Infuriato

      Гарри молча следовал за мужчиной в сопровождении охранников за пределы территории тюрьмы, и в голове роилась куча вопросов: как? Откуда? Почему? Был ли в этом замешан Том? Мог ли быть замешан Том из будущего? Нет, вряд ли, иначе он прислал бы человека за своим мужем раньше, но была ли эта задержка из-за разговора с Гриндевальдом? Ради его освобождения?       Едва альфы переступили границы сигнальных чар, послышалось громкое и тревожное гудение сигнальной магии, которое один из сопровождающих спешно убрал взмахом палочки. Гарри ощутил, как зверек под робой вертко выбирается наружу и убегает прочь, незаметный в ночной темноте. Поттер заставил себя не поворачивать в сторону анимага голову, чтобы не выдать старика, сам не зная, почему. Может, вступать в схватку с Геллертом Гриндевальдом было не самой хорошей идеей, а может, мужчина испытывал странное сочувствие вперемешку с благодарностью.       Охранники, как только проводили двух альф наружу, повернулись и пошли назад, не прощаясь, а Гарри уставился на своего спасителя, переживая череду воспоминаний. — Увидел списки с заключенными, — сказал волшебник на вполне улучшенном английском — раньше лишь письмо удавалось хорошо, но, Поттер готов был поспорить, и писал их он гораздо дольше. — Твой листок сверху лежал, выбил разрешение на портключ в Альпы, как только смог. — Что ты делал в Албании? — задал неуместный вопрос Гарри, и брови Крама приподнялись. — Нет, как ты оказался в их местном Министерстве? Как вообще добился оправдания? — А это важно? — резковато переспросил тот, начиная хмуриться от потока вопросов. Мужчина протянул изумленному альфе резинку для волос, указывая ухватиться за нее, но, с секунду поразмыслив, аккуратно надел на поврежденные пальцы Поттера самостоятельно, и тот не издал ни звука боли. — Я заместитель начальника магической полиции, вот почему. Сопровождал болгарского посла на встречу с албанским, вроде как ко-ман-ди-ров-ка. Прости. Некоторые слова мне тяжело выговаривать. Увидел твое имя по чистой случайности, дал взятку и упомянул покровительство Каркарова. Готовься, сейчас сработает. Гарри сумел удержаться на ногах, когда их переместило за угол каменного дома, а судя по редкому шуму машин, волшебники оказались в маггловском мире. — Мой дом, — Виктор кивнул на здание, возле которого они появились. — Идем, у меня точно остались запасы нужных зелий, позже все расскажешь, мне еще необходимо сделать визит на работу, это недолго. Зайдя внутрь, Гарри неловко замер у порога, оглядываясь по сторонам на довольно обжитую, уютную обстановку, пока второй альфа не позвал проследовать за ним вверх по лестнице. Они зашли в большую спальную комнату, и Крам некоторое время разглядывал своего гостя, похоже, о чем-то раздумывая. — Я принесу Костерост. Нужно что-то еще? Бадьян? Крове-творное? Успокаивающее? Зелье для сна? Ты голоден? — Бадьян, спасибо, — хрипло кивнул Поттер, аккуратно присаживаясь на стул, чтобы все не запачкать тюремной одеждой. Когда давний приятель вышел прочь, чародей глубоко вздохнул, впиваясь взглядом в свое золотое кольцо. После излечения необходимо призвать Патронус и отправить его Тому, нет, лучше сову с письменными принадлежностями, выяснить, что произошло, где он, как помочь и куда прилететь за мужем. Было понятно, что если омега не мог связаться самостоятельно, значит на то не было возможности. В любом случае, Гарри нужна была хотя бы метла, чтобы начать поиски — кольцо не давало точных координат, только указывало направление цели. Отвлекло от мыслей возвращение Крама, и тот держал в руках несколько склянок. Напоив своего гостя поочередно тремя флакончиками Костероста, он вежливо оставил Бадьян на покрывале кровати, а после разрешения со стороны Поттера очистил его тело и одежду заклинанием. — Вернусь к обеду, — неопределенно произнес Виктор, почесывая голову и глядя в пол. — Отдыхай пока. — Да. Да, спасибо.       Проснулся Поттер уже ближе к вечеру, судя по темнеющему небу. Он приподнял правую руку, сжимая и разжимая пальцы, и все кости оказались полностью излечены. Чародей сел на кровати, с удивлением заметив на прикроватной тумбочке стопку с полотенцами, зубной щеткой и маггловской одеждой, судя по виду, принадлежащей хозяину дома. Подхватив предложенные подарки, Гарри направился к выходу из комнаты, надеясь найти ванную и туалет — от тюремной еды живот неприятно крутило. Нужная комната нашлась быстро — ее дверь была приглашающе раскрыта, и альфа без промедления зашел внутрь.       Чувство облегчения от горячего душа и мыла было непередаваемым. Гарри мечтал об этих минутах еще с начала путешествия в гробницу атлантов. И тем сильнее было переживание, что Том, возможно, таких же удобств и гостеприимства получить не мог. Поттер ясно осознавал глупость своих терзаний, он никогда не страдал мазохизмом, в отличие от супруга, который пытается изорвать себя на клочки каждый чертов раз, но получение удовольствия, пока дорогой человек, скорее всего, травмирован, одинок и измучен, вызывало вину и стыд. Альфа на долгое время замер, уставившись на кафельную стенку. Необходима логика. Необходимо обдумать ситуации, в которые мог попасть спутник. «Старшая Палочка осталась в гробнице. Если Тома тоже переместило в пространстве, спокойнее, значит, он физически не может связаться со мной — «Патронус» требует безоговорочного присутствия волшебной палочки, а приручить дикую сову для почтовой службы — практически нереально, особенно для такого нетерпеливого и агрессивного человека, как Темный Лорд. Волшебники скрываются от магглов, скрываются от себе подобных, и муж… Спокойнее, спокойнее, должно быть, еще не нашел помощи. Том — бессмертный, но бессмертный ровно до тех пор, пока некто не разоружит его. Это значит — он ни за что не вооружится, не допустит подобной возможности. Нет-нет, это значит, что он будет использовать самые очевидные повседневные вещи, как оружие. Использовать нечто такое, что непросто выбить даже из слабых рук омеги — «Экспеллиармус» не действует на любую вещь в руках волшебника, лишь на очевидное для человеческого мозга оружие. Том умница. Он точно знает все эти правила. Если же он переместился на открытую воду…» — Гарри зажмурился, прерывисто вздыхая, и желудок сковала судорога тошноты. — «Бессмертие не дарит способность омегам плавать. И будет он тонуть вечно. Нет.»       Поттер вновь глубоко вздохнул несколько раз, убеждая себя, что все эти переживания ничем помочь все равно не могут, паника, страх, вина, стыд — они не помогут добраться до супруга и спасти его. Мужчина перевел взгляд на свою правую руку, мысленно взывая к Тому Поттеру, и кольцо на пальце легко потянулось куда-то в сторону, показывая направление. Что же, в любом случае, прямо сейчас в жилах омеги текла горячая живая кровь, что звала к себе. Это не может быть водным пространством.       