Infuriato

      Тонкие руки раскапывали землю, отрывая от грубой плотной почвы небольшие комки — можно и побольше, можно и быстрее, но в аккуратную женственную ладонь умещалось совсем мало. Под ногти забилась грязь, и пальцы неприятно болели, однако прямо сейчас было совершенно не до неудобств или опрятности. Корешки, корешки, поиск нужного растения всегда начинался с корешков, с глубины, с самого естества. Иначе цветок не покажет свои лепестки, иначе запах не узнать, так легко перепутать, если не проследить систему нервов под землей.       В незнакомом лесу ощущались и чужое наблюдение, и неестественная тишина, и явная угроза, и будто бы присутствие кого-то дружелюбного и доброго, того, кто сможет защитить. Конечно, такие чувства появлялись на любой незнакомой территории, однако на этот раз омегу предупредили об опасности неприятных встреч.       Лили облегченно вздохнула, скупо улыбаясь напряженными губами, когда пальцы коснулись ледяных ниточек глубоко под землей — нашла, ухватилась, смогла распознать. Край правого глаза уловил появление-вспышку красного цвета, и девушка повернула голову, замечая уродливый бутон притаившегося цветка — он напоминал то ли спаривающихся богомолов, то ли изъеденные личинками куски мяса, то ли оплавленную кислотой плоть. Запах тоже коснулся носа — кислятина мужского пота вперемешку с горечью диких трав.       Еще один защитный механизм.       Эванс не обратила никакого внимания на режущую ноздри вонь, педантично делая четыре надреза по всей длине стебля, а затем — ловко вытащила все растение целиком, вместе с корнем, оставив жесткую ядовитую оболочку стебля одиноко покачиваться над землей. «Жутко дорогая хрень», — подумала взбудораженная находкой волшебница, алчно примеряя, где именно и за какую сумму продаст уже готовые ингредиенты. — «Снейп утрет себе жопу, я нашла первой. Ха.»       Хотя, другу больше нравилось изобретать новые зелья, чем собирать травы и другие составляющие зелий — Лили же не чуралась грязной ручной работы, находя в ней нечто таинственное, будто девушка каждый раз вступала на тропу кладоискателя-открывателя, каждый раз находила сокровище, с маниакальностью археолога извлекая из привычной среды обитания. Снейпу достаточно сделать заказ — репутация парня, как потрясающего зельевара, уже позволяла иметь покровителей и неограниченный запас редких ценностей вроде порошка из копыт единорога или чешуйки новорожденного дракона. Эванс любила иное.       Если вам нужно было получить эти самые чешуйки, клыки, да хоть скорлупу драконьих яиц — омега сделает это со всей нежностью и порядочностью, не навредив ни животному, ни окружающим травам, беря ровно столько, сколько ей требовалось для заказчика или самой себя.       Она не должна была нарваться на магглов или волшебников, но на обратной дороге остановилась напротив сидящей на поваленном дереве девушки. Ее волосы были нечесаны и грязны, платье оборванно, а открытую кожу покрывали многочисленные синяки и ссадины. Когда незнакомка подняла на своего гостя голову, Лили подавила иррациональное желание отшатнуться прочь — внешность другой девушки оказалась уродливой и неухоженной. Неопределенного цвета глаза косили в разные стороны, из-за грязи у кромки носа проглядывалась россыпь прыщиков, сухие потрескавшиеся губы приоткрыты, и на них темнела запекшаяся кровь. Пахло… Лили поняла, что перед ней сидела омега, но жуткая вонь этанола перебивала даже запах добытого ингредиента. В носу почти сразу запершило чем-то неприятным. «Гонт, это одна из Гонтов», — догадалась Эванс, немного холодея внутри. — «Северус предупреждал обходить этот род далекой стороной. Безумцы.»       Она собиралась было спешно уйти прочь, но взгляд ясных зеленых глаз опустился ниже, на руки колдуньи с грязной кровью.       В тонких пальцах девушка бережно сжимала покалеченное тельце крысенка, аккуратно прижимая тряпочку к ранке на спине, чтобы замедлить потерю крови. Движение ее ладоней было столь же ласковым и нежным, что и движения рук Лили во время сбора трав. Это была любовь — в каждом движении, в каждом касании, молодая омега прекрасно ее узнавала.       Эванс медленно стянула сумку с плеча. — Я зельевар, — тихо сказала она Гонт, присаживаясь на корточки и медленно, будто рядом с бешеной собакой, опуская руки на землю, раскрытыми ладонями вниз, оглаживая немного влажную почву. — Смотри, я безопасна. Лили знала, как погладить, что шепнуть и под каким углом наклонить голову, когда собираешь осколки яиц возле новорожденных дракончиков, возле их настороженной матери. Она знала, каким движением пальцев успокоить ночного скорпиона, она знала, как изъять живое растение из земли, не причинив ему ни малейшего вреда. Эванс знала, что делать, чтобы представитель сумасшедшей семейки испытывал доверие и спокойствие, даже если это была первая встреча.       Косые глаза второй омеги переместились на чужие ладони, считывая одинаковые ласкающие движения, повторяющие ее собственные поглаживания раненного зверька. — Я излечу его. Эванс с теплой улыбкой доброго детского колдомедика приняла без вопросов протянутого ей крысенка, наклоняя уже распакованный флакончик с Бадьяном и двумя строго отмерянными каплями полностью убирая две жуткие раны. Грызун пискнул, резво дернувшись, и спрыгнул с раскрытых ладоней обратно на колени к уродливой колдунье. Та не улыбалась, не плакала, она продолжала смотреть на Лили тусклым потерянным взглядом. — Если тебе нужна помощь, ты скажи, я не возьму за лечение денег, — сопереживание переполняло Эванс при виде травмированной омеги, и она искренне хотела помочь. Представительница рода Гонт неуверенно протянула свои подрагивающие ладони вперед, обхватывая запястья улыбчивой ведьмы, перемещая их к своему исхудалому торсу. И прошелестела одними губами: — Тогда убей моего ребенка.       Лили быстро открыла дверь небольшой самодельной хижины, сразу же находя глазами своего друга, склонившегося над исходящим фиолетовым паром котлом. Снейп услышал звук шагов и монотонно произнес: — Не мешай. Еще три минуты. Стадия осаждения почти закончилась. Омега судорожно вздохнула, осторожно втягивая за руку Меропу, заводя ее себе за спину и прикрывая дверь. Северус если и уловил присутствие второго человека, но от своего занятия не оторвался, помешивая бурлящую мутную жидкость и внимательно следя за временем. Когда же стрелка на стареньких наручных часах подошла к нужному делению, альфа быстро взмахнул палочкой, полностью убирая огонь. Обернувшись на вошедшую подругу, он неловко замер, и щеки покрыл румянец. Вот только внешний вид Лили сразу же заставил взволнованно напрячься: возлюбленная была бледна, встревожена, если не страшно напугана. Ее верхняя губа подрагивала, а глаза неоднозначно блестели. Сделав шаг вперед, Эванс с ходу выдавила из себя: — Я человека убила. Северус отшатнулся, едва не сбивая своим телом раскаленный котел, пораженно приоткрыв рот, и омега быстро продолжила говорить: — Ребенка, — она облизнула пересохшие губы. — Еще нерожденного. Мне нужна помощь. Плод мертв, но все еще внутри. Требуется особенное запрещенное зелье, я не смогу его сварить сама. — Ты была беременна? — сипло переспросил Северус, от ужаса хватаясь за горло, где начал скапливаться комок тошноты. — Не я, — тихо ответила Эванс, наконец, полуоборачиваясь назад, открывая глазам лучшего друга вторую девушку. — Это Меропа, я встретила ее в лесу, — видя, что шокированный происходящим Снейп не может подобрать никаких слов, еще тише объяснилась: — Меропа Гонт. Я провела ей аборт, но не учла сроков. Ребенка уже невозможно растворить зельем Обрыва, поэтому… — Ты похитила наследницу Гонтов?! — вскричал альфа, не веря своим ушам. — Ты на полном серьезе мне сейчас заявляешь, что выкрала и притащила омегу Гонтов за сотни километров, перед этим убив ее ребенка?! Я… ТЫ УБИЛА РЕБЕНКА? — будто только сейчас спохватился парень, начиная задыхаться от потрясения — нежная ласковая Лили — убийца нерожденных детей. Милая и добрая Лили, держащая за руку грязную гнилую Гонт. Но когда по щекам девушки покатились большие слезы, Северус быстро взял себя в руки, уже не крича на возлюбленную: — Срок? — Больше