Infuriato

      Поттер скользил внимательным взглядом по танцующим в неистовом зверином плясе Пожирателям Смерти, размышляя над тем, что ему делать дальше, с кем поговорить для определенных целей, кого следует устранить, а кого и привлечь, через четыре запланируемых ступени, когда Лорд Волдеморт взойдет на общественную арену официально — Пожиратели уже не имели власти помешать, как и связываемые «Империусом», но остальные, с кем Поттеру предстоит столкнуться… Уже завтра открытие фабрики. Каждый пробный запуск — удачный. Продукция без брака. Земля и здание на ней, как и будущая выпускаемая продукция в виде консервов, будут принадлежать исключительно Темному Лорду, все лазейки надежно заперты. Имя, наконец, стало официальным, и Том, наконец, передал новые документы и деньги за обучение директору института в Германии. Кажется, его заинтересовал странный британец без фамилии — привычное ли дело, иметь единственное имя! Разумеется, такие случаи не были редкостью в давние времена, когда не род имел значение, но колдун в частности. Нет, Том не равнял себя ни с Мерлином, имевшим одно имя, ни с Морганой, но Волдеморт — имя со значением, единственное в своем роде, единственное на земле, ему не требуется дополнений. А историю для германского института магии мужчина обязательно придумает, достойную и наименее фальшивую на вкус. Хотя омега бы не удивился, если директор прознал о существовании молодого Темного Лорда. Будет слежка. Не страшно. Волдеморт умел исчезать с чужих глаз, а теперь он владел уникальной Мантией.       Том машинально огладил кончиками пальцев собственное новенькое надгробие, на котором неподвижно сидел. Смена имени вызвала несколько серьезных и не очень проблем. Пришлось договариваться с ненадежными людьми, вереницами продажных крыс, использовать двадцать три «Империуса», дабы запись о смене имени стала безнадежно утерянной. Несколько дней, пока омега не подчистил тем людям память, голова гудела напряжением и пульсирующей болью, была наполнена шепотом, не относящимся к голосу срыва, — никакая сила магии не заменит сознание, чем и управлялся многочисленный «Империус», а Том бесконечно берег и ценил у себя и то, и другое. Мозги горели от такого количества заклинаний.       Пришлось связывать имя с кровью — теперь при проверке на пергаментах правды в записях проявятся не три имени, а всего одно — Волдеморт. Но едва ли в будущем Темный Лорд собирается проходить какие-либо проверки. С другой стороны — он все еще не добился подобных власти и авторитета. Нужного страха со стороны общественности тоже не существовало. Пока что.       Том меланхолично проследил взглядом по буйствующей паре Пожирателей, что срывали друг с друга одежду под улюлюканье толпы остальных. Омерзительно. Омега повернул голову в другую сторону, пытаясь тем самым подавить рвотный рефлекс из-за вида совокупляющейся парочки прямо на одной из могил родственников мужа. Разумеется, он бы впал в ярость и огорчение, узнай, что творилось на семейном кладбище предков. Разумеется, намеренно заглушив в памяти моменты, где оборотни совокупляются друг с другом на древних курганах перед гнилыми днями. И, разумеется, именно Том Поттер в его глазах окажется странным, монстром, уродом, а не оборотни — тупые инстинктивные создания, выбравшие самоубийство ради… Ради чего? Лорд Волдеморт выбрался из могилы и готовился править. Оборотни — гниют в земле, вздутые и покрытые червями. Однако, Том чувствовал, осуждать будут именно его. И что сказать в ответ? «Моя разумность делает меня в глазах общественности и даже приближенных — монстром», — подумал омега, опуская взгляд на разрытую свежую могилу. — «Гарри прощает мои проступки, пока мною владеет сумасшествие. Гарри осуждает, сердится и сбегает, когда действия порождаются решением чистого мозга. Может, в чем-то муж и прав. Может, здесь станет уместным слово «лицемерие», не так ли, радость моя? Лицемерие, ведь даже убийства, звериность оборотней отыскали в твоей душе прощение. А я далеко, далеко не зверь. Просто…» — он погрузился в себя глубже. Какие слова подобрать для альфы? Правильные слова, верные рычажки, чтобы предотвратить ссору, это должен быть короткий весомый разговор. — «Есть очень тонкие материи, прозрачные, их не различить, пока не начнется их влияние на будущее, со временем. Ведь и Гарри стал иным благодаря мне. Моим действиям. Знакам. Эта ночь тоже повлияет на будущее. Со временем обязательно повлияет.»       Или зайти с наиболее простой стороны? «Ты был травмирован моей смертью, похоронами и трупом. Я не хотел, чтобы ты пережил свой кошмар еще раз, вот и все. Разве это не милосердие? Разве это не забота? Муж покойного обязан был присутствовать на его захоронении на родовом кладбище, Гарри, а ты очень хорошо знаешь, как сильно я люблю и уважаю ритуалы Смерти, знаковость и порядок. Я опустил их ради тебя. Разве я монстр?»       Он бесконечно любил, уважал и боготворил Гарри Поттера, но это нисколько не убирало раздражение и досаду. Насмешка: Том глубоко уверовал, что альфа был божеством, но смел испытывать раздражение в его сторону. Том знал, что он не часто меняет белье, пропускает приемы пищи, балуется сигаретами и спиртным или редко расчесывает волосы, или даже не следит за своим смертным увядающим здоровьем, Гарри был таким человечески мягким, и это становилось смутой в душе Темного Лорда — божества не могут быть мягкими, всепрощающими, они всегда что-то просят взамен. Гарри делал простые человеческие вещи, человеческие ссоры и человеческие разговоры, у него было человеческое тело, в котором, объективно, не было никакой красоты. Имя души — даже оно обыкновенное, посредственное, пресное. Том не считал себя сумасшедшим или помешанным, нет, мужчина прекрасно видел, что из себя представляет супруг, эти противоречия с убеждениями чувственного и смутно-волшебного характера порождали шум в мыслях. Божество и человечность. «Не все боги имеют бесконечное всепрощение, но и у любого человека есть свой лимит», — Том оглядел кладбище поскучневшим взглядом, замечая, что две фигуры оставались неподвижными — они не притрагивались к волчьему наркотику. — «У Гарри есть этот лимит. Необходимо знать точные границы, насколько далеко я могу зайти, не потеряв его.»       