Наспех обработав Бадьяном недавние раны, волшебник обвязал на бедрах полотенце и переступил бортик ванны, взяв с полки аккуратно сложенную робу и прихватив кожаную повязку. Он задержался у подвесного зеркала. «Пять… Забавно», — подумалось Гарри, когда он провел ладонью по запотевшему стеклу, несколько секунд разглядывая свою пустую глазницу и опуская взгляд вниз, на повязку, другой рукой касаясь строгой золотистой буквы «В», очерчивая галочку кончиком указательного пальца. — «Действительно, как клеймо. Как штамп в паспорте или кольцо. Как метка на шее или имя на запястье. Как новая фамилия Тома. Так много способов пометить друг друга, у человека так много способов оставить часть себя на другом человеке, наверное, это принесло Тому огромное удовольствие. Сколько же, блять, проблем. Уж лучше бы это на самом деле был череп, как мне и предлагали. «Пять». Уверен, дай Том себе свободу действий, и он расписал бы свое имя по мне везде, где позволяет место.»       Альфа, скорее, забавлялся над последней мыслью, чем злился на нее, — Волдеморт был жутко вредным волшебником, который просто не мог смириться, что на запястье его супруга до конца дней будет высечено чужое имя. Имя Беллатрисы тоже не было для Гарри приятным, и мужчина старался не смотреть на него, не касаться. Правда, относился к наличию истиной пары более спокойно и уравновешено — а что тут поделаешь? Разрисовывать Тома своими инициалами? Раскопать герб дома Поттеров и приклеить ко лбу партнера?       Негромко фыркнув, Поттер отвернулся от зеркала.       Вернувшись обратно в комнату, Гарри приветливо и благодарно улыбнулся стоящему там Краму — похоже, он услышал шум воды и пришел проверить своего гостя. Когда мужчина обернулся в сторону вошедшего, его взгляд стал удивленным, а после — глубоко ошарашенным. Он глядел на старые и недавние шрамы по всему телу, на пирсинг на груди, на проколотые уши, открытые всклокоченными в разные стороны мокрыми волосами, а затем, разумеется, колдун разглядел и уродливую глазницу.       Поттер машинально прикрыл ладонью правую часть лица, отворачивая голову. — Прости, — пробормотал он, спешно скидывая с себя полотенце и переодеваясь — обнажаться перед другим альфой он не считал чем-то постыдным, и хотя в груди жгло жуткое желание спрятаться от глаз, прикрыть шрамы, выбегать обратно из комнаты было более унизительным. Поттер натянул на еще влажное тело нижнее белье, штаны, быстро надел футболку и неаккуратными движениями рук застегнул ремешки повязки, скрывая увечье. — Что? Он заметил все еще пораженно глядящего на него мужчину, и тот все-таки отвел взгляд, опять нахмурившись чему-то своему. Гарри практически никогда, начиная со школьного времени, не мог понять это скупое на эмоции лицо. — Я приготовил ужин. Присоединяйся, я накрыл стол в гостиной, это на первом этаже. Столовая грязная, я там не ем. — А… — альфа прочистил горло кашлем. — Хорошо. Ужин прошел в неуютной тишине. Гарри поглядывал на хозяина дома, переживая в мыслях кучу вопросов, но, по всей видимости, Крама все устраивало — объясняться и задавать собственные вопросы тот не спешил, молча и неторопливо поглощая жареное мясо и пасту. Наконец, когда тарелки опустели, Виктор поднял глаза на второго волшебника. — Как в Албании оказался сам? Разве ты не… — он прервался, опять хмурясь. — За что осужден на казнь? — Ты добился моего освобождения, даже не зная, за что меня посадили в Нурменгард? — тут же переспросил Гарри, отклоняясь назад на спинку стула. На губах появилась нервная улыбка. — А если я стал страшным преступником? Второй альфа просто безразлично пожал плечами, откладывая столовые приборы в сторону. — Я знаю, что ты хороший человек. Добрый и справедливый. Ты помог мне на испытаниях, в школе, хотя болел все равно за ту девчонку. Потому что у тебя справедливое сердце. Я не мог оставить хорошего друга в беде. Поттер приоткрыл от удивления и легкого смущения рот, теряясь с ответом — честно говоря, он уже и думать забыл про знакомого с четвертого курса обучения. И другом уж точно не считал, скорее, Крам был его детским кумиром, и общение со звездой в то время считал чем-то особенно крутым и классным — в четырнадцать лет не до сложных материй, если ты не будущий Лорд Волдеморт. Да все альфы на факультете бегали за Крамом, если не ища его авторитетной компании, то прося автограф или совместное фото. Вообще-то у Гарри такие вещи тоже имелись.       Слова волшебника заставили испытывать неловкость. Поттер прекратил переписку с ним, когда погибла семья. Все подростковые волнения, переживания — все разбилось о реальность жестокого взрослого мира, где существуют смерти, одиночество и потеря зоны комфорта. Гарри не было больше дела до общения с кумиром, не до того было — существование среди оборотней для домашнего мальчика с первой поры напомнило военный лагерь. — Ты не ответил на мое последнее письмо, — словно прочитав мысли, добавил мужчина, отвлекая собеседника от неловкой тишины. В голосе появилось легкое волнение, отчего акцент стал заметен сильнее. — Тогда я связался с Гер-ми-о-ной, — с трудом выговорил правильно он. — Она написала, что ты не вернулся с каникул. Потом я увидел в газетах про чету Поттеров, мне очень жаль. Отправлял еще несколько писем на твой адрес, но совы всегда возвращались обратно. Я даже прилетал в Британию, — Виктор посмотрел в сторону окна, где скапливались тучи, оттеняя улицу в холодные тона, и волшебник поджимая губы в очередной непонятной эмоции. — Думал, тебя тоже убили. Сумел добраться до дома Герми, расспросил обо всем. — О, — растерянно протянул Гарри. Он об этом совсем ничего не знал. Даже не знал, что и ответить. — Ты еще поддерживаешь с Грейнджер отношения? Она была твоей девушкой, верно? Крам покачал головой в отрицании. — Расстался перед тем, как вернулся обратно. Не мой типаж, хотя особой разницы — альфа или омега — для меня не существует. Не суть. Так что произошло? — В Албании я оказался случайно, — начал альфа, и его собеседник поднял голову в ожидании продолжения. Гарри стушевался под прямым вниманием темных глаз, опуская взгляд на накрытый маленький столик. — Проводили незнакомый ритуал, мой муж… — Ты что, вышел замуж?.. — Виктор удивленно посмотрел на правую руку мужчины, будто сказал нечто невозможное или недопустимое, и та сжалась в кулак. Поттер заметно напрягся, каким-то невообразимым инстинктивным чутьем ощущая смутную угрозу, и звезда квиддича поспешил замять звеневшую в воздухе опаску нападения: — Джинни Уибзи или Логнб… Голн… — от собственного смятения из-за глупого вопроса в голосе Крама появилось волнение, а слова сбивались в неаккуратную запутанную кучу, как несколько лет назад. — Уизли. Лонгботтом. Нет, хотя я удивлен, что ты их помнишь, — нервно отозвался Гарри, не совсем понимая, куда деть повлажневшие руки и бегающий взгляд. Отчего-то мышцы во всем теле готовились к побегу или нападению — как перед настроенным на агрессию недружелюбным альфой. Может, это был усилившийся запах феромонов Крама, может, Поттер стал слишком параноидальным, но инстинкты шептали об опасности. — Твой английский стал лучше, не переживай. Так вот, этот ритуал не завершился, как надо, как положено. Меня и мужа разделило странное перемещение, он перед этим сжег свои руки при сотворении ритуала, а я сломал кости. В Албании меня