Infuriato

      Пальцы медленно стискивались в кулаки до впившихся в кожу ногтей. Мужчина не отрывал взгляд от темного пространства перед собой, практически ничего не видя и не слыша, оглушенный, ослепший к внешним раздражителям. Затем с силой размахнулся и ударил по столу. Еще один раз, и еще, он бил с остервенением, не чувствуя боли в поврежденных костяшках, пока, громко не взрыкнув, не откинул треснувшую мебель в сторону. Казалось, это нисколько не охладило пылающие мысли. Трансфигурированный нож блеснул в теплых солнечных лучах безмозглым зайчиком на деревянной стене, вспарывая обшивку дивана, вспарывая каждую подушку, царапая полы и устланный на них ковер, подлокотник кресла и его сидушку, выворачивая наружу содержимое, казавшееся человеческими потрохами.       Закричав, словно пытаясь выпустить наружу эмоции, волшебник с размаху пнул старое кресло. Этого было бесконечно мало. Вскинув палочку, спалил его дотла, не оставив даже кучки пепла. Мало, мало, мало. Почему вокруг все такое мирное, домашнее, спокойное, словно насмешка, словно мир не понимает, что творилось в душе? Словно бы издевка, презрение, унижение.       Подлетев к тяжелому на вид комоду, молодой мужчина ухватился за края и с трудом потянул на себя, переворачивая, и ящики вылетели наружу, выплескивая на ковер все их содержимое. Будто в блядскую насмешку, оставаясь целым, правильным, тем, чем было всегда, изначально, и будет в дальнейшем. Направив волшебную палочку на стопку книг и журналов, колдун приоткрыл рот, намереваясь предать огню все мерзкое уродство, отличное от него, но остановился на полуслове. Кажется, где-то там были потрепанные фотоальбомы с четой Поттеров и Люпинов, с детскими фотографиями, с фотографиями друзей и дальних родственников, случайными снимками, открытками и рисунками.       Схватившись за волосы, мужчина закричал вновь, впуская в вены ядовитую смолу ярости, падая на колени, неспособный оставаться неподвижным, спокойным, безучастным, и комод рядом вспыхнул, как спичка, сам по себе, цепляя огнем и все содержимое, хранившееся раньше. Содержимое! Будто в этом был хоть какой-то блядский смысл, хоть что-то значимое, просто обертка и фальшь, яркое и красивое, в чертовых рамках и украшениях из искусственной позолоты!       Он согнулся пополам, прижимая гудевшую от боли голову к полу, продолжая громко надсадно кричать, рычать до хрипоты, пока в легких не закончился воздух. Это взбесило еще сильнее. Опустошенный. Пустышка. Волшебник вскочил на ноги, задыхаясь от долгого воя, выбрасывая оружие в руках в разные стороны со всей скоростью, на которую был способен, уничтожая вокруг себя каждый предмет мебели, каждую картину, ковер, шторы, пока комната не превратилась в почерневший обугленный завал из грязи, мерзости и порчи, уже одинаково неидеальной, более похожей, даже идентичной.       Колдун закашлялся попавшим в глотку и легкие пеплом, прижав окровавленную ладонь к губам, и проскользнул в ванную комнату, отпихивая ногой обломок некогда совершенного человека, существа, он понятия не имел, кого только что сломал или сделал правильным, достойным и идентичным.       Открыв непослушными пальцами краны, мужчина брызнул себе в лицо прохладной водой, слишком чистой, чтобы касаться этого тела. Руки замерли, когда эти пугающие мысли добрались до действующего помутненного сознания.       Том вскинул голову на отражение в зеркале.       Что за мерзость.       Замахнувшись, оглушительно закричав вновь, он вбил кулак в стекло, разбивая гнусь, недостойную своего имени. «Есть смысл думать об открытом противостоянии,» — уже с полной уверенностью думал Реддл. — «Никакая случайность, никакое отыгранное покушение не лишит меня жизни, я больше не вернусь обратно.»       Мужчина перевел взгляд на загрязненное сажей окно, не поворачивая головы и не отвлекаясь от своего занятия. Разрушенная комната придавала спокойствие, но неотвратимо напоминала ту сторону. Поэтому Темный Лорд позволил себе вернуть на место одно единственное кресло, предварительно как следует его выпотрошив и изрезав — нет здесь места идеальности, нет места окончательному и завершенному, как готовый к использованию предмет мебели. Ему уже не подарить лучшее свойство, вроде бессмертия или новой жизни.       