Он отдал мысленный приказ, подзывая к себе младшего Нотта, и две темные тени скользнули к свежей могиле и ее ожившему хозяину. Обе опустились на колени перед Темным Лордом и замерли. Том первым делом обратил свое внимание на Крама. — Ты готов принять Метку, — спокойно произнес омега, и один из мужчин вскинул голову, на ней не было ни звериной маски. — Левую руку. Оголи предплечье. Тот не издал ни звука, не изменился в лице, прятал глаза, отчего Волдеморт не мог прочитать, что именно влекло Виктора на непростой шаг, как альфа отреагировал — обреченно ли, смиренно ли, с радостью ли? Прямо сейчас Тому не было никакого дела до этого человека, и он взмахом руки отослал Крама прочь, не позволив услышать дальнейший разговор с Ноттом. — Тео, — Поттер кивнул в приветствии. Настроение слегка выровнялось к положительному. — Не хочешь присоединяться к празднику? Выскажи свои мысли, я хочу знать все. Нотт сел возле могилы, повернув волчью — единственную среди Пожирателей — голову в сторону веселящихся. От мужчины веяло напряжением и волнением, слегка восхищением и страхом. Тому нравился вкус этих эмоций. — Я не согласен с твоим решением, — он глянул в сторону Слизнорта. Преподаватель тоже сидел на земле, раскачиваясь из стороны в сторону и тихонько завывая себе под нос. — Это была бессмысленная и пустая жестокость. Не тому месть. Нечему здесь мстить. Не было у него злых умыслов. Отношения с Дамблдором могут пошатнуться. Он в любом случае поймет или узнает, кто стоит за повреждением мозга у старого дурака. В стороне оставаться не станет, бывший директор вроде как дружил с Горацием. Не то чтобы близко. Но… Ты знаешь. — Знаю, — коротко отозвался Волдеморт спустя секунды вязкого молчания. — От него было слишком много проблем. Как бы Альбус ни любил наглаживать безвредную опухоль, как бы ни привык носить на себе это уродство, но его следовало удалить из организма. Слизнорт еще жив, и я не планирую убивать этого человека. Но теперь тело исцелилось от болячки, наше тело. Дамблдор… Любит хранить возле сердца и безвредные опухоли, и смертоносный рак, не видя причин избавляться ни от одного, ни от другого. Гриндевальд жив, и в этом проблема старика, его жалости, любви или добродетели. Но теперь сбежавший Гриндевальд и наша проблема. Наша инфекция, — Том сощурился. — Уверяю, Альбус и здесь не поспешит вмешаться. И от раковой клетки предстоит избавляться именно мне. Нотт взглянул на Поттера. — Гораций Слизнорт не Геллерт Гриндевальд. Если мне будет позволено говорить о таком, мой Лорд, — намеренно изменил тон диалога альфа, готовясь произнести непростые вещи для себя самого. — То Вы только потешили жажду отмщения, выместили злость и гнев на нем. Беспричинная пустая жестокость. Это отличается от поступка Альбуса Дамблдора много лет назад. Если я запнусь о кошку, то не стану убивать ее, а пойду дальше. Если я по собственной неуклюжести врежусь в дверной проем, то не стану из-за своей оплошности громить весь дом. Слизнорт не был виновен в том, что любимый ученик умер, его действия… Были логичными и человечными. Прошу прощения, мой Лорд, — он повернулся ко второму мужчине всем корпусом и покорно прижал голову к влажной почве. — Я готов принять любое наказание за свою дерзость. После увиденного высказывать такие вещи казалось немыслимым. Не после того, как видел абсолютно мертвое тело Темного Лорда, чьи посиневшие губы двигались, толкая хриплые звуки — ответы, наполненные смыслом живого разумного человека. Не после того, как гроб опустили на дно могилы. И не после того, как из-под толщи земли выбралось существо с лошадиным черепом вместо маски. — Хватит этого спектакля, — Том раздраженно махнул рукой, поджимая губы на несколько мгновений, и Нотт оторвал голову от земли, вновь посмотрев на Повелителя. — У нашего бывшего преподавателя был слишком длинный язык. И вместо того, чтобы разобраться в произошедшем, вместо того, чтобы выяснить правду, он раструбил о смерти Тома Реддла всем, до кого смог добраться в короткие сроки. Не человечность владела стариком. А жажда сладких и свежих сплетен, о, это Гораций очень любил. Он хотел быть вестником, первым, кто сообщит всем трагичную новость, быть в центре внимания, показать, как много он знает и заботится о своей паутине полезных знакомств. Здесь нет ни крупицы моей неуклюжести, и пока что время играет против нас. Я не подчинил его, не отыскал способа. Слизнорт посмел урезать целый день моей жизни, потратив его на глупую церемонию для чужой лживой скорби. Тео, мне нужен каждый час моей жизни. Гораций совершил непростительное, за что понес наказание. И, все же, он еще жив. Так скажи же мне, мой друг, настолько ли я беспричинно жесток? — «Подчинить время»? — с осторожностью переспросил Теодор, сильно теряясь от осознания — Темный Лорд не обратил внимания ни на дерзость, ни на обвинения. Он спустил все это с рук своему Генералу. Альфа ощущал себя шокированным и слегка опьяневшим. — Что это может значить? Волдеморт задумчиво помолчал, размышляя, с какой стороны протянуть будущему другу сложную информацию, в которой и сам омега