проверили зельем Правды. Меня осудили за убийство омеги, — выдавил колдун. — Которое я не совершал. До этого… Я… Я виновен в смерти, но я не… Я не хотел. Том знает это, но зелье показало иное. — Том? — Мой супруг, — объяснил альфа, облегченный, что тему об утоплении любимого человека Крам деликатно обошел стороной. — У нас вроде как медовый месяц. Он очень сильный волшебник, правда, но до сих пор не вышел на связь, и я думаю, что Том попал в беду. — Сильный омега? — недоверчиво протянул болгарский волшебник, но, заметив сердитый взгляд гостя, понимая, что ситуация напряжения нарастала к пику нападения вновь, спешно исправился: — Если хочешь, я дам тебе сову. Или можешь отправить своего оленя, ты ведь умеешь. Хочешь сделать это прямо сейчас? — Боже, да! — воскликнул Гарри, с радостью и волнением принимая протянутую волшебную палочку. Он поспешно встал, быстро делая нужный узор кистью в воздухе, вызывая серебристую порхающую медузу, не обращая внимание на молчаливое удивление возле себя: — Экспекто Патронум! Лети к Тому Поттеру и передай: Со мной все в порядке, я в Болгарии у друга, в безопасности. Где ты? Как тебя найти? Я отправлю совой предметы первой помощи и свяжусь с Ноттом, пожалуйста, ответь мне, как можно быстрее, я страшно переживаю. Лети! Виктор, — он повернулся к поднявшемуся на ноги мрачному волшебнику, отдавая обратно палочку и сжимая его ладонь обеими руками. — Я обязан тебе больше, чем жизнью и признаю за собой долг. Я заплачу, сколько потребуется, только скажи. Могу ли я попросить еще об одной услуге? Можно ли мне собрать небольшую посылку, если Том пострадал, я… — Конечно, — тихо ответил Крам, сжимая правую руку мужчины. — У меня достаточно денег, не нужно ничего отдавать. Напиши список вещей, сходим за ними сегодня. Долг Жизни… Я посчитаю выплеч... Залаче... Вып-ла-чен-ным, если ответишь на несколько вопросов, мне от тебя ничего не нужно. Если твой… Муж в порядке, задержись погостить. Мы не виделись больше трех лет. Через полчаса волшебники отправились в магическую часть Болгарии, где первым делом достали почти за космическую цену пузырьки с зельями — пришлось зайти в подсобное помещение книжного магазина, где Крам выторговал нужные составы у восторженного его появлением продавца. Гарри скромно стоял в стороне, и ему вновь становилось все более неловко — названная денежная сумма казалась неподъемной с нынешним и собственным запасом денег, ведь практически все наследство было потрачено на покупку земельного участка и строительство поместья. Дальше альфа попросил взять несколько вещей — удобных и теплых, головной убор и спальник, предметы для розжига костра, взял дневник и несколько ручек, складной ножик и предметы гигиены. — Нет смысла отправлять твоему Тому метлу, — покачал головой Виктор, завидев заминку возле соответствующего магазина, на витринах которого тут и там были прицеплены постеры с изображением знаменитого болгарского ловца, и Гарри с некой долей любопытства наблюдал, как сам объект этих изображений старательно отводит от движущихся картинок взгляд. — Практически все страны закрыты от подобного вида перемещений, нужно собрать несколько разных бумаг и проверок для беспрепятственного миг-ри-ро-ва-ни-я. Везде лютый бардак, и нападения продолжаются до сих пор. Недостаточно иметь средство передвижения, необходимы разрешения на «выезд» и «въезд». Пусть для начала ответ пришлет. В магазине маггловской одежды Крам решил задержаться. — Тебе нечего надеть, — заметил он. — Что ты обычно носишь? — Ничего не нужно, — приподнял руки в отказе альфа, пугаясь еще больших трат на самого себя, ведь приятель уже и так оказал громадную помощь. — Я просто трансфигурирую или… — Нет, — отрезал тот, сердясь. — Носить трансфигурированную одежду — позор для любого уважающего себя волшебника, а тем более одежду с чужого плеча. Если уж так стыдно, за купленную одежду можешь вернуть деньги позже, это ничего. Гарри ощущал себя совсем подавленно, держа в руках большие пакеты с одеждой, расстроенно оглядываясь по сторонам, пока альфы шли в продуктовый — Поттер не знал, был ли у Тома доступ к воде и еде, поэтому посчитал нужным купить и пищу: вяленое мясо, овощи и фрукты, хлеб, энергетические батончики, орехи и изюм — он также не знал, где сейчас супруг, и брать скоропортящиеся продукты опасался, уж лучше будет отправлять посылки с едой каждый день, если ситуация действительно плачевная.       Взяв маленький блокнот и карандаш, Гарри старательно записывал сумму каждой покупки, чтобы позже вернуть долг — мысль, что на него тратился посторонний человек в больших суммах, причиняла существенный дискомфорт. — У тебя нет волшебной палочки, — Крам искоса посмотрел на спутника неторопливой прогулки, и тот только сейчас заметил, что звезда квиддича был немного ниже ростом, хоть и более крепче сложен. — Где ты ее оставил? В Мексике? — Длинная история, — тихо ответил Гарри, бездумно разглядывая прохожих, все еще порядком смятенный и расстроенный, все еще витая в облаках. — Да. Для ритуала нужно было отложить их в сторону, это считалось оружием. Ритуал мог не сработать, как сказал Том, а у него очень-очень мощная волшебная палочка. Не смотри так, он действительно сильный маг. Как только я разберусь, что с ним случилось, я верну наши вещи. — Что это за ритуал? И почему ты позволил проводить его омеге? Понятное дело, что он бы не получился. Здесь и пытаться не стоит, не самкам. Почему ты вообще позволяешь мужу играть с такими вещами? Не задумывался ни разу? Гарри остановился и уставился на по обыкновению мрачного колдуна. — Это лучший студент Хогвартса за последнее столетие. Он победил на дуэли против Альбуса Дамблдора, чего не сделал в свое время Геллерт Гриндевальд. Он кровь от крови Салазара Слизерина и говорит на змеином языке, ему подчинялся громадный василиск. Он собирается получать высшее образование в Германии, и он — непревзойденный темный волшебник. Если ты скажешь Тому то, что сказал мне сейчас, он разорвет тебя на куски. Виктор тоже остановился, но его темные блестящие глаза оставались нечитаемыми. — Скажу прямо, Гарри, — спокойно произнес колдун. — Ты называешь этого человека своим мужем, но твой муж — мертв. Ты носишь на пальце кольцо, но твой статус — вдовец. И я глубоко сомневаюсь, что человек, которого ты называешь своим супругом, действительно им является. Мне кажется, — с давлением продолжил Крам, шагнув ближе, и второй мужчина невольно сделал шаг назад. — Тебя подчинил самый обыкновенный альфа, конечно же, сильный и темный маг, сотворяющий ритуалы, использовав на тебе если не любовное зелье, то подчиняющее, путающее сознание проклятие. И я считаю, тебя нужно спасать. — Да что ты… — Поттер с силой потер лицо, злясь на этот дурдом. Грудь сдавило тисками — он не мог даже накричать на своего спасителя, не имел права. Долг связывал по рукам и ногам, связывал даже голосовые связки. — Это не так. Да, Том умирал, но я воскресил его этим летом. — «Воскресил»? — черные брови взметнулись вверх. — Так этот человек объяснялся с тобой? Люди не воскресают. И на веку волшебников лишь один омега