечении, Джеймс! Тишина оглушила пленника. Слова крестного отца ранили второй раз. — Сириус, — очень мягко произнес Гарри. — Тебе нужно было просто попросить меня пойти следом. Ты уже просил, и я пошел. Ты и есть моя семья, часть ее, очень важная часть. И я люблю тебя, несмотря на то, что ты сделал. Людей не похищают, чтобы доказать любовь. Их не связывают и не затыкают им рты, не обездвиживают заклинанием. Если ты хочешь, я расскажу о Томе Реддле больше. Знаю, как тебе тревожно, мне тоже. Но не за себя. Если позволишь, я объясню, почему. Блэк, кажется, прилично успокоил свою ярость к концу речи альфы. Он резко присел рядом и уткнулся лбом в лоб своего пленника, тяжело дыша. — Прости меня, — в бесконечный раз повторил волшебник, и все веревки с рук и ног Поттера исчезли, растворились в воздухе. Следом он пробормотал уже ненужное контрзаклинание. — Я не знаю, что ты можешь еще рассказать про свою пару. Я видел… День Возрождения. Слышал, что его так называют. Это не омега. Это монстр. Я осуждаю себя, что использую такие меры. Веревки, похищения и… Но любой родитель не захочет видеть подобного избранника своего ребенка. Да. Да, я хочу послушать. Во всех нормальных семьях есть этот разговор. Я так хотел, чтобы ты рассказал мне про свою пару. Познакомил меня с ней, как отца. Я так много упустил в твоей жизни. Губы Поттера дрогнули, но он быстро взял себя в руки. Всегда обещал себе быть сильным ради Блэка, должен и сейчас. Тем более сейчас. Сев ровнее, альфа притянул колдуна в свои объятия, погладив узкую напряженную спину. «Бедный, бедный мой Сириус. Как же помочь ему?»       Речь Реддла из сна закладывала уши воспоминанием. Бесполезный. Способный только говорить о чувствах. Очередные сказки или обещания. Сириусу нужна помощь, но получает он — слова. «Ты действительно питомец.»       Гарри отвернулся. — Он сирота. Вырос в маггловском приюте, а потом нашел своего отца. Он… Он не смог полюбить Тома, длинная история. Неприятная. Мама Реддла околдовала его папу, держала под приворотными зельями долгое время, пока не забеременела. Запрещенные зелья варила ей моя мать. Том показывал письмо Лили Эванс, — омега вздрогнул в его руках и отпрянул, пораженно выдыхая. — Да. Она была влюблена в Меропу Гонт, маму Тома. Невероятно сильная жен… — Гонт? Ты сказал Гонт, я правильно расслышал? Том — наследник рода Гонт? Не просто грязнокровка? — Давай обойдемся без твоих кровных заморочек, — Поттер покачал головой. — Иначе я начну вспоминать родословную Блэков. Там тоже мало чего приятного. Даже не смей в чем-то осуждать Тома Реддла. Не смей. — Гонты Блэкам кучу денег торчат, — беззлобно проворчал тот, расслабляя плечи, сдаваясь строгому непримиримому голосу крестника. Альфа тихо хмыкнул, скорее, по инерции. — Гарри, мне… Мне не выделили никакого наследства. Я оставил тебя ни с чем. Я… — Блэк запнулся. — Я же все и отобрал. Прости. Я хочу, чтобы ты продолжил. Поттер некоторое время молчал, борясь с потребностью возразить, утешить. Однако Сириус был прав — он лишил своего крестника семьи. И хорошо, что прекрасно это осознает, помнит, понимает, что натворил. Что может натворить в дальнейшем. — Детство без любви повлияло на Тома в определенной степени, — в итоге продолжил Гарри. — Да, кровь Гонтов тоже. Но ты и представить себе не можешь, как усердно он борется с сумасшествием крови. Сколько труда, сколько сил уходит на предотвращение срывов. Какой он прекрасный. — Я хочу для начала услышать плохую сторону медали, — негромко прервал его Сириус. — Я хочу знать, с кем мы имеем