Том сидел сверху на перевернутом искалеченном кресле, держа в разбитых руках осколок зеркала и водя по коже кисточкой, изредка макая ее в красную краску. Пульсирующая боль в костяшках тоже успокаивала. Это часть жизни, это отвлекало от жара сознания. Пришлось модернизировать костюм, но это тоже совсем ничего. Необходимо сохранить боль в кистях до самого окончания праздника, и перчатки станут необходимой вещью для этих целей. К сожалению, Поттера такими руками коснуться не получится. «Завтра проведу первое официальное собрание всех Пожирателей Смерти, пора раздать им указания,» — он обмакнул кончик кисточки в густую краску. — «До отъезда в Германию необходимо успеть построить несколько фабрик и заводов, организовать доступные частные магазины, подчинить магглов и получить несколько непрерывных поставок с их мира на наше производство,» — Том закусил нижнюю губу, натягивая кожу над подбородком, и принялся мягко водить по лицу кистью, нанося похожую на неподсохшую кровь краску. — «Денег у Пожирателей в достатке, благодаря мне. Накопление средств не пойдет им на пользу, если валюта в итоге полностью утратит свою ценность, они должны понимать. Если не восстановить экономику Магического Мира, богатые и бедные станут равны. Смешно. Когда-то каждый считал забавной необходимостью ввернуть напоминание о бедности рода Гонт, о бесчисленных долгах каждому дому, а сейчас — они подчиняются, умирают и убивают по одному моему приказу.»       Волдеморт наклонил осколок зеркала в руке, замирая и глядя в свои глаза.       А что дальше? После получения прославленного имени и власти, что делать дальше? Как собрать эту счастливую в своем спасении грязь и начать массовое излечение? Кто пойдет за новыми требованиями без насилия и оппозиции? И как скоро она появится? С какого нового правила? И как быстро грязь забудет своего спасителя?       Стоило не называться Темным Лордом открыто. Если это имя даст правителю сам народ, неподчинения можно избежать по-максимуму. Пустить нужный слух про темное время, темную судьбу магии и волшебных существ, и эти года смуты назвать темной эпохой, почему нет? Тому нравились эти понятия. Потому что были правдивыми, без прикрас. Слишком мягкими, но мало кто любит жестокость в свою сторону. Блядские животные, развращающие магию, а сейчас, грабящие и подставляющие других, убивающие, — возропщут, когда в мирное время проявят жестокость к ним самим. Обвинят судью, повелителя, и закроют глаза на справедливость. Волшебство, этот мир — искалеченный и деградировавший до самого дна за века существования животных, крадущих по крупицам из чужого маггловского мира, отрывающий не принадлежащие ему куски, пытаясь вживить их в чуждый механизм. Это работало, пока магглы не шагнули далеко вперед. Насиловать собственный образ, а затем сопротивляться последствиям? Так ли животные верно понимают науку суда, наказаний и приговоров? Конечно, пока это не касается непосредственно их самих. «Как же все будут счастливы найти одного-единственного виновника бед, растерзать его, закидать камнями, вздернуть, смотреть, смотреть, смотреть на казнь, выкрикивая оскорбления и слова радости,» — мужчина ухмыльнулся, пряча глаза обратным наклоном зеркала, поднимая подбородок и ведя кончиком кисточки по гладкой шее. — «Растерянно плача, когда казнь свершится над каждым, над всеми смотрящими, другого рода казнь. Лицемерно. Все виновны. Мой род виновен, но я искупляю кровавую дрянь прямо сейчас, отвечаю за преступления предков жизнью, делом, спасением магии.»       Кисточка замерла в воздухе. «Искупляешь или искупляют за тебя? Ребенок так горд летать, когда мать берет его на руки. Младенец так счастлив становиться взрослее, когда получает молоко, вызывая эти силы своим криком. Ты ведь не особенный. Тебе дали поиграться с чужой особенностью.» — Гарри, я не просил этого, — тихо заметил Реддл, продолжив раскрашивать горло. — Ты не виноват, что не знал. Понимаешь? — Конечно понимаю, — с насмешкой отозвался голос Поттера. — Я дал тебе возможность быть Лордом Волдемортом, так воспользуйся ею по уму, а не ломай мой дом в приступе бессильной ярости наказанного ребенка. Сейчас — ты менее всего достоин фальшивого имени. И твоя одежда — один из коллекционных фантиков моего альбома, как красиво, но он пуст. Раскрашенная оболочка пустоты, бессмысленности, и грязная кровь в пустых жилах имеет имя Тома Реддла, навсегда. Чистая пустота, не наполненная смыслом и нужностью. — Нет, — улыбнулся омега. Голос Гарри, какие бы вещи не говорил, ненависти не вызывал. Кажется, сумасшествие отступало. Гарри Поттер — оплот правды, искренности и спокойствия. — Не навсегда. — Конечно. Ведь новый фантик тоже подарю именно я. Будто бы смена фамилии исправит гнилую пустую натуру. Темный Лорд вздохнул, соглашаясь. В висках продолжало болезненно пульсировать, как при продолжительном срыве, вот только спятившим Том себя не находил. Это были правильные слова, а при срывах никогда