имел силу, способную подавить Дамблдора. Гриндевальд был омегой, все верно, но ему покровительствовал альфа. Истинная пара. Все знают ту историю. — Это не так! — рыкнул Гарри, но когда прохожие начали недоуменно коситься в их сторону, понизил голос. — Общество думает, что Геллерту покровительствовали, конечно, ведь они даже не считаются с омегами. То, что партнером был могущественный альфа не делает его зависимым или слабым, Виктор, Лерти всего добился сам, своими силами и умом, а вмешательство Альбуса породило все эти мерзкие убеждения и поспособствовало, блять, войне! — Какому еще нахрен Лерти? — тоже начал злиться волшебник, и он потянул альфу за руку в сторону от толпы магглов. — Тебе кто такие вещи наговорил? Твой Том? — Геллерт-блядский-Гриндевальд в триебучем Нурменгарде! — не выдержав, рявкнул Гарри, сверкая своим единственным глазом, и присутствие озлобленных феромонов другого альфы в который раз вскрыло нервы, инстинкты самообороны и нападения, как консервную банку остро заточенным ножом. — Единственное различие между альфами и омегами — половые, блять, признаки! Твой узел не делает тебя априори сильным и умным, это только тренировки и книги, правильные учителя и воспитание! Дамблдор посмел вмешаться, а все, что окружающие смогли увидеть — альфа помог омеге, а не равный партнер помог равному партнеру. И в этом, твою мать, проблема всего магического мира! Омеги сходят с ума, убивают людей и не несут никакого наказания, а ведь среди них были и выжившие! Том провалил ритуал, потому что я нарушил его условия, — Гарри поднял подбородок. — Я нарушил его, потому что Тому было больно. Потому что он сжег руки о мою душу. Вот, в чем цель ритуала. В прикосновении. — Так тебя использовали, как подопытного кролика? — зашел с другой стороны Крам, и его слова заставили Поттера отшатнуться. — Неизученный древний ритуал из гробницы в Мексике, который переломал тебе все руки, из-за которого тебя едва не казнили. Медовый месяц среди руин и мумий? Это вот так теперь развлекаются британские молодожены? Вот, чем занимаются омеги? — Я не говорил ни единого слова про Мексику, — ровным, холодным тоном процедил сквозь зубы мужчина, и его глаз сощурился в негодовании. — Ты чего-то мне не договариваешь. — Я просто пытаюсь помочь, — сухо ответил колдун, отворачиваясь, окончательно психуя. — Да делай ты, что хочешь, упрямый баран. Пошли обратно. Надоел. Остаток пути прошел в вязкой тишине. Ступив за порог дома, Крам перегородил своему гостю дорогу, вновь хмурясь и поджимая губы. На вид он был бледен и даже расстроен, Гарри, наконец, смог идентифицировать эту эмоцию именно так, поэтому ничего угрожающего для себя не уловил. — Слушай, извини. Я не хотел вот так ссориться. Но согласись, что все происходящее с тобой выглядит странно для других людей. Я знал про Мексику, потому что пытался выяснить, куда ты пропал после выпускного. Пытался с тобой связаться, но письма опять прилетели обратно вместе с совой. Пришлось выяснять через ваше Министерство, и там проинформировали о покупке разрешения въезда на имена двух Поттеров, это не засекреченная информация, и я никакого преступления не совершал. Думал, конечно, просто родственник, но я был рад, что ты жив. — Я ценю твою заботу и помощь, — сдержанно ответил Гарри, сбавив уровень раздражения и взяв себя в руки, насилу успокаивая вопящие инстинкты. — Однако тебе придется поверить мне на слово: я воскресил своего любимого человека, никто меня не обманывает и не использует, и Том… — чародей глубоко вздохнул. — Словами не передать, какой он. Необыкновенный. Потрясающий. Сильный. Умный. Таких больше нет — по крайней мере, я не встречал. И никакого насилия с его стороны. Переживать абсолютно не о чем. Крам уставился на Поттера, и его глаза заметно потемнели. — Скажи мне, — очень тихо начал альфа. — Скажи правду. Том Поттер — новый Темный Лорд? Гарри не успел ничего произнести, как со стороны лестницы послышались быстрые шаги, и взглядам двух мужчин предстал незнакомый омега — стройный черноволосый юноша с необыкновенными синими глазами, в которых клубилось удивление и любопытство. Поттер неуверенно застыл столбом, и живот резануло знакомой паникой, пока он не призвал самого себя к разумности. — Викки, у нас гости? — звонко воскликнул незнакомец, заправляя за ухо волнистую прядь волос. А когда подошел ближе, его и без того большие глаза расширились. — Гарри Поттер! — альфа все же отпрянул назад, сталкиваясь спиной со входной дверью, и на висках выступили капельки пота. — Поверить не могу, настоящий Гарри Поттер, так ты его нашел! О, потрясающе, я наконец-то тебя увидел вживую! — омега резковато протянул ладонь для рукопожатия, но Гарри судорожно нащупал дверную ручку, готовый иррационально сбежать прочь. — Нет-нет, я рад знакомству, меня зовут Дэнни Ластбрэф из чистокровного рода Ластбрэфов, я тоже из Англии! — Эй, я же сказал тебе, не приходить без предупреждения, — грубо втиснулся между его быстрой речью второй альфа, положив руку на плечо омеги и ощутимо отодвигая его прочь. — Ты совсем отупел? Поттер изумленно глядел на подобную грубость, но Дэнни даже и бровью не повел, все так же рассматривая свою цель, будто бы мечтал об этой встречи уже давно. — Мы знакомы?.. — с хрипотцой спросил Гарри, не зная, как себя вести. Дверную ручку отпустил, и паника медленно уходила, но сердце продолжало биться с перебоями. — Мы встречались раньше? — Ах, нет, но Викки… — Хватит, — перебил его Крам, беря за шкирку волшебника и оттаскивая совсем дальше, в гостиную. Поттер неловко проследовал за ними, пытаясь понять, что за чертовщина здесь происходит. — Не лезь к нему. И заткни свой говорливый рот, пока я тебя не ударил. — Ударил? — потрясенно повторил Гарри, не веря своим ушам. Он повернул голову к омеге. — Виктор тебя избивает? Он поднимает на тебя руку? — Когда я его об этом попрошу, — промурлыкал Дэнни, совершенно не выглядя, как человек, подвергающийся домашнему насилию. Хотя Поттер в подобном экспертом не являлся и настороженности не сбавил. Омега ловко вывернулся из хватки и подскочил ближе к Гарри, окутывая чарующим запахом природных феромонов томата и базилика, без промедления обхватывая щеки гостя руками и звонко чмокая прямо в губы: — Вот теперь точно знакомы. «Я должен выбираться отсюда», — рассеянно размышлял Поттер, крепко запершись в выделенной комнате. В груди нарастал неприятный жар — тело восстанавливалось, вместе с этим возвращался и гон. — «Дождусь ответа от Тома, я буду ждать только до завтрашнего дня, не позднее. Если письма не будет, то отправлюсь на поиски самостоятельно. Черт возьми… Я сойду с ума в этом дурдоме. Что не так с этим Ластбрэфом? Что не так с Крамом?»       Ответ от Волдеморта пришел ранним утром, и он был краток.

«Порядок. Оставайся на месте. Больше никак не контактируй со мной. Жди. Т. Л. В.»