месяца, — прохрипела Эванс, повернув голову к молчаливо стоящей Меропа. — Сев, ребенок внутри нее был… — Я знаю специфику продолжения рода этой семейки, — с омерзением прервал горькие слова альфа. Он прикусил губу, мучительно размышляя над дальнейшими действиями. Отказать Лили, конечно же, не мог почти физически, не мог бросить ее в страшном положении — ведь та так просто не отступится. Но… — Ты должна вернуть ее обратно. Послушай! — оборвал зарождавшийся протест Северус Снейп, приподнимая ладонь. — Ее найдут по крови. Это омега, Гонты не позволят ей скрыться, не позволят унести с собой наследника. Мы полукровки, мы живем в маггловских домах, у нас нет никакой защиты. Лили, зелье Изъятия варится шесть суток. Если же закупать, то поиск продавца и нужной суммы займет в районе четырех-трех дней, но этого хватит, чтобы чокнутые мрази нашли и ее, и тебя. И они живого места не оставят. Пожалуйста. — Нет защиты, — задушено прошептала девушка, сжимая прохладную кисть новой знакомой своими горячими пальцами крепче. Она вновь посмотрела на Меропу, и в сердце тлели сочувствие, тоска, тяжелая жалость и вина. — Цветочек, я не дам им тебя схватить. Я обещала, и я найду способ вытащить из тебя труп твоего… — Лили дернула головой, исправляясь: — Плод. Сев, — голос стал резким, строгим и решительным: — У нас нет ни шести, ни четырех, ни трех дней. Зелье необходимо достать к сегодняшнему вечеру, иначе ее здоровью будет нанесен непоправимый вред. — Слизнорт не станет помогать с запрещенными составами, — зашипел парень, дергаясь от премерзкого дикого обращения к такой гнили. «Цветочек». Просто отвратительно. — Малфои — тоже. Будут вопросы, и убийство ребенка — тяжкое преступление. Особенно убийство чужого ребенка без разрешения и присутствия колдомедика, без разрешения отца-альфы. Гонты его не дадут. Я не пойду на такой риск. Ты ничего не сможешь сделать, просто оставь в покое эту… Эту омегу. Ради твоей же безопасности нужно… — Плевать я, блять, хотела на ее чокнутую семейку! — внезапно рявкнула Эванс, обнимая рукой за костлявые плечи вторую девушку. — Это изнасилование и кровосмешение, рукоприкладство, Меропе не разрешили посещать Хогвартс, у нее нет никого, кто бы ее защитил! Ни единого безопасного места, где спрятаться! Отец Меропы — отец этого мертвого плода! Да как ты смеешь! — отдышавшись от долгого крика, Лили смолкла. Ее потемневшие зеленые глаза забегали по убогой постройке-шалашу. А затем покрасневшее от гнева и отчаяние лицо наполнилось решимостью. — Хорошо. Я отведу ее обратно. Не провожай. Оттащив за запястье безвольную омегу дальше от хижины, Лили вытащила из кармана брюк пейджер, отрывисто продиктовав оператору сообщение матери, предупреждая о прибытии гостьи. И уже дома, поднявшись на чердак, омега отправила сову единственному человеку, готовому сунуть голову в пасть разъяренному дракону, человеку, кто не испугается какой-то там сумасшедшей семьи.       А спустя всего полчаса у окна ее комнаты появился взъерошенный Джеймс Поттер на новеньком Чистомете, сверкая белозубой широкой улыбкой и протягивая Эванс букет совершенно безобразных помятых цветов. — Это некультурно, — прошипел Гарри, глядя, как Малфой вальяжно развалился в кресле, закинув ноги на письменный столик. — Ты здесь только гость, хватит вести себя, как… — Как кто? — с ленцой перебил тот, покручивая в руках волшебную палочку и многозначительно поглядывая на сидящего неподалеку Дэнни. — Я здесь не просто гость. Это для тебя организация Повелителя — невинные развлечения, а наша задача — пресекать любые агитации в оппозицию против Темного Лорда, проверять каждого волшебника, кто упоминает имя Его за простым разговором. И, как оказалось, не зря. Тони не был в числе предателей, но его длинный язык успел попортить всем кровь. — Его длинный язык? — эхом отозвался Поттер, и школьный недруг пошел некрасивыми пятнами. — Ты испортил мне свадьбу, говнюк. Ты испортил настроение Тому. Ты сд… — Не называй Его имя! — выпалил Драко, косясь на омегу. — Коли назвался мужем Повелителя, так веди себя соответственно! Кончились, блять, игры. Да, я оплошал. Да, я думал, что присутствие Пожирателей Смерти и их поздравления Темный Лорд посчитает данью уважения. Я исправлю ошибку. А вот ты, Потти… — альфа прервался, сжимая кулаки. Мало того, что он в грубой форме называл новую фамилию Волдеморта, так еще и повышал голос на его супруга. — Прояви уважение к чужим тайнам и приказам своего Лорда. Вольности не будут продолжаться бесконечно. Твое дело, конечно, если Он начнет наказывать. Это у вас за закрытыми дверьми отношения любовников, а на публике, будь добр, закуси свой длинный язык и больше не произноси имя Темного Лорда при посторонних. Малфой выдохнул после длинного монолога, и его щеки покрылись горделивым румянцем — как же, простой Пожиратель Смерти на побегушках, но проявлял больше уважения к Повелителю, чем ненавистный Гарри Поттер. Наконец, Драко сосредоточил свое внимание на более значимых вещах: — А чей это дом-то? Ты у кого спрятался? Ведь спрятался же. Чтобы Темный Лорд запорол ритуал? Пиздишь. — Где выход, ты знаешь, — скучным голосом парировал мужчина. — Или ты решил, что я начну трепаться? Ты кто такой вообще? Болтливый и вспыльчивый, я тебе не друг и не приятель. Вмазать бы тебе хорошенько по бледной напыщенной морде. Дэнни, не бойся, этот индюк тебя и пальцем не тронет. — Что, любовник твой? — с издевкой протянул Драко, исходя пятнами гнева. — Повелитель ох, как обрадуется такой компании для своего мужа. И пары недель не прошло, как ты загулял. Да, блять, к хуям формальности, чего ты забыл в чужой хате с чужими омегами? — уже серьезно заговорил он, наклоняясь вперед и снимая со столика длинные ноги. — Почему не снял номер в маггловском отеле? Только не говори, что денег нет — ни за что не поверю, Малфои знают все о состоянии каждого древнего рода. И приличную комнату, если не целый дом, ты себе запросто можешь позволить — и с бассейном, и с шлюхами, и с фонтанчиком итальянского шоколада. Отец говорил, что Поттеры не тратили деньги уже лет сто на крупные покупки, имеют всего одно поместье, даже земельного участка нет. Заметив подозрительный и пораженный взгляд бывшего гриффиндорца, Драко со всей возможной для него надменностью объяснился: — Надеюсь, ты не настолько глуп и знаешь, что каждый чистокровный род среди Пожирателей Смерти прошерстил о Поттерах всю доступную информацию, потому что наш Повелитель теперь один из вас. Потому что есть определенные долги и древние сделки на которых мы можем попасться. Потому что у Темного Лорда должно быть все самое лучшее. Ты, верно, и понятия не имеешь, сколько даров Ему уже было предложено — начиная от семейных бизнесов и заканчивая продажей людей из побочных ветвей. И, конечно же, поместья, земли, целые замки. Оооо, конечно же, и любовников. Кровь кровью, но люди видели… — Драко осмотрел подобравшегося мужчину с ног до головы. — Тебя. Да, представители древних родов предлагали своих наследников в качестве более успешной партии, не оскорбляющей достоинство и даже внешний вид Темного Лорда. И теперь младший супруг Повелителя ютится в посторонних маггловских хоромах в обносках с чужого плеча?.. — Я не младший супруг, — жестко огрызнулся альфа, сжимая кулаки. Короткий разговор с Малфоем уже успел вывести из себя до крайности. — Или его слуги не успели прошерстить, кто именно из нас вступил в чужой род? Ты идиот? Я остался Поттером. Ни Реддлом, ни — Мордред упаси — Гонтом. — Единственное сохранившееся достояние Гонтов — их последний представитель, — живо подхватил нисколько не смутившийся мужчина, не впечатленный грубостью неприятеля. — Лучший из этой семьи. Конечно, тут выбор неоднозначный. Пытаться возродить величие глубоко презираемой всеми остальными крови или же привести к вершине другой род, неоскверненный и тоже довольно древний. Я, конечно, не настаиваю — не учи законы магического сообщества. Но прими ты фамилию Гонтов, и все долги их рода перешли бы и на тебя. Уверяю, я был бы первым на очереди ткнуть носом в землю зазнавшуюся выскочку, Потти. Но так как ты у нас теперь шишка неприкасаемая… — Малфой приподнял ладони, хотя на