правильности не было. Только помутнение рассудка. Гарри собирал свою чудесную коллекцию маггловских фантиков, а значит голос мог принадлежать только ему. Это не было галлюцинацией или чертовщиной, и… — Может, ты и преподносишь обертки, но их содержимое я отдаю тебе, — с удовольствием высказал пришедшую мысль в страшно пылающую голову Реддл. — Они не бывают пустыми, волчок. Чужакам не обязательно знать, муляж ли видят, реальность ли. Мне достаточно власти и подчинения. Рядом раздался смех и незамедлительный ответ: — Стань владельцем зоопарка, но не трогай не принадлежащий тебе волшебный мир, чучелко-младенец. Том покачал головой: альфа сегодня неприлично многословен. Это хорошо, но немного странно. Реддл повернул голову на голос, но там никого не оказалось, только разрушенная и почерневшая от сажи комната. Виски пронзило болью, заставив поморщиться. «Нет. Он ушел на поляну. Я один здесь. Гарри боится слово неверное сказать, он не…» — Где ты? «Боится. Как верно подмечено. Появись он сейчас, сколько страха было бы в глазах? Это твоя благодарность за подаренное бессмертие? А что ты даришь в ответ? Фальшивый, грязный, чучело из гнилых костей, что можешь предложить, помимо черной крови? Все обещания защиты — фальшивые. Все обещание мира, все это только привело к травмам. После Блэка осталось парочка незримых шрамов. Взгляни на те, что оставил ты сам. Игра в отношения, Том Реддл не способен строить человеческие отношения с другими людьми, остаешься животным, подчиняешь животных, это звериный путь.       Прорычав, омега вонзил острый край зеркала в свой обнаженный живот, вспарывая кожу и погружая его в глубь плоти. Губительные мысли схлопнулись в звенящую тишину в единое мгновение, едва боль достигла сознания. Том действительно сидел в одиночестве почерневшего дома, и никакого Поттера рядом не было. Голос пропал вместе со схлынувшим жаром в висках. — Блять, — выдохнул Реддл, прикрывая глаза другой рукой. «Пора опять фиксировать время срывов.»       Том молча смотрел на сидящего на земле Гарри, прижимающего к себе в крепких объятиях Тедди. Крестник же не отрывал испуганных глаз от Наставника из-за широкого плеча мужчины. Кажется, стоило поправить выражения лица, пока старший альфа не обернулся. Реддл вовсе отвернулся в другую сторону и быстрым шагом настиг потрепанного Фенрира. — Где омега, охранявшая дом Люпина-младшего? — Убита, мой Лорд, — хрипло ответил оборотень, опускаясь на колени. — Стая пыталась забрать щенка, но он обернулся взрослой течной омегой, и у них ничего не вышло. Скрылись в лесу более шести часов назад. — Ремус сопротивлялся? — Том сощурил глаза. — Или нападал вместе со всеми? — Нападал. Волдеморт сохранил спокойное лицо, уловив краем глаз, как поднимается на ноги Поттер. Волшебник обратился к стоявшему рядом Сверру, и тот точно так же опустился вниз: — Иди по следу. Не вступай в бой, выясни, куда направляется стая, когда у них будет привал, подбери удачное время для нападения. Сохраняй дистанцию или скрой запах любым способом, никто не должен заметить слежки. Едва оборотни остановятся на отдых, отправишь Патронус с обратными координатами. Вперед, — резковато закончив приказ, Том посмотрел на Гарри, протягивая ему руку в той же красной перчатке. — Подойди сюда. Дождавшись, пока бледный и растерянный альфа не приблизится, омега мягко обхватил его пальцы своими, сжимая. — Мы присоединимся к преследованию по воздуху, едва Сверр найдет подходящее время для нападения. Все равно попытаешься сбежать на поиски, — признал Реддл со вздохом, наблюдая, как вожак ушедшей стаи скрывается в густом лесу. — Даже не думай идти один. Тебе не найти следов оборотней, не выследить их по запаху и не поспеть за их движениями. Не совершай глупостей, — он стиснул губы на мгновение. — Хотя бы ради крестного сына, если не по моей просьбе. — Я не… — Поттер тряхнул головой, сжимая чужую ладонь сильнее в ответ. — Хорошо. Тедди, идем в дом, я возьму зелья, и мы… Договорить альфа не успел: с громким грохотом разрушился один из домов поселения, заставив стоявшего неподалеку Нотта отшатнуться прочь и выхватить волшебную палочку. Бревна посыпались на землю, обвалилась крыша, поднимая вверх облако пыли — трансфигурированные части вернулись к своему исходному состоянию, нарушив конструкцию целого. Следом обвалились еще три постройки, забор возле дома Поттера, слезла краска с двух, перед тем, как они, затрясшись, не упали следом, а на седьмом нечто прогромыхало внутри, и тот плавно осел на землю, сгнивая. Колодец посреди деревни вывернулся наизнанку, исчезнув. Через некоторое время рухнули оставшиеся строения ушедших оборотней и Тома Реддла, которое было некогда трансфигурировано одним из омег. Среди мусора и разломанного старого дерева остались стоять лишь домики Гарри, Тедди, Сверра и Фенрира.       