      Весь оставшийся день Гарри ощущал острое расстройство — таких кратких посланий альфа еще никогда не получал от Тома. Сколько ждать? Почему ждать? Он… Чувствовал и обиду на самом деле. «Не контактируй со мной. Жди.» Все равно что команда собаке. Поэтому Поттер ходил хмурый и раздраженный, но когда ледяной душ перестал помогать сбрасывать болезненное возбуждение, все же пошел на контакт с Крамом, попросив у него Отводители. Тот молчал некоторое время, словно бы не понимая, чего именно хочет гость, но, все же, принес пачку таблеток спрессованной травы. На осторожные расспросы об омеге тоже дал ответы: — Любовник, — коротко объяснил Крам. — Вроде и с аристократическим воспитанием, но я его отродясь не видел у этого… У Дэнни. Мы спим, и на этом все. Твой Том ответил? Гарри замялся. — Да, но… Он все еще не может выйти на связь и поговорить. Кажется, Том занят или… — Или, избавившись, игнорирует, — продолжал гнуть свое альфа, подливая масло в огонь обиды и разочарования. Впрочем, наседать не стал. — Я могу задавать вопросы? Ты обещал, — дождавшись согласия, Виктор начал: — Что случилось с твоим лицом? И почему ты весь в шрамах? Я видел даже укус. — Несчастный случай, — коротко прокомментировал Поттер, указав на свою правую глазницу. — Прости, что не прикрыл сразу. Уже отвык от реакции людей на это уродство. Шрамы… Я не отвечал на твои письма, потому что долгое время жил среди оборотней. Нет-нет, меня не обернули! — спешно воскликнул он, когда на лице другого колдуна появился нарастающий шок. — В стае довольно суровые условия. Ничего страшного, они помогли мне после всего случившегося с семьей, заменили мне родителей. Вся эта чепуха со шрамами… Ха, — альфа развел руки в разные стороны. — Они в свое время просто показались мне максимально крутыми. Теперь же их свести нельзя. Крам кивнул, но, замешкавшись, продолжил тему: — Мне не противно. Твое лицо. Это было неожиданно, и я не знал, как отреагировать. Чего сказать тоже не знал, я не всегда ловок в разговорах и эмоциях. Гарри кивнул, принимая такой ответ, хотя был абсолютно уверен, что альфа попросту не хотел обидеть, попав в неловкую ситуацию, — свое лицо мужчина объективно видел уродством, такое нужно обязательно скрывать, если хочешь находиться в обществе, а уж тем более сидеть с кем-то за одним обеденным столом. Подобные увечья были максимально противными. — «Лерти», — вспомнил Виктор, теряя мягкое выражение лица. — Ты общался с Гриндевальдом? — Просто старый сумасшедший дед, — проворчал Гарри, невольно потерев живот ладонью. — Он мне помог и составил компанию, не хочу это обсуждать. — Тогда, быть может, мы обсудим нового Темного Лорда? Повисла тишина, нарушаемая лишь капаньем воды из приоткрытого кухонного крана. Поттер постарался, чтобы на его лице не проступили никакие эмоции, помимо вежливого непонимания, но веко нервно дернулось, а руки под столом сжались в кулаки до такой степени, что кольцо пребольно врезалось в кожу. — Почему ты думаешь, будто я что-то о нем знаю? — беспечно произнес альфа, а Крам вдруг впервые улыбнулся уголками губ, отчего спина Поттера мгновенно вспотела. — По твоей реакции прямо сейчас, — продолжал улыбаться мужчина, а затем постучал себя по виску. — Я работаю в магической полиции. Я знаю, когда мне врут, я знаю, как выглядят обманывающие меня люди. — Я на допросе? Мне казалось, я избежал тюремного заключения, — хмуро парировал Гарри, занервничав, сам не зная, почему. — Нет, что ты. Просто ходят слухи, что Лорд Волидеморет держит Гарри Поттера в заложниках, — глаза волшебника переместились на глазную повязку. — Волдеморт, — машинально поправил Поттер и обреченно простонал под короткий смешок. Гарри взглянул на хозяина дома исподлобья, развернувшись к нему левым боком, напрягаясь еще сильнее. — Меня никто не удерживал в заложниках, помимо убийцы моей семьи. Никогда. — А теперь ты готовишься напасть, пойманный в ловушку, — спокойно отметил сменившуюся позу бывший спортсмен. — Отрицаешь слишком яро, не я первый задавался подобными вопросами, и зерно правды в них есть — коли ты реагируешь так неоднозначно. Если тебе требуется помощь, просто скажи об этом. Каким бы могущественным ни был Лорд Волдеморт, есть защита, через которую не проникнуть и самому Мордреду, так у вас говорят? «Чувствую непреодолимое желание ему вмазать, да как следует», — ожесточенно подумалось Поттеру, и он поднялся на ноги, не обращая внимания, как Крам встал следом. — «Я не должен злиться. Это не их вина, что на Тома думают плохо. Они с ним не знакомы, это не злые намерения, а просто попытки поддержать. Так почему же я…»       Гарри был в гневе. Ему хотелось громко кричать, ругаться и драться за то, в каком свете выставляют его мужа. Насильник с грязной мерзкой кровью — то единственное, что думают о Темном Лорде окружающие люди. — Почему никто и никогда не может подумать, что Том меня просто любит, что он способен на это, и делает со всей силой своего сердца и разума, — устало и почти обреченно проговорил альфа. — С собой разберитесь. Со своим отношением к жизни. — Тогда почему ты не можешь понять, что люди, которые тебя точно так же любят, просто хотят предложить поддержку? — нейтральным тоном ответил Виктор. — Появление Темного Лорда означает неизбежную войну. И ты все равно встанешь на сторону политики Волдеморта? Нет? Что ты будешь делать, если выбора больше не останется? Когда на первых днях, в затишье, отталкиваешь от себя любую помощь? Гарри не нашел, что ответить, и просто вышел прочь, поднявшись в выделенную комнату. Его немного трясло от очередной обиды за Тома, за всеобщее отношение к человеку, которого никто не знает, не знает его планов, мыслей, жизненного пути, словно они имеют право судить личность по наспех состряпанному ярлыку, что не имеет ничего общего с реальностью. Альфа никогда не отказывался от помощи и поддержки, если они были уместны, если действительно требовались, а оказывали их Поттеру не часто. Только семья, Невилл, Том. Гарри был очень благодарен Краму за спасение, но он не должен заходить так далеко. Помощь от Темного Лорда от людей, которые его любят? Сириус пытался помочь, похитив и связав. Снейп «пытался», чтобы причинить вред другому человеку, а на что надеется Виктор Крам, у мужчины не было ни малейшего представления. Какая еще любовь, они даже близки никогда не были. Совместные полеты, пьянки, пара прогулок и короткая переписка — это делали все одногруппники, но подобное общение почти всегда прерывалось по окончанию Хогвартса. Бога ради, Крам ни разу не упомянул Рона Уизли, а ведь и с ним мужчины некогда проводили время вместе.       Напрягало незнание, что за спиной о его передвижениях вызнавали. Грейнджер со своей манией контроля и знаний лезла, куда не нужно, ее совершенно не должна была касаться жизнь одногруппника, с кем она даже не общалась, а тем более выдавать личную информацию Краму. Гарри пребывал в расстроенном подвисшем состоянии весь день, то порываясь трусливо сбежать прочь, то написать письмо Нотту с просьбой забрать его отсюда к чертовой матери. Не то чтобы Поттера заботила вежливость, он бы заплатил до последнего кната и за покупки, и за освобождение, нет, он думал о словах мужа. Ждать и оставаться на месте. «Если расспросы и странные разговоры продолжатся, я уйду», — Гарри не нравилось это решение, и он считал себя жалким. У него не было ни денег, ни волшебной палочки, и хотя мужчина мог сбежать в леса на дикое существование, в мыслях ежесекундно горел образ Тома, если бы он об этом узнал. Его стыд за партнера, разочарование и пренебрежение — вместо того, чтобы пользоваться предложенным гостеприимством, бегать по лесу и жрать, что найдешь в кустах.       