Infuriato

      Переместившись по каминной сети вдвоем, Том молча потянул альфу за запястье прочь из столовой, не обращая никакого внимания на притихшего хозяина поместья. Гарри успел лишь неловко кивнуть ему в извинении и приветствии, заметив странный недобрый взгляд от Регулуса. Блэк решительно не понимал, какого хрена Темный Лорд бегает за несносным Поттером, что вздумал прятаться от Повелителя. «Бог», почему этот волшебник так называл будущего супруга, какой именно смысл вкладывал в это странное и совсем неподходящее для несуразного альфы слово? Приворот? Слепая влюбленность? Еще какие преследуемые цели? Ведь Темный Лорд буквально, на полном серьезе пошел следом за сбежавшим Гарри Поттером, вернул его обратно, и при всем при этом альфа выглядит вызывающе спокойным и здоровым. Немыслимым чутьем Блэк понимал, что и наказание за побег не предусмотрено в планах. Почему? После того, что Повелитель сделал со Снейпом? После демонстрации подобной силы, Регулус считал Поттера абсолютным глупцом, потому что в любом из случаев далеко сбежать от Темного Лорда у него бы не получилось. К тому же, понимать должен был, на что шел.       Хотя Блэк не думал, что у Гарри был какой-то выбор. Может, он и видел призрачную свободу в решениях, как это видели и Пожиратели Смерти, что «добровольно» приняли Черную Метку. Регулус не видел исхода, где был в праве сам от нее отказаться. Понимал, что не сможет и не захочет. Что же до Поттера? Какова вероятность его свободы выбора отношений с Темным Лордом? Любовь толкает на невероятные решения, слепит, затмевает все дурное и маркое, а любить Лорда Волдеморта было за что.       Оказавшись в бывшей комнате Сириуса, Реддл запер дверь, привычно окружая помещение защитными чарами. Омега повернулся к Гарри, молча разглядывая его лицо еще некоторое время. Альфа вновь пытался считать эмоции партнера, но тот скрыл их. Поттер прокашлялся, первым подав голос: — Со Снейпом все в порядке? Где он? Том кивнул, сощурив глаза, однако довольно быстро расслабил лицо, подбираясь ближе и вновь обхватывая пальцами чужие запястья. На губы легла улыбка, скорее, не для пары, но для себя самого, как напоминание держать мимику в спокойствии и дружелюбии, не пугать, не отталкивать. Гарри ощущался расслабленным, его взгляд не лучился страхом, он не стремился отшатнуться прочь, словно от чего-то больного, гадливого, вызывающего омерзение. Том все еще не понимал. Альфа знал о страшном прошлом спутника, знал уже столько вещей, ненормальных, тошнотворных, и Темный Лорд не предполагал подобной скорой реакции, даже не думал о ней, не так рано. Это не была ошибка Гарри Поттера, не в побеге, не в реакции на насилие, на жестокость, лишь в беззащитности смертного положения. Сколько еще таких ситуаций может произойти? И всегда ли удастся предотвратить возможную угрозу? — Ты так часто сбегаешь от меня, — рассеянно пробормотал Реддл, погладив запястья второго колдуна большими пальцами. — Я не смогу догадаться, когда будет следующий раз. Снейп жив, и он останется жить, но уже с Черной Меткой на руке, Гарри, и ты не должен переживать о его судьбе, даже если бы это животное погибло. Ты жалеешь врагов, ты всех жалеешь. Он не пожалел твою жизнь и безопасность. Мне плевать, в кого он был влюблен, кому собирался отомстить, какие отношения этот альфа строил с твоей погибшей семьей. Поттер молча слушал негромкий голос омеги, не прерывая. Том опустил взгляд на свои ладони, неспешно приподняв руки альфы, разглядывая бледные шрамы на коже. Пальцы Гарри были тоже расслабленны, он не вырывался из мягкого захвата и не перебивал, будто бы был согласен с каждым произнесенным словом, однако Реддл ясно осознавал, что это совсем не так. Он слушал, слышал, но этого было недостаточно. Честно говоря, Том не знал, что делать. Пока не знал. И если такие побеги повторятся в будущем… Необходимы определенные меры. Том не хотел к ним прибегать прямо сейчас, это должен быть простой жест, нисколько не связанный с произошедшим, но выбора не было. Вздохнув, мужчина отпустил теплые запястья Поттера и отступил к сумке. — Хорошо. Том расстегнул замок и нырнул вглубь рукой, нечто выискивая там, пока Гарри вопросительно смотрел на действия пары. Наконец, омега вернулся к чародею и вложил ему в ладони небольшой темный сверток. — Открой. Альфа недоуменно помедлил, разглядывая странную настойчивость в голубых глазах, перед тем, как развязать темную ленту и вытащить из свертка незнакомый предмет, напоминающий уменьшенный блестящий чемодан. Гарри повертел его в руках, испытывая неловкость от своего непонимания, чувствуя, что Том продолжал ждать определенных действий от любовника. — И… Что это? — Ты лишил меня иного выбора, и это было крайним случаем, я хотел бы избежать его, — негромко начал Темный Лорд, шагнув ближе. — Гарри, сбежав без охраны, никого не предупредив, без вещей и любой доступной защиты, ты подвергся опасности. Ты посчитал это более лучшим вариантом, нежели остаться со мной. — Прости, но я… — Поэтому, — с давлением перебил Том. — Я прибегну к крайним мерам. Это маггловский кошелек, так они обычно выглядят, — омега мягко отобрал «чемодан» из ладоней мужчины, распахивая его и вытаскивая наружу странную золотистую карточку с цифрами. — Здесь хранятся маггловские деньги, я периодически перевожу на нее суммы, отсюда ты сможешь снимать деньги в маггловском мире, совершать покупки, расплачиваться за мотели, транспорт, подробная инструкция здесь же, — Том кивнул на одно из отделений, где лежала плотно свернутая бумажка. — Не потеряй. Носи всегда с собой, купим небольшую сумку. На днях покажу, как всем пользоваться. Мужчина помолчал, с силой прикусив губу, борясь с самим собой, своими страхами, противоречиями. В сердце тлело нечто мучительное и злобное, словно бы Том всецело одобрял следующий побег, делал его более доступным и возможным, давал Гарри шанс уйти уже навсегда. Конечно, воспользуйся он предложенной карточкой, никуда сбежать не сможет. Точнее, далеко и тайно. Даже не поймет, как его быстро находят или почему Реддл способен опережать на несколько шагов. Конечно, омега может просто не говорить о совершенном маггловском прогрессе и способах отслеживания, которым не может помешать магия. И, конечно, он мог попросту заковать на этой чудесной шее громоздкий металлический ошейник. Одно и то же. В итоге здравый смысл победил. — Если ты будешь использовать эту карту, я буду знать твое точное местонахождение, я буду знать список твоих покупок, знать, где ты был и довольно точно высчитать, куда направишься, — Реддл стиснул челюсти, празднуя, испытывая и облегчение, и нечто обреченное. — Если ты не захочешь этого, Гарри, если ты не захочешь, чтобы я следил за твоими перемещениями, сними большую сумму за один раз и покидай город. В любом случае… В любом случае, я положил в кошелек и наличные. Их будет достаточно на первое время. С каждым произнесенным словом лицо Поттера вытягивалось все сильнее, волшебник неверяще глядел на тонкую карту и маггловский кошелек, на напряженного Реддла, на его тяжелый взгляд, вновь становящийся нетерпимым и жутким. Гарри рассеянно взял в руки настойчиво протягиваемую карточку, а затем и кошелек, молча откладывая сомнительные «подарки» на кровать. В голове все слегка перемешалось, это непонимание, удивление и нечто щемящее, не менее странное и душащее. Это было похоже на вину и нежность одновременно, но Том не дал самостоятельно разобраться с ощущениями, продолжив: — Я хочу, чтобы ты больше не выбирал места, где тебя можно легко отыскать. Я желаю, Гарри, чтобы ты относился к своей безопасности более тщательно, всегда накладывал нужные чары, ведь я учил тебя, какие именно. Твой родной дом. Хогвартс. Поместье Лонгботтомов. Оба поселка оборотней. Мой бывший дом, — четко перечислял Темный Лорд, и нетерпимые глаза стали даже более жесткими. — А теперь и поместье Блэков. Это те места, где враги будут разыскивать тебя в первую очередь, и нашли бы, потому что это… Том резковато прервался, когда к его рту прижались чужие губы. Он успел уловить движение перед лицом, но вовремя обозначить прикосновение поцелуем смог не сразу, пребывая в слишком разрозненном эмоциональном состоянии. Тем более, не ожидал. Гарри, не уловив ответа, сместил губы на левую щеку, на висок, целуя переносицу, кончик носа, осторожно опустив обе ладони на острые напряженные плечи. Том молча смотрел на действия альфы, никак не реагируя, наблюдая за странными эмоциями его сознания, считывая поверхностные мечущиеся мысли. Когда Реддл так никак и не ответил на поцелуи, Гарри отстранился, заглядывая в темные строгие глаза. — Что? Атака поцелуем, — посмеялся он, вновь придвигаясь ближе для новой порции нежности, но на все его лицо легла ладонь, останавливая. Темный Лорд холодно сощурился, отступая от мужчины на шаг назад и ровно покачал головой, решительно отказываясь от такой расстановки дел. Добивался он совершенно иного, и никакая близость решений не перебьет. Не хватало еще замять ситуацию и выпустить ее из-под контроля. — Нет, Гарри. Ты возьмешь все, что я тебе сейчас дал и будешь держать у себя. И если попытаешься отказаться… — волшебник сжал челюсти, ощущая кольнувшее нутро бешенство. Отказ он не примет. Нет, не после понимания, что в мире существует по крайней мере два волшебника, жаждущих причинить вред смертному божеству. Не после понимания, что Том Реддл не в силах обеспечить идеальную защиту, несмотря на все обещания. И не после понимания, что омега физически, психически не способен запереть Поттера в четырех стенах и ограничить передвижения по максимуму. Тем более, не после принятия, что эти желания проскальзывали на подкорке сознания едва ли не каждый раз при потере контроля. — Я