Следом наступила давящая долгая тишина, и птицы от посторонних громких звуков смолкли. Пыль кружилась в прохладном утреннем воздухе, подхваченная ветром, опаляя ноздри сухим запахом старости.       Поттер медленно перевел взгляд на напряженного и совершенно ничего не понимающего крестника. Эдварду еще не объясняли законов магии, и что минутой ранее произошло мальчик не понял. — Милый, иди в дом, — ласково попросил альфа, чувствуя, как его трясущуюся ладонь обхватывает вторая прохладная рука в кожаной перчатке. — Я скоро приду, пожалуйста. Дождавшись, пока хмурый мальчик не скроется в трансфигурированном Темным Лордом домике, Гарри повернулся к омеге. Том шагнул вперед, крепко обхватывая плечи мужчины, стискивая на них пальцы. — Это ничего не значит. — Они мертвы. — Это еще ничего не значит, мы найдем Ремуса, — Реддл с силой притянул голову альфы на свое плечо, вжимая лицом куда-то между костей костюма, к теплой тонкой ткани. Гарри распирали изнутри чувства, калеча все сильнее, и Том знал несколько способов борьбы с этим. Темный Лорд повернул голову и прошептал куда-то в черные волосы мужчины, тревожа их своим дыханием: — Кричи. И тот закричал, глуша звук в чужом теле. Чтобы крестник не услышал, чтобы не понял, не заметил. Кричал, кричал, опаляя жаром узкое плечо партнера, пока не кончилось дыхание, судорожно глотнул химический запах хлорки и тяжело закричал вновь. Члены стаи на глазах погибли один за другим. Оборотни занимались постройкой своих домов вручную, но часто заменяли нужные детали трансфигурацией, чтобы не покупать в магазинах или не платить опытным работникам. После смерти заклинателя, колдовство исчезало. И трансфигурированные вещи возвращались к своей начальной форме.       Седьмой дом был домом Люпинов.       Том ощущал вибрацию чужого голоса на себе, тряску крупного тела, пылающие эмоции горя, тоски, ярости, вины, поглаживая подрагивающую спину, смотрел на дверь дома Люпина-младшего, прекрасно понимая, что Эдвард знал о подобном конечном исходе родителя. Сказка об Авалоне и вечном сне, скандинавская сказка о мире богов и воителей — утешение для умирающих. Вера оборотней, абсурдная вера, сделала эту сказку истиной. Возможно теперь Поттер поймет, насколько правильно было предложение удержать свору силой, убить их всех, чтобы Люпин не подчинялся стайному влечению, следованию, держать предателя в оковах «Империуса», как Фенрира и Сверра. Они не сбежали. Семьдесят семь лет послужили надежной тюрьмой жизни. Люпин-младший уже не мог слушать зверя внутри, не с разорванной душой и утраченными процентами чувств. «Интересно, что же Сверр найдет. Поляну с самоубийцами? Там должен быть его ребенок с истинной парой. Какая жалость.»       Том с улыбкой пригладил спину Поттера, переведя взгляд на лес. Возможно, это станет ключом к важному пониманию, куда пропадают трупы после исчезновения. В какие норы они забиваются, предотвращая свое нахождение, может, некто забирает тела? Омега посмотрел в сторону гор. Знал, в каком направлении могли уйти звери, сам чувствовал тягу к путешествиям, как и другие волшебники. Сначала приглушенную созданными хоркруксами, но с каких херов он вообще возжелал остаток зимних каникул провести в путешествии? Опаска нападения Сириуса Блэка? Чушь. Он бы не пробрался за возведенную Волдемортом защиту поместья. И все это время тянуло идти, будто блядская миграция зверья. Но теперь Реддл хотя бы знал, откуда росли корни, и инстинкты контролировать куда легче, если знаешь причины и последствия.       Что же, Ремус Люпин мертв. Это плохо. Том не обещал сохранить место в стае для Гарри, обещал комфортные условия жизни, отсутствие травм, но гибель опекуна — не вина Темного Лорда. Теперь Поттер будет подавлен и убит горем, совсем, совсем не вовремя. Как помочь, если со дня на день, едва сдав экзамены, Реддл покинет Британию на несколько лет? Кто останется рядом, Эдвард? Ему опасно находиться с кем бы то ни было, даже охрана не сможет помочь в случае обострения. К тому же, полнолуния. Вечно таскать за собой альфу физически не получится, и сам Гарри этого не позволит. Оставаться на одном месте Том не может позволить сам себе. — Гарри, — тихо позвал омега, и его рука замерла на чужой спине. — Это было вопросом времени, ты ничего не мог сделать. Это стало решением Ремуса, вожака они не слушались. И приказа никакого не было. — Там были дети, — сорванным голосом зашептал