лице ясно отражалось брезгливое несогласие. — Я задал конкретный вопрос: почему один из Поттеров живет на птичьих правах у каких-то прохиндеев? — Его собирались казнить, — тихо ответил Ластбрэф, и альфы перевели на него свои взгляды. Дэнни вновь вел себя кротко и мило, не показывая свое второе лицо, но потемневшие глаза выдавали гнев. — Он оказался в чужой стране без денег, без волшебной палочки, без нормальной одежды. И с переломанными руками. Или теперь Малфои уже не в состоянии немного пораскинуть мозгами самостоятельно? Что заключенный Нурменгарда не особо способен купить себе фонтан с шлюхами. Как и ты. Неспособный ни на что без денег своего папаши. Малфой сощурился, к удивлению Поттера, не ведясь на провокацию. — Тебе повезло, что ты просто омежка. А слабых я не трогаю. Вот только твой длинный язык придется не по нутру менее благородным Пожирателям — и они тебе его с радостью укоротят. Произносить так просто имя Темного Лорда — верх глупости. — Благородный Малфой, вот это новости, — тихо отфыркался Гарри, и второй альфа тут же изошел пятнами злости. А вот здесь ничего удивительного не было — Драко всегда реагировал неадекватно на любое высказывание школьного врага. Может, все началось с квиддича, а может, это были глубоко семейные распри. — Дэнни сказал правду. Нет у меня денег — все наши с Томом вещи остались в Мексике. Куда пропал мой муж — я не знаю, он сказал мне ждать. — Повелитель где-то пропал без денег, волшебной палочки и поддержки? Ты мне вот это вываливаешь только сейчас?! — С чего бы мне тебе говорить? — второй мужчина изогнул бровь. — Ты что ли поддержка Тома? Или ты способен найти волшебника по взмаху ладони? Так вперед. Давай, я внимательно на это посмотрю. — Я хотя бы не изменяю будущему правителю Магиче… — Да что вы лаетесь без перерыва?.. — воскликнул измученный напряжением Ластбрэф, нервно перебирая край мантии. — Вы же союзники! — Тяжело подчиняться Темному Лорду — бывшему сокурснику, чье взросление застал с одиннадцати лет. Тяжело сосуществовать с его мужем, что был раньше злейшим школьным врагом, — насмешливо пояснил Гарри, прогоняя прочь дурные мысли и расстройство — обо всех тех премерзких предложениях Тому он ничего не знал. Супруг не рассказывал. Скрыл. Если, конечно, Драко не соврал. — Ну, или же Драко Малфой — просто вспыльчивый мальчишка без чувства такта. — Разве Пожиратели Смерти не должны подчиняться и тебе? — с осторожностью и любопытством спросил Дэнни, поглядывая на пышущего гневом бывшего слизеринца. — Ты законный супруг Во… Сам-знаешь-кого, — быстро поправился под угрожающим взглядом омега. — Старший супруг. Так почему ты не можешь просто приказать? Гарри побледнел. В мозги отчетливо ввинтилась фраза Геллерта Гриндевальда о вмешательстве Дамблдора и развязанной войне. — Организация принадлежит моему мужу, и только ему, — хриплым и севшим голосом ответил мужчина, ощущая на себе пристальное внимание двух волшебников. — У меня здесь нет не просто права отдавать какие-то приказы, но и вообще — права голоса. И я никаким образом не отношусь к личности Лорда Волдеморта, его правлению, никогда не буду. Я… — Понял, понял, — спешно перебил Ластбрэф, но отчего-то его глаза взбудоражено заблестели, а на щеках выступил нежный румянец — Гарри шкурой ощутил, как взлетело вверх настроение омеги. — Наверное, нам стоит поправить состояние двери, пока сюда не пришел Викки. Он может вызвать целое отделение Сахоров. — Викки? — эхом повторил Пожиратель Смерти, навострив уши. — Кто таков? — Крам, — повел плечами Гарри, поднимаясь на ноги. Возникло непреодолимое желание пройтись по улице — подальше от всяких скандалов и подальше от Малфоя. — Виктор Крам. Это который… Чародея прервал вскричавший шокированным фальцетом Драко — звезда квиддича был и его детским кумиром.       Мужчина хмуро глядел перед собой, неторопливо шагая вперед. Пусть, у него все еще не было линзы для зрения или очков, но слежку альфа ощущал, и она была со всех сторон. Иногда среди прохожих мелькали тени в черных одеждах, и Поттер напоминал себе об «армии Пожирателей Смерти». Что за черт? Для каких целей Том прислал в Болгарию свою организацию, что он будет делать после возвращения? Не развязывать же войну?.. Демонстрация силы? Захват власти? Но это бессмысленно. Неразумно. Или же у самого Гарри было недостаточно ума, чтобы понять истинные цели Темного Лорда.       Том собирался получать образование в Германии, уехав туда на четыре года, какая еще война? Бессмыслица. Бессмыслица. И почему омега не мог призвать любого Пожирателя с метлой, чтобы выбраться, где бы он там ни был? Это значило только одно — мужчина хотел задержаться. Из этого вытекало следующее: Том Поттер не был в смертельной опасности, чтобы пытаться выбраться, и тревоги Гарри становилось меньше. Конечно, беспокойство никуда не ушло, а силы Волдеморта было достаточно, чтобы пошатнуть небеса, но это был любимый человек и неизвестность. Надо было обзавестись сквозным карманным зеркальцем, и держать его при себе всегда. Каждый раз Гарри находил тысячу «если», будто бы это могло исправить ситуацию: если бы он не стучался в запертую дверь, если бы был немного умнее, догадливее и сильнее, если бы его родители остались живы, если бы Том был хотя бы капельку здоровее — неопределенные пустые мечтания, не дающие ровным счетом ничего. «Нужно купить Тедди игрушек», — подумал волшебник, остановившись возле прилавка с детскими товарами — среди них чего только не было! И плюшевые игрушки животных, птиц, рыб, и роботы, и развивающие логику головоломки, и музыкальные, и совершенно невероятные по красоте куклы, от разнообразия маггловских товаров разбегались глаза. — «У волшебников таких богатств нет. Одна из моих игрушек однажды взорвалась прямо в руках. Другая выбила кошке глаз. Непредназначенный для детей мир. Магглы развились куда лучше. С каждым днем убеждаюсь, насколько же Том прав.»       Может, поэтому маленький Гарри и собирал коллекцию фантиков от конфет и камни с дырками.       От разглядывания товаров чародея отвлек тревожный звук откуда-то со стороны жилого комплекса. Поттер настороженно повернул голову, машинально прикасаясь ладонью к карману в поисках волшебной палочки и, конечно, находя лишь пустоту. Пойдя в сторону неясных звуков, Гарри постарался не оглядываться, чтобы не привлекать внимание Пожирателей Смерти, потому что сталкиваться лично с организацией супруга у альфы не было никакого желания.       Зайдя в первый маггловский двор, где не было шума машин, волшебник идентифицировал звук, как детский плач. Плечи немного расслабились, и Поттер побрел к ближайшей лавочке, опускаясь туда и запрокидывая голову на пасмурное небо. Расслабившись, альфа почти сразу ощутил присутствие пальцев под крыльями ребер. Это было настолько невесомое и призрачное касание, что почти не вызывало никакого дискомфорта — если не обращать внимания, об этой пугающей чертовщине можно даже забыть. «Ритуал. Во время ритуала Том говорил, что держал мою душу. Тяжелая и горячая, конечно, держал. Все началось с ритуала», — Гарри опустил руку, пригладив за ушком подошедшую трехцветную кошечку, и та запрыгнула к нему на колени, начав оглушительно мурлыкать. — «Он все еще касается ее? Имеет ли расстояние значение? Но… Это был физический контакт: руки в моем теле, ожоги, реальная боль. Почему же я до сих пор чувствую в себе ладони Тома? Может ли он сам ощущать мою душу прямо сейчас? Боже, это действительно то ли мерзость, то ли таинство. Или все и сразу.»       Это не было болезненными ощущениями. Здесь омега не соврал, не ошибся. Но вряд ли человек будет в эмоциональном порядке, если его печень и кишки безболезненно начнут вынимать из тела, если в его легкие будут погружены пальцы, если они начнут протискиваться в дыхательные пути, пусть, не порождая удушье, но Гарри все равно начинал задыхаться от ускоренного пульса и ужаса. Сейчас теплые пальцы переместились к животу, медленно и осторожно надавливая на его стенки изнутри. И будь Поттер хоть немного спятившим, нестабильным, то непременно бы попытался вырезать эти жуткие ощущения из себя наживую. Это могло показаться паразитами.       