Самое страшное — Гарри был разочарован в себе и в своем неумении принимать правильные решения. Его раздражали эти бесконечные самобичевания, но собственные ошибки видел ясно, свою вину, свои недостатки в мягкости и нежелании вступать в любые конфликты. Как он мог постоять за Тома? Просто развернуться и уйти? Так ли поступают в семье? Или нужно было поставить на место человека, который спас от казни? Как бы поступил отец на его месте?.. — Зачем это все? — настороженно спрашивал Гарри, пока Крам делал заказ на болгарском языке, оглядывая меню небольшого кафе. — Я и так тебе очень обязан, но с каждым днем сумма становится… — Я тебе не враг, — просто ответил тот, отпуская официанта. — Пытаюсь извиниться за то, что накинулся со своим уставом в чужую семью. Если в ней приемлемы методы… — Виктор прервался, обрывая себя. — Тебе не нужно каждый раз считать деньги. Я видел блокнот. Это мое гостеприимство, как от друга, а не подачки. Когда друзья попадают в трудные жизненные ситуации им помогают, ведь так? Или я где-то ошибся? Поттер хмуро покачал головой, потерев левое предплечье, кости которого только что ласково ощупывали призрачные руки. Эти ощупывания, толчки, маленькие порхающие бабочки во внутренних органах никуда не пропали, и прошлой ночью альфа совсем не мог уснуть, вздрагивая от каждого прикосновения, испытывая тошноту и страх, и — как итог — изнеможение накатывало все сильнее, лишая аппетита и настроения. — Ты не позвал Дэнни, — заметил Гарри, разглядывая редких в такое раннее утро посетителей. — Он любит тебя. — Он любит секс и развлечения, и больше — мою известность, — в голосе мужчины появились раздражение и досада. — Ты слишком много о нем думаешь, эта сволочь того не стоит. — А как же рука помощи от друзей? — сощурился другой альфа, отодвигаясь, когда официант начал накладывать принесенный завтрак. — Лезешь в чужие отношения, пытаешься в чем-то убедить, а сам относишься к своему партнеру, как уличной собаке. Это некрасивое поведение, если тебе интересно мнение со стороны. — Разница в том, что мы друг друга не удерживаем. И тем более не причиняем вреда. И тем более никто из нас не находится в опасности от этих отношений. Но это мнение со стороны, Гарри. Оставим эту тему, мы не придем к компромиссу, не с твоим упрямством, и не с моим. Поттер скупо кивнул, меланхолично пережевывая яичницу и глядя на серую улицу через окно — еще с ночи там шел дождь, и погода в точности повторяла ощущения захлопнувшейся эмоциональной ловушки, расстройства, досады, обиды и тревоги. Но когда желудок наполнила горячая еда, настроение стало улучшаться. И Поттер неловко улыбнулся школьному приятелю: — Прости, что накинулся. Спасибо, что составил мне компанию и помогаешь, я невероятно благодарен за это. Можно ли и мне задать несколько вопросов? Крам подвис на какое-то время, молча разглядывая волшебника, и Гарри не совсем понимал выражение его лица, однако терпеливо дождался кивка головы. — Почему ты бросил спорт? Ты был действительно хорош, а я был твоим фанатом, — посмеялся мужчина, вытирая губы салфеткой. — У меня в детской комнате твой плакат висит. Поттер рассмеялся вновь, когда заметил пятна румянца на щеках смутившегося Виктора. Тот ответил хриплым грубоватым голосом, и, похоже, альфа все еще не привык получать комплименты своей игре — во время Турнира Крам попросту сбегал и прятался от восторженных фанаток и фанатов, а когда Гарри впервые сделал комплимент его новой скоростной метле, потерял дар речи: — Возраст уже не тот и телосложение. Я и без того задержался в спорте, ловцы должны быть маленькие, молодые и верткие. Я же — и мышцы накачал, и больше в магии тренировался, и оставалось делом времени, когда меня сместят. Лучше уйти на пике славы, чем с угасающим порицанием. Спасибо. Если хочешь, после работы мы можем полетать за городом. У меня есть снитч. Гарри ответил согласием, и в груди вспыхнуло знакомые волнение и трепет — соревноваться с мастером своего дела порождало раж, а сейчас, при упоминании квиддича, он видел перед собой только детского кумира. — Чем ты увлекаешься? — в свою очередь поинтересовался Крам. На изогнутую бровь пояснил: — Любимое дело, работа, я имею в виду, твои занятия в свободное время. «В свободное время я воскрешаю из мертвых. А на досуге меня подкармливают Темные Лорды. Мордред, да что же за чепуха», — появились невольные бредовые мысли, и Гарри рассеянно хмыкнул. Любимое дело. Если бы он сам знал. — Механика, машины, — уже не таким веселым тоном произнес волшебник то, что подобрал ему Том. — Трансфигурация. В последнее время у меня не особо выходило заниматься «увлечениями» — честно, я и сейчас в них не уверен. Аврором, как родители, мне не стать, у меня и целей-то не было в жизни. В школе дурака валял, а после… — он вздохнул и по телу поползли мурашки от воспоминаний. — Звучит жалко. Особенно для человека, уже построившего себе карьеру. — …Нет, — спустя минуту размышления не согласился второй альфа. — Не я себе карьеру спортсмена выбирал, меня впихнул в сборную Болгарии Каркаров, мне просто нравилось летать за свой факультет в Дурмстранге. Я на самом деле всегда мечтал работать Сахорой — так у нас называется магическая полиция. Это не совсем ваши Авроры, у нас множество направлений, и Сахорам разрешается применять темную магию, это очень часто необходимо для задержания убийц, оставшихся или новых последователей Гриндевальда, а они все еще существуют. Дела Темного Лорда продолжают отравлять наш мир, — Виктор задумчиво почесал подбородок. — У меня есть знакомый волшебник, увлекающийся маггловским трон... тетр... Стой, подожди, тран-спор-том. Он не говорит на английском, правда, но может подарить несколько рукописных книг, кажется, он вел разбор этих штуковин от лица волшебника. Не знаю, не обращал особого внимания на его болтовню. Гарри моментально приподнял руки и закрутил головой: — Нет, не сто… — Ну хватит, — уже сердито и устало перебил Виктор и, выпив залпом свой зеленый чай, поднялся на ноги. — За помощь с драконом ты не попросил ни копейки, а сейчас над каждым обедом трясешься. Начинает бесить. Пошли, провожу тебя обратно, а мне — пора работать.       