волшебник, прижимая лицо к теплой шее спутника, отчего у того по коже поползли приятные мурашки, а мышцы сильно напряглись. Черт возьми, Гарри стоит перестать так плотно тереться о тело Реддла. — Тедди остался один, без родителей, они бросили мальчика. — Один? — он вновь сжал плечи альфы, когда его коснувшееся открытой кожи тяжелое дыхание выстрелило в каждый нерв. Не хватало еще, чтобы тот уличил появившееся возбуждение в самое неподходящее для него время. Этого мужчина допустить не мог. Унизительные реакции здорового тела, просто отвратительно. — Твой крестник остался совсем один? Поттер осекся, наконец, отстраняясь, и Том едва различимо расслабился. Омега, подумав, кивнул в сторону домика мальчишки. Сейчас это было необходимо им обоим куда в большей степени, чем слова поддержки Темного Лорда. — Иди к нему. Дождемся Патронуса Сверра, полетим вместе. Тебе следует успокоиться. «Не будет никакого Патронуса,» — альфа закрыл глаз, поворачиваясь к паре спиной, слыша, как Фенрир последовал за своим объектом наблюдения и защиты. Гарри не обратил на это никакого внимания, думая об убитых детях — у них инстинкты еще не могли проявиться так сильно. Значит родители умертвили их своими руками. Сверр увидит страшную картину. Вместе со стаей ушла и семья вожака. — «Больше никогда.» — Я знал, что они скоро уйдут, — произнес Тедди после долгого молчания, удерживаемый в крепких объятиях крестного папы. Он ненавидел биологического отца, но все равно отчего-то было очень больно. Теплящаяся в глубине сердца надежда рассыпалась на осколки. Надежда как-то все исправить, каким-то невероятным сверхъестественным способом, вернуть к изначальному, мальчик так сильно сожалел о случившемся, но поезд продолжал мчаться вперед, поезд последствий этих решений и проступков. — Говорил с отцом сутки назад. — Ты говорил с Ремусом?.. Ребенок кивнул и вжал лицо в грудную клетку альфы, ощущая прилипчивый ореол химических феромонов. — Наставник настоял. Тедди трепетал перед Темным Лордом, уважал его, следовал за ним, готов выполнить даже самый страшный приказ, но это был любимый Гарри, и он гораздо важнее любых команд. Это последний член семьи, единственный, кто решил остаться, кто никогда не предаст. Сказать большую часть правды — не ошибка. — Он настоял разузнать о том, куда уходят волшебные твари. Мне пришлось. Я… Вовсе я не хотел говорить, но… — Все правильно, — Гарри поцеловал оборотня в макушку. Какие бы цели не преследовал Том, но благодаря его решению у Эдварда был контакт с родным отцом, единственный за такое долгое время. Мальчик и слышать ничего о родне не хотел. Сам Поттер отказался говорить с Ремусом. Возможно, его уход еще можно было предотвратить. — Мне так жаль. Прости, это я виноват. Нужно было и мне настаивать. — Он солгал мне, — прошептал маленький альфа, рывком поднимая голову и заглядывая в лицо мужчины зелеными глазками. — Отмахнулся. Вместо того, чтобы ответить правду, говорил о тупых сказках. Люди умирают, а не засыпают. Говорил, мы должны поспать, чтобы встретить Зигмунда, ну, или вашего английского Артура. Что они, он — всеобщий вожак-призрак, который нас воскресит. Или я не знаю, что еще. Как же глупо! Даже Я понимаю, что сказки — выдумка. Поттер удивленно молчал, не прерывая крестника. Это не тот разговор, что должен вестись после гибели родителя. Но останавливать юного волшебника не стал. Если тот хотел выбрать именно эту тему, чтобы выговориться. Только погладил по черным взлохмаченным волосам. — Я знаю. Некоторые вещи из легенд происходили на самом деле, но большая часть фактов из них — выдумки, — тихо ответил мужчина, осознав, что мальчику требуется поддержка в высказываниях. — Приукрашивание для красочности. Но разве не лучше ли думать, что твои родители где-то в хорошем месте? Что сейчас они счастливы? — НЕТ! Нет, не лучше! — он закричал так, что Поттер от неожиданности вздрогнул. — Они должны страдать, просить прощения, мучиться до конца дней, за то, что… Звук резко распахнувшейся двери прервал озлобленный мучительный крик, и вместо слов Эдвард стал лишь беззвучно распахивать рот. Заклинание немоты. Гарри угрожающе посмотрел на Тома, и тот замер на пороге, неготовый встретить эту эмоцию. Омега опустил Старшую Палочку к полу. — Не смей затыкать его. Не смей накладывать заклинания. И не смей подчинять себе, — дождавшись, пока Реддл молча не снимет проклятие, Поттер уже спокойнее продолжил, удержав дернувшегося в протесте крестника руками. — Никакого насилия в моей семье не будет. Проблемы не решить, глупо зажав мальчику рот. — «Мальчику» нужна твердая рука, наказания, а не бесконечные