Передернувшись и похолодев от гадких сравнений, Гарри невольно обратил внимание на непрекращающийся плач младенца — за все время сидения на лавке мать, нянечка или кто там находился с ребенком, должен был уже успокоить малыша. Грудь в который раз кольнула тревожность. Даже если бы не успокоили близкие люди, то окружающие магглы тоже должны были уже услышать и помочь ребенку. Или законы местной страны не предусматривали помощь чужакам?..       Мягко отстранив пригревшуюся на коленях кошку обратно на землю, Гарри поднялся на ноги, повернувшись в сторону негромкого звука и вновь пойдя вглубь сереньких построек. Подувший ледяной ветер заставил натянуть рукава кофты на ладони и вжать голову в плечи, но свой путь альфа не остановил, ведь ребенок все еще продолжал надрываться плачем где-то вдалеке. Посторонней слежки уже не чувствовалось, и Гарри вздохнул свободнее — присутствие на периферии зрения Пожирателей Смерти приятным не было. Интересно, конечно, как Гарри Поттер из будущего справлялся со всем… этим. Честно говоря, нервы начали сдавать уже после коротенького диалога с Малфоем. Выходило так, что Гарри лучше вообще не стоит показываться в обществе рядом с мужем — дабы — не дай Мордред — не опозорить неверным словом или действием и не подвести. Том больше не староста школы, не подросток. Не просто умный и сильный человек. Поттер понимал, что не мог вести себя на публике рядом с ним, как обычно, ведь, казалось, если он просто чмокнет в щеку великого Лорда Волдеморта, разверзнутся врата Ада Позора, не меньше. Конечно, утрированно, однако все равно — глупо.       Вскоре простенькие одноэтажные дома сменились совсем маленькими постройками-сараюшками, возле которых тут и там ютились маггловские машины. Какие были самого непотребного и разобранного вида, а какие вполне приличные, но покрытые толстым слоем пыли, грязи и сухих веток, словно бы в этих местах редко появлялись простецы. «Какая глушь», — подумал Поттер, стараясь закутаться в легкую кофту плотнее. — «Откуда здесь вообще ребенок? Его родителю стало плохо? Некто мог бросить младенца? Разве такое быва…»       Гарри запнулся на ровном месте, подумав о супруге.       Да. Бывает.       Кажется, мужчина стал куда более решительным и менее недоверчивым к своим ушам, ускорив шаг по направлению плача, заходя на узкую тропинку меж покосившимися и заброшенными гаражными массивами. Наконец, протиснувшись между особенно близко стоявшими друг к другу постройками, Гарри остановился — напротив него, прижавшись лицом к стене, стоял человек в темных бесформенных лохмотьях, и именно от него исходил громкий безутешный плач. Похоже, человек держал ребенка в руках, зажав между собой и старым деревом гаража. — Эй, — грозно и громко произнес Поттер, прекрасно понимая, что тут никакой ошибки быть не могло, и происходило нечто из ряда вон выходящее и дурное. — А ну, развернись ко мне лицом и медленно опусти ребенка на землю. Дернись только, и я проломлю тебе череп. Человек, кажется, слабо пошевелился, вжимаясь в стену все крепче, и рыдания младенца нисколько не затихли, и альфа, ощутив нарастающую ярость, быстрыми шагами направился к незнакомцу, резковато опуская ладонь на бесформенное плечо и насильно разворачивая в свою сторону. — Я же сказал… — от потрясения голос сорвался и пропал, как и преследующие ранее тревожные и злые мысли, и Гарри машинально отступил назад. На него смотрело сморщенное старушечье лицо, и настолько мерзкое, искаженное звериностью, чем-то агрессивным и первобытным, никак не похожим на старость. Маленькие черные глазки не отражали ни капли человеческого разума, кожа цвета выцветшей трупной латуни, абсолютно пустые руки. Рот старухи широко растягивался, из него раздавался громкий надрывный младенческий плач, заставляя Поттера замереть на одном месте, практически окаменеть от ужаса. Все это время, все время, пока альфа слышал звук плача младенца, эта бабка стояла, прижавшись лицом к стене, непрерывно имитируя детские крики.       Глаза-бусинки метнулись к серьгам-изумрудам в ушах Гарри, а затем к его золотому кольцу на пальце, и младенческий плач стал еще громче, отчаяннее. Затем старуха пошатнулась, вытягивая перед собой кривую сухую ладонь, разжимая кулак и показывая шокированному мужчине ярко-фиолетовый порошок.       А после — мощно дунула им в лицо волшебника. — У меня есть друг, который сможет достать зелье, — произнес Джеймс после того, как Лили скомкано рассказала всю историю целиком. Парень не осуждал, не возмущался, но больше не подшучивал и не улыбался так открыто — взгляд стал непривычно серьезным и взрослым. — Деньги мы найдем, об этом переживать не следует. Противозачаточные тоже отыщем, но изъять омегу из чужой семьи не выйдет при всем желании. У нас нет доказательств — а если предоставим тело плода для диагностики и выявления отцовства… Вообще-то придется держать ответ перед законом за убийство ребенка. За похищение. За аборт без дозволения. — Я понимаю, — эхом отозвалась Эванс, продолжая мягко удерживать ладонь второй девушки в своей немного влажной руке. — Но если мы имеем шанс хоть как-то помочь невинному человеку, то почему бы не… Знаю, что поступила, как импульсивный ребенок. И мой проступок — страшный грех. Но я не смогла иначе, Поттер. Я верю, что так было правильно. — Ситуация вполне может повториться, — мрачно кивнул Джеймс, соглашаясь со словами гриффиндорки. — Мой отец свяжется с сослуживцами в Аврорате, и они проведут проверку лачуги Гонтов, папа мне не откажет. Может, что-то и отроют, может, упекут папашу этой девушки на какое-то время в Азкабан. Нюх у отца волчий, не упустит нарушений законов. Тем более, кровосмешение у нас уже давно запрещено. Дело в другом. Гонты мстительны. Ты должна перво-наперво решить для себя, готова ли к последствиям. Нет, стой, хватит геройствовать. Ответь мне, — альфа не смотрел в сторону волшебниц. — Готова ли ты пожертвовать семьей из-за сочувствия к другому человеку. Своими родителями, сестрой, своим будущим, своим здоровьем, репутацией. Быть может, и свободой. Да, мы поможем Меропе Гонт прямо сейчас. Но мы не можем отвечать за жизнь чужого человека до самой смерти. Это не зверек, а мы — не приют для беженцев. Лили, ты готова понести ответственность за чужую жизнь со всеми вытекающими последствиями? Эванс закусила губу, отворачиваясь. Нет. Она не могла. Омега была пристыжена такими серьезными вещами, но парень говорил правду — жалость не может стать причиной броситься грудью на пики, это даже не героизм, а бестолковость горячих юных голов. Меропа была чужим человеком, незнакомым. Бога ради, Лили встретила ее несколько часов назад. — Нет ничего позорного в том, что ты выберешь себя и свою семью, — тихо сказал Поттер, осторожно опустив широкую ладонь на хрупкое плечо девушки. — Мы поможем, я сделаю все в пределах безопасности своего рода и своей жизни. Отец привлечет министерских, может, это даст твоей омеге шанс без проблем дожить до совершеннолетия и сбежать из семьи. Если, конечно, она сама этого захочет. Оба волшебника повернули головы в сторону до сих пор молчавшей Меропы, ожидая ее ответа. Гонт была все такой же безынициативной и заторможенной. Но, все же, омега бесцветно произнесла: — Все в порядке. Мне просто надоело постоянно рожать. — Гарри, сегодня ты спишь дольше обычного, сколько можно? Завтрак уже давно на столе, — разорвал сонную дрему ворчливый знакомый голос, и Поттер слабо простонал, переворачиваясь на спину, пытаясь продрать глаз. — Надеюсь, ты не заболел? — на лоб опустилась вполне узнаваемая узкая ладонь, и альфу буквально подбросило на кровати. Он быстро сел, ошарашенно уставившись на удивленного Тома. — Ч-что? Ты уже вернулся? Когда я… — мужчина смолк, разглядев на супруге запачканный в муке фартук. На голове красовалась аккуратная шевелюра кудрявых волос, а в лице плескалось теплое, расслабленное изумление. — Поход в магазин никогда не занимает так уж много времени, — проворковал мужчина, поднимаясь с кровати и указывая кивком головы на дверь. — Давай, спускайся, тебя ждут великолепные блинчики с кленовым сиропом. Тедди уже на кухне. Гарри остался сидеть на одном месте, уставившись на дверной проем, где только что скрылся второй Поттер. В голове все перемешалось в кучу. Разве он прямо сейчас не… Какое сегодня число? Год? Когда волосы Тома успели так сильно отрасти? Омега только что готовил завтрак?.. «Что происходит?»       