не был до конца уверен. Как тот к ней отнесется? Сможет ли помочь? Или найти тех, кто сможет? В любом случае, Том доверял этому человеку подобные тайны. — Я стану путешественником во времени, — спокойно ответил колдун, мягко спрыгивая на землю и сделав пару шагов в направлении беснующихся Пожирателей Смерти. — Представь, ты получаешь подобное знание от лица своей будущей версии. Глядя ему, себе в глаза. Разговаривая, слушая, видя разницу возраста и могущества. Однако ты представления не имеешь, как подобное можно осуществить. Никаких зацепок, откуда начинать и чем руководствоваться. Полный штиль: я должен создать нечто новое, нечто, о чем не пишут в книгах, но я все еще не уверен, что мне хватает сил на невозможное. «Это Гарри Поттер по части невозможных чудес», — Том прикрыл глаза. — «Я не смогу справиться с реальностью, где перемещения во времени будут возможны не благодаря мне, но вновь благодаря мужу. Яркие бумажки от конфет, которые мне достаются, которые я подбираю. У Гарри их целая коллекция. Я не позволю ему даже думать о временной аномалии.»       Он хотел развиваться и становиться полноценным высшим существом своими силами и умом, а не ловить подарки и подачки бога, которому ничего не стоит преподнести бессмертие. Том хотел однажды почувствовать уважение к себе. Когда-нибудь. Но все, что мужчина сейчас имел, — глубокое презрение и омерзение от своей личности. Как те мерзкие люди, которым все доставалось от рождения, от родителей, от их пола и имени. Они не прилагали никаких усилий. Только брали. Это не развитие. Это деградация. Омега чувствовал, что если Гарри совершит еще хоть одно чудо, то это окончательно его разобьет, вдребезги, непоправимо. Том просто возьмет то, что муж предложит, а затем потеряет право называть себя Лордом Волдемортом.       Поттер считал себя мерзавцем, но искренне радовался, что у альфы не было ни амбиций, ни стремления к удивительным вещам, вроде чтения имени души или раскапывания древних гробниц для обретения запретных знаний. Потому что если бы они существовали… То Том Реддл оказался бы обыкновенной блеклой тенью на фоне Гарри Поттера. Он знал, что не смог бы пережить подобную участь, не смог жить в тени другого человека, и если бы альфа действительно стремился к силе и поиску невозможных чудес намеренно, то их брак никогда бы не состоялся. И все стремления Темного Лорда стали бы направлены на полное устранение такого опасного человека.       Том незаметно тряхнул головой, раздраженный неприятными мыслями. Нет, он не обвинял Гарри, не испытывал к нему злости, ни в чем таком не упрекал. Это все — только слабости и никчемность самого омеги, никак не бога. Жалкий червяк, который не смог даже бессмертия добиться своими силами. Хоркруксы… Может, если бы он остановился именно на них в конечном итоге, то уважения к себе было бы больше. Менее божественно, менее удивительно, совсем не знаково и гораздо более уродливо, но это было развитие собственными силами и умом. Том извратил и изуродовал свою грязную душу, приблизился к безумию, стал слабее, нестабильнее, но он преодолел человеческие возможности. Совершил невозможные вещи. Редкие, очень уникальные.       А Гарри с простой беззаботной улыбкой протянул ему в ладони Воскрешающий Камень. Вытащив из кармана штанов. Как меч Гриффиндора из старой дырявой шляпы. Как призвать саму Смерть на подростковой попойке. Пустяк, безделушка.       Разрешить загадку с временной норвежской аномалией тоже окажется пустяком для альфы? И как именно Гарри преподнесет разгадку при случае? О, Том мог бы представить. «Хэй, держи, Том, как ты сам не понял? Это же так просто! И как глупо. Так же глупо, как ты не смог догадаться о кольце. Ты же знал герб своего рода, верно? На фамильном кольце был именно твой герб? Как можно было не заметить? Да потому что ты дурачок. Вот и решения не увидел. Я его случайно нашел. Знаешь, просто мне эта хрень не нужна. Решил отдать тебе поиграться.»       Конечно же, альфа ни за что не произнес бы такие разрушительные вещи ни вслух, ни мысленно. Но именно так ощущал себя Том. «Я достоин своего титула?» — появились бесцветные мысли, и омега посмотрел сначала на кольцо Гонтов, а затем на место, где должно быть обручальное. — «Я выгляжу наивной игрушкой в руках настоящего творца? Я способен на удивительные вещи?» — Ты забрал кольца у моего супруга? За спиной послышался тяжелый вздох, и Том мгновенно обернулся в сторону Нотта, впившись взглядом в прорези волчьей маски. — Ты забрал кольца? — Он обманул меня, — нехотя сознался альфа, потупившись. Тяжелую волчью маску мужчина снял. — Я использовал легилименцию, чтобы проверить, лжет ли Гарри. Он сказал… — послышался еще один вздох. — Я попросил вернуть кольца, чтобы мы смогли проследить за его безопасностью. Гарри ответил, что оставил кольца там, где… Где лежит Ваше отношение к браку, мой Лорд, — Нотт прервался. Том ощутил его страх. — В мыслях Гарри я прочел, как он выбрасывает оба кольца в мусорное ведро на кухне. Я не увидел лжи или того момента, где он забирал бы кольца обратно, и… И я отпустил Гарри. Он аппарировал прочь, а я позволил. Не пошел следом. — Колец в ведре не было, — кивнул Темный Лорд. За хитрость спутника мужчина ощутил прилив теплой гордости. — Это просто. Я сам показывал Гарри, как обмануть легилимента. Скорее всего, после того, как муж выкинул кольца в мусорку, он закрыл глаз и, напевая любую въедливую мелодию, тут же забрал их, просто нащупал пальцами, — о, у Гарри были очень ловкие пальцы. Он определенно сделал это с первой попытки, Волдеморт не сомневался. — Его голова была полна эмоций… Очень просто не думать об этом несложном обмане. Я не стану