заставлю силой. Мне нужно услышать твое согласие прямо сейчас. Ответь. Поттер тяжело вздохнул, прикрывая глаз и протягивая руку к кровати, забирая маггловский кошелек и без пререканий складывая его в свою небольшую дорожную сумку. Что за мысли были в голове омеги? Альфа на самом деле не собирался отказываться, просто не видел во всех этих мерах предосторожности абсолютно никакого смысла. Более того, охрана тоже была явным проявлением паранойи, никак не здравомыслия — Гарри пока не мог представить, как будет выглядеть с постоянным присутствием двух амбалов-оборотней за спиной. Как Том планирует дальнейшую совместную жизнь? Сверр и Фенрир — не игрушки, чтобы использовать их как ежедневную охрану. И деньги на побег?.. Внутри горело что-то неприятное, нечто, напоминающее трансфигурированный домик для Невилла и двуспальную кровать. Будто бы было нечто неправильное в здравомыслии Реддла, совершенно неподходящее для логики других, нормальных людей. — Гарри, я жду. — Хорошо, — спокойно согласился тот, не видя никакого смысла в спорах. Маггловские деньги — объективно — не выглядели чем-то сверх странным или тяжелым для понимания, лишь смущала неясная настойчивость Волдеморта, словно бы полуприказ улучшить преимущества побега означал его неминуемость. Более того, Том был с этим согласен. И Поттер ощущал свои стыд и вину вдвойне. — Спасибо?.. Том медленно кивнул, присаживаясь на кровать и проведя ладонью по покрывалу, приглашая сесть рядом, и Гарри присоединился к нему, выглядя при этом все еще удивленным и растревоженным. Реддл не спешил начинать разговор, и мужчины молчали, думая каждый о своем. Альфа считал себя жалким трусом и подлецом, что попросту бросил партнера одного, сбежав, испугавшись жестокости, о которой уже знал. Поклявшись ранее никогда не бросать омегу. Том… Думал о самом себе. О своем будущем. О предупреждениях. Каждое появление в прошлом старшей версии несло важный смысл. Это не было простыми визитами, конечно, исключая Гарри, но и те встречи несли определенную важность. Знаковость. — Тот, другой, — разомкнул губы Темный Лорд, глядя на место, где недавно стояла фигура в рванье. — «Том Поттер» появлялся здесь недавно. Приносил зелья для Снейпа. Он оставил мне предостережения о «прыжках» в прошлое. Ты пострадаешь, Гарри, если я нечто попытаюсь изменить. И ты пострадаешь, если я ничего не стану делать, — мужчина считывал на себе серьезный взгляд Поттера, но не отвечал на него, не поворачивал головы. Темный Лорд посчитал важным донести скрытый ранее визит до Гарри. Нечто грядет. Альфа не должен оставаться беспечным, нечто грядет. — Это означает некоторые вещи, которыми я еще не могу с тобой поделиться. Это решение обезопасить тебя во время побегов… Работают не только против Блэка или других угроз, — наконец, Том посмотрел на Гарри таким же тяжелым, стальным взглядом, заставив любовника побледнеть. — Это защита от меня самого. «Том Поттер» несет в себе сумасшествие большее, чем ты мог наблюдать во мне ранее и сейчас. Не было никакой информации о будущем, о мире, что мне удастся или не удастся построить, нет, не совсем. Сумасшествие читалось в лице, во взгляде, оно уже отпечаталось там болезнью. — Ты приходил? — резковато воскликнул Гарри, взволнованно схватившись за свои запястья. — Опять нечто вытворил? Ну, конечно, вытворил, блять. Как же мне это надоело, — обреченно прорычал Поттер, увидев ответ в мелькнувшем неуместном веселье в темно-синих глазах — зрачок вновь был увеличен. — Я не верю в твою объективность. Ты не видишь ни себя, ни свои поступки. И всегда, постоянно находишь в себе… Только плохое. Всегда. Нет, я говорил себе, что буду счастлив, и наша семья… — Почему ты решил, что «Том Поттер» и твоя будущая версия из одного и того же времени? Том не улыбался, а Гарри запнулся на полуслове и вновь побледнел, только вот позиций не сдал. Сталкивался он уже с этой жестокостью к самому себе, сталкивался с противостоянием хоркрукса и второй части души, видел своими глазами необъективность. — Мне плевать, — упрямо возразил Поттер, начиная злиться. — Хватит запугивать, ты вообще можешь хоть на секунду посмотреть на ситуацию со стороны? То животное, то младенец, как еще себя называть в дальнейшем станешь? Ты прекрасен, ты восхитительный, и меня убивает эта слепота. — Ты не понимаешь. — Конечно, я не понимаю этой самоненависти, она губит тебя! Реддл вновь остудил альфу ледяным взглядом, сбивая все мысли. А встретив еще одну порцию упрямства, тихо зашипел на змеином, выругавшись. «Ты просто не понимаешь,» — думал он, и в мыслях вновь стоял ненормальный блеск распахнутых глаз. — «Кровь Гонтов не иссушить другой фамилией, временем, любовью и твоей добротой. Не избавиться. Только защищаться. Иметь способы отступа, я просто должен быть всегда убежден, что Гарри Поттер в порядке, в безопасности. Тогда срывов меньше будет. Это… Нормально, что во мне сидит сумасшествие,» — Том перевел взгляд обратно на дверной проем, который, конечно же, пустовал. — «Это совсем ничего, если оно не навредит пути Лорда Волдеморта, не разрушит мои планы, не станет утечкой силы и разума. Пусть это приведет к жестокости, но сделает высшим существом, это нормально. Мне нужна сила. Больше знаний. Какая разница, плевать. Я ничего не могу сделать с поганой кровью.» — Я хочу, чтобы ты почитал мне, — он указал на стопку дневников и писем на журнальном столике, что второй волшебник принес из поместья Поттеров. Пути отступления были вручены, и нервы слегка успокоились, чтобы позволить сознанию отвлечься. — Что сочтешь нужным. — Том… — Нет, — тихо перебил Реддл. — Достаточно. Читай. Гарри горько поджал губы, опечаленный, что вновь, вновь ничего не может сделать. Если бы родители были живы… Они бы нашлись с советом. Если бы Сириус был в адекватном состоянии, он помог бы с поиском решения, ведь крестный жил в постоянной ненависти со стороны семьи, самого себя, окружения. Альфа не мог пытаться заставить Тома думать иначе, пытаться перестроить насилием, спорами и ссорами, чего добьешься криками? А как тогда? Каким способом остудить ненависть к себе? Почему Реддл не может, не хочет увидеть в себе все то прекрасное, что хранит? Только грязь. — …«Лили, ты слишком настойчива. Я же просила, не вороши прошлое и даже думать забудь искать остатки этой поганой семьи. Люциус не нашел их. Все замки, принадлежавшие Слизерину, давно разрушены, а поместья превращены в руины. Если семейка твоей Меропы и живет еще, муж не станет тратить силы и нервы, занимаясь поиском обнищавшей грязи. Отпрыск Гонтов превосходит по силе их всех вместе взятых, и я не думаю, что мальчик будет счастлив узнать об давно увядшем роде. Полукровка ненормально силен, Лили, и я бы посоветовала уберечь твоего сына от наблюдения за ним. Тому Реддлу всего тринадцать, но он уже передрался едва ли не со всем своим факультетом, на него уже не смотрят, как на странного омегу или обыкновенного грязнокровку. Надеюсь, интуиция подводит. Твоя Цисси М.», — прочитал Гарри, уже оттаяв от неприятного, странного разговора и полностью погрузившись в прошлое своей матери. Он не обратил внимания на письма посторонних, и очень зря. Как оказалось, мать вела активную социальную жизнь, не гнушаясь ни древними чистокровными родами, ни «грязнокровными», как тайно их крестил Сириус. Удивительно, но в школьное время Лили Эванс обзавелась хорошими друзьями со всех факультетов. — «Цисси». Миссис Малфой выглядит, как айсберг. Вообще противоположность мамы. И я даже не знал, что она была хорошо знакома с ней. И… — Гарри смущенно посмотрел на своего единственного молчаливого слушателя. — В общем, за тобой следили. Ты злишься? Том покачал головой в отрицании. Они сидели на кровати, прислонившись спинами к стене, плечом к плечу. Реддл редко давал комментарии, предпочитая только вслушиваться в негромкую речь Поттера. Иногда в записях проскальзывало нечто любопытное, однако омега не считал их особо важными. Гарри нравилось это времяпровождение, и хорошо. А Тому нравилось присутствие Гарри рядышком, его эмоции, голос и безопасность. — Конечно, они следили за жизнью своих детей. Как, по-твоему, они дали свое согласие на Черные Метки, пока я был в Хогвартсе? Не зная обо мне? Это логично. Читай дальше. Поттер кивнул, подтягивая к себе самый ветхий и, скорее всего, много раз перечитанный пергамент. Мужчина старался держать его так, чтобы Том мог всегда видеть написанное, однако его посветлевшие глаза блуждали по комнате. — Совсем раннее есть. «Здравствуй. Мне жаль, что твоя беременность протекает не по нормам, однако спешу заверить, что отсутствие запаха при наличие здоровья ребенка при диагностирующих заклинаниях не говорит о серьезной проблеме. Это может значить, что угодно. Магия — непредсказуема, прости, я рассказала Белле, а она — своему супругу. Сама понимаешь, мы всегда переживаем за будущее магического мира, а его населят наши дети. Лестрейнджи намекают на присутствие Блэка. Насколько феромоны ребенка совпадают с феромонами твоего мужа? Магическое ядро формируется не сразу, Лили, и они считают, мог наступить момент, когда плод достаточно развился, чтобы ощущать магическое присутствие сумасшествия омеги. Не задумывали на некоторое время ограничить контакт с Сириусом Блэком? Дорогая, послушай меня, пожалуйста, он сходит с ума. Не по части нашей крови, с ним происходит то же, что и с теми омегами из новостей. Уже было целых двенадцать случаев. Это не совпадение. Я волнуюсь. Ответь, как можно скорее. Испуганная Цисси М.» — Как я и говорил, — спокойно прокомментировал Темный Лорд, стараясь не обращать внимания на присутствие истиной пары в письме. Взаимосвязанность волшебников поражала. — Самозащита. Реддл нахмурил брови. Вообще-то в той ситуации не