Это был дом семьи Поттер. Но более ухоженный, обжитый немного иначе, словно бы теплее и уютнее, лучше. Медленно спустившись вниз, Гарри встретил идеалистическую картину завтракающих вместе мужа и приемного сына. Том нежно поприветствовал его, а Тедди, принявший свой природный, настоящий облик, радостно и дружелюбно кивнул. Вкусный сладкий завтрак, за окном весело щебетали птицы. Альфа медленно жевал приторные блинчики, смотря перед собой в одну точку. Где-то плакал младенец, спина покрывалась мурашками от ледяного пота. Когда маленький оборотень вышел из-за стола, чмокнув в щеку сначала Гарри, а затем Тома, вызвав при этом у последнего улыбку, а у первого жуткий колотун и еще больший холодок по шее и позвонку, старший альфа, наконец, задал вертевшийся в голове вопрос: — А ты кто? Омега уставился на своего мужа, опустив руку со столовым прибором на стол с негромким стуком. В голубых глазах всего на секунду мелькнула пустота, но после — бывший Реддл вновь приветливо и ласково улыбался. — Я еще вчера закончил со всеми домашними делами, поэтому мы сегодня точно сможем погулять по берегу. Милый, если поторопишься отпроситься со службы, мы успеем заскочить на чай к твоим родителям. На зубах хрустнул сахар. «Я пытаюсь сохранить твое обыденное существование, пытаюсь оградить от личности Лорда Волдеморта, это отличается от обычных, привычных тебе отношений. И наша семейная жизнь будет существенно отличаться от жизни твоих родителей.» — Моим… Моим что? — Миссис и мистер Поттеры звали нас в гости еще на прошлой неделе, — с притворным укором пожурил Темный Лорд. Темный Лорд ли?.. — Конечно, теперь мы можем и собой заняться в полной мере… — Том вздохнул. — Я тоже не в восторге таких частых посещений, ты постоянно — то на работе, то у друзей. Я так скучаю по нашему… Дальше Гарри пропустил все мимо ушей. В голове звучали иные слова: «Будь ты проклят, если посмеешь оборвать с ними связь.» Он опустил взгляд на свои ладони. Золотого кольца там не было.       Глаза мужа не стремились по-звериному отразить свет солнца, отчего-то не было интоксикации на его феромоны, он не вытворял ничего жуткого, а в речи не проскальзывало ничего нездорового. Гарри сжимал кулаки, совершенно растерянный ситуацией — идеальной, практически сказочной, словно бы каждое желание мага по волшебству стало реальным. Семья. Здоровый Том. Тедди, растущий в любви и заботе, тоже со здоровой психикой.       Спина почему-то оставалась мокрой. — …И все эти новости о злодеяниях Темного Лорда, — Поттер встрепенулся, обратив полное внимание на продолжавшего говорить волшебника. — Постоянные казни, Он уничтожил целый маггловский поселок, когда дошло до противостояния. Можешь себе представить?.. И вербовка… — вздох. — Как бы и нашего сына за собой не утянул. Очень беспокоюсь за Тедди. Альфа с шумом отодвинул стул, вскакивая на ноги. Нет, как бы хорошо и идеально сейчас ни стало — все вокруг было чужим. На лице «Тома» появилось удивление от поведения супруга. — Ты в порядке, милый? — Ты кто такой? — требовательно спросил второй раз мужчина. Мордред, Том никогда не обращался к своему возлюбленному «милый». Гарри навис над побелевшим чародеем, уперев руки в деревянный обеденный стол. — Я только что был в Болгарии, на меня только что напала какая-то старая ведьма, мой муж пропал неизвестно где, и он никогда не бросит все свои идеи, чтобы печь по утрам блядские блинчики с кленовым сиропом! Я… — альфа запнулся. Он мечтал о такой модели семьи. Это было стопроцентное идеальное желание Поттера. Прямое попадание. Вот только это было желанием одного человека, а в его семье — их целых три. — Я сплю, да? Как мне проснуться? — голос стал тихим. Вместо ответа изображение потрясенного, будто бы разломанного изнутри омеги пошло крупной рябью, как и вся светлая уютная кухня, и мгновением позже Гарри очутился в лесу, и все видение идеальной семьи, идеального семейного гнездышка, идеального утреннего пробуждения выветрилось из памяти, как уходящий в небытие сладкий сон. Так хорошо, так сладко, так неестественно — совпадающие желания трех разных личностей, будто совместимый паззл.       Да, Том тоже хотел семью. Но еще больше он хотел власти, единоличного правления, развития, силы — и уж точно не стать улыбчивым домохозяином. Да, и Тедди хотел себе любящих родителей. Но мальчик также хотел следовать за идеями Темного Лорда, отличаться от прежних родителей, уже мертвых, вывернуться в правильного вожака, ведь оборотень продолжал жить по их звериным правилам, только лишь перенеся законы стаи на разумность младшего приемного отца — сын жаждал силы и признания, отвергая каждой частичкой себя обыкновенное детство. И да, Гарри до дрожи в конечностях хотел идеалистического семейного уюта, как на картинке, как в сказках.       А еще он хотел, чтобы Том и Тедди были счастливы.       Поэтому альфа успокоил волну тоски, сожаления и жажды вернуть видение, как оно было. «Я как-то здесь оказался», — мысли терялись. То мужчина был в школе, сидел за партой, то катался на мопеде за спиной у Сириуса, то размышлял о странном поведении оборотней в Мексике, то ехал посреди леса верхом на крупном черном волке. Сказка о семье растворилась в памяти сна. — «Плакал младенец. Он… Я должен найти Тома.»       И если все вокруг было сном, то Том Поттер мог быть в нем где угодно, нигде, всюду. Это было место в мозгах Гарри, его выбор и мысли. И он может найти Тома там, где сам захочет. Поэтому альфа просто обернулся назад, встречая за своей спиной одетого в теплое пальто, аляпистую шапку и бежевый шарф мужа. — Что мне делать? — тихо и спокойно спросил Гарри. — Ты помнишь, как та старая коряга распылила на тебе какую-то дрянь, — ответило видение родным голосом возлюбленного в свойственной ему манере. — Наркотик, скорее всего. Ты пришел один, значит магглы не слышали ее зов-ловушку. Следовательно, порошок родом из магического мира, а та морщинистая блядь — колдунья. Из этого вытекает причина: она искала деньги на еду или ночлег. Скоро осень, а затем зима. И ты, расписной героический голубчик, сверкаешь золотыми украшениями направо и налево. — Что мне делать? — повторил Гарри. — По всей видимости, должно быть два варианта: либо прямо сейчас ты лежишь в подворотне и пускаешь слюни, либо тебя во всю выхаживают люди Лорда Волдеморта, и второй вариант куда весомее, ближе к правде, — продолжал Темный Лорд перечислять то, что крутилось в голове самого Поттера — ничего нового мужчина для себя не услышал, но голос Тома будто систематизировал память, анализировал состояние во сне — и это было в тысячу крат сложнее, чем при бодрствовании. А кто на веку Гарри обладал самым незаурядным умом для подобного? Том продолжил: — Если ты не видишь вокруг себя плотную землю, значит не мертв, — усмешка. — Поттеров не так-то просто убить, и я не позволю тебе умереть. Помнишь? Была клятва. Третий вариант еще ближе к истине: по пробуждению ты увидишь злющего, как тысяча бесов, Тома Поттера. Годиков эдак двадцати шести. С мертвой бабкой у ног. И тремя часами мозгопромывочной беседы о безопасности. Сон долгий. Сны всегда долгие, даже если длятся четыре минуты, — губы двойника супруга растянулись в улыбке. — Или все семь. Энервейт! Тело разом одолела чудовищная тяжесть, и Гарри, будто чудом вырвавшийся к поверхности утопающий, распахнул веко, быстро хватая воздух ртом. Над ним склонялся жутко бледный Теодор Нотт, а перед носом альфы маячила его волшебная палочка. — Ты невезучий идиот, — прорычал бывший слизеринец, но в голосе все равно слышалось громадное облегчение. — Да если бы тебя не нашли вовремя!.. — Тео. Что ты тут делаешь, — заплетающимся языком сумел сложить буквы в слова колдун. Потолок вращался перед взором и, альфа был в этом уверен, будь у него оба глаза, то и двоился. — В шахматы, блять, играю! — взорвался Пожиратель, поворачивая голову куда-то влево и более холодным приказным тоном произнес: — Качай дальше. Кровь еще не очистилась до конца. У него опять начинается помутнение. Скоро проведут ритуал, необходимо принести волчью маску. Гарри, слышишь? Почему твоя голова на месте? Огни уже полыхают. Альфа задыхался бившей в ноздри вонью паленой шерсти жертвенных зверей, глядя, как мутная комната зарастает вполне четкими и яркими линиями желтой травы, пахучей, терпкой, реальность распадалась, пока мужчина не оказался по пояс в золотистом осеннем поле. Над головой чернело усыпанное звездами небо, но отчего-то земля словно бы светилась изнутри, как при дневном свете. Под ногами хлюпало болото. Поттер присмотрелся внимательнее, когда уловил краем глаза невзрачное движение, выдыхая ртом: в отражении мутной воды на его голову складывали золотой венок, увенчаный цветами и ягодами, и Атлантиду позади накрывала громадная волна, закрывая небо. Быстро повернул голову, покрываясь мурашками, но позади ничего не оказалось, только неподвижное осеннее поле среди болота.       