винить тебя, Тео. Он помолчал. В груди мешались разные чувства. И там не было практически ничего хорошего. — Гарри Поттер подвел меня. Я доверился, а он подвел. Нотт молча смотрел на омегу в ожидании продолжения, не прерывая и не задавая вопросов. Догадывался о причинах. — Я просил никуда не выходить в одиночестве, и он поступил ровно напротив. Именно по той причине, о которой я тревожился в первую очередь. Его выманили из дома. Выманили, а Гарри обещал оставаться в безопасности. Мне обещал. — Почему ты считаешь, что то была ловушка? — Да потому что я сделал все, чтобы никто из присутствующих на похоронах и их родственников не мог ни письма, ни Патронуса мужу прислать, ни наведаться в гости. Однако, все же, Гарри о церемонии узнал. И дрался. Если с ним нечто случилось… Скорее всего, мы разругаемся. Если все в порядке — мне придется его наказать. — Наказать? — с осторожностью переспросил альфа, не зная, как относиться к этой фразе. Здесь были чужие личные отношения, не просто дела Повелителя и организации, куда Теодора допустили вмешиваться время от времени с предложениями и высказываниями. И, все же, Гарри был ему кем-то около друга. Не близким человеком, но Пожиратель относился к мужчине хорошо. — Эмоционально, — с сухостью ответил Том, сжимая кулаки. Любое решение проблемы все равно вызовет боль, гнев и расстройство. Здесь не было хорошего или правильного выхода, Гарри не понимает разговоров, ему плевать на них. — Никакого нежного перемирия или взаимных извинений не будет. Вчера он явился избитым, а в следующий раз я найду его мертвым. — Ты не сказал ему о похоронах, — все же, решил аккуратно обрисовать свое мнение волшебник. — Никто бы не остался в стороне после угрозы любимому человеку и его… — Говори. — Простите, не после обмана. Я знаю, что ты надел на себя иную модель поведения в обществе избранника. Еще со школы это видел. Наказания — не из «семейной» личности. Простите еще раз, что я так называю Вас в своих мыслях. Равноправных партнеров не наказывают, — и он быстро добавил: — Это просто мнение со стороны, мне не известно о ситуации в Вашей семье за закрытыми дверьми. Том кивнул. Такую же позицию займет и муж, когда начнет отстаивать свою точку зрения. Вот только у Гарри была пара ответов в свою защиту, а у омеги их сотни — для обвинений. — Он не боец, чтобы отстаивать честь семьи кулаками или проклятиями. У него нет одного глаза, нет постоянных тренировок и навыков для дуэлей. Ты прихлопнешь его за первую минуту прямой серьезной атаки, Тео. Он не гений мысли, чтобы разбираться с личностью предполагаемого врага, с подводными камнями угрозы и тем, насколько она для меня существенна. Быть может, это могла быть дурная шутка. Быть может, кто-то из моих отчаянно преданных Пожирателей решит поразвлечься с ненавистным «соперником». А быть может, кто-то просто захотел сделать мне больно, убив близкого человека Лорда Волдеморта. И вместо того, чтобы мирно дождаться меня дома и начать ссору, в которой я был бы виноват, ведь утаивание похорон всецело мой груз ответственности, пока Гарри не нарушил обещание, муж сбегает. Я виноват. Но нет моей вины в решении похорон или просчета вчерашней ловушки. — Он победил Беллатрису Лестрейндж, не используя волшебной палочки, окруженный неприятелями, — негромко парировал альфа. Появилось неловкое и странное ощущение, будто Темный Лорд — сверхзаботливый родитель, боящийся отпускать своего болезненного ребенка поиграть в песочнице. Это… Было удивительно ненормальным. — Может, он не силен с тех сторон, где сильны мы, но он не беззащитный, не слабый. Поттер, то есть Гарри, выживал в стае оборотней. Пара синяков — не повод для наказаний. Этот альфа поразительно, вызывающе живуч. Не считая Вас. «Напротив», — мысленно не согласился мужчина. — «Я вызывающе часто умираю. Тео, ты ужасно невнимательный.» — Любой синяк Гарри — новая брешь во мне, — еще более бесцветно, скрывая эмоции, произнес омега, не глядя в сторону слуги. — Все прячут свои слабые места. Это нормально. Я не уверен, что «нормально», когда слабое место стремится само себя уничтожить. «Ничего же не случилось, ты параноик, не может же твой муж просто сидеть запертым в доме всегда, ты ненормальный, твои желания — неестественны». Так? Об этом вы оба думаете? Тогда скажи мне, оба скажите, что считается лучшим исходом: изувеченное тело моего члена семьи в руках врагов, только чтобы я выдал им любую тайну или… чего там они захотят получить. Или лучший выход в поддержке постоянной безопасности и бдительности? Но это уже началось, на выпускном и вчера, до меня уже пытаются добраться с помощью Гарри. А теперь он опять сбежал, сбежал с целью спрятаться, унеся с собой оба кольца. Как обиженный ребенок. И относиться я буду к нему так же, как и к обиженному непослушному ребенку относятся потерявшие всякое терпение родители, — Поттер глянул в лицо потупившегося Пожирателя, давая понять, что уже успел прочитать свое нелицеприятное сравнение с мамочкой. — Наказав. Достаточно душевных бесед, у меня нет терпения выжидать у моря погоды или благоразумия обиженного ребенка. У нас остаются три нерешенных вопроса. Догадаешься? Пожиратель Смерти задумался, и Том позволил молчанию затянуться на пару минут. Не все способны прыгать с места в карьер, меняя тему беседы и градус размышлений так поспешно, но ему уже начал надоедать бессмысленный разговор. Здесь Теодор был прав: не его дело, что творится за закрытыми дверьми чужой семьи. Альфа все еще в нее не вхож. — Куда ушел Гарри, кому мог рассказать о фальшивости похорон и… Вопрос о врагах?.. — Нет. С первым — в точку, но я знаю весь список мест, куда мог бы отправиться Гарри в порыве