объятия, — с такой же тихой угрозой возразил Реддл. Его лицо не отражало никаких эмоций, в сторону ученика мужчина не смотрел. Том предупреждал, что ждет это животное в случае истерики при Гарри Поттере. — Давай, скажи, как правильно реагировать на его желание пытать родителей до конца их дней. Удерживать живыми, чтобы мучить. Говори, какая здесь будет правильная реакция. Взгляд альфы стал холодным. — Объятия, — сухо ответил он, надавливая большими пальцами на ушные козелки замершего крестника, чтобы заглушить речь шумом крови, и понизил голос до шепота. — То, что я дал тебе, когда ты несколько раз выражал те же желания. Представь, что я заткнул тебе рот заклинанием. Представь, что ты почувствуешь. Нравится, Реддл? У кого здесь имеется опыт разрешения семейных конфликтов? У тебя или у меня? — Это ссора? — Это ссора. Омега стиснул челюсти, медленно подходя ближе и нависая над моментально напрягшимся альфой. — Вот только ты теперь являешься родителем этого оборотня. И если оставить мальчишку правым в своих желаниях, как меня, подобная ярость коснется и тебя, Поттер, — намерено произнес фамилию в ответ Том, огладив пальцами щеку волшебника, отчего тот дернулся. Протянутая рука застыла в воздухе. — Не ты один занимаешься воспитанием этого зверенка. — Кажется, ты отказался от понятия «отцовство» по отношению к Тедди, — так же прохладно парировал Гарри, зажимая уши Люпина сильнее. — И если решил выразить свое участие насилием, я отказываюсь оставлять вас одних даже на минуту. Не заставляй меня выбирать. — Выбирать? — глаза Темного Лорда расширились, и воздух начал стремительно теплеть. Маг быстро сбросил с себя жуткую эмоцию, выпрямляясь. Разумеется, это был бы легкий выбор для Поттера. И явно не в пользу самодостаточного взрослого омеги, а ребенка без семьи. Том не хотел ждать совершеннолетия мальчишки, чтобы начать строить отношения с упрямым Гарри второй раз. Это было простое решение и для Реддла, в итоге. Ссориться из-за зверья — невероятная глупость, можно было и уступить. А Том готов был пожертвовать многим ради отношений, чтобы сберечь их. Не всем. Но выполнить такое простое желание альфы станет несложным. Хотя бы у него на глазах. Накладывать заклинание так открыто не следовало, можно было ограничиться и окриком. «Это я поступил дурно,» — уже спокойно подумал омега, рассматривая альфу под собой. — «Знал, как он отнесется к нападению на крестного сына. Не стоит давать и малейшего повода выбирать между им и мной.»       Волдеморт легко улыбнулся, склоняясь вновь, но уже для поцелуя во влажный лоб партнера. — Хорошо. — Хорошо? — настороженно переспросил тот, разжимая уши мальчика. — Я все правильно понял или ты пытаешься избежать ответа примирением? — Нет. Том сел рядом, приобнимая напряженное тело Поттера за торс. Затем перевел спокойный мирный взгляд на белого, как мел, оборотня, заставляя спутника совсем окаменеть. Однако Реддл так же мирно произнес, стараясь моргать чаще, смотря то на нос мальчика, то на губы, то на лоб, чтобы глаза не казались застывшими: — Не кричи на своего отца. Не ты один потерял близких людей сегодня. За свое поведение проведешь три часа за чтением той книги, что выберу я, — «и Поттер,» — мысленно смирился Темный Лорд. — После чего сядешь тренировать руку и пальцы за написанием строчек «Я не буду повышать голос на старших». «Я заставлю тебя сломать свои ноги, тварь.»       Кажется, Тедди это понимал, сглатывая и отводя взгляд. Старший альфа же думал о том, как эта речь Реддла выглядела неоднородно, странно и чужеродно, совершенно неловко — фальшиво. Писать строчки? Конечно. Том уже говорил эти вещи, пытаясь оправдать свою жестокость к сокурсникам-Пожирателям Смерти в школьную пору. — Прости, Гарри, — пролепетал Люпин тихо, отворачиваясь полностью от пугающего лица Наставника. — Том, — Поттер покачал головой, не понимая, с чего вдруг Эдвард так напугался простых строчек. Или это был страх ссоры? Страх разгневанного Темного Лорда? Это было действительно жутко. — Думаю, будет лучше, если наказаниями пока что займусь я сам. Омега поднял глаза на Гарри, и тот все никак не мог понять эмоции Реддла. Конечно, там не будет ничего положительного. И, конечно, позже они вместе разберутся с произошедшей здесь ссорой. Не при травмированном ребенке. Темный Лорд поднялся на ноги, вызвав негромкий перестук длинных красных бус. — Я принес зелья. Залечи его. Сверр выпустил в небо сигнальные искры, пора выдвигаться, если хочешь пойти. Скоро они погаснут. Я зайду в наш домик, чтобы сменить одежду, буду ждать на улице ровно десять минут, после чего улечу в точку