дело. — Хорошо. Он довольно жесток. Том... «Это не сторона медали, это огромный бушующий океан вокруг острова. Самого бесполезного и пустого из всех островов. Просто других не было.» — Почему тебе больно? — тихо спросил Блэк, и его крестник перевел на омегу удивленный взгляд своего единственного глаза. — Я задал плохой вопрос? Или готовишься сказать что-то неприятное? Я приму. Поттер чувствовал беспомощность под этими теплыми глазами. Разоруженность, обнаженность, очередную. Но теперь это не было сном. Не было игрой сознания. Альфа посмотрел на свои пальцы, что были хорошо различимы при свете все так же горящего сухого куста. Бесполезные руки. Неспособные ни к чему. Кому как не отцу раскрывать затаенных демонов сознания? Кому еще можно рассказать? С кем поделиться тревогой? — Мне нечего дать нашим отношениям, помимо любви, — вырвалось у него. — Я совсем ничего не умею, у меня нет уникальных способностей или выдающегося ума. Нет любимого дела, увлечения, планов на жизнь, помимо семейного быта. У Тома их бесконечное множество, огромное количество целей. У него практически нет свободного времени. Собирается стать Министром, создать первые магические фабрики и заводы. Нормализовать экономику, вылечить сумасшествие омег. Разобраться со всем происходящим в Магическом Мире, навести порядок. Он постоянно развивается, у него есть путь и цель. У меня ничего нет. Мы глубоко, абсолютно неравны. Кажется, впоследствии подобное станут называть дисбалансом власти. Сидящий рядом омега пораженно молчал, не ожидая услышать такой поток откровений. Довольно давно не говоря с Гарри о таких личных вещах. И точно не рассчитывая узнать часть души крестника, не после случившегося. — Гарри, тебе всего семнадцать, — нежно ответил Блэк, подтягиваясь ближе. — Мордредов лифчик, совсем старик, ну и вымахал. БЛЯТЬ! Поттер от неожиданности едва не поседел, так громко взрыкнул омега. Тот вскочил рывком на ноги и кинулся к неприметной палатке, заныривая туда по пояс. Альфа незаметно прижал ладонь к груди, переживая не самые приятные минуты шока. Страшные, страшные омеги. — Я приготовил подарок, — невнятно продолжил говорить Сириус и, обернувшись в сторону волшебника, быстро к нему вернулся, перекладывая на колени какой-то предмет. — Не особо впечатляюще, конечно. Но главное — то, что внутри. Всю осень искал, зачаровывал для тебя. Как… Как извинение. Знаю, что мог бы подобрать подарок лучше, но… С днем рождения, в общем. Он неловко помялся и замолчал, рассмотрев, как медленно изменяется лицо крестника.       Гарри тоже молчал. Он сжимал в трясущихся пальцах горячий мешочек. Не сразу смог потянуть за бечевку и развязать, но когда сделал это, внутри оказалось пять пылающих жаром заколдованных камней. Бездумно вытащил один, тот, что острее прочих, тот, что впивался ему в ногу несколько месяцев назад в левом ботинке.       Камни, которые сберегли ему жизнь, не дав упасть замертво от холода с мертвым Реддлом на руках. «Причина, по которой эта встреча состоялась. Это не состязание, не проверка моих сил, не просто разрешение на разговор с Сириусом,» — Поттер поднял мерцающий взгляд на Блэка, и он горел пьяным пониманием настоящей знаковости, такой, какая она есть. — «Том мне жизнь спасает.» — Ты что-то знаешь о временной аномалии в Норвегии? — хриплым севшим голосом спросил Гарри, крепко прижимая к себе волшебные камни. — Ты не замечал странного поведения волчьей стаи, здесь, в горах? Блэк растерянно покачал головой, и привыкший к темноте глаз альфы видел непонимание в лице омеги. — Спасибо. — Да