чувств. Не думаю, что он строил тщательный план побега. На эмоциях выбрал нечто знакомое, нечто, связанное с моей смертью. Он в Норвегии, у моей могилы. Прямо сейчас или был там не так давно. Второе — кто сообщил мужу о похоронах. Я зачаровал территорию Тихого Омута, туда не смог бы написать чужак. Это был человек из Ближнего Круга или друг Гарри. Последнее маловероятно. Наконец, третье — мой муж с кем-то подрался, и мы знаем, что тем человеком был не Слизнорт. Стало быть, Гарри дрался с тем, кто и проинформировал его о похоронах. Либо наш враг настолько слаб, либо они очень тесно знакомы, повреждения на моем спутнике минимальны, — перечислил омега. — Начнем поиски с Тихого Омута. Больше, чем уверен, что Гарри не подчистил никаких следов, ломанувшись в свой старый дом или… К тому, кто передал дурную весть. К тому, кто, по всей видимости, пытался навредить моей репутации вскрытой правдой. У кого могли бы быть доказательства. Он дрался. И он смог победить, сбежать, пока не знаю. В этом странность — почему Гарри Поттера отпустили на все четыре стороны? И мог ли быть наш враг настолько слабым? Идем. Оставим их, — Том неопределенно махнул рукой в сторону Пожирателей Смерти.       Забытое на полу письмо, стоявший рядом омут памяти мужчины обнаружили быстро. — Блэк, — свирепо прошипел Теодор, сжимая кулаки. У него уже давно руки чесались как следует наказать нахального беспардонного омегу. — Не Блэк, — терпеливо возразил Том, качая головой в отрицании. Он уже сменил трансфигурированный костюм в простую удобную одежду для лучшего преследования своей цели в непроходимой норвежской местности. Несмотря на сильное беспокойство, злость и расстройство за жизнь и безопасность мужа, волшебник ощущал страшный азарт. В конце концов, он прекрасно помнил, что в будущем Гарри будет целым, живым и здоровым. А значит Темного Лорда ждет успех в поисках самой ценной добычи, что когда-либо существовала в его охоте. — Регулус слаб. Этой самке хватит самого простого Империуса от посредственного человека. Двери его дома практически всегда открыты для любого желающего. О, первым делом Гарри отправился именно на площадь Гриммо. И встретил там нашего загадочного недоброжелателя. Вообще-то это было ловушкой и ловушкой довольно простой, — он указал на сургучный герб Блэков. — Если бы Регулус задумал зло, то ни в коем случае не стал бы так подставляться. Все же, калека далеко не глупец, пусть и мозгов на нужные важные вещи до сих пор не хватает. Не это главное, он ни за что бы меня не предал, я уверен, — вскинув на недоверчиво хмыкнувшего Нотта взгляд, Том объяснился: — Да у него бы сил не хватило для осуществления «предательства». Разве что для мелкой неприятности, пакости. Язык-то остер, с анализом все в порядке, но ум — слаб. Не того поля боя человек. — Наш враг сумел получить воспоминания одного из албанских волшебников, — заметил Теодор очевидную вещь. На самом деле ему было несколько стыдно за то, сколько раз уже Волдеморт указывал на ошибки и поправлял. — Это значит, он знал, где и что искать. Знал о бессмертии. Не просто внезапно натолкнулся на опасную информацию, но намеренно искал доказательства. И он знал твое прежнее имя. Потому что на суде был Том Реддл. — Верно, — согласился Том, принюхиваясь к короткой записке. Пахло хлоркой и растворителем — от рук Гарри. И приторной сладостью — от рук Регулуса. Ничего постороннего. — Это не простой пройдоха. С нами затеяли игру. — И какие в ней правила? — угрюмо поморщился Нотт. Ему не понравилось, что Волдеморт называет угрозу игрой. — Твой муж теперь может… — он быстро уклончиво изменил продолжение фразы: — …быть ранен сильнее. Том аккуратно сложил все улики в карман спортивных черных штанов, а затем извлек серебристые нити воспоминания из омута памяти, наколдовывая флакончик, чтобы переместить их туда и тоже припрятать. — Гарри уже был ранен в драке, и нашего загадочного врага ждет жестокая мучительная смерть, — весело ответил Поттер, направляясь к камину и поманив за собой Пожирателя. — Будь это всего пара синяков или выбитый зуб. И Гарри будет смотреть. Я желаю, чтобы он понимал, что случается, когда он выходит куда-либо без защиты. Последствия. И чем те в итоге разрешаются. Гостиная на Гриммо оказалась полностью разгромленной. Разбитая и перевернутая мебель, подпалины в коврах и стенах, сбитая на пол люстра, перебитая посуда в шкафах, разлитые следы магического сражения. Оно было коротким, быстрым и емким, хлестким, почти мгновенным, после чего все волшебники куда-то переместились с помощью аппарации. В комнате стоял незнакомый Тому запах, и он был неприятным. Нотт тоже не узнавал третьего волшебника. Темный Лорд принюхался к феромонам внимательнее, сдерживая тошноту в груди. Присутствовала лютая злоба Регулуса, веселье незнакомца. Да, он играл. Запаха Гарри, что не удивительно, здесь не было, и омега не сумел узнать ничего об эмоциях пары. Собственный запах присутствовал безликим преследующим шлейфом, он не отражал чувства мужа, а всего лишь осел на нем, как скорлупка. — Ни единого Непростительного, помимо старого Империуса, что применили на Блэке, я не ощущаю, — негромко заметил Том, поставив ногу на перевернутое кресло и мрачно оглядывая помещение острым немигающим взглядом. Чтобы навредить, любой посредственный волшебник применит именно их в первую очередь. Атакующий был не так прост, несмотря на простецкую ловушку. Или же, что страшнее, он знал уровень логического мышления возлюбленного, чтобы сотворить персональный капкан для Гарри. — Зато есть темная магия. Мне не знакомы эти заклинания. Я не узнаю их вкус. Это не Пожиратель Смерти. И не друг Гарри. Здесь был чужак. — Мог