вызова вместе с Ноттом. Том оставил на диване несколько подписанных склянок и вышел из домика, прикрыв за собой дверь. Гарри поджал губы на это демонстративное поведение и опустил голову, глядя на знакомые черные вихры макушки. — Тедди, скажи мне, он наказывал тебя уже? — Да, — тихо согласился оборотень. — За уши таскал. И подзатыльники давал. — Почему тогда так испугался? — внимательно поинтересовался старший альфа. — Том тебя больше не тронет, я сделаю все возможное для этого. Если потребуется, Наставник даже близко не подойдет к тебе. Люпин не сразу ответил и головы не поднимал. — Не хочу, чтобы Наставник таскал меня за уши при тебе. Это позорно. «Если Гарри узнает, почему наказывал Реддл, если узнает причину,» — Эдвард стискивал зубы, неосознанно копируя мимику Наставника. — «Да лучше сломаю руку десяток раз, но у меня будет любящий отец и неразочарованный во мне Наставник. Все-таки он был прав. Всегда прав. Из-за… Я не могу справиться с эмоциями, никак, не выходит. Они чуть было не поссорились. Гарри сильно расстроен. Я мужчина. Я должен сам исправляться.» — Меня воспитывает чужая омега при папе, — хмуро закрепил выбранную причину мальчик, но глаз не поднимал. Гарри — не тот человек, с кем можно было беззаботно пользоваться ложью, и последствия ее раскрытия могут быть катастрофическими. — Как малолетку. Я ненавижу Ремуса. Но кричать не хотел. — О, Тедди, — нежно и расстроенно пробормотал Поттер, погладив голову крестника. В груди появилось чудовищное облегчение. Том людей на кол сажал, убил истинную пару, какие еще наказания мог придумать? И много ли нужно, чтобы их скрыть? — Ты можешь кричать при мне сколько угодно и когда угодно. — Узнаешь, что случилось со стаей? — наконец, поднял голову на мужчину альфа. Эдвард не мог быть уверенным, но, кажется, Наставник желал именно этого. — Пожалуйста.       Том молча протянул Гарри его «Нимбус», дожидаясь, пока тот не оседлает метлу, чтобы уместиться позади, опуская руки на плечи. Поттер мягко оторвался от земли и поднялся в воздух, набирая высоту и выровняв направление в сторону сине-зеленых искр в небе. — Мы не знаем, что можем там найти, — некоторое время спустя раздался голос омеги. — Что увидеть. Ты готов? Порывы холодного ветра били в лицо, но слова слышались достаточно отчетливо из-за близости. Да, альфа думал о том, куда именно они направляются, для каких целей, что встретят в конце пути. И как сильно надорвет сердце образ покончившего с собой опекуна. Его растерянное печальное лицо постоянно стояло перед внутренним взором. Быть может, мужчина хотел, чтобы его отговорили от затеи. Хотел восстановить привычные отношения, искупить вину, которую ему все никак не хотели прощать. Реддл ожил, но никакого шанса оборотню не дали на прощение. Даже на простой прощальный разговор. — Ремус мертв, дети скорее всего тоже, я ни к чему не готов, — ответил Гарри, стискивая пальцы на древке метлы. Он зыркнул на летевшего рядом Нотта. — Тедди попросил. И мы должны захоронить тела, так правильно. — Поднимается ветер. Будет буря. У нас мало времени для погребений. Они приземлились на краю обрыва. Уже издалека Альфа заметил маленькую фигурку вожака у пропасти, подавив в груди обреченный и жалкий всхлип. Едва ноги коснулись земли, Реддл вытащил Старшую Палочку, готовый в случае чего обездвижить пару в такой страшной близости от очередного падения. Других оборотней не было нигде видно, только примятая трава у камней и обломанные кусты, земля сильно всклокочена, как от следов борьбы. Кого-то заставили совершить самоубийство. — Мой ребенок. Мой Астра, — глухо произнес вожак, когда Гарри подошел к нему и опустился рядом на корточки. — Они все прыгнули. Запах и следы обрываются здесь. Сильный запах, стая долго стояла у обрыва, решаясь. Я не… Я не могу последовать. Не получается. — Ты хочешь спрыгнуть? — прошептал Поттер, не веря своим ушам. Он оглянулся на Тома. Тот внимательно смотрел в ответ, не отводя от обоих альф кончика волшебной палочки. — Чтобы присоединиться к семье. В тот момент Гарри впервые подумал о том, что наказание Темного Лорда не было злым или жестоким. Оно спасло жизни двум оборотням сегодня. Альфа отвернулся и подобрался ближе к обрыву, ощутив на своих ногах крепкую хватку, но не переча.       