брось, просто безделушки, — смутился взрослый колдун, почесав спутанные черные волосы. Удивительная ночь. — Да. Только безделушки. Он трепетно вложил небольшой камушек обратно в мешок и с осторожностью его перевязал, пряча подарок в карман штанов. — Мы говорили о… — Сириус вздохнул, борясь с какими-то собственными демонами внутри себя, но все же продолжил разговор: — Не иметь планов или любимого дела в этом возрасте — нормально. Отличаться от других людей — тоже, наверное, — омега усмехнулся. — Мне ли не знать об отличиях и упущенных возможностях. Или о неимении любимого дела. — Ты аврором стал. Омега, ставший потрясающим аврором. Живущий наравне с другими альфами. Единственный, кто в квиддич играл. Единственный из омег, кто бывал на рейдах. — Я хотел быть рокером, — пожал плечами Сириус, а на ошарашенный вскинутый взгляд добавил тише: — Но пошел вслед за Джеймсом в Аврорат. А его уговорил туда наняться Ремус. Знаешь, «любимое занятие» — довольно романтизированное выражение. Работать аврором мне в итоге понравилось, довольно ничего, пока это не становится рутиной. Я был счастлив, даже если это не сцена и многотысячная толпа. Слишком большое значение придаем этим целям, будто без них совсем человечность теряем. Или счастливыми не сможем быть. Нет, не так все. Лили говорила эти вещи, — мужчина грустно улыбнулся. — Сам бы не допер. Твоя мать была умницей. Она знала о гитаре в гараже и иногда слушала мою игру. — Я не знал! — Велика потеря. Играл я отвратительно, — он сделал паузу, и Гарри понял, что омега хочет сменить тему. Послышался еще один нервозный судорожный вдох-выдох. — Я понимаю, что ты влюблен. И ваши разные возможности в магии или уме — это все не имеет значения. Чушь, если честно. Выбирают сердцем или инстинктами, а не… Это был неверный выбор, — голос Блэка сорвался, изломился и стал жестким, словно в его голове нечто разом переклинило, встало на свои неправильные места. — На рассвете я тебя крепко свяжу, и к обеду мы уже полетим в Британию. Реддл — безумный маньяк, а тебя волнует только его чертов ум. Замечательно, что монстр способен любить. Я тоже способен. И теперь Джеймс — мертв. Хватит быть им. Взволнованное восхищение моментом окунулось в ледяной страх. — Собираешься держать меня взаперти вечно? — Если потребуется, — прорычал Сириус, и быстро провел ладонью по лицу, силясь успокоиться. Он дышал намного чаще, с шумом втягивая носом воздух. — Или до тех пор, пока в газетах не появятся новости о массовом геноциде от лица нового Темного Лорда. Уверен, к тому моменту тебя не будет волновать неимение любимого, блять, занятия. Альфа поднялся на ноги, и второй мужчина в секунду оказался рядом, сжимая чужое запястье. Поттер поморщился от этой хватки, но комментировать не стал — сейчас не это имело значение. — Это мой день рождения, и в деревне находится мой крестный сын, потерявший маму. Пальцы на руке младшего волшебника дрогнули. — Я пытаюсь быть семьей, я… — Тебя не волнует, что моя семья не ограничивается единственным тобой, — болезненно жестко ответил Гарри, прерывая порывистую речь Блэка. — Я пытался говорить о паре, ты попросил, но тебя не волновал ответ. Только сам факт «разговора по душам», мое доверие. Я хочу, чтобы ты был рядом. Но не в единственном числе. Сири, я люблю Тома, я люблю Тедди, Ремус останется совсем один. У меня есть друзья. Ты не можешь просто появиться в один миг и вырвать меня из прежней жизни, семья так не поступает. Отпусти мою руку. Мы вернемся в деревню вместе. Гарри посмотрел на жесткую хватку крестного, и изящные пальцы сжались сильнее.       Альфа медленно моргнул, и его рот приоткрылся от удивления. Сердце пропустило удар.       На руке виднелась надпись крупными печатными буквами.