В доме Гарри столкнулся с черноволосым омегой, и на этот раз он не улыбался. Ластбрэф остановился у двери временной комнаты Поттера, держа в руках бокал с алкоголем, и прищуренный взгляд нежно-синих глаз не выражал ничего доброго. Поттер запнулся на ровном месте и замер, не ожидая повторной встречи. — А вот и ты, — негромко произнес Дэнни. Он отпил глоток из своего бокала. — Знаешь, а ведь с твоим появлением все пошло по пизде. Задержался ты здесь, дружок, пора бы и честь знать, ммм? — Прошу прощения за неудобства, я… — О, теперь я кажусь последней сукой, конечно, — заплетающимся языком прошипел мужчина, и по его лицу прошла волна ощутимой ненависти, сильной, сжигающей. — Выгоняю бедняжку-сиротинушку на улицу, это не твой дом, не твоя семья, — Ластбрэф впился глазами в бледное лицо альфы. — Да чем ты вообще отличаешься от других? Одна рожа, у всех всегда одни и те же лица, не вижу никакой разницы — тупые бляди под копирку. Поттер неловко переступил с ноги на ногу, растерянный непонятным нападением и странной речью — ничего дурного этому человеку он не сделал. Да Гарри вообще обещал себе избегать странного чудака, а тем более не давать себя ему касаться — если Том узнает о поведении сумасбродной омеги, мало тому не покажется. Похоже, выпивка сделала свое черное дело, и волшебник нес откровенный пьяный бред. — Я не позволю его забрать у меня, не позволю, только не тебе. Гарри изумленно молчал, глядя, как волшебника всего трясет, но помимо гнева, альфа отчетливо увидел и отчаяние. Он протянул было руку, пытаясь поддержать, но ее просто отпихнули прочь, и Дэнни с силой шваркнул бокал о стену, вскричав: — Не прикасайся ко мне! Не смей быть таким добрым, не… — омега захлебнулся воздухом, взвыв на одной ноте, как раненный зверь. — Всю мою жизнь я… Они… Всегда отбирают, ты отбираешь, эти одинаковые лица, а Викки… — У меня есть любимый человек, — твердо произнес Гарри, распознав суть агрессии — то была обыкновенная ревность. — И это точно не Крам, послушай, я не гей. Мне ничего твоего не нужно, но человек — не вещь, он не может кому-то принадлежать. — Тогда почему Я принадлежу?! — закричал Ластбрэф, пьяно закачавшись на ногах и задирая длинный рукав бледно-голубой мантии, где красовалось чужое угольно-черное имя. Поттер потрясенно отшатнулся назад, когда второй мужчина поднял на него свои огненно-красные глаза. — Почему Я не могу забрать себе кого-то другого, иметь нечто свое?! «Господи, только не снова, только не сейчас!» — альфа дернулся и быстрым захватом обнял трясущегося колдуна, и в его спину мощно ударили кулаком — омега тут же начал брыкаться, закричав сильнее. В горле моментально собрался комок удушья, а перед глазами потемнело от приступа подкатывающей паники. — «Нет, нет, нет, нет, только не это, нет!» — Все хорошо, — неровным голосом произнес Гарри сквозь череду рычания и криков, начав осторожно гладить Ластбрэфа по голове, как когда-то Сириуса, не обращая внимания на сильные удары и жесткую хватку зубов на плече. — Все хорошо, Дэнни, ты в безопасности, никто не причинит тебе вреда, все хорошо. Поттер судорожно вздохнул, когда до носа донесся слабый аромат петрикора, когда голос кричащего омеги стал голосом Сириуса. «Где Джеймс, куда ты дел моего Джеймса? Джеймс, Джеймс, Джеймс.» — Подумай о том, что будет, если в таком состоянии тебя увидит дорогой человек. Подумай о безопасной комнате, где все идеально, где каждая твоя мечта сбылась. Подумай о детстве, о любимой игрушке, о безопасном месте. «Почему я не вижу твоего лица, где ты спрятал Джеймса? Где его лицо, почему я не могу достать? Отдай мне плоть, другую, Джеймс, Джеймс.»       Удары прекратились, и вырываться Дэнни стал куда слабее, похоже, прислушиваясь к спокойному ровному голосу, и альфа с трудом продолжил утешения: — Я рядом, дыши глубоко, сейчас это пройдет, сейчас станет лучше, вдох-выдох, все в порядке, — он знал, что прямо сейчас сумасшедший омега слышит рядом с собой явно не чужака, и кто бы там ни был — Крам или настоящий возлюбленный, голос, который хотел услышать Дэнни, — он его получал: — Я буду рядом, я тебя не оставлю, ты человек, ты свободный человек, Дэнни, возвращайся, прошу. К концу речи омега окончательно притих, повиснув на колдуне, и Гарри аккуратно подхватил его на руки, замечая, что тот потерял сознание. Звериное ранее лицо расслабилось до спящего умиротворения, на щеках блестели дорожки слез, а из приоткрытого рта к подбородку тянулась ниточка слюны. Не зная, куда деть бессознательного волшебника, альфа мягким толчком плеча раскрыл дверь своей спальни и опустил Ластбрэфа на заправленную кровать. Отойдя от него на шаг назад, Поттер судорожно провел ладонью по лицу, задевая кожаную повязку, размышляя о своих следующих шагах.       Мужчина не знал, что сделает Крам, если узнает о состоянии своего любовника. Не знал о законах Болгарии, что делают здесь с сумасшедшими омегами, как к ним относятся. Также не знал и о длительности преследующего Дэнни заболевания — сроки были бесконечно важны для понимания: держать волшебника взаперти или же он мог самостоятельно себя сдерживать, контролировать, если показать, как именно. Для начала необходимо достать умиротворяющий напиток, а для этого Гарри должен был попасть в лес.       Кивнув первой дельной мысли, Поттер спешно вышел прочь, намереваясь быстро обыскать дом, но метла нашлась почти сразу — в чертовой кладовой, как ненужный хлам. Альфа сглотнул вязкую слюну, трепетно поднимая на руки потертую временем знаменитую «Молнию» болгарского ловца, а затем выскочил из дома на улицу. — Что это? — хриплым сорванным голосом спросил настороженный омега, когда присевший на стул рядом с кроватью Поттер протянул ему в руки исходящий паром бокал. — Что я здесь делаю? — Это чай из кореньев, для нервов, — не дав Дэнни выпалить нечто злое в отрицании, Гарри быстро продолжил: — Ты не помнишь, как оказался здесь, верно? Есть моменты, когда ты абсолютно не понимаешь, что делал последние минуты или часы. Твои костяшки бывают разбиты, ногти обломаны, а мебель вокруг — разрушена, будто в комнате побывал дикий зверь. И перед этим ты всегда сильно грустил или злился. Лежащий на кровати омега сильно побелел и медленно кивнул, уже безропотно принимая настойчиво протягиваемый бокал, садясь в изголовье. Он отпил несколько глотков, морщась от горького пряного вкуса, однако жаловаться ни на что не стал. В синих глазах застыла горечь. — Я схожу с ума. — Да. Ластбрэф отвернулся в другую сторону, стискивая губы. Волшебники молчали довольно продолжительное время, пока омега не осушил бокал полностью, проглотив даже осадок. Он вновь посмотрел на молчаливого колдуна рядом с собой, внимательно осматривая его помятую одежду, кровь на плече и измученное уставшее лицо. — Зачем ты это делаешь для меня? Поттер хмуро почесал щетину на подбородке, но подобного вопроса ожидал. — Потому что я не жестокий. Потому что знаю, чем можно помочь. И потому что ты можешь причинить вред окружающим. Потому что мой крестный отец был на месте тебя. Мне все равно, какие между нами разногласия и как сильно ты меня ненавидишь, но это не имеет никакого отношения к прогрессирующей болезни. Как давно начались приступы? Ластбрэф вновь откинулся на подушки, переведя опустевшие глаза в потолок. — Не знаю. Наверное, год или два назад. Но раньше провалы в памяти были реже. — Что случилось два года назад? Гарри заметил, как Дэнни покосился на свое предплечье, но, все же, тот соизволил приподнять руку, обнажая имя повторно. — Я помолвлен с этой сукой. Как родовитая кобыла, которую продали для разведения потомства. Мать заплатила несколько тысяч галлеонов, чтобы мой первенец достался