ли некто из американской делегации или албанских Стражей знать о твоем бессмертии? Что, если наш враг не похищал воспоминания, но то были его собственные? Ты помнишь, кто именно стоял рядом с… — Дэвид Блотш, — моментально отозвался Темный Лорд, перебивая, не желая терять время на пустые слова. Однако, объяснять Нотту, сколько бы раздражения это ни вызывало, было необходимо, раз уж Том назначил этого человека своим Генералом. — Мелкий грязнокровный политик. Был приглашен в качестве свидетеля вынесенного приговора. Тот, кого не жалко, если убьют. Блотш запуган личностью Темного Лорда, и он не мог узнать мое прежнее имя. Нет, это бессмысленно. Американцы не позволят провоцировать неизвестную опасную величину с помощью наемников, а действовать в одиночку Дэвид не решится. Более того — ему бы потребовалось попасть в дом Блэка и обмануть его. Все проще, чем кажется: Регулус любит молоденьких мальчиков и статных дам. Блотш — тучный брюнет в возрасте. Есть и Оборотное... Все равно, подозрение лишено смысла и любой логики. — Сириус Блэк? Он вхож в этот дом, он знает, что ты… Что ты был мертв. Том замер, хмурясь сильнее. Перед ответом маг замешкался. Это уже более интересный вопрос. — …Нет. Я знаю оба его запаха. И Гарри не смог бы победить своего крестного. Эта мразь так просто не отступит и давит, душит, режет, пока муж не сдается. Словами и силой. Проходили. Знаем. Нет. Волдеморт скользнул кончиком Старшей Палочки за рукав спортивной олимпийки, призывая Регулуса Блэка, но на том конце связи гудела полная тишина. Пожиратель Смерти был без сознания или все еще подчинен чужим чарам. Том ощутил вспышку злости: кто-то посторонний смел командовать его слугой. Какой-то смертник смел касаться его вещей, повреждать их, сбивать настройку. Целых два инструмента за один день — неслыханная наглость. И оба бесследно исчезли.       Регулус не столь сильно волновал Тома, чтобы начинать за ним охоту в первую очередь, но он мог оказаться в беде, ему могла понадобиться помощь, а Темный Лорд не привык разбрасываться нужными и редкими вещами — Блэк обладал полезными качествами, которые еще предстояло совершенствовать и развивать. Гарри будет жив в будущем, но он мог быть целым и невредимым там, через много лет, именно потому что прямо сейчас Том ищет его. Нельзя все оставлять, как есть, надеясь на рок. — Некто касался моих личных вещей, — с тихой бархатистой угрозой в голосе прошептал Том, не сдержав в себе гнева. — Вор, посмевший думать, что провернет обман прямо у меня под носом. Вздумал поиграть с Лордом Волдемортом? О, я предложу ему собственную игру. В гроб и могильную землю. — Нечто украдено? — не понял Нотт, растерявшись, — о пропаже Повелитель ничего не говорил, в Тихом Омуте не было чужаков. — А ты видишь здесь Блэка или моего супруга? — резковато отозвался Темный Лорд, пинком переворачивая кресло и быстрым шагом направляясь в сторону камина. — За мной, — и так же стремительно остановился, отчего поспешивший следом Пожиратель едва не столкнулся с изящным силуэтом, нелепо закачавшись на месте. — Вы — мои вещи, и это не значит, что я отношусь к вам, как к предметам мебели или побрякушкам. Инструменты, игральные кости. Нотт, не разочаровывай. Сегодня ты блядски тупой. «Сколько же придется рассказывать, объяснять», — из-за испорченного настроения Том не ощущал ничего, помимо злобы и раздражения, досады, ведь Гарри давным-давно узнал о строении мышления возлюбленного, и ничего объяснять, тратить время на ненужные разговоры омеге не приходилось. — «Почему каждый смеет думать, что у меня есть время на других? Почему вы рвете меня? Отрываете минуты, часы, даже целые дни? Когда я уже, наконец, смогу уделить время на себя, на свое развитие, на науку? Глупые инструменты, которые не могут ничего решить самостоятельно.»       Последняя мысль немного успокоила горячечный гнев: вот именно, что инструментами управляет музыкант, в этом и была работа Тома, как хозяина, метафорического и настоящего, а все его жалобы и обвинения — слабости самого Тома, которые следует истребить, как насекомых. «Коли взял на себя ведущую командующую роль, так придерживайся ее до конца. Дрогнувшие пальцы музыканта — не ошибка инструмента. Это ущербность самого мастера. Души. Подавляй. Извинись», — он скрежетнул зубами. — Я не хотел срывать на тебе свой гнев, — сухим изломанным тоном произнес Поттер. — Я стремлюсь к тому, чтобы ты понимал меня с полуслова, но сам никак над этим не работаю. Ты не способен понимать меня без подсказок, пока я сам не начну к этому стремиться. Мне не хватает времени для наших отношений. Мне не хватает времени строить дружбу. Не думай о том, что в чем-то виноват. Это Я жажду готового совершенного идеала. От всех. От тебя, от Гарри, от Пожирателей Смерти, от внешнего мира. От себя. Но мне приходится работать над вами, постоянно, однотипно, повторяя одно и то же раз за разом, тогда как на собственное развитие времени не остается. Струны рвутся, — он качнул головой, прерываясь. Даже на извинения было недостаточно времени. Теодор пораженно молчал, замерев на одном месте, он не был готов к такой оглушающей и личной откровенности со стороны Темного Лорда. И грудь кольнуло виной — Том действительно почти всегда решает все сам в одиночестве, берет слишком многое на свои плечи, в мысли. Даже приказы об убийствах — этот грех в основном ложится именно на Волдеморта. Пусть, слугами являются именно Пожиратели Смерти, но большую часть работы ради общей цели делает именно Том.       