«Д о в е р ь с я м н е. П р ы г а й.»

— Я могу забрать и твоего крестника, — неровным голосом отозвался Блэк, дернув мужчину за руку, и длинный рукав ночной кофты сполз обратно, скрывая пугающую надпись. Поттер так и продолжил смотреть на свое предплечье, вытаращив глаз. — Ты меня слышишь? — Да, — одними губами прошептал альфа, поднимая взгляд на крестного отца. «Доверься». — Слышу. — Иди в палатку, я еще держу себя в руках, не хочу портить… Просто иди. Прошу. Гарри шагнул к большому темному пятну-палатке под раскидистым кедром, а рука накрыла карман штанов, нащупывая жар заколдованных камней. «Доверься мне.» Знаковость, не совпадение. Он повернул голову в сторону того места, где за поворотом обрывается река, где был слышен шум водопада. Впереди не было гор. «Прыгай.»       Там обрыв. — Блять, — выдохнул мужчина и сорвался с места. Блэк что-то прокричал сзади, но Поттер только ускорился, с негромким звуком раскидывая босыми ступнями округлые речные камни, мчался вперед, помимо стука адреналина в груди не замечая ничего. Грохот воды все усиливался, приближался, река изгибалась в сторону, сердце билось, как сумасшествие, вторя быстрой погоне позади. Гарри уже видел черноту ночного неба впереди. «Доверься мне.» «Я зашибу тебя за это, Том Реддл!»       С силой оттолкнувшись от крупных камней, Гарри мощно прыгнул вперед, чувствуя, будто в груди на несколько мучительно длинных мгновений останавливается сердце, и тяжелым грузом рухнул вниз.       Летел прямо в реку, но в этом не было ничего спасительного. Никакой глубины для попытки маневра, смягчения, альфа падал с широко распахнутым глазом, видя под собой светлые большие камни и пену. Шум воды заглушил отчаянный крик крестного, собственный крик, но острый свист ветра, почти неслышный за грохотом водопада, резанул по барабанным перепонкам так, будто рядом вновь падал чертов метеорит. — Твою мать, твою мать, твою мать! Свист, невыносимо знакомый, громкий, приближался, как и конец падения. Смерть. Поттер инстинктивно зажмурился, задерживая дыхание, пусть и понимая, что упадет совсем не на воду. Камни. Он разобьется. — Есть! В ту же секунду в грудную клетку что-то врезалось, вышибая из легких весь воздух, и альфа не сумел даже вскрикнуть от сильного удара. Гарри судорожно сжал руки на чьем-то теле, моментально вскидывая голову от пораженного понимания — он приземлился на чьи-то колени. На чью-то метлу. Единственный глаз расширился. Несмотря на глубокую ночь, до боли знакомые очертания фигуры разглядеть получилось. Взъерошенные черные волосы, мощный изгиб плеч, линия челюсти. — Отец?.. — Можешь звать меня папочкой, — ухмыльнулся спаситель, склоняясь ниже, позволяя увидеть и лицо с уродливым шрамом. Это был Гарри Поттер. Он поворотом головы указал куда-то назад. — Перелезай. Ну же, потом поговорим, мы весим как две тонны! Нимбус эту эпопею не перенесет. Метлу сильно кренило вперед, и она вихляла из стороны в сторону, ведомая руками другого Поттера, что пытался не дать ей занырнуть вниз. Альфа сглотнул ком в горле, осторожно, но довольно ловко для своего состояния перебираясь за спину более взрослого чародея. Он сжал ладонями мускулитые плечи, потрясенный до глубины души. Даже своих ног не чувствовал. Только тупую боль от удара в груди. Голова старшего Поттера повернулась в левую сторону. — Блять, ты запомнил в котором часу я?.. А, ничего ты