роду Ластбрэфов. Если им окажется альфа, сумма увеличится, — бесцветно рассказал мужчина. — Я сбежал из Британии, скитался по разным странам, пока не осел здесь. Наверное, меня ищут оба рода. Может, когда поймают в следующий раз, посадят на цепь до конца дней. Викки знает… Он не выдает мое местонахождение. Теперь знаешь и ты. Вот только мой любимый не знает, что я болен, не знает, поэтому терпит мое присутствие. Крам не испытывает ко мне никаких чувств и будто бы не замечает моих собственных. Я просто хорошо прыгаю на его члене. «То, против чего борется Темный Лорд», — Поттер аккуратно накрыл кисть Дэнни своей ладонью, погладив тонкие пальцы, но омега отдернул дрогнувшую руку прочь. — «Продолжение рода не может быть важнее жизни и свободы человека.» — Ты должен прервать эти отношения, — твердо произнес Гарри, а на вспыхнувший гнев только покачал головой: — Нет. Мне не интересен Крам, не более, чем приятель. Я жду возвращения своего любимого человека, и более ни к кому ни романтических, ни сексуальных чувств не испытываю. Я говорю о том, что ты должен собрать свою гордость в кулак и прекратить позволять другим людям вытирать о себя ноги. Таскаться за жестокостью и грубостью, ожидать подачек — ты человек, а не послушная псина, — жестко продолжил альфа. — Послушай, к тебе подступает беда. Дэнни, это не шутки, болезнь заставляет убивать и совершать самоубийство. Ты этого хочешь для себя и отношений? Сколько тебе лет? Ты почему ведешь себя, как подросток? — Мне нужны эти отношения, — выдавил Ластбрэф. — Если бы не Крам, я… — Тебе не отношения нужны, а свобода, — перебил Поттер, качая головой, и омега изумленно смолк, едва ли дыхание не задерживая. — Так возьми и сбеги. Нет, не от семьи, по-настоящему сбеги. Права волшебника позволяют ему уйти из рода и дать отказ помолвке. Твои права позволяют потребовать защиты от государства, если твою свободу пытаются ограничивать. — У меня же не будет денег, — вырвалось у мужчины, он глядел на альфу с широко распахнутыми глазами. — Ни дома, ни работы, я же совсем ничего не умею, я… — У тебя есть две ноги, две руки и оба глаза, — улыбнулся Гарри. — И ты волшебник, неглупый волшебник. Возьми и научись тому, что хочешь уметь делать. Есть книги, у тебя есть рот, чтобы спрашивать и узнавать. Найти любовь, отличную от метки истиной пары, — не свобода. Особенно если такая «любовь» делает тебя глубоко несчастным и обрекает на жуткую смерть. Я не одобряю отношение Крама к тебе, но и ему смерти не желаю. Ластбрэф нервно облизнул пересохшие потрескавшиеся губы, опустив взгляд на свои дрожащие пальцы. — Я не… Я не смогу. Взять и отказаться от рода, остаться ни с чем, как же я потом… Поттер глубоко вздохнул, с секунду размышляя над дальнейшим ответом. — Тогда идем с нами. Когда вернется мой муж, идем с нами. Он не только способен предоставить тебе защиту от преследований, но и найти посильную работу. А дом можно просто трансфигурировать. Небольшой, но жить с определенным комфортом возможность появится. Возвращайся в Британию. — Твой муж?.. — лицо волшебника слегка побледнело. — Ты говоришь о Темном Лорде?.. Лорд Волдеморт. Он поможет мне? Теперь настал черед растерянности Гарри Поттера. — Ты знаешь о нем? Откуда? Дэнни невольно рассмеялся: — Я знал о Томе Реддле уже давно. А потом узнал о его слабости, о Гарри Поттере. Тебя ж мой брат лечил той зимой, когда тебя маггловская эта штука поломала, как ее, на колесах которая. Тони Ластбрэф. Он до сих пор поддерживает со мной переписку. Хотя тоже мудак, надеется вернуть обратно в семью, — волшебник встрепенулся, отвлекаясь, и недоверчиво повторил вопрос: — Так с чего ты решил, что Лорд Волдеморт станет мне помогать? — Потому что я попрошу его об этом, — спокойно ответил Гарри, и на этих словах откуда-то снизу донесся звон взламываемых защитных чар дома. Ластбрэф испуганно вскрикнул, сжимаясь, и его глаза панически заметались по комнате в поисках места, где можно спрятаться. Поттер сразу понял, о чем тот подумал, быстро вскочил на ноги, требовательно протягивая руку, и Дэнни после секундной заминки протянул свою волшебную палочку.       Гарри знал, что это не Том: муж разворотил бы любую защиту за одно мгновение.       Сбежав вниз по лестнице, мужчина принял защитную стойку, встав левым боком к чуть светящейся от заклинаний двери, сгруппировавшись к мгновенной атаке. Сердце колотилось от подскочившего адреналина, и каждая клеточка стала готова к нападению. Через долгую минуту ожидания звон достиг своего пика, лопаясь и обрываясь. В тот же момент входную дверь распахнули громким ударом ноги. — БАМ, блять! — грубо произнес высокий мужчина в черной мантии и вычурной маске. — Ну и где вы, суки? Гарри приоткрыл рот, медленно выпрямляясь и опуская волшебную палочку к полу. На пороге стоял — очевидно — Пожиратель Смерти. И голос его — очевидно — Поттер не перепутал бы ни с чьим другим: ничего более раздражительного, досадного и надоедающего альфа еще не встречал. Незваный гость уловил движение краем глаза и резко повернул голову к застывшему Гарри, замирая на одном месте и сам. — Ааааааа-Поттер?! — закричал — очевидно — Драко Малфой, сдергивая с себя маску и являя свое покрасневшее лицо с взъерошенными белобрысыми волосами. Во взгляде мешалось острое потрясение и нарастающее раздражение. — Искал малька, наткнулся на касатку, Поттер! Ты тут, блять, какого лешего забыл, тупорылый очкарик?! — Господи помилуй, — одними губами прошептал Гарри. Только Малфоя для общего дурдома здесь и не хватало. Он спросил уже громче: — Ты-то здесь как появился? Драко попытался пригладить свои спутанные волосы, покрываясь красными пятнами сильных эмоций еще больше, вежливо и аккуратно прикрывая разломанную, висевшую на одной петле дверь и поворачиваясь обратно к школьному недругу. — На имя Темного Лорда уже наложено табу, — небрежным тоном, растягивая гласные, ответил Малфой, вновь принявшись терзать свою испортившуюся прическу пальцами. — На тебя же, само-собой, запрет не распространяется, ну и мы не реагируем на однократное произношение. Но из этого места идет приличный сигнал, и меня послали… — глаза засияли то ли досадой, то ли гордостью. — Черт, ты же должен был быть в Мексике вместе с Повелителем! — Ритуал, — наверное, в сотый раз объяснился Гарри, закатив глаз. — Том проводил ритуал, из-за которого я оказался сначала в Албании, потом в Альпах, а затем и в Болгарии. Понятия не имею, где Том, но он жив. — Оу, я не хочу знать ничего о ваших брачных играх, — сморщился альфа. Но после задумчиво глянул на недруга. — Я здесь не один. Явился только по приказу отца, но… Ты хоть знаешь, что происходит? Защита этой страны взломана. Рука Темного Лорда направлена на Болгарию, а метки горят огнем, — Драко накрыл левое предплечье ладонью, скривившись от явной боли. — Это нетерпимый зов, ты себе даже представить не можешь, никто не способен противиться. Поттер... Не знаю, что конкретно происходит, — Малфой стиснул пальцы на руке крепче, серея лицом. — Но ты вообще в курсе, что в Болгарию начала стягиваться полностью вооруженная армия Пожирателей Смерти?