Гарри сделал шаг назад, и из высокой травы взметнулись вверх тысячи полупрозрачных медуз, растворяясь высоко над головой. — Вот это меня жмыхнуло… — пробормотал альфа, пытаясь понять, при чем здесь Нотт, какая-то старуха и Болгария. Мужчина беззвучно ахнул, захлебнувшись воздухом, когда его подхватили под руки и перебежками, прыгая с одного сухого места на другое, повели в сторону осеннего леса. На головах сопровождающих оказались маски из настоящих голов животных — кабанов. Пустые глазницы зловеще чернели, а из ртов не доносилось никакого дыхания. Одежда же определенно принадлежала Пожирателям Смерти, Гарри узнавал узоры на воротах мантий и рукавах. Поттер не мог выдавить из себя ни звука, тошнило, виски дергало болью, а конечности сильно мерзли, словно бы волшебник продирался сквозь зимнюю метель.       Реальность поплыла серым ворохом невзрачных красок, и в следующий миг Гарри очутился в ночном лесу, освещенном светом полыхающих костров, и каждый из них в точности повторял расположение больших древних насыпей в верхних курганах Норвегии. Вокруг них в неистовой пляске кружились другие Пожиратели, но среди танцующих Поттер сразу же различил фигуру поменьше, с волчьей головой и массивными костяными лентами по всему черному костюму-мантии. Том скакал через костер, взметая вокруг себя искры и полы мантии, вскидывая длинные и сложенные в бесконечные бусы человеческие кости, то припадая всем корпусом к земле, то вытягивался ввысь, протягивая руки к ночному небу, и в его зверином танце считывалось нечто давящее, кошмарное, нечто дико отличное от человека.       Поттера всего пробрала дрожь потрясения — он очутился по ту сторону костров, по ту сторону гнилых дней и ночей, в месте, откуда вылезали поганые твари.       Ни зверей, ни птиц, ни насекомых слышно не было. Конечно, не было, никого живого здесь не могло быть. Ни шума ветра — деревья и трава были неподвижными, будто бы в этом месте и вовсе не было воздуха, но огни продолжали ярко полыхать.       Все колдуны были босы и беззвучны. Тяжелого дыхания от быстрого пляса слышно не было, ни единого звука, ни единого слова, только шлепанье босых ног по земле, треск костров и шуршание древнего мха и сухих веток можжевельника под ступнями. Поттера подвели под руки к самому большому костру, к танцующему Волдеморту, и в руках омеги показалась вторая волчья голова, подготовленная для супруга, идентичная, одинаковая по размерам. Маска не была пуста — под шкурой виднелись кости, плоть и часть головного мозга, и в руках третьего Пожирателя Смерти блеснул большой мясницкий топор. «Мертвы, они все мертвы», — похолодел Гарри, когда на его спину надавила рука одного из альф в полной тишине и беззвучии, заставляя согнуться и склонить голову в поклонении. — «Мертвецы не могут разговаривать. Обратная сторона могильников беззвучна.»       Понимание происходящего стрелой метнулось в сознании, когда мертвецки-бледные и ледяные пальцы Темного Лорда скользнули по щекам альфы, к шее, мягко заставляя опустить голову ниже. Волчья же морда на плечах Тома оказалась совсем рядом, и сквозь вырезанные глазницы ничего видно не было — темная пустота. Голова, восхитительная голова вместе с поразительным мозгом омеги отсутствовала. Когда Пожиратель с топором в руках качнулся в сторону супругов, Поттер ловко вывернулся из хватки, отскакивая в сторону, тяжело дыша от ужаса. Ему собирались заменить человеческую голову на волчью, забрать себе, с собой, оставить в мире мертвецов, осенних болот и ночного неба.       Круто развернувшись, альфа кинулся обратно из леса, а позади тут же послышались звуки преследования всего двух босых ног, и Поттеру не было нужды поворачиваться, чтобы узнать, кто именно бросился в погоню — бренчание костей закладывало уши. — Стой, хватит! — на ходу выкрикнул он Тому, когда оба волшебника выбежали из лесной чащи, но сзади только совершенно по-волчьи оглушительно зарычали, и звук шагов нисколько не затих, а, казалось, только ускорился. Не успел Поттер ступить на хлюпающую под ногами болотистую почву, как со спины на него набросилось более легкое тело, крепко обхватывая грудную клетку обеими руками и мощно сбивая с ног, и мужчины покатились по земле. Гарри словно бы задыхался, пытаясь извернуться из воистину волчьей хватки, не понимая, почему Том ведет себя, как взбешенный зверь, преследует, нападает.       Альфу опрокинули на спину под негромкий вязкий всплеск болота, и в ноздри ударил знакомый запах перепрелой жижи бальзамического бульона из гробницы, переплетаемый с ритуальными подношениями собранного детьми мха, паленой шерстью убитых оборотнями зверей и связками веток можжевельника, сложенными в костры омегами стаи. Супруг одним быстрым и текучим движением оказался сверху, седлая живот Поттера, и тот машинально проследил испуганно расширенным глазом по обнаженным белесым бедрам, покрытым разукрашенными кровавыми линиями, словно бы роспись полумертвого бога уходящей эпохи волшебников — отчего-то в голову всверлилась мысль о последнем ритуале, об окончательном уходе всех магов, о ритуальных кострах-курганах, где жалкие остатки людей вскоре сгорят, о принужденной силой звериности — единственного шанса задержаться немного дольше, и в руках Тома вновь показалась отрубленная волчья голова.       Гарри одним сильным ударом выбил ее из тонких рук омеги, быстро переплетая с ним пальцы, практически машинально, не задумываясь, и будто бы время задержалось окончательно, будто бы альфа сумел всего на мгновение заглянуть в мысли несуществующей головы, и услышал он незнакомую песню, почти шепотом, почти неразличимую. Поттер попытался выдернуть свои руки из крепко держащих ладоней Тома, и с кем он переплетал пальцы каждую ночь? С каким из мертвецов? Чьи потерянные напевы звучали в мыслях, не запомнит ли он их по возвращению с этой стороны? А будет ли возвращение?       Сумев перевернуться, Поттер вырвал пальцы из ледяных рук Темного Лорда, быстро впечатывая его спину в землю, на свое место. Омега замер, обездвиженный. Шепчущая песня пропала из головы. Гарри не мог понять по морде волка, о чем думает муж, его эмоции и намерения, и продолжал удерживать за плечи, втапливая во влажную мягкую землю, стараясь перевести дыхание. — Да какого… Какого… — альфа сглотнул, глядя в пустые глазницы. Том молчал. — Боже! Их начало быстро засасывать в болото, и омега неторопливо закинул руки на потрясенного мужчину, обнимая за шею и прижимая ближе к себе. До ушей донесся едва различимый шепот: — За смертью ничего нет. Мне тоскливо. — Быть облапошенным какой-то старухой, — злобно плевался Нотт, шагая по комнате назад-вперед, абсолютно раздраженный и уставший. — Прав был Повелитель: бедовая неконтролируемая башка, всюду за тобой глаз да глаз нужен, непрерывно! Взрослый мужик, а ума как у малолетки! Вот куда ты попер без оружия, без охраны, да взял бы того же Малфоя, тьфу! Пожиратели Смерти чуть с ума не сошли: упустили из виду супруга своего Хозяина, и пара Темного Лорда чуть не откинулась в окружении целой вооруженной армии! Да Повелитель нам всем головы пооткручивает! Не знаю, как ты, но я хочу жить и не хочу терять Его доверие! — А Малфой-то что тут делает?.. Довольно неприятно