Нотт много раз пытался убеждать себя, что он и Темный Лорд — одногодки, но выходило так, что альфа ощущал себя ребенком, над которым взял ответственность слишком взрослый для своей внешности человек. У них была одна школьная программа, а у Тео — богатый род, воспитание и семейная библиотека, однако новым вещам их всех обучал именно Том Реддл, ныне Поттер. Правда, на этот раз альфа сомневался, что Повелитель сумеет развить интеллект своего Пожирателя до той же скорости мышления. На самом деле Нотт понятия не имел, даже догадок не было, что произошло в особняке Блэков, куда мог бы пойти Гарри (почему не спрятаться, например, не сбежать куда-то?), почему Темный Лорд так решительно отвергает предположения о Сириусе или настоящем американце, почему так уверен — Теодор, напротив, не находил ни единой мысли, опровергающей собственные предположения, и в первую очередь начал бы поиски именно этих предполагаемых врагов.       И, все же, именно поэтому Том — их предводитель. — Сложно скрипачу сыграть Паганини на пластиковой детской гитарке, — сумел Теодор вывести в формы размышления, применяя на них высказывание Темного Лорда о вещах и инструментах. Омега поднял прояснившийся взгляд на своего Пожирателя и впервые за эти сутки искренне улыбнулся. Извинения были приняты без лишних разговоров. Именно за это Нотт и нравился Тому — абсолютной ненавязчивостью и проницательностью. — Ты не игрушечная гитара, — не согласился Волдеморт, опустив ладонь на широкое плечо колдуна, сжимая на нем пальцы. — Не принижай себя. А теперь идем. У меня дурное предчувствие. Экспекто Патронум! — из кончика палочки выплыла огромная серебристая волчица, оббегая гостиную по кругу и останавливаясь перед мужчинами, вперив красные угольки глаз в своего хозяина. — Лети к Гарри и следуй за ним по пятам, пока я не настигну вас. Успокой его. Приласкай. Прогони печаль. Призрачный защитник исчез в стене, направляясь прямиком в Норвегию, и Том ощутил в груди натяжение путеводной незримой ниточки. Зная, что альфе любопытно, он добавил: — Ты можешь приказать Патронусу говорить. Конечно, можно приказать и действовать, исходя из возможностей заклинания и заклинателя, — они подошли к камину, и омега первым шагнул внутрь, беря горсть летучего пороха. — Ты не сможешь заставить Патронус убивать или принести тебе требуемую вещь, но ты сможешь заставить заклинание задержаться. Конечно, все это время магическая сила тратится. Гарри не знает защитных заклинаний против посланий, и Патронус настигнет свою цель. Я не стану тебя ждать. Как только окажешься в штабе — ноги в руки и используй сундук, чтобы переместиться в Норвегию. Догонишь на метле.       На могильнике пяти родов было пусто.       Том, на несколько секунд растерявшись неправильными выводами относительно местоположения мужа, быстро привел мысли в порядок: у края земляного зева виднелись свежие следы — недавно шел сильный дождь, и земля оказалась очень влажной, мягкой, скользкой. В заметные отпечатки подошвы успела натечь холодная вода. Не дожидаясь, пока Нотт спешится с метлы, Темный Лорд поднялся в воздух, ощущая знакомый приятный крючок невесомости, потянувший под ребрами, и направился к разрушенному поселению оборотней. Ниточка, ведущая к Патронусу, натягивалась сильнее, что значило одно: Гарри был где-то очень близко, и мужчины на правильном пути. Поиск практически завершен.       Поттер едва слышно выдохнул через плотно стиснутые зубы, заметив силуэт на веранде своего бывшего трансфигурированного домика. Гарри лежал на пыльном дереве, не обращая внимания на льнувшего к нему Патронуса, и курил, флегматично разглядывая утреннее пасмурное небо. Серебристый зверь подступал к человеку с разных сторон, тыкался носом в лицо, прижимался к бокам, и со стороны это смотрелось довольно странно. На опустившегося с воздуха возле ступенек Темного Лорда Гарри не посмотрел. Обижен? Зол? Том же, напротив, почувствовал облегчение и радость от встречи. Жив. В порядке. Все хорошо. А затем пришли и негативные чувства. — Гарри, — негромко произнес омега, в пару шагов взлетев по ступенькам и нависнув над лежащим человеком, и тот перевел на супруга рассеянный взгляд. Глаза Темного Лорда расширились: тот подносил затушенную сигарету обратной стороной ко рту, а губы оказались покрытыми отвратительными сигаретными ожогами, будто альфа не помнил, как правильно курить. По всей веранде были разбросаны окурки, а на подбородке, пальцах и пыльном дереве виднелись капельки потемневшей крови. Омега аккуратно выхватил измятый бычок, щелчком отбрасывая его в сторону и невесомо касаясь израненного рта, ощупывая горячие ожоги, заставляя Гарри болезненно поморщиться.       Том ощутил растерянность. Что происходит? — Не той, пальцы не… Купался. Они… Порд. Дроб… Выбрался, не той, — бессвязно произнес мужчина, странно покривив лицо. Темный Лорд по возможности мягко скользнул в чужие мысли, считывая полную версию фразы: «Купался в океане, продрог. Пальцев не чувствую, держал сигарету не той стороной.»       Он потянул за предплечье мужа, и тот напряг мышцы, странными рваными движениями принимая сидячее положение, а следом — слегка приваливаясь на согнувшегося в три погибели мужчину, вяло обхватывая его ноги непослушными руками. По спине Гарри прошлась заметная дрожь, и его вырвало прямо на штаны Тома. — Ты пьян, — с огорчением и осуждением произнес Темный Лорд, пригладив еще влажные волосы на макушке. Он мельком глянул на стоявшего неподалеку Нотта. — Помоги. Не левитацией, — с угрозой добавил Том, заметив, как Пожиратель нащупывает волшебную палочку в кармане мантии. — Не мебель перемещать собираемся. Он в сознании. — Предстоит долгая дорога до Исландии. Он просто напился, и я не хочу тащить на… — Знай свое место. Волдеморт полностью повернул на Теодора голову, и тот смолк, бледнея. На этот раз угроза сквозила настоящая, не имеющая ничего общего с обыкновенными предупреждениями. Он очень медленно и тихо прошептал: — «Долгая дорога»? Например, как та, где умирающий нес твоего Лорда на руках через метель в компании потусторонних тварей и дикого волка? Или та дорога на грани самоубийства, по которой он забирал мою душу из загробного мира, сжигая руки? Пожиратель Смерти опустил взгляд, спешно приближаясь и без слов закидывая одну руку Гарри себе на плечо, помогая ему ровно встать на ноги. Том отвернулся, пытаясь заглушить моментальное желание напасть. От Теодора не было понимания или осознания, от мужчины веяло мощным страхом. Омега же пытался убедить себя не срываться от переживания, злости и огорчения на человеке, из которого старался вылепить друга.       