Внизу тяжелыми пенными волнами разбивалось море о крупные темные камни. Подчиняясь испортившейся погоде, угрожающе грохоча, не оставляя надежды на выживших. Тел не было видно, ни единого. С таким течением их бы прибило к скалистому берегу. Должно прибить однажды. Гарри стиснул губы, опуская лоб на холодную почву. «Все прыгнули», прихватив с собой новорожденного и других детей. Насколько они должны были быть испуганными поведением родителей, как могли отбиваться и кричать, пытаться отговорить обезумевшую стаю, вот, почему так потревожена земля следами борьбы. Инстинкты маленьких еще слабы, чтобы подчиняться неведомому призрачному зову. И Поттер не знал, был ли Ремус среди тех, кто сталкивал щенков вниз.       Быть может, дети других волшебных существ тоже сопротивлялись своей участи.       Гарри закричал вновь, громко и отчаянно, уже не боясь, что Эдвард может услышать.       Уже поздно вечером, убедившись, что прекрасно трансфигурированный камин не станет причиной пожара, а накормленный крестник крепко заснул в своем доме, обернув руки вокруг такого же спящего щенка, альфа смог привести клокочущие мысли в относительное спокойствие. Люпин наотрез отказался ночевать вместе с Поттером, поэтому Гарри вернулся в домик, с порога замирая и рассматривая идеальную комнату. Поразительно чистую и словно бы совсем новую. Что за дикий ужас здесь творился? Взгляд остановился на мирно дремавшем в кресле Реддле. Его голова склонилась к плечу, и каштановые кудри падали на лоб и глаза, губы слегка приоткрыты, лицо совершенно расслабленно. Омега был в простой домашней одежде партнера, и все жуткие украшения бесследно исчезли.       Гарри неслышно подкрался ближе, осторожно отнимая из бледных рук лежащую на коленях тетрадь, закрывая ее, не глядя: может, Том и не препятствовал читать свои записи, но делать это тайком не стоило. Подхватив из ненормально целого на вид шкафа толстый плед, альфа накрыл им спящего. Подумав, вытащил из такого же новенького комода пару чертовски новых носков, Поттер тяжело вздохнул и сел возле кресла, как можно аккуратнее притягивая ледяную на ощупь ногу Темного Лорда и натягивая на нее первый носок. — Прости, не хотел будить, — тихо сказал альфа, когда икроножные мышцы напряглись, оповещая о потревоженном сне Реддла. Гарри опустил взгляд и уже не таясь надел на вторую ступню шерстяной носок. — На улице похолодало, я сейчас растоплю печь. В Норвегии холодное лето. После чего подошел к небольшому камину, уверенными действиями распаляя огонь на ольховых дровах и подложив несколько кусков липы, яблоневых веток, можжевельника и кедра для аромата, откладывая дальше стоящий рядом стул и внимательно проверяя железный настил. Все было в порядке. Идеальном порядке.       Том молча подвинулся, и спутник занырнул под плед, подтягивая с пола такие же замерзшие ноги. Гарри опустил на острое плечо молодого мужчины лицо, прикрывая глаз. До носа начали доходить мягкие ароматы древесины, нечто успокаивая в душе. Реддл нащупал ступни альфы, накрывая холодные пальцы ног своими горячими ладонями, чтобы точно так же согреть, вызывая чужую улыбку. — Ты громил мой дом, — заметил Поттер. А на тихое удивление объяснил: — Все вещи совершенно новые. Ты починил, да, но чувство обжитого уюта тоже пропало. Не так называется размышление в одиночестве. Я оставил тебя одного, понадеявшись на… — заканчивать предложение было опасно. На что? На разумность взрослого человека? Это стоит говорить больному сумасшествием Реддлу? Конечно, тот понял все и без оконченной фразы. — Извини. Я не расстроен. Здесь многое давно в негодность пришло. Темный Лорд тоже закрыл глаза, прижимаясь щекой к голове волшебника. Надетые чужими руками носки, казалось, прожигали насквозь чувством заботы. Запах поленьев и тихий треск огня из камина на фоне бушующей снаружи непогоды возвращал утраченный уют. Комнату постепенно заполнял жар. Ветер зловеще завывал, перекатывая бревна разрушенных домов с улицы, по стеклу и стенам бились ветки деревьев и кустов, по крыше барабанили капли сильного ливня. — Что за коробки стоят у кровати? — Не время для подарков, — со вздохом смирился Том, не видя никакого смысла в них прямо сейчас — радость, ради которой они выбирались, все равно не будет доступна на фоне трагедии. — Не время. Реддл помолчал, примеряясь, с какой стороны начать важный разговор. Нарушать это тепло близости не хотелось совершенно, однако мертвый Ремус Люпин становился опасным, как и сказки, рассказанные Эдвардом этим вечером. Удивительно, что Гарри успел их все забыть. — Есть кое-что, о чем нам необходимо побеседовать, — не найдя никаких альтернатив, прямо начал омега. Он огладил одну из уже отогретых ступней ладонью, привлекая внимание. — «Мне тоскливо». Понимаешь? Поттер весь заледенел, и даже Реддл ощутил пробежавшуюся по его телу дрожь. — Конечно, ты понимаешь. Да, я хотел поговорить об этом. О том, что вспомнил. О смерти, Гарри. О том, что будет после нее.