первым по пробуждению увидеть бледную морду Драко возле кровати. Это была незнакомая комната, но, судя по обстановке, находились альфы в номере отеля. Недруг лежал на соседней койке, такой же уставший и помятый, а на высказывание Поттера — удивительно — только слабо и раздраженно махнул рукой. — Пришлось перекачивать в тебя его кровь, — процедил сквозь зубы Теодор, зыркнув на другого Пожирателя с угрозой, когда Драко раскрыл было рот для презрительного высказывания, и бывший одногруппник смолк. — Самое тупорылое совпадение, что я знаю, но у вас симметричные векторы магии. Тебе нужна была именно кровь волшебника, чтобы вывести то дерьмо из организма. Искать другого донора среди Пожирателей вышло бы дольше, и это обязало бы тебя долгом. Не жизни, но вполне существенным. А так как Драко недавно крупно налажал… — Я же извинился, — проворчал вспыхнувший альфа. — Отлично. Теперь я на одну треть Малфой, — монотонно произнес Гарри, глядя в потолок. В нем еще ощущались слабость и тошнота. Но, переборов недомогание, искренне добавил: — Спасибо. Почему Пожиратели Смерти в Болгарии? Ты встречался с Томом? — Он не… — вздохнув, с силой прерывая очередной поток злобы, Теодор закончил фразу иначе: — Активировал Черные Метки, задал направление на эту страну. Мы буквально видим Его указующую длань, это похоже на влечение, манок, понимай, как хочешь. Повелитель выслал мне несколько указаний, но для чего здесь Его армия, даже я не знаю, — нахмурился волшебник. На вопросительное и недоуменное мычание очнувшегося альфы терпеливо пояснил: — Я первый Генерал армии Пожирателей Смерти, — в голосе появилось волнение и переживание, и Нотт нервно отвел взгляд в сторону, прикусывая губу на пару секунд. — Темный Лорд назначил меня им. Я командую всеми Пожирателями Смерти через Него. Но я абсолютно не знаю, что мне делать. Что приказывать. Я… Я остерегаюсь, — мягко подобрал слово мужчина, завуалировав «страх» и «нерешительность». — Остерегаюсь начинать войну. Кажется, именно к ней все идет, если не к демонстрации силы. А… — Теодор встрепенулся, понимая, что именно Поттеру нужнее всего: — Хозяин сейчас в Австралии. Должен появиться на днях, как только вернет себе вещи и заберет с Мексики твоих оборотней. Гарри слабо кивнул, источая еще один прилив благодарности. — Кольцо, — дрогнувшим голосом выпалил Поттер, и его чуть не подбросило от осознания. — Эта ведьма обокрала меня, и свадебное кольцо тоже забрала. Пожиратель переборол очередное злобное желание выругаться — голова Гарри думала совершенно не о том. И Темный Лорд действительно ему устроит, мало не покажется. — Серьги спасти не смог, — сухо ответил мужчина, вытаскивая из кармана золотое колечко на трансфигурированной цепочке. — А вот кольцо старуха продать не смогла из-за банальной причины — следилки на нем. Такое никто покупать не станет, тем более, если неизвестен изначальный хозяин, так что тебе в этом плане свезло, ну, или, скорее всего, торгашу. Умно. Потому что мало кто захочет встретить темной ночью у порога своего магазина разозленного Темного Лорда. Поттер, ты под домашним арестом.       Последняя фраза Нотта стала буквальной. На пороге комнаты в отеле появилась группа волшебников в маске. — Мистер Поттер, следуйте за нами. — Мы что, идем обратно к дому Крама? Но почему? — шепотом спросил Гарри у Драко, но тот только пожимал плечами, стараясь молчать — Малфой и сам не знал. Внутри уже были и сам хозяин дома, и Нотт-младший, и сын Каркарова, которого позднее представили Поттеру как друга Барти Крауча-младшего, горстка других Пожирателей, и Гарри почему-то думал, то решение было принято по банальной причине: Теодор, вообще-то, тоже фанател от знаменитого ловца. И теперь именно он приказывал.       Это было даже забавно.       Забавнее всего, что Виктор абсолютно точно не был в восторге от сборища Пожирателей Смерти на своем пороге, от разрушенных защитных чар и пропадавшего пару дней неизвестно где Поттера. Тот угрюмо извинился и объяснил ситуацию, попросив прощения за всех разом. — Я говорил, — негромко заметил бывший ловец, скрестив на груди руки, напряженный и угрюмый. Он недобро смотрел в сторону наигранно безразличного ко всему Теодора. — В итоге тебя запрут и лишат любой свободы выбора. И вот это ты называл правильными отношениями? Теперь ты позволяешь своей омеге запирать в четырех стенах? Темный Лорд, не способный доверять собственному супругу? — А? Нотт повернул голову к хозяину дома, без раздумий влепив ему мощный удар в лицо. Крам отшатнулся назад, дизориентированный и ошарашенный, а когда восстановил равновесие, увидел направленную себе в грудь волшебную палочку Пожирателя Смерти. — Никто в моем присутствии не посмеет в таком тоне говорить о моем Повелителе, — холодно и четко процедил альфа, глядя на Виктора сверху-вниз, полностью меняя свое отношение к знаменитости. — Поттер — не единственный любящий Темного Лорда человек, вот только меня не связывают ни долг, ни милосердие, ни доброта. В следующий раз бью на поражение. Болгарин не менее зло ответил, утирая тыльной стороной ладони кровь из разбитого носа: — Вы пришли в мой дом, где собираетесь запереть моего друга. И ожидаете гостепремо… Гости… Гостеприимства? Гостеприимства Сахоры после того, как пригнали в мою страну армию своей секты?! — Думаю, лучше вернуться в отель, Виктор прав, — твердо сказал Гарри, успокаивающе сжав плечо бывшего слизеринца. — Мы без спросу заняли чужой дом, так не делается. Крам перевел взгляд на Поттера, хмурясь даже сильнее: выглядел тот совсем плохо со своей испариной, бледностью и мутным глазом. Более того: оставлять мужчину в одиночестве среди людей нового Темного Лорда он не собирался. Поэтому альфа решительно покачал головой: — Нет, оставайся. Ты мой друг, и друзей в беде не оставляют. Однако мои слова еще припомнишь, — затем обратился к Нотту: — Я буду за вами следить. И если хоть что-то пойдет не так… Я тоже тебя уверю: под моим крылом обученные убивать бойцы. Я устрою вам конфликт, на который так рьяно нарываетесь. Гарри хотелось провалиться сквозь землю. Это был его медовый месяц, который пошел по пизде.       Неделю. Неделю Поттера держали взаперти чужого дома. Теодор поселился в его же комнате, трансфигурировав одноместную кровать, следовал по пятам, и наедине с собой альфа разве что оставался в ванной комнате и туалете. Гарри, скорее, не злился, нет, он поражался нездоровому терпению Крама — с какой стати он разрешил группе чужаков поселиться на своей территории, альфа не знал и знать не хотел. Иногда бывший ловец собирался поговорить с Поттером, но постоянное присутствие подозрительного и настороженного Теодора заставляло совсем мрачного Крама отворачиваться и переносить разговор «на другой раз».       У Дэнни было несколько нервных срывов и помутнений рассудка, но каждый раз Поттер удачно сдерживал рвущуюся наружу болезнь, знал как, пусть и с небольшими потерями в виде усталости, синяков и упрекающих взглядов.       На самом деле Гарри бы даже и смирился с новой временной тюрьмой, ведь единственные два минуса были в постоянной слежке и невозможностью выйти на улицу, и мужчина понимал, что это продлится ровно до того момента, пока не вернется Том. Нет, настоящий кошмар начался, когда спустя трое суток в дом Крама явился с двумя большими чемоданами Регулус Блэк. — Мне скучно, — с порога объявил тот удивленным и не особо-то дружелюбным взглядам альф и одного омеги. Впрочем, вид у дядюшки тоже был не шибко миролюбивый — противоположный пол он ненавидел. — Старикашка Нотт не отдает мне твоего сына, — продолжил жаловаться Регулус, глянув на Гарри неодобрительно, словно бы в этом была его непосредственная вина. — Повелитель в чужой стране, метка горит огнем, мне одиноко и плохо… Если вы позволите… Блэк заискивающе и печально поглядел на мужчин, и Крам, неловко отступив назад, как-то поспешно кивнул, ошарашенный появлением хромой омеги в своем доме. Регулус выгнул бровь, распознав в альфе хозяина дома по разрешению, а затем его темные острые глаза остановились на Дэнни, и брови взлетели еще выше. На губах появилась широкая насмешливая улыбка. — Это вот что такое? — с интересом спросил волшебник, беспардонно указывая пальцем на Ластбрэфа. — Зачем тут омежий двойник Поттера? — уличив моментальное напряжение Крама, улыбка переросла в полноценный хищный оскал. — Как у вас тут все интересненько устроено. Звезда квиддича и чемпион турнира Трех Волшебников на нашего Поттера заглядывается? О, Гарри, прошу прощения, надеюсь, я не пропустил ничего важного из ваших любовных многогранников. — Что?.. Альфа дернул головой, совершенно изумленно уставившись на Виктора, а когда его рассерженное лицо залил предательский румянец, захотел расствориться в воздухе от немыслимой неловкости. Поттер вообще о подобном подумать не мог, в однополых отношениях он видел для себя только дружбу. Затем пришел искренний стыд за свои бестактные переодевания перед человеком, которому он, возможно, нравился — кошмар.       