не запомнил, — он цыкнул, выравнивая метлу в сторону моря, и оба альфы уже летели вдоль реки, оставляя обрыв и водопад далеко за спиной. Свист ветра, издаваемый рассекаемым воздух Нимбусом немного оглушал. — Всю ночь здесь летал. Хотя бы день не перепутаешь. — Это Я оставил на своей руке надпись? — дрожащим от волнения голосом задал вопрос Гарри, впившись взглядом в собственную макушку. Чертовщина. — Оставишь, — кивнул другой Поттер. — Камни на месте. Не тряси Нимбус. Альфа тут же дернулся всем телом, едва не слетая с метлы, и в панике нащупал мешок в кармане. Не выпал. Где-то в затылке начало расползаться облегчение, осознание, новая порция шока. — Временная аномалия, — прошептал он. Более старшему Гарри не требовалось переспрашивать — помнил, о чем говорил раньше, о чем думал. — Как мы смогли?.. — Том. Словно ответ на все существующие в мире вопросы. — Почему именно ты? — Я хотел получить ответы на многие вопросы. Эта медуза ничего сделать по-человечески не может, одни загадки и знаки, он тебя только напугает до смерти, — серьезно отозвался второй Поттер, глядя перед собой. — И поговорить хочешь. Я хотел в то время. Знаешь, о том, о сем, о прочем. Пиво с собой захватил. У тебя же все-таки день рождения. — Он знает? — Шутишь что ли?! — воскликнул мужчина в неподдельном то ли восторге, то ли ужасе. — Завтра скажу. Раз уж у меня получилось попасть сюда в одиночку, разговор пройдет удачно. Или наш черт наблюдает за нами откуда-то снизу. Пожалуй, так оно и есть. Но не его ушей наш разговор будет. Узнаю, что подслушал — убью гада. Они несколько долгих минут летели молча, пока внизу не развернулось темное бескрайнее море, в котором отражалась сложная фигура парящих вместе волшебников и их метлы. Нимбус снизился, и мужчины погрузили босые ступни в прохладные черные волны, взметая позади брызги и пену, замедляя скорость метлы. Но теперь быстро лететь и не требовалось. Гарри поднял голову, щурясь, дурея от сюрреалистичности встречи. Будто продолжение сна. За Сириуса не беспокоился, он должен был увидеть спасение крестника, а в воду ни за что не прыгнет. Том... Где сейчас Том? — Не думаю, что он доберется сюда вплавь, чтобы подглядеть, — негромко произнесла молодая версия Гарри Поттера, поднимая ноги над поверхностью воды, когда они начали подмерзать. — Мы уже далеко от суши. — Том умеет летать без метлы, — фыркнул другой колдун. — О, Господи, — вздохнул Гарри, обессиленно опустив лоб на плечо своей копии. — Черт, — не согласился альфа, рассмеявшись, и этот смех дал немного надежды, что будущее не так мрачно, как могло показаться с первого впечатления. — Потерпи, недалеко осталось. Тут островок небольшой, боюсь, как бы ты не утоп от новостей о будущем. Том по шарам надает, если тонуть начнешь. Знаешь, ответственность. Думал, в трубу скрутит, когда осознал о моих перемещениях во времена своей нестабильной младшей версии. Страх вернулся вновь. Какими стали их отношения?       Наконец, они подлетели к небольшому острову из голых камней, о который с шумом разбивались волны. Приземлившись на наиболее высокую и ровную поверхность, молодой альфа буквально вывалился с метлы, упав на четыре конечности. Гарри и подумать не мог, как вымотался физически и морально за последние пару часов. Мышцы побаливали, ноги замерзли окончательно, как и обдуваемые ветром уши, но сердце билось спокойнее. — Все в порядке, — прозвучал голос над головой, и перед лицом появилась широкая ладонь, помогающая Поттеру подняться. Они оказались лицом к лицу. — Ого. Каким же я все-таки щуплым был. — Я