сходилось абсолютно ничего. Учитывая причины появления сумасшествия у омег, эта странная самозащита — самое нелогичное в прошлом Гарри Поттера. Том быстро отмахнулся от потребности немедленно выйти прочь из комнаты, чтобы уединиться и поразмыслить над сомнениями. Казалось бы, великолепная теория слабого нечитаемого запаха Гарри, прекрасное объяснение, ведь магия всегда защищала несознательных детей крепче, чем что-либо. Однако не во взаимосвязи с убивающими потомство и себя самками. Нет, это разрушало всю теорию причин апокалипсиса волшебного мира. — Родители говорили, что это простая случайность, просто… Я немного слабее других магов, в этом, говорили, было все дело, — задумчиво протянул альфа, уже не ощущая обиды или горечи. — Хотели сберечь от правды. Понимаю. — … Да, — тихо согласился Том, решив пока что отложить в дальний угол разгадку феномена. — Дальше. Вот этот. Кажется, почерк говорит о злобе. Интересно. — Тут немного смазано приветствие, сейчас… Крако... Нет, Срако... А! «Драко… Не слушает меня. Кажется, я теряю своего сына. Летом он вернулся с татуировкой на левой руке, можешь себе поверить?! Круглыми сутками что и говорит, как о Реддле. Реддл то, Реддл се! Кем мальчишка себя возомнил? Темный Лорд?! Они еще дети! Люциус меня тоже не слушает, он собирается поговорить с мальчишкой, он всерьез заинтересовался каким-то омегой-школьником! Глупости. Глупые альфы! Я, конечно, рада слышать, что твой Гарри поостыл к этому наглому… Ах прости, к отпрыску Меропы. Хоть кого-то из детей сбережем от его влияния! Драко жаловался на Гарри. Проговорился, что тот встречается с сыном Лонгботтомов. Ты должна мне десять галлеонов. Прости, я постараюсь поговорить с сыном, мне печально, что он враждует с твоим. Не понимаю этих мальчишек. Выслала книгу из нашей библиотеки, надеюсь, это поможет. Блэки тоже переживают за Сириуса. Мне очень, очень жаль. Твоя разгневанная Цисси М.» Гарри весело рассмеялся, и Том машинально хмыкнул. — Ну что, я избавился от твоего влияния и поостыл? — лукаво ухмыльнулся альфа, качая головой. Читать переписку матери было немного… Лично. Только любопытства не убавило. Отложив прочитанный пергамент в сторону и натолкнувшись на знакомый почерк, помрачнел. — Черт. И Снейп здесь. Мне казалось, папа все его письма сжигал. Не хочу это читать. — Читай, — мягко возразил Реддл, и альфа вздохнул. — «Дорогая, нежная Лили,» — Гарри весь искривился в отвращении и злости. — «Никогда не понимал твоей искренней доброты по отношению к людям, что не заслужили и грамма твоих слепящих улыбок, твоих ласковых взглядов прекрасных зеленых глаз, феромоны чистой сладости и желания, а твой румянец…» — Достаточно. — Да. Зашуршав бумагой, Поттер решительно скомкал послание Снейпа, откидывая его в сторону и закапываясь в новые листки, шаря по ним взглядом и выискивая что-то интересное, и нашел. Мать часто переписывалась с иностранными и британскими колдомедиками, кажется, альфа должен был видеть некоторых чужаков раньше, судя по знакомому почерку, но там была лишь подпись и печать Святого Мунго. В любом случае у них был семейный, домашний колдомедик, что нес ответственность во время болезни или неудачной травмы, поэтому всех и вся мальчик в свои годы не запоминал.       Эти письма были довольно потрепанными, пожелтевшими от времени, и… Там говорилось о нем самом, о беременности. Кажется, Лили была взволнована пропажей запаха у плода на полном серьезе, постоянно советовалась о диете, зельях, ей высылали модифицированные составы с других стран, улучшающие здоровье матери и ребенка, альфа с удивлением наблюдал, что о нем заботились едва ли не с первого дня зачатия. Гарри не помнил, чтобы такая тряска была и над сестренкой. Быть может, из-за обострившегося состояния Сириуса, быть может, Лили так носилась из-за первой беременности, еще неопытная и молодая. «Беременность,» — подумал Гарри, аккуратно распаковывая лист из знакомого конверта — перечитывали его не раз. — «Мама была очень заботливой.» — Гляди-ка. Тебе это понравится. «Миссис Поттер. Необязательно извиняться, очень понимаю Вас. Это удобное время, Вы можете каждый этап описывать мне и днем, и ночью, и в нашествие саранчи. Служба колдомедика и заключается в своевременной помощи, не' приемлю рабочий хаос, беременность каждой самки важна. Колиас поразили черви, партию зелий пришлось уничтожить, и коллеги надеются, Бог окажется милосердным к беременным самкам. Мунго атакуют письма самцов. В Британии тяжелее, но' переживать не' стоит. Нашли электрогенератор, спасибо за' своевременный маггловский совет, уважаемая миссис Поттер. С ребенком все будет в порядке, проследим, вылечим умеючи.», — альфа ткнул указательным пальцем на приписанные слова под куском текста, заинтересовавшие и рассмешившие его в свое время. — «Менее двух' — нет. Флагеллант. Самоубийство. Фимиам. Клоп. Богохульство. Фальсификат. Погост. !Воспаление! Жар.» — посмеиваясь, альфа указал на слово «клоп». — Гляди, это ты! О, тут еще с обратной стороны. Какой-то… Набор рисунков, не знаю, у меня нет писем мамы и мы уже не сможем понять, какие она вопросы задавала и что просила… Ладно. Ничего страш… Том? Гарри прервался, когда левую сторону тела опалило горячим воздухом, а посмотрев на омегу, обомлел. Том выглядел застывшим, словно окаменевшим, разглядывая старое письмо в руках Поттера расширенными глазами, наполненными чем-то пугающим, неясным, незнакомым. Реддл даже не дышал. Он медленно потянулся рукой и забрал пергамент, впиваясь взглядом в ровные аккуратные строки, бледнея явно, до чуть посиневших губ. Альфа встревоженно приобнял мужчину одной рукой, но Темный Лорд никак не отреагировал, раз за разом перечитывая, безостановочно. — Ты чего? — волшебник коснулся своим лбом влажного виска Тома, тоже посмотрев на строчки. — Похоже на заговор, ага. Я тоже так думал, когда читал это письмо несколько лет назад, пока папа выискивал по всему дому записки от Снейпа. Спрашивал маму. Ничего странного, ее знакомый колдомедик-иностранец был религиозным фанатиком или типа того, он верил в сглазы и прочее, присылал ей всякие брешевые ритуалы. Думал, в определенных маггловских словах скрыта сила. Некоторые и сейчас верят в такое. Чушь собачья. Реддл не ответил, и Гарри легко сжал его плечо ладонью, отвлекая. Только поиска очередных знаках в бессмыслице не хватало. Темный Лорд прикрыл веки, и напряженно стиснутые губы расслабились. — Я уже встречал этот набор слов, — негромко поделился он, складывая пергамент несколько раз, убирая прочь письмо, дальше от взгляда, и только тогда повернул голову к мужчине. — Много. Много раз встречал. Я бы не сказал, что они относятся к религии или заговорам. Если тот мужчина с фотоальбома и есть знакомый матери, то символ на его шее я не узнал, просто побрякушка с маггловского черного рынка. Что ты так смотришь? Он лежал преступно близко, и мне было страшно любопытно узреть твои детские фото. Они ужасны. Особенно набор маггловских фотографий с одиннадцатого дня рождения, где тебя нарядили в костюм жабки. Как мило. Едва переборол желание взять одну себе на память в Германию. Поттер залился краской, спешно пряча лицо в руках от стыда и легкого потрясения, и омега рассмеялся, незаметно перекладывая письмо в карман брюк. Сердце ускоренно билось о ребра, и если дыхание, мимику, голос Реддл был в силах привести к норме, с бушующим пульсом в горячих артериях мог только смириться. Если бы на голове остались волосы в том же объеме, что и прежде, то они стояли бы дыбом от ужаса.       На выпускной бал они пришли втроем — Гарри, Том и Теодор. Последний держался сдержанно, шел со стороны своего Лорда, поглядывая на пустующие портреты, доспехи и запертые двери. В сердце тлела невольная гордость от своего положения, от доверия Реддла, от разрешения этого близкого места.       Теперь было легче. Не сравнить со школьным временем. Нотт разглядывал знакомые коридоры, мысленно содрогаясь от неприятных воспоминаний наказаний за любой проступок от лица Тома, как крепко он гонял в дуэлях, в учебе, в изучении контроля над поведением и мимикой, жестами, опять — наказания, если даже такой старательный мальчик, как Теодор Нотт, не мог улыбаться после пыточных проклятий. Темный Лорд почти всегда был в скверном расположении духа. И он не проявлял ни жалости, ни милосердия, ни сострадания даже к своим «друзьям». Да, где-то до пятого курса юные Пожиратели Смерти были уверены, что входят в число близких друзей Повелителя, пока не получили Черную Метку на руке. И маска слетела с идеального приветливого лица слизеринца.       Теодор очень хорошо помнил то время, но никакого шока в тот момент не испытал — староста гонял его гораздо больше, словно бы к чему-то готовя. Теперь, после жутких оборотней, после гнилых ночей с кошмарными тварями, после Мары, после начала крушения магического мира, альфа был благодарен Тому Реддлу. Он был влюблен в него, бесконечно предан, и верил в Тома, верил, что однажды этот мужчина вылепит из гибнущего мира нечто новое, лучшее, более правильное. Пусть, предварительно разрушив и изломав. Так, как он это сделал со слабым изнеженным альфой-чистокровкой в школе.       Поттер… Удивлял Теодора. Злил, конечно. И ревность была, пожалуй, у каждого Пожирателя-школьника, когда те увидели сдержанность и заботу к странному гриффиндорцу. Том вновь носил маску, наказаний становилось меньше, позволяя бывшим всегда начеку Пожирателям вздохнуть с облегчением — Темный Лорд стремился проводить практически все свободное время с Гарри Поттером. Ходили мерзкие слухи, что «омежка, наконец, нашел себе член и успокоился», ходили сомнения по поводу отношений, альфы в первую очередь искали в них выгоду, конечно, помимо секса. В этом не было ничего дурного, Пожирателей Смерти больше шокировало добровольное воздержание от него, постоянные отказы Темного Лорда на предложения занятия любовью в периоды течки. Все сошлись на мнении — Реддл нашел игрушку или проворачивал хитрый план ради определенной цели. А теперь он замуж выходит.       