Блэк же довольно рассмеялся, хлопнув в ладони и бесцеремонно свалив принесенные вещи в руки Драко Малфоя, как следует подпнув своего не особо любимого родственничка тростью под зад.       После приезда Блэка в доме Крама разверзнулся самый настоящий Ад: оттуда сбежали все Пожиратели Смерти, и даже Нотт установил палатку перед входными дверьми, предварительно оцепив каждое окно следилками. Все началось с мелких, но острых провокаций, и мало того, что омега ставил в неловкое положение каждого из присутствующих, так никто ничего не мог тому возразить. А закончилось прямыми мощными нападениями. — Надеюсь, Повелитель не перепутает дырки, — вздыхал он. — В причиндалах, конечно, Гарри номер один знатно выигрывает, но за мягкие булочки Гарри номер два я выставляю оценку в сто баллов. — Крам, как ты считаешь, что слаще: быть выебанным Гарри Поттером или самому его натянуть? — совершенно непринужденно спрашивал мужчина, и из рук Виктора все валилось. — Гар… Ах, прости, Дэнни, передашь мне соль? — Черт, в глазах двоится, Крам, опять твои двойняшки-любовницы в одной комнате, — приторно жаловался Блэк каждый раз, когда Поттер и Ластбрэф оказывались рядом. — Так и вьешься вокруг нашего Гарри, точно дикий вьюнок. Зарятся тут на нашу розу всякие. Для кого она, спрашивается, цвела? Для тебя что ли?.. И Гарри искренне начал понимать, почему Том забрал Регулуса Блэка себе в качестве Пожирателя Смерти.       Под конец недели взаперти дядюшка все-таки затащил несчастного Дэнни в свою постель и, к удивлению альфы, погода всеобщего настроения начала устаканиваться: оба омеги ходили сытыми и довольными, а Регулус сбавил нападки, похоже, своего добившись. Гарри понял, что должен подойти первым, когда Виктор так и не набрался храбрости начать разговор: выходки незванного гостя поселили вину и стыд, о, Блэк это умел. — Я не знал, — коротко произнес Поттер, оставшись с альфой наедине на кухне. — Не стану извиняться, но на твой интерес не отвечу. Не понимаю, с чего вдруг, но объясняться тебе не нужно, — теперь и выпады в сторону Тома стали понятны. Да тут как дважды два! Гарри укорял себя, что был все так же слеп в романтических аспектах, вот только он и подумать об однополой любви не мог. — Это самое отвратное признание, которое существует на свете: устами этой блядской хромоножки. Виктор и сейчас нервозно отворачивался, взведенный этим постоянным напряжением. Хотя выгнать на улицу Регулуса мыслей тоже ни у кого не возникало: мало того, что он ссыпал мешочек с золотом в первый день своего приезда, так не выгонять же калеку за порог?.. И ушлый волшебник этим с удовольствием пользовался. — У тебя есть ребенок. — Да, Тедди Поттер. Почему-то, Гарри казалось, этот факт был каким-то решающим и особо значимым для Крама. И тот это подтвердил: — Я не знал, прости меня. Наседал слишком жестко. Происходящее здесь и сейчас уже не тревожный звоночек, а целый колокольный набат, и я тем более не отказываюсь от своих слов насчет Темного Лорда, но если у вас уже есть ребенок… — мужчина почесал коротко остриженную голову, стискивая губы. Отсутствие взаимности и какой-либо надежды неприятно саднило в груди болью. — Возможно, я надеялся на шанс. Не рассчитывай, что я буду горевать и ждать тебя до самой старости, а за Дэнни… Мне жаль, что ты с ним пересекся. Просто мой типаж внешности, под который попал и ты, ничего особенного. Люблю смуглых и темноволосых. И твою доброту, — добавил чародей совсем тихо, и Поттер, к счастью, ничего не услышал.       Возвращение Тома Поттера было неожиданным, как и все его появления без исключения. Никакого предупреждения, никакой подготовки к нему, но спустя еще три дня в дверь громко и уверенно постучались. Гарри, до этого меланхолично листающий рукописную принесенную Крамом книгу об автомеханике, подпрыгнул на месте от неожиданности, ведь ранее никто себя не утруждал вежливостью. Почему-то он понял сразу, что случилось. Кто случился.       Судорожно вздохнув, альфа бросился к двери, едва не сбив по пути выглянувшего из столовой Дэнни, быстро поворачивая замок и дергая восстановленную дверь на себя, распахивая настежь. Он отступил на один шаг назад. Затем еще на один.       На пороге действительно стоял Темный Лорд, и первое, что увидел Гарри — огромную уродливую рану крест на крест на его лбу, зашитую черной толстой нитью. Затем взгляд невольно упал на стоящую за спиной мужа группу женщин-альф, и они были просто огромные. Полуобнаженные, увешанные шкурами и кожей, они несли на себе сумки и оружие, а вместо волшебных палочек в их руках находились старинные посохи. Сам Том будто не обращал на посторонних внимания, весь покрытый старой запекшейся кровью в огромном количестве, другими зашитыми ранами, порезами и ушибами, со связкой нитей на шее, на которой болтались отрезанные головы змей, такой же полуобнаженный, обернутый в темную кожу на бедрах. Руки оказались забинтованы старой одеждой, в которой омега был еще в гробнице. Кожа у плеч выглядела сильно воспаленной.       На лице застыла пустая маска — полуопущенные веки, расслабленные мышцы у бровей и губ, но самое странное, что Гарри заметил там, — россыпь нездоровых голубых вен на бледной тонкой коже.       Супруг шагнул вперед, обхватывая обеими горячими ладонями щеки Поттера, заглядывая в единственный глаз. Призрачные же руки полностью накрыли собой бьющееся сердце, крепко сжимая до появившихся по всему телу мурашек. — Ты в порядке? — коротко спросил он неопределенным голосом, слегка поворачивая голову альфы в разные стороны, а затем внимательно осматривая руки замершего на месте мужчины. — Прости, что заставил ждать. Я здесь, чтобы забрать тебя с собой. Темный Лорд обернулся через плечо, стекая ладонями до запястий Гарри, сжимая на них пальцы. Он резким приказным тоном обратился к самой старшей воинственной женщине, на которой красовалось куда больше шрамов и мускул: — Exspectare meum signum. Per placitum signum, vos statim ad impetum et occidere quis resistit, — дождавшись поклона и кивка, повернувшись обратно, Том глянул на запястья мужа, которые до сих пор удерживал, анализируя и сравнивая. Призрачные руки переместились ближе к голове, забираясь под черепную коробку к мозгу, зарывая вглубь теплые пальцы. После чего омега тихо выдал: — Тебя били. Ты сказал, что остановился у друзей. Второй Поттер сглотнул, пытаясь выйти из шокированного ступора. Внешний вид Волдеморта полностью сбил с толку, прикосновения внутри — еще больше. — Все… Все, блять, так сложно. Том, — сердце увеличивало темп, ускоряясь все сильнее, и, тихо воскликнув, Гарри подался вперед, крепко обнимая омегу и едва не закатывая глаз от мощного облегчения их долгожданной встречи. — Том! Я так рад, я так рад! Что с тобой? Почему ты весь в ранах? Я… Том прикрыл глаза, позволяя супругу нечто встревоженно ворковать над своей головой, приобнимая его одной рукой за спину. После чего глянул на застывших в коридоре Крама и Ластбрэфа. Черные из-за увеличенных зрачков глаза скользнули сначала по Дэнни, замечая каждую деталь его внешности, затем скосились к плечу Поттера, а после — остановились на Краме, узнавая чемпиона трех школ. Темный Лорд надавил на бок альфы, чтобы сдвинуть его немного в сторону, но не отстранить. И склонил голову набок, негромко произнеся: — Моя радость, а не познакомишь ли ты меня со своими друзьями?