Том очистил свои штаны от содержимого желудка мужа и шагнул вперед, мягко очищая рот и подбородок полубессознательного мужчины тыльной стороной ладони — она была более ровной и гладкой, чтобы не навредить страшным ожогам. Скорее всего, желудочный сок причинил им крепкую боль. Омеге не было противно, и он не любил проявлять заботу, посильную человеческим рукам, заботу, которую Гарри сейчас чувствовал глубже, с помощью безликих чар. Этому мужчина научился у супруга.       Внезапно Нотт покачнулся и побледнел сильнее, но вот брови свелись к переносице. Он непонимающе уставился перед собой, поведя носом, а затем повернулся к напряженному, как оголенный провод, Темному Лорду. — От Гарри совсем не пахнет спиртным, — альфа неопределенно тряхнул головой, невольно повторяя этот жест за Повелителем. Места на коже, которые соприкасались с телом Поттера, почти сразу взмокли. — И он горячий, как печка. Призовите колдомедика, срочно. — Он абсолютно здоров, — нервно сообщил Ластбрэф после долгой диагностики. Да он и сам видел: с уже привычным ему пациентом что-то не так, но заклинания показали полное здоровье. — Магия странно реагирует на… Это дыхание, взгляните, — альфа указал на колеблющиеся вихры магии. — Его недостаточно, но… Нет, не понимаю. С легкими, дыханием при диагностике органов полный порядок. Повреждений нет. Ваш муж здоров. Гарри лежал на кровати в их спальне, хмуро глядя на собравшихся вокруг колдунов. В его мыслях царила смутная каша — Том являлся искуснейшим легилиментом, и он понимал все, что муж хотел донести, но не мог сформировать в слова и фразы, однако это не было привычным состоянием его мышления. Нечто было отвратительно не так. — Порядок, — и, все же, односложно изъясняться тот все еще был способен. Медленно, с трудом, но альфа реагировал на расспросы. — Голова. «Кружится», — прочитал Том из образов в виде «вихря» и ощущений полета на метле. Гарри не смог вспомнить нужное слово.       А через неделю он не смог вспомнить имя своего возлюбленного.       Том понял, что Гарри Поттер — первый и единственный человек, к обществу которого он тянулся, возвращался мыслями и жаждал ежесекундно. Словно он стремился вычерпать из этого открытого и простого человека все тайны, словно за обыкновенностью таилась сложная неизученная грань, недоступная Темному Лорду. Он не любил Поттера, Мордред, нет, и тем более никакие инстинкты не влекли к спариванию. Здесь было нечто иное, нечто более тонкое.       Реддл ненавидел посредственных людей, как и людей в целом. А Гарри был посредственностью на первый, второй и третий взгляд. Ни гениальности, ни могущества, ни стремления к похожим идеям геноцида, хотя последнее можно было бы развить в должной мере, если правильно этого альфу обработать. Но… Отчего-то омега тянулся к этой простоте, как подсолнух к солнцу.       Гарри видел в нем человека. Личность. Идею.       Том мог расслабиться в его обществе, уверенный, что не будет ни нападения, ни попыток мерзкого соблазнения, ничего из этого. Может, от того, что этот альфа боялся омег, может, от того, что был нерешительным или запах феромонов Реддла совсем отвращал, но присутствие Поттера было очень мягким, ненавязчивым и безгранично уютным, спокойным, хорошим. «Хочу видеть его возле себя всегда», — впервые подумал Темный Лорд, когда Гарри воодушевленно рассказывал какую-то забавную, по его мнению, историю, как один оборотень насмерть задрал другого оборотня за корзину с земляникой. Веселый смех парня поднимал странную смуту внутри. — …Представляешь, Том? Он принес своей паре корзину ягод вперемешку с кишками и лоскутами кожи противника, — фыркал Поттер, и омега уставился на него в упор, внезапно очнувшись на слове «кишки», сорванных с губ нежного домашнего мальчика. — Что? — переспросил он, думая, что ослышался. Какие кишки? Какая корзина с кишками??? — Что? — неловко повторил Гарри, нервно поправляя свою заляпанную не пойми чем мантию на коленях, и Темный Лорд понял, что захотел отношений с не особо-то и домашним мальчиком. «Да нет», — размышлял Том, когда смотрел из окна, как несносный Поттер весело перебрасывается снежками с первокурсниками. — «Какой же он волк в овечьей шкуре? Обыкновенный большой щенок.»       В Гарри Поттере было столько несочетающихся вещей, загадок, тайн, что омега увязал в нем все больше и глубже, как искатель в болоте. «Я хочу, чтобы он носил мою фамилию», — уверенно решил он, когда альфа предложил поддерживающие объятия в первый раз, до сих пор не переводя личные разговоры или очень тесное присутствие в нечто пошлое. Том ощутил своей грудью быстрое сердцебиение гриффиндорца. Поттеру определенно очень нравился Том Реддл в романтическом плане. Сердцебиение старосты Слизерина ускорялось, подстраиваясь под быстрые стуки чужого сердца.       На следующий день Том начал переписку с опекуном Поттера, чтобы взрастить зерно сближения с будущим