Нотт жалел Поттера, честно говоря. К такой «жести», как Том Реддл, как Темный Лорд, несчастный альфа готов явно не был. Сначала гибель семьи, затем похищение, слухи про жизнь среди оборотней — и альфа ходил весь в шрамах, с резкими звериными запахами, появлялся в компании Ремуса Люпина. Когда Пожиратели Смерти узнали о Маре в поместье Темного Лорда, они даже и подумать не могли на Поттера. Что может сделать слабая посредственная игрушка? А после — волшебник из внешнего круга сообщил о чувствах Темного Лорда к игрушке. Не просто чувствах, омега был в натуральной панике из-за простых переломов Гарри. Любовь. И первая найденная слабость. Теодор ощущал чувство странной обиды в груди. Гарри Поттер, этот посредственный безвкусный альфа, не просто забрал все внимание Тома Реддла, его свободное время, но и сердце. Более того, стал опасным для Волдеморта, стал его ахиллесовой пятой.       Когда Черная Метка взорвалась болью и потухла, Теодор понял, кто виновен в смерти любимого человека и Повелителя. Глотая злые, горькие, безутешные слезы, собирался воскресить Лорда Волдеморта, а после — убить Поттера голыми руками. Только вот хоркруксов не было, а Том умер навсегда. Действительно по вине Поттера, по его глупой самонадеянной ошибке. Переборов в себе жесткую потребность в мести, сжав в кулак желание убить сломленного альфу, Нотт дал себе другую клятву — сохранить личность Повелителя в живых, хотя бы так. Том Реддл — не просто человек, но это идея, это жажда силы и знаний, это магия и развитие, и Теодор был влюблен по большей части именно в них, не в жестокость Волдеморта, не в его лицо, не в тело, а именно в огромный набор всех составляющих этого невероятного существа.       Какого же было удивление, когда Гарри сказал, что воскресит Темного Лорда целиком! Со всей его жестокостью, с лицом и телом, с бьющимся сердцем и работающей головой. Альфа смотрел на изуродованного Поттера по-новому. И начинал понимать, догадываться, почему именно он. Это не ахиллесова пята, не слабость, это результат труда Темного Лорда, его работы над посредственностью и ущербностью.       А когда Темный Лорд вышел из хижины, представ перед толпой Пожирателей Смерти и оборотнями, когда впервые заговорил тихим голосом, когда обвел собравшуюся толпу холодными ясными глазами, Теодор понял, что умрет за него.       Поттер отвлек Нотта от воспоминаний, вдруг рассмеявшись и указывая на дверь запертого класса: — Здесь я впервые Малфою навалял. — Мы весь месяц терпели его жалобы, — отозвался Теодор, потому что Том не спешил отвечать, а Черная Метка начала мерно покалывать болью. — Иногда он невыносим. Понимаю. — О, а здесь я впервые поцеловался. — Что, тоже с Малфоем? — Фу! Нет! Теодор позабавился: — Видимо, именно поэтому он и ныл. Осторожнее, мой Лорд, Ваш будущий супруг определенно съедает сердца других волшебников за завтраком. Реддл тихо рассмеялся, но Поттер довольно ощутимо пнул Нотта под зад, беззлобно выругавшись. Том замедлил шаг, и его спутники остановились, оглядываясь. Омега понимал, что его влекло — желание покрасоваться, показать себя, показать, насколько его личность уникальна, увидеть в глазах Гарри восхищение, будто бы его уже было недостаточно. Понимал, что такие потребности не достойны существования, да какой смысл в этом понимании, если через несколько секунд бледные пальцы смыкаются на запястье альфы, уводя его за собой, а губы толкают слова удивленному Нотту, приказывая собрать Пожирателей Смерти в одну компанию и ожидать возвращения Повелителя. — Куда это мы? — с интересом спросил Гарри, заинтригованный быстрым решительным шагом Тома. Темный Лорд оглянулся на мгновение, и его задорно блестевшие глаза лукаво сощурились. Вместо ответа Реддл только ускорил шаг, ведя спутника на второй этаж школы. Вот только оказавшись перед туалетом, Поттер уперся ногами в пол, не позволяя затянуть себя внутрь. Снизу доносился шум голосов и музыки, коридоры наполняла густая тишина. Том все же остановился, перестав пытаться втащить альфу внутрь силком. — Это туалет для омег, — вполголоса воскликнул Гарри, смятенный решимостью Реддла. — Я туда не зайду! — Мы одни, — коварно улыбнулся тот, вновь потянув руку за запястье, но альфа не сдвинулся с места. Темный Лорд добавил более ласково, и волосы на Поттере встали дыбом: — Не бойся, сюда никто не заходит после череды школьных убийств. — Когда я говорил, что на выпускном будут только пить и трахаться, то даже не думал, что ты так скоро последуешь традициям, — еще более смятенно произнес Поттер, не собираясь и шага ступать на неприкосновенную территорию омег, пусть и заброшенный омежий туалет. — Я не буду заниматься сексом на первых минутах прибытия! Только не здесь! Том оторопело замер и в следующую секунду заливисто рассмеялся, прикрывая рот ладонью. Очаровательно! — Я собирался показать тебе нечто, что никто из ныне живущих не видел, — промурлыкал Реддл, отсмеявшись и предприняв еще одну попытку затащить внутрь упрямо упиравшегося Поттера, который отчего-то залился краской даже сильнее. — Нечто величественное, нечто… — Я и так знаю содержимое твоих трусов, пожалуйста! — отчаянно взвыл альфа, который ни в коем гребанном случае не станет предаваться разврату в школьном туалете, куда в любой момент мог вплыть призрак. Тем более практиковать нестандартный секс. Мало того, что приведениям не страшны никакие стены, так здесь в любую секунду мог появиться Пивз. И тогда о занятии волшебников станет известно каждому домовому эльфу. Всей школе! Темный Лорд обессиленно привалился к стене, сотрясаясь от смеха, закрыв ладонью лицо полностью. Гарри неловко шагнул назад, замявшись: либо его прямо сейчас наглым образом разыгрывали, либо он прямо сейчас свалится от стыда — волшебник впервые видел такое сильное веселье омеги. Он говорил явно не о сексе. — Еще никто не называл мою промежность величественной, — хриплым от хохота голосом проговорил Реддл, не веря, что поход в Тайную Комнату начнется вот так. В голове были картинки загадочности, восхищения и удивления, но Поттер… Глаза сверкнули предвкушением. — Мордред, бог, я, конечно, собирался показать тебе своего змея, выползающего из темного отверстия… Гарри вскрикнул, вновь отступая, едва не пуская из ушей пар и судорожно оглядываясь по сторонам, но коридор оказался пустым. А Том продолжил, догадываясь, что альфа сейчас просто сбежит: — Однако, учитывая, что все волшебные существа разом пропали, нас ждет простой поход по опустевшей Тайной Комнате. Поттер застыл. Он глубоко вздохнул, прикрывая веко, и едва слышно пробормотал: — Я тебя ненавижу. — Не правда, — улыбнулся Волдеморт, протягивая руку и приглашая зайти в туалет вновь.       Когда мужчины дошли до Большого Зала, встретив терпеливо дожидавшегося их Теодора, практически сразу заметили группу альф в дальнем углу, которые отчаянно замахали новоприбывшим руками, приветствуя и подзывая ближе. Единственное место, где Пожиратели Смерти могли обращаться к Волдеморту, как к простому другу. Вскоре подобных мест на Земле не останется.       Едва Том наметил курс в сторону своих последователей, как на Поттера буквально налетела маленькая орда разъяренных альф-гриффиндорцев, отволакивая его прочь с самым грозным и решительным видом. Теодор хмуро переглянулся с Темным Лордом, но тот только пожал плечами и целенаправленно продолжил свой путь к дальнему углу Большого Зала. Хогвартс — относительно безопасное место, и прямо сейчас можно не беспокоиться о привычных мелких стычках. — Ты — сволочь! — прорычал Рон, нависая над удивленным Поттером. — Мы проиграли все матчи! Ты хоть понимаешь, как сложно было найти нового ловца?! Кубок школы достался воронам! — Это был наш последний год, и мы продули все оставшиеся матчи, — поддержал Дин, злобно зыркая на группу равенкловцев. — Твои любимые змеи тоже в пролете, — Симус оглянулся в сторону Реддла, морщась. — Пиздец, вы реально вместе пришли. — Ребята, какая уже разница, кто кубок получил? Мы сюда не вернемся, — хмыкнул Гарри, на что в его сторону тут же полетели вопли возмущения, поднимая общий шум в зале. А после — еще одна порция беспардонных вопросов про пару. — Ну да, мы и не планируем расходиться. — А Уизли? — поинтересовалась Демельза, неизвестно каким образом пробравшаяся на выпускной — школу она еще не окончила. — А что Джинни? — моментально вспыхнул Рон, не дав Гарри и рта раскрыть. В глазах альфы появилась неприязнь. По всей видимости, он ожидал нападок на родственницу, защищая честь сестры. — После того, как ты ее кинул… Даже близко не подходи к моей сестренке. Сами справимся! — Но я ничего не… — Вот и отлично. Продолжай в том же духе. И, круто развернувшись на месте, ушел в сторону небольшого стола с напитками. Гарри неловко скрестил руки на груди, но в этой ситуации ничего уже поделать не мог. И не хотел. Альфа не считал себя виновным в происходящем, здесь постарался лишь Том и желание Джинни сойтись с истинной парой. — Чего твой Реддл лысый пришел? — шепотом спросил Дин, оглядываясь на знаменитого старосту Слизерина. — Болеет?.. Поттер нахмурился, но отрицательно покачал головой. В итоге от дальнейших вопросов его спас, как ни ужасно, Малфой. Высокомерно задрав голову, он оценивающе осмотрел альфу с макушки до ног, задерживаясь на глазной повязке, после чего кивнул в сторону выхода. Гарри пожал плечами. Лучше уж этот павлин, чем кормить кучу ушей новыми сплетнями. — В чем твоя проблема? — устало протянул