выгляжу устрашающе, — задумчиво ответил второй, разглядывая развитые мышцы. Вроде вполне себе ничего, гордиться есть чем. — Прическа уродская. Шрам видно. Гарри слегка подался вперед, принюхиваясь. Ноздри резануло хлоркой, заставив молодого мужчину облегченно улыбнуться. На понимающий взгляд осторожно задал самый главный, самый важный вопрос: — Мы все еще вместе? Я и Том. Лицо другого Поттера странно застыло, заставив пульс моментально взлететь от беспокойства и усилившегося страха. Старший альфа медленно приподнял левую руку. На безымянном пальце блеснуло простенькое золотое кольцо. — Боже мой! О, все демоны мира! ЭТО?.. — Да! — воскликнул двойник, посмотрев на свою руку с тем же восторгом и удовольствием. Гарри прижал пальцы ко рту, пытаясь подавить в себе вопль восторженного счастья, радости, облегчения, любви, но ничего не мог с собой поделать. Ноги вновь подкосились, и он упал на камни, полностью спрятав лицо в ладонях. «Я не Том Реддл. Я куда больше, чем Том Реддл.»       Том Поттер. Вот, что омега имел в виду. — Мы сделали это, — простонал альфа, потрясенный и неспособный даже встать. — Твою мать, в будущем мы женаты. У нас одна фамилия, у нас была свадьба, а она… — Была просто отвратительной, — неловко добавил старший мужчина, присаживаясь рядом и вытаскивая из кармана уменьшенную сумку. Следом на свет показалась знакомая волшебная палочка, Дар Смерти. — Прошу, выпей больше успокоительного перед ней. — Что-то произошло? Гарри повернул голову к своей взрослой копии, взволнованный и счастливый. Тот протянул бутылку пива, предварительно ее открыв. Сам же отхлебнул из своей перед ответом. — Слизнорт произошел. Я в обморок падал. Раза четыре, не помню. Пожиратели Смерти тоже узнали, явились поздравлять. Толпа, неразбериха, хогвартские понять не могли, они бухают за Темного Лорда или знаменитого старосту. Такой дурдом творился, мать вашу за ногу, этот ушлый старикан притащил почти всю школу. Гораций, я имею в виду. Как и обещал. Помнишь, мы слышали… — …Что профессор проберется на торжество, если его лучший ученик все же на ком-то женится. Том, наверное, был в ужасе. Старший альфа загадочно улыбнулся, но ни подтвердил, ни опровергнул предположение. Вновь посмотрел на самое обыкновенное маггловское кольцо, дав и своей младшей версии на него полюбоваться. Ничего вычурного, ничего гротескного. Какое же оно красивое. Определенность будущего заставила сведенные судорогой плечи расслабиться. С губ не сходила счастливая улыбка. Маги продолжили разговор не сразу, мирно потягивая алкоголь из своих бутылок. — Я не могу рассказать многого, — первым нарушил тишину взрослый Поттер. — Никакой загадочности или знаковости, это наше будущее. А Том П… Реддл — легилимент. Будет чертовски сложно, долго, больно. И хорошо. Произойдет много прекрасных событий, знаешь, мы будем счастливы. И Тедди с нами будет. Он в порядке. Диковатый, чужих к себе не подпускает, что-то проворачивает с мужем. Учится. Гарри жадно слушал тихий низкий голос, смотря вдаль, на черный норвежский берег. — У нас будет работа. У тебя и меня. Единственная в мире волшебников. Я хожу грязный, как собака, — уловив появившееся в воздухе напряжение, Поттер спешно добавил: — Я помню. Это просто кошмар. Мы видим, что Том сильнее с каждым днем, конечно, это давит. Для него Сила — апогей, наивысшая точка развития, но это не относится к семье. Не упрекай себя. Знаю, что будешь, мне этот разговор стал понятен не сразу. Начни с учебника по наивысшей трансфигурации, чтобы зря времени не терять. Дуэлинг тебе не