Поттер, когда мужчины вышли на улицу. — Это в тебе проблема вся, — огрызнулся бывший слизеринец, сразу переходя в наступление, по всей видимости, рассерженный безразличным видом школьного недруга. — Продолжаешь крутиться вокруг Темного Лорда, продолжаешь докучать ему. На тебе даже Черной Метки нет. Вечно планы срываешь. Мешаешь. — Я лично пришлю тебе приглашение на нашу с Томом свадьбу, — усмехнулся альфа, забавляясь проступившим на бледном лице розовым пятнам гнева. Не дав Драко выпалить нечто определенно омерзительное, Гарри серьезно добавил: — Вообще-то она будет в субботу. Малфой некультурно приоткрыл рот, вытаращившись на недруга во все глаза. В светлых очах появилось нечто яростное, и только он вдохнул в легкие воздуха, чтобы ответить, как вдруг его перебили раздавшиеся за углом голоса. — Говорю же, я точно видел его выходящим из замка с белобрысым хмырем. Хватит ныть, он должен быть где-то… Не став дослушивать до конца и ожидать, когда говоривший волшебник вынырнет из приоткрытых дверей, Гарри резковато схватил Драко за руку и дернул его в сторону, быстро перемещаясь за каменный выступ, прижимаясь к стене спиной. К удивлению, напрягшийся альфа ни вырываться, ни возмущаться не стал: уловил, что искали именно их. Голос не был знаком Поттеру, и это заставило насторожиться. — Нихера не чую. Все ты: давай выпьем, Ал! От пары бокалов ничего не будет, Ал! — Заткнись. Поттер не мог далеко уйти, разделимся. Иди к лесу, а я обыщу территорию замка. Если Леший увидит его в школе, пришлет записку. — А с сынком Малфоя чего делать? Стоящий рядом Драко едва заметно дернулся, и Гарри сжал чужое запястье сильнее. Мужчина обернулся на него, успев заметить, как Малфой вытащил свою волшебную палочку, читая на его лице решимость ввязаться в драку. Да что там! Градус злобы только усилился, и Поттер едва слышно зашипел на волшебника, предупреждая. Он не собирался ввязываться в неприятности. — Если будет рыпаться, бей насмерть. Уже не школьник, проблем не будет лишних. Главное придерживаться плана. Все! Пиздуй уже в лес, время зря теряем. — А раз уж я «не школьник», ты ответишь за свои слова, — громко произнес Драко, решительно шагая из-за укрытия и без раздумий швыряя в сторону мужчины пробное оглушающее. — Молись о пощаде! — Да блять… — выдохнул Поттер, с неохотой выглядывая следом и вытаскивая палочку.       Они молча сидели на поваленном дереве, излюбленном месте встречи всех волшебников Хогвартса, тупо уставившись в темнеющее пространство леса перед собой. Головы друг к другу не поворачивали, долгое время не разговаривали, разделяя тишину. Нападавшие лежали рядом, обездвиженные, без сознания и с основательно потрепанной одеждой. Впрочем, такие мантии были и у выпускников. Малфой подал голос первым, что не показалось Гарри удивительным: альфа всегда был чудовищно болтлив. — Так ты на полном серьезе собираешься?.. Ты и Темный Лорд? — он облизнул сухие губы, счищая с кожи корку запекшейся от крепкого удара крови. После чего передал ополовиненную бутылку огневиски в чужие руки, слушая, как оттуда шумно отхлебывают. Драко быстро скосил глаза на невольного собутыльника. — По любви или расчету? — По уму, павлин, — хрипло возразил Гарри, не находя в себе сил для злости. Он ковырнул запачканным ботинком какой-то корешок на земле. — Не знаю, почему это всех так волнует. Свадьба не мешает Тому быть Темным Лордом или тем человеком, которым вы его знаете. Я тоже к его организации не буду никаким боком и не под каким углом. Драко вновь глянул на взъерошенного мужчину, скользя любопытными глазами по открытому уродливому шраму на лице. Кожаная повязка была уничтожена еще где-то на первых минутах драки, и после долгих неудачных попыток сделать ее самостоятельно в том же идеальном качестве и размере, Поттер плюнул, оставив все, как есть. Действительно уродливо. Немного жалко. И еще больше — противно. Малфою было неприятно смотреть на лицо недруга и как-то неловко спрашивать и обсуждать, учитывая личность партнера ненавистного волшебника. — Не понимаю, почему не Уизлетта. У тебя нет родителей, чтобы запретить. А Темный Лорд — тоже… О-омега. Хотя мне бы и родители не помешали, — Пожиратель небрежно отдернул разодранный рукав праздничной мантии к предплечью, показывая чистую пустую кожу без метки чужого имени. — Даже завидую тебе, Потти. Нет, не с Повелителем, конечно. Я об истинной паре. Отказываешься от подарка судьбы, чтобы стать одноглазым и жертвой для таких вот отбросов. Драко пнул лежавшего рядом волшебника, и Поттер неопределенно хмыкнул, не желая отвечать на личные вопросы, только вручил бутылку алкоголя обратно. — Твоя мать общалась с моей, — внезапно признался Гарри, и сидящий под боком Малфой захлебнулся попавшим не в то горло огневиски, тут же закашлявшись. — Они переписку вели, мы с Томом читали недавно. Мать была довольно близка с миссис Малфой. А ты — урод мелкий. Не понимаю, почему еще сижу здесь. — Потому что Темный Лорд убьет нас, если узнает о произошедшем, — немедленно захрипел Драко, утирая заляпанное лицо. Он осторожно посмотрел на поразительно спокойного чародея. — Если переместимся в мой особняк, мать сумеет подлатать наши мантии так, что не будет заметно. Отец не дома, он не доложит Темному Лорду. Вернемся за десять минут. Нас не хватятся. Поттер хмуро потер край шрама на своем лбу, мучительно размышляя над предложением и понятия не имея, что на него отвечать. Мантии слишком изодраны и прожжены заклинаниями, чтобы при восстановлении те приобрели свой первоначальный вид. Кожа покрыта порезами и крупными ссадинами. Том явно успел заметить отсутствие спутника, но это может значить, что угодно: от гриффиндорской попойки до небольшой дружеской игры в квиддич. Драко же заверял о спокойствии Черной Метки на левой руке. — Ты мне противен, — на всякий случай добавил тот, словно посчитав свои недавние слова слишком дружелюбными. — Бесишь меня со всей своей тупой рожей. Портключ с собой. Давай, мы быстро. Выглядим, как после тяжелой драки — все сразу станет ясно с первого взгляда. Дома еще есть нужные зелья. — Что делать с этими? — поинтересовался альфа, указывая на связанных колдунов. — Нельзя оставлять все, как есть. Можем отправить Патронус преподавателям, но тогда и объясняться придется. Палочки проверят. А на твоей — пыточное. Пожиратель скривился, но выход сообразил быстро, опасаясь за собственную шкурку: трансфигурировал камешек в небольшой листок бумаги и написал анонимную записку Слизнорту немедленно прийти к поваленному бревну и разобраться с чужаками. Подумав, приписал в конце: «дело жизни и смерти.» На короткий смешок со стороны Поттера отреагировал злобным ворчанием и ярким румянцем. — Садитесь за стол, — тяжело вздохнула Нарцисса, едва два альфы показались на пороге гостиной, а Драко впопыхах не рассказал о случившимся. Взрослая омега нервно глянула на Поттера, но так же быстро отвела взгляд, взмахивая волшебной палочкой и накрывая резной фарфоровый столик обеденной посудой. Вторым взмахом были отлевитированны знакомые коробки с запечатанной едой. — Глупые молодые головы, нужно было сразу идти к Темному Лорду. Надеюсь, вы хотя бы догадались выяснить причину нападения и личность того, кто за ним стоит. Что? Нет? — женщина опять вздохнула, сведя изящные брови к переносице. Ее тонкий пальчик нервно постучал по столу. — Слизнорт передаст их директору, а та вызовет Аврорат. Полагаю, нападавших просто отпустят или выпишут штраф. Глупо. — Ты не знаешь Его, мама, — тихо произнес Драко, смотря себе под ноги. — И хорошо, — он кинул злой предупреждающий взгляд в сторону Гарри, но тот и бровью не повел. — Что… Что нам делать? — Не усугублять ситуацию, вернуться в Хогвартс и рассказать Сам-Знаешь-Кому правду, — просто ответила омега. — Сам встал под Его знамена, это твой выбор, сын, и только тебе за него нести ответственность. Но это мой совет — правда вскроется, рано или поздно. Не вижу причин бояться наказания, потому что мистер Поттер явится целым, сытым и напоенным антипохмельным зельем. Полагаю, стычки с противниками не являются поводом Его гнева. — Вот только драки мы могли избежать, — пояснил Гарри, потому что Драко предпочел отмолчаться. — И из Хогвартса мы вышли только потому что у Драко чесались кулаки по мой счет. Я не скажу, — тут же добавил альфа, заметив побледневшие лица Малфоев. Сердце кольнула грусть. Реддла боятся. «И правильно делают,» — Поттер молча уткнулся в тарелку с изысканными морепродуктами, вяло ковыряясь вилкой в неясного вида моллюсках. Аппетита не было. — «Не я был нужен тем колдунам. Нет во мне ничего интересного, помимо жизни среди оборотней. Это были не авроры, не министерские, не Пожиратели Смерти. Вопросов про Темного Лорда не задавали, однако… А с какой еще целью тогда напали? Том хранит много секретов своей силы, и бессмертие… Возможно они искали именно его, учитывая происходящее с миром волшебников.» — Метка, — дрогнувшим голосом вдруг просипел Малфой-младший, схватившись за левую руку и морщась от боли. В светлых глазах мелькнула паника. — Он вызывает меня в Хогвартс. Н-наше отсутствие заметили. — Глупые головы, — строго повторила Нарцисса, поднимаясь на ноги и одергивая платье. — На что вы рассчитывали, оповещая профессора Слизнорта? Будто бы он не узнает почерка. Разумеется, Минерва сразу же начала искать вас. Разумеется, она первым делом подошла к… Идите сюда. Я приведу ваши мантии в порядок. К сожалению, некоторые детали придется убрать, чтобы залатать дыры. Драко, сходи за зельями и отправь сову отцу. Оставшись наедине с миссис Малфой, Гарри заметно разнервничался, стараясь не показывать виду. Волна вопросов и любопытства обожгла нутро, и альфа решился: — Вы были знакомы с моей мамой, верно? Нарцисса подняла изумленный взгляд, но сдержанно кивнула. — Мы были близки. Лили Эванс была одной из самых красивых омег в школе моего времени, — женщина впервые улыбнулась. И, припоминая раскрытие отношений с Регулусом, иронично добавила: — Настолько, что несколько изменила мои сексуальные предпочтения, которые вы успели подсмотреть в доме Лорда Блэка, — но, одумавшись, осеклась: — Прошу прощения, мистер Поттер. Да, я была «дружна» с Лили до того, как она стала встречаться с Джеймсом Поттером. Полагаю, это намек на ее кровное происхождение. В то время идеи Гриндевальда еще туманили разумы чистокровных волшебников, но вокруг Эванс собирались представители древних родов, чья кровь не подвергалась сомнению. Поттер. Люпин. Петтигрю. Блэк. Поверьте, никто и никогда не решился бы перейти дорогу наследнику дома Блэк. Никто и никогда. Благодаря окружению, на Лили Эванс стали обращать внимание куда большее, чем к простой грязнокровке. Вокруг нее стали скапливаться и другие волшебники. И я в их числе. Гарри тихо выдохнул: — Вы… Вы с ней… — Состояли в отношениях, — спокойно подтвердила Нарцисса, у которой не было никакого стеснения по этому поводу. — По инициативе и ухаживаниям Лили. — Я думал, она была влюблена в Меропу Гонт, — уловив внимательный взгляд взрослой омеги, Поттер смутился. — Я нашел вашу переписку. Простите. Миссис Малфой помолчала, раздумывая над ответом. Если Гарри знал о содержимом в письмах, знал и Темный Лорд. Скрывать не стоило, хотя видимых причин отказываться от ответа у омеги не было. — Эванс понимала, что ей ничего не светит. Люди предпочитают двигаться дальше, а не убивать нервные клетки в несуществующих грезах. Так же и в моем случае — когда пришло время венчания с наследником рода Малфой, мы разорвали отношения, и никто по утрате партнера не горевал — моя будущая свадьба была обговорена заранее, как и продолжительность отношений с Лили. Позже, конечно, поддерживали переписку и иногда виделись. Редко. Мое дело — семья и наследник, а не походы по чужим проблемам. Помогала, как могла, однако… — на красивое женственное лицо упала тень горечи. — Недостаточно. Никто не думал, что аврор Поттер не сумеет сберечь семью. — О чем это вы тут разговариваете? — с подозрением спросил влетевший в гостиную Драко, не собиравшийся оставлять мать и Поттера наедине слишком долго. В его руках был зажат мешочек с зельями. — Кошка все-таки пошла к Темному Лорду, рассказала обо всем. Мне… Мне Его Патронус прилетел, — мужчина содрогнулся. — Нападавших выследят и поймают, когда те выйдут из здания Аврората. И переместят в наш штаб для тщательного допроса. Темный Лорд требует Поттера обратно. — Я не сбегал, — первое, что сказал Гарри, когда остался с Реддлом наедине. Тот перевел на мужчину спокойный взгляд, откладывая верхнюю мантию на спинку стула. — Не злись. Так вышло. — Я не злюсь, — Том опустил веки, размышляя над своей дальнейшей речью. — Я в бешенстве. Нет, не на тебя, волчок. Это мое упущение: думать о «безопасности» Хогвартса и твоей благоразумности. Ты притягиваешь опасности, хочешь того или нет. Если бы нападавшие посмели использовать третье Непростительное? Если бы их было больше? Гарри, пользуйся головой, пожалуйста, — смягчился омега, вновь смотря на чрезмерно напряженного волшебника. Поттер настороженно стоял у двери, будто бы опасаясь удара или крика. Темный Лорд склонил голову набок, рассматривая спутника. — Интересная реакция. Что ты чувствуешь? Вину? Опаску? Боишься меня опять? «Твоего возможного срыва,» — но вслух произнес иное. — Ты пьян, — заметил альфа, и Том только развел руки в разные стороны, чуть улыбаясь. Нутро пробрала легкая дрожь — мимика разнилась со словами о ярости, с феромонами грубой злости, с постепенно теплевшим воздухом в комнате. Стряхнув с головы ненужные опасения, Гарри подошел ближе, чтобы осторожно коснуться поцелуем виска и направиться к шкафу, вытаскивая пижаму. — Мне жаль, что заставил тебя волноваться. Сам позвал Драко Малфоя для разговора, а после… — Ты врешь мне, — мягко прервал его Темный Лорд, тоже начав скидывать с себя одежду. Мужчина отвернулся от пары, скрывая лицо. — Я видел вас. Не имеет значения, по какой причине ты столкнулся в бою с чужаками, но это значит ровно то, что ты вновь вышел без защиты. Ложись спать. Я не собираюсь обсуждать случившееся, пока пьян. Уже лежа в кровати в полной темноте, Гарри думал о прошедшем выпускном, о нападавших, о Тайной Комнате. Перед глазом до сих пор был вид полуразрушенного зала, где в невероятной агонии билось гигантское существо, не найдя никакого выхода, запертое под Хогвартсом волей наследника Слизерина до конца своих дней. Мучился Василиск долго. Его трупа в Тайной Комнате не оказалось. Том выглядел разочарованным, а Гарри очень, очень расстроенным. Постояв немного под темными мрачными сводами подземелья, омега повел своего партнера наружу.       Вздохнув, Поттер аккуратно приобнял волшебника, прижимая лицо к его шейным позвонкам и невесомо целуя горячую кожу. Тело Реддла было напряжено, и альфа понимал, что тот не спит. Том подтвердил догадку, поворачиваясь ко второму мужчине лицом, а затем и вовсе нависая сверху, разглядывая его лицо. Глаза ловили свет уличного фонаря, отражая его, и горели, как у кошки, посылая по телу небольшие разряды молнии — Гарри и шевельнуться не смел под этим взглядом. Реддл молча склонился ниже и прижался губами ко рту спутника, требовательно скользнув языком между зубов и сталкиваясь с другим. Пальцы слегка оттянули подбородок Поттера вниз, чтобы углубить поцелуй плотнее. Альфа ответил, испытывая странное облегчение, которое не мог идентифицировать. Переносицу неприятно саднило от запаха хлорки, но движения чужого рта и языка были ласковыми, неторопливыми. Он долго целовал Гарри, изредка отстраняясь и заглядывая в раскрасневшееся от интоксикации лицо, вновь нависая сверху и накрывая чародея своей тенью, зловеще светя красноватыми кошачьими глазами, вновь склоняясь и утягивая в спокойный, без намека на продолжение, поцелуй.       Наконец, оторвавшись от улыбающегося рта Гарри, Том переместил ладонь на его влажные губы, утирая их смешанную слюну своими пальцами. После чего вновь улегся рядом, обвивая торс волшебника рукой. Реддл прошептал: — Ты этого совсем не замечаешь, не обращаешь внимания, сколько в твоей жизни, в твоем прошлом несостыковок. Неточностей. Закрываешь глаза на привычные вещи, считая их совершенно нормальными, но это не так. Я такой же. Был таким же. Ведь это просто твое прошлое, уже свершившееся, зачем ворошить события многолетней давности? «Что было, то прошло», однако это больше так не работает, ясно? Все эти тревожные знаки, тревожные несостыковки прошлого. Я во всем разберусь. Исправлю там, где надо. — Ты — моя главная несостыковка, — ласково пробормотал разомлевший от поцелуев Поттер, потершись лицом о шершавую макушку омеги. — И я искренне ей рад. Темный Лорд неопределенно хмыкнул, закопавшись в свои мысли, позволяя альфе сонно ворковать где-то над ухом, пока они оба не погрузились в сон.       Поттера преследовало жуткое ощущение, что он забыл нечто важное. Перепроверял по нескольку раз праздничные мантии, перечитывал свадебную речь, проверял наличие колец, вновь и вновь сверялся с датой, пока не вывел Темного Лорда из себя, и Том попросту вытолкнул альфу вместе с его свитой на улицу — проветрить голову. Сам омега никакого волнения не ощущал, недоумевая, чего Поттер носится по всему поместью своих родителей, как ненормальный, раскидывая мебель и тряся своего будущего супруга по каждому пустяку, отвлекая от расчета количества производимого пайка в год. Послал спутника в магазин со списком продуктов — еще нужно успеть приготовиться к церемонии: к сожалению, еду наколдовать из воздуха невозможно. Правда, тот вернулся минут через десять чудовищно бледный, решивший, что забыл посмотреть как сидят ботинки, заставив Реддла рычать от гнева — все было прекрасно, идеально, все подготовлено и ничего не забыто, но Гарри продолжал изматывать нервы, надламывая психику и терпение.       В итоге в пульсирующей болью голове зашипел мерзкий голосок: «А все ли ты действительно предусмотрел, кусок гниющей падали?» — Все под контролем, хватит, — шипел в ответ Том, то ли чертовому голосу срыва, то ли взволнованному Поттеру. Ручка в пальцах переломилась надвое, забрызгав бледную кожу чернилами. — Ничего сложного нам не предстоит. Магический контракт на полное вступление в род, традиционная свадьба — в Министерстве Магии. Далее — праздничная часть с твоими близки… — Нет, — вырвалось у Гарри. Он встал, как вкопанный, глядя на Темного Лорда с возрастающим испугом. Затем в мимике появилось яростное отрицание, даже головой замотал в разные стороны в отказе. — Нет, никакого вступления в род. Только расписка. Лицо омеги медленно вытянулось, теряя краски и прежние раздраженные эмоции. Затем он скупо кивнул, отворачиваясь обратно к своим записям. Том стиснул челюсть, насилу поправляя собственную мимику до безразличного спокойствия, умиротворяя и голосовые связки. — Хорошо. Сделаем так, как ты хочешь. После того, как мы зафиксируем в документах брак, отправимся обратно в особняк Поттеров для проведения праздника в кругу твоих близких, вечером быстро соберем вещи для путешествия и вылетим из страны. — Нет, — вновь раздалось за спиной, и хотя на этот раз альфа не перебил Тома, треск раздался вновь, но уже запасной ручки, разломанной сжатием запачканных пальцев. — Нет, ты не понял. Я очень хочу вступление тебя в мой род, Господи, но… Ты вообще, хоть раз, читал условия магического контракта для этого?... — посмотрев на застывшие, напряженные плечи, понимая, что Том даже не интересовался подобным, шагнул ближе, придвигая стул так, чтобы видеть чрезмерно расслабленное лицо второго мужчины. — Чтобы брак считался действительным, чтобы ты по всем магическим древним законам являлся Поттером и перенял все права этого рода, — Гарри сглотнул, и голос стал тише. — Я должен пометить тебя во время бракосочетания. У-укусить. Том оторвал взгляд от записей и бесстрастно посмотрел на нервозно покачивающегося на стуле альфу. — Это единственная причина отказа? — А для тебя недостаточно? — растерянно произнес Поттер, понятия не имея, как реагировать на реакцию Темного Лорда. — Пометить. Пометить укусом, как собственность, перекрыть феромонами, ты же… Я ни за что не наврежу твоей гордости. — «Гордости»… — второй колдун усмехнулся, откидываясь на спинку стула и задумчиво глянув на потолок. Он уже знал про особые условия вступления в род при женитьбе. Естественно знал, Реддл ко всему относился ответственно. — Я уже однажды говорил, что могу потерпеть твою метку, и она не навсегда. Это не будет символом безумия и животной потребности подчинить во время спаривания. Я позволю короткое допущение. Это единственная причина отказа? Разговор заставил Поттера крепко задуматься. Он ни за что не вцепится зубами в нежную кожу шеи Тома, никогда и не при каких обстоятельствах, пусть тот и дал свое странное одобрение. У альфы никаких моральных сил не хватит повредить горло, пустить кровь, надломить гордость Темного Лорда, подтолкнуть к еще одной травме — психической. Гарри знал, что этого волшебника никто и никогда не помечал, а становиться первым решительно отказывался. Вслух, конечно, ничего не сказал, побоявшись за реакцию спутника — в прошлый отказ Том явно думал о других причинах. И не проявил ни капли возмущения и собственного негодования, отказа. Это ранило.       Гарри вспоминал слова своей старшей версии о поведении Реддла — словно в наполненной хрусталем комнате, и больше ничего смешного или нежного в этом не было.       Для традиционного ритуала требовалось испечь пресный каравай и достать кувшин молока, заранее приготовить один платочек из конопляной ткани. Вообще-то вся одежда должна быть из этого материала, но по прошествии веков маги обнаружили, что ограничение в виде небольшого огрызка ткани также подходит. Гарри было искренне интересно, как Том согласился на подобное: древний обрядовый ритуал был довольно марким, животным, совершенно противоположным идеям Темного Лорда. Все уравновешивало желание полноценного вступления в род? Удивительно. Срывов не было.       К сожалению, ни один из них хорошим поваром не был, а тем более никогда не готовил хлеб. Первый блин вышел не просто комом, но спалился до угольков. Так случилось и с остальными шестью, пока Том не додумался заколдовать открытый огонь до определенной устойчивой температуры и использовать топленый бараний жир. Правда, Гарри решил вылить на верхушку теста целый стакан меда, и каравай пригорел вновь. Говорить об украшениях вообще не стоило, Том растравленно зашипел на это предложение от лица Регулуса, что последние дни гостил в доме Поттеров, а сам Гарри позорно сбежал — на поиски древней посудины в родительской кладовой. К счастью, кувшин стоял на месте, похоже, используемый много лет назад на свадьбе Лили и Джеймса. С обрезком ткани пришлось повозиться: трансфигурация не подходила для ритуала, но в маггловском мире такой платок отыскался довольно быстро. Манящими чарами.       Восторженному Блэку поручили украсить дом и с помощью оборотней соорудить несколько шатров на открытом воздухе, принять посылки с едой, расставить все на столах и распределить Пожирателей Смерти по разным точкам поместья и его территории для защиты — все заклинания Реддл снял из-за прихода гостей. Пригласил омега немногих. И даже те крохи чужаков уже действовали на нервы.       А нервы Гарри Поттера горели адским пламенем, потому что навязчивое беспокойство и чувство о чем-то забытом, чем-то важном, не давали спать и усидеть на одном месте ровно. Как итог — мужчина был напоен сонным волчьим вином.       Ранним субботним утром Гарри трясся от волнения, но в противовес вчерашнему дню — впадал в ступор и едва не терял сознание. К назначенному времени разрыл в вещах запрятанный волчий напиток и выхлебал едва ли не половину бутылки. К искренней радости, колотить будто в припадке перестало. Переодевшись в свадебные мантии, подхватив уменьшенную сумку с вещами, без промедления аппарировали ко входу в Министерство Магии в компании охраны. Поттер практически неотрывно смотрел на Темного Лорда, пораженный строгостью и мрачностью его образа, а в сочетании с отсутствующей шевелюрой, черными одеждами и застывшим, будто каменным лицом, фигура Реддла казалась готовым к кровавому бою правителем, никак не женихом — свадебная мантия чем-то неуловимым напоминала боевую броню, несмотря на мягкие струящиеся черные ткани и четко вырисовывающуюся талию.       Альфа был в восторге и слегка — самую малость — возбужден.       Мужчины оказались в просторном ритуальном зале, украшенном большими гротескными статуями горгулий. У стен горели примитивные факела, где-то на другом конце комнаты стоял грубый деревянный стол, куда волшебники поставили кувшин с молоком, снимая с него чары, опустили конопляный платочек и глиняную тарелку с самым простым на вид караваем. Гарри дрожащей рукой поставил коробочку с кольцами. — Не трясись, — мягко посоветовал ему Реддл, надеясь, что хотя бы его собственное спокойствие передастся спутнику — тот совсем казался на грани быстрого обморока. — Если нечто пойдет не по плану, я убью всех присутствующих, и мы начнем заново, и никто не станет свидетелем… — заметив, как Поттер ослаблено покачнулся на ногах, быстро произнес, незаметно направляя палочку в чужое бедро: — Энервейт. Гарри, это шутка. Не теряй самообладания. Свидетелей было немного. Лонгботтом-младший, Тедди, Нотт, два взрослых оборотня, Малфой-старший и престарелый Эйвери.       Когда старый маг-обрядец встал перед столом, а свет факелов потускнел, у Гарри поплыли темные пятна перед глазами, отчего Реддлу вновь пришлось незаметно использовать «Энервейт». — Мы собрались здесь в этот час, в этот день для соединения двух волшебников в узы крови, в узы магии и брака, — монотонным и скучным голосом начал пожилой альфа. — Боги станут свидетелями нового носителя фамилии Поттер, станут свидетелями служения и преклонения, свидетелями крепости и поддержки, во имя магии и продолжения мира. Можешь ли ты, Том Марволо Реддл, возразить свершению обряда? — Нет. — Можешь ли ты, Гарри Джеймс Поттер, возразить свершению обряда? — Нет, — сипло прошептал альфа, сжимая трясущиеся пальцы в кулаки. — Может ли кто-либо из присутствующих здесь помешать свершению обряда? — ответом стала гулкая тишина. Поэтому старец продолжил: — Боги — свидетели вашему молчанию. Прошу обменяться символами новой крови. По правилам, Гарри должен первым надеть на палец Тома кольцо, и он взял во влажные ладони темную коробочку, вытаскивая оттуда меньшее по размерам колечко, моля всех существующих божеств не выронить ничего на пол, не облажаться. Реддл спокойно протянул свою руку, чуть разведя тонкие пальцы, и Поттер сумел с первой попытки надеть золотое кольцо на безымянный палец левой руки. От облегчения в сознании вновь все поплыло, но на этот раз на ногах альфа стоял твердо. Том повторил действия Гарри, и второе золотое украшение беспрепятственно скользнуло на протянутую руку. — И будут Боги, магия свидетелями. Прошу обменяться доверием и почитанием. Волшебники одновременно отломили от лежавшего на столе каравая по кусочку мягкого хлеба, протягивая его ко ртам друг друга, скармливая и аккуратно принимая подношения, проглатывая практически не жуя. Гарри не почувствовал никакого вкуса, только призрачный запах хлорки с теплых пальцев возле губ. После чего Том взял древний кувшин в руки, и Поттер сложил свои ладони лодочкой, подставляя тонкой струйке теплого молока. Склонившись, Реддл испил его в несколько небольших глотков, пока губы не соприкоснулись с кожей рук альфы.       Гарри взял со стола конопляный платок, утирая рот омеги и промакивая влажные руки им же. Они повторили действие — теперь сам Поттер наливал в подставленные ладони Темного Лорда белую жидкость, выпивая молоко с них гораздо быстрее и менее аккуратнее от жуткого волнения. Том нежно утер губы альфы и более небрежным движением вытер платком изящные кисти, откладывая уже ненужную ткань обратно.       Обрядец взмахнул палочкой, и перед ним появился лист бумаги, где пара оставила свои магические подписи и по капле крови. Свиток слегка засветился, мерно покачиваясь в воздухе. — И будут Боги, магия свидетелями. Прошу подтвердить брак, новую кровь, новую семью меткой. Гарри в тот момент думал, что просто умрет на месте, если что-то пойдет не по плану, если его решение окажется неверным, если магии будет недостаточно, если обряд не будет завершен и ему придется оставить след на Реддле, пустить ему кровь, пометить на глазах других людей. Глубоко вздохнув, мужчина неспешно опустился на колени перед омегой, вместо того, чтобы нависнуть сверху, целясь в горло. Том, если и был удивлен, виду не показал, сохраняя каменное выражение лица.       Нежно обхватив правую кисть колдуна, Гарри потянул ее к лицу, обхватывая губами кончик мизинца и слегка сдавливая кожу зубами. Укус. Метка — это укус. Это сомкнутые зубы на коже. Поттер точно не знал, приемлет ли древняя магия хитрости, но ведь волшебники нашли выход в небольшом обрезке конопляной ткани — раньше будущие супруги утирали рты друг другу рукавами туник.       Пергамент вспыхнул завершением раньше, чем Гарри выпустил из рта палец Тома, и на его коже не осталось никакого следа, даже покраснения. Старый альфа-обрядец выглядел недовольным, но ничего против сказать не мог — только продолжить ритуал свадьбы.       Глаза Реддла сверкали непередаваемо ярко, будто звезды в глубокой тьме, и в голову Поттера вновь ударила кровь, заставив шуму в ушах заглушить речь старца. Он медленно поднялся с колен, не отрывая от бледного лица Темного Лорда глаза. Том также неотрывно глядел в ответ. — И будут Боги, магия свидетелями. Новая кровь, новая семья, омега и альфа, Том Марволо Поттер и Гарри Джеймс Поттер, да будет брак ваш вечен, да будет сила вашей любви неугасающей, да будет огонь ваших душ непотухаемым, пока восходит Солнце и заходят звезды. Факелы вспыхнули вновь, возвращаясь ко своему прежнему свечению, и Гарри мягко потянул Тома на себя, склоняясь для нежного поцелуя в губы, пахнущие хлебом и молоком.       Аппарировав прямо в детскую комнату Гарри, альфа кубарем свалился в кровать, сотрясаясь от стресса, счастья и запоздалой волны ужаса. Кольцо на безымянном пальце горело огнем, лицо горело, уши, шея — волшебник вновь трясся в полыхающих нервах, не веря, что все прошло гладко, несмотря на парочку обмороков.       Том сел рядом, молча смотря на украшение на пальце. В голове мешались странные мысли, разные мысли. Переведя взгляд на мизинец, чистый от какого-либо следа, в сердце чародея взорвалось нечто ослепительное. «Я ни за что не наврежу твоей гордости.» И Гарри выполнил свое обещание. — Спасибо, — просто произнес Волдеморт, посмотрев в сторону Поттера. И, задумавшись, словно пробуя новое слово на вкус, добавил: — Муж. Гарри сдавленно застонал, закатывая глаз от оглушающего чувства, провалился в темноту глубокого обморока. Второй Поттер тихо рассмеялся, но насильно приводить в сознание не стал — до прихода гостей еще было время.       С появлением приглашенных, альфа более-менее успокоил нервы, долакав остатки волчьего пойла, удачно скрыв это от вездесущего Темного Лорда, но не запах, разумеется. Конечно, Том заметил, но лишь осуждающе покачал головой.       Ему было очень забавно наблюдать за поведением Гарри, который то и дело любовно смотрел на кольцо, трогал его, подносил к губам, бормотал какую-то нежную сопливую чепуху, и широкая улыбка не сходила с его губ. Омега удачно абстрагировался от собственного пятиминутного сбоя, когда, запершись в туалете, прижимал левую руку к груди, зажмурившись и безустанно повторяя про себя «Том Поттер, не Реддл, Поттер, Том Поттер».       С первым приходом гостей, нервное волнение вернулось к Гарри. Когда те закончили с поздравлениями молодоженов, раздались множественные хлопки аппарации, и во внутренний двор высыпала едва ли не сотня волшебников в вычурных масках и темных мантиях, заставив Тома Поттера застыть — Пожирателей Смерти, помимо Нотта, он не звал на личный семейный праздник. Никому и не сообщил, проще говоря, но и не запрещал. — Драко, — простонал стоящий возле супруга Гарри. — Это Драко растрепал. Господи, я сказал ему дату свадьбы! О, боже. О, БОЖЕ, Том, сейчас!... Договорить альфа не успел: с невероятно громоподобным звуком аппарации все свободное место территории поместья Поттеров разом наполнила толпа волшебников — все, кто учился или преподавал в Хогвартсе, не менее четырехсот человек. — Ах, новобрачные! — радостно прокричал профессор Слизнорт, кинувшись в сторону своих бывших учеников, распихивая тесно жавшихся друг к другу волшебников руками, пока не настиг испуганного Гарри и напряженного до самой своей крайности Тома. — Я так рад, так рад! Мой лучший ученик Хогвартса за всю историю, лучший староста, единственный омега-староста, поздравляю, ах, поздравляю! — его глаза увлажнились от слез. — Конечно, конечно, вы не ожидали такого количества гостей, но вам совершенно не стоит переживать — всю еду мы взяли с собой! Минерва? Минни, иди скорее сюда, ты только посмотри на наряд мистера Поттера… Гарри, то есть. Ха-ха, теперь Том у нас тоже Поттер. Скорее! Уже не терпится вручить свадебные подарки! Том очень медленно повернул голову к спутнику.       Гарри гулко сглотнул, и на висках выступили капли пота. Где-то зазвучала музыка популярной магической группы, возбужденный гул голосов стал еще громче. Пожиратели Смерти глупо оглядывались по сторонам, понятия не имея, как поздравить Повелителя — они не могли назвать его Темным Лордом, тем самым выдав секрет, они не могли назвать его Томом Реддлом или Поттером — по имени, а это тоже было запретом. Омега приблизился к мужу вплотную, несмотря на рост, будто бы нависая над ним, и вкрадчиво произнес: — Ты знал. — Я… — жалко ответил тот, вновь закачавшись на ватных ногах и едва не падая назад — стоявший совсем рядом Фенрир подхватил тяжелое тело, так же растерянно оглядываясь на такое большое количество возможных врагов разом. — Энервейт! — Том обреченно прикрыл веки, перед тем, как с улыбкой полного сердечного дружелюбия не повернуться к незваным мерзким чужакам. Он коснулся волшебной палочкой своего горла: — Сонорус. Дорогие гости! Было громадным удивлением встретить всех вас в этот день, удивлением приятным — и мне стоит поблагодарить за это многоуважаемого профессора Слизнорта, моего бывшего декана, верного наставника и надежного друга во все школьные годы обучения. Мне стоит поблагодарить директора МакГонагалл за возможность в последний раз собраться всем Хогвартсом в этот чудесный день, и мне стоит принести свои извинения за отсутствие шикарных столов с угощениями, вас достойных, — Том весело пригрозил пальцем бывшему декану Слизерина, по щекам которого текли слезы, промокаемые в белый платочек. — А вам стоит предупреждать загодя, профессор. — Речь! — внезапно прогорланила Трелони, как и обычно, уже заранее поддатая, и толпа мгновенно разразилась поддерживающими выкриками, улюлюканьем и требованиями. — Требуем речь! Именно то, что забыл Гарри Поттер. Что его свадебную речь будет слушать громадная толпа волшебников. И что он ни слова не сказал о ней Тому. Темный Лорд снова повернул голову к альфе, но его выражение лица казалось нечитаемым, помимо застывшей фальшивой улыбки. Воздух был не просто горячим, но раскаленным, и повсюду то и дело вспыхивали охлаждающие заклинания. — Речь, Гарри, — медленно произнес Темный Лорд. Сглотнув сухим горлом вновь, Гарри медленно встал на стул, чтобы его было видно с каждого угла территории поместья. В воздухе постепенно воцарилось молчание, и все взгляды прибывших были направленны на молодого мужчину.       Поттер думал, что его сердце остановится. — А… Да, я очень рад, что… Кхм, Сонорус. Я очень рад, что мне выпала честь рассказать миру о Томе Поттере. Рассказать вам о нем. Встретив этого человека впервые, я был впечатлен до глубины души его личностью, его мужеством и стойкостью — маленький мальчик ослепил меня, такого же маленького мальчика, казался недосягаемым, нездешним. А познакомившись с ним уже в сознательном возрасте, раскрывая этого волшебника, шаг за шагом, слово за словом, я увидел огромный мир, совершенно отличный от первого впечатления. Я видел его душу, я касался ее, держал в руках, — Гарри невольно приподнял ладони, глядя на них, прерываясь на несколько мгновений. — Огромная ослепляющая душа, тяжелая и горячая, как звезда, как наше Солнце. Я видел Смерть, явившуюся в облике Мары, я видел иную смерть под темным небом, я сталкивался с мертвыми детьми с волчьими головами, я шел по древнему лабиринту и ступал там, где не бывала нога человека многие столетия, встретив лишь разрушения и агонию погибшего существа — ничего из этого не сломило Тома Поттера, но сделало сильнее, раскалило душу, и он оставался моей поддержкой. Том — моя опора, моя гордость, моя семья. В этих речах всегда принято говорить, что во внешности и характере супруга любят более всего. Я обожаю его бьющееся сердце. Я обожаю его мозг. Я обожаю его человечность и наивысшую разумность, — альфа видел непонимание собравшихся, даже разочарование, но это была речь для Тома, пускай и публичная, это признание в любви — без страха перед другими людьми. — Я люблю касаться пульса и слушать рассуждения, мне нравится его проницательность, даже когда глаза — режут. И мое большее счастье — мы не принадлежим друг другу метками на запястьях, мы не помечены запахами, и мы сделали выбор разумом, сердцем. Сознательно. Я счастлив присутствовать здесь и носить на пальце кольцо, и я так благодарен Тому за этот день. Он — моя семья, моя гордость, моя любовь, мой супруг. Ээ… Спасибо и вам, что пришли. Неловко спрыгнув со стула, Гарри привалился плечом к плечу бывшего вожака оборотней, переживая головокружение и вспышки темноты перед единственным глазом. Раздались недружные, но оглушительные из-за количества присутствующих аплодисменты, и забавное завывание-причитание со стороны профессора Слизнорта стало громче, который уже не скрывал слез умиления, чем порядочно раздражал стоящего рядом Лестрейнджа в маске. Головы всех присутствующих повернулись в сторону Тома Поттера, ожидая и его речи, и тот тоже встал на стул, дружелюбно улыбаясь, обводя чужаков лучащимися доброжелательностью глазами. Улыбка стала шире. — Прошу всех к столу и танцам. Развлекайтесь, дорогие гости. Сойдя обратно на землю, омега быстрым шагом направился в сторону дома, уговаривая себя не раздавить всех собравшихся до огромной кровавой каши, вместе с его панурговым стадом последователей-рабов — Пожирателями Смерти.       Гарри посмотрел вслед мужу, потерев запястья рук, рассеянно поворачиваясь обратно к изумленным перешептывающимся гостям, скрывая эмоции и предлагая волшебникам уже нарочито веселым голосом последовать предложению Тома.       Музыка зазвучала громче, а раскаленный воздух начал остывать.       Незаметно отбрехавшись от объятий Сивиллы Трелони, Гарри молча направился к дому, следом за супругом.