понадобится. Ту, из человеческой кожи, что с пометками Тома, даже в руки не бери — я ничего так и не понял, неделю жизни и нервов угробил на нее. Какая-то муть про поедание плаценты и… А, забудь. Я — пытаюсь. — Книги, — тихо повторил альфа. — Ага. Кинешься читать их, как в задницу укушенный, — фыркнул Гарри, шумно отхлебывая из горла бутылки. — Том на самом деле был в восторге. Серьезно, для него «Гарри Поттер» и «мирное чтение» — лучшее сочетание. Ни опасностей, никаких древних мрачных божеств, красота, да и только. Не увлекайся. Потом начнет беситься, расписание учебы и работы составлять. — Какой он? Там, в будущем. Поттер не отвечал несколько минут, задумчиво покручивая алкоголь в пальцах. Знал, что эти вопросы вовсе не романтического характера. — Пугающий. Жуткий. Ненормально сильный. Срывы остались, но он научился их скрывать. Жуткий бес, иногда и у меня поджилки трясутся. Без шуток. Рушит наш дом. — Наш дом. — Да, — кивок головы. Он вскинулся, будто что-то вспомнив. — Так. Слушай. По возвращению в домик уничтожишь дату на стене ванной. Прямо сейчас Том у своей могилы. У тебя будет прекрасный день, когда этот черт отмоется. Глаза бы мои его тогда не видели... Вернется с рассветом, мы успеем. Скажешь, что приснился кошмар. Воспоминания, где время пересекается, плохо считываются — Том мало что разберет, подумает, действительно красочный сон. О Блэке пока что не переживай. Мое появление потрясло крестного. Сам понимаешь, кого во мне увидел. Как и ты. Камни отдай Тедди. Он сбережет их и спрячет. Младший чародей растерялся от обилия информации. Отмоется?.. — Почему именно ему? — Доверься мне. Гарри медленно вздохнул, но больше вопросов, касательно указаний, не задавал. Хотелось спросить так много. Однако альфа также понимал, что будущее можно легко разрушить, если неправильно на него повлиять. Нужно быть осторожнее, терпимее. Поттер глянул в сторону обручального кольца. Оно каждую секунду притягивало, манило, обещало. — Ты навещал его, правда? — Конечно, — по губам мужчины расползалась теплая любящая улыбка. — Сказал ему много важных вещей. Ты их услышишь. Мы там оба будем. Скажешь затем самостоятельно. — Оба. А он… — Выброс случился. Но разговор протек максимально гладко, без осложнений. Не удивительно. С тех пор два Гарри Поттера — его основная влажная мечта, — вздохнул альфа под тихий смех. — Но вот два Тома Реддла — мой личный кошмар. Впрочем, и его кошмар тоже. Только однажды видел их в одном месте и времени. А у тебя и воспоминания свежие. Хотя были мыслишки некоторого плана... Поттеры представили двойную дозу химических феромонов. — Это убьет нас. — Несомненно. Они обменялись понимающими ухмылками, и Гарри вернулся к другим нетерпеливым вопросам: — Сила. Что с ней? Откуда она взялась? Этот жар, метеорит? Надеюсь, ты его как следует проучил за то зверство над собой. — Проучил, — прохладно согласился альфа. — Век не забудет. Насчет Силы — не скажу. Только одно — все начнется с осени. — Как он ухитрился подчинить временную аномалию? Когда я в ней оказался… — молодой мужчина сглотнул, натыкаясь на одни из самых отвратительных воспоминаний внутри себя. — Ужасные ощущения. На ногах едва устоять мог. Вы же — перемещаетесь свободно. — Ты ахуеешь, — не своим голосом ответил другой Поттер, смотря на свою копию страшным взглядом. — Серьезно, до сих пор поверить не могу. И когда узнаешь — на ногах не устоишь точно. Гарри в который раз рассмеялся, и второй волшебник вторил ему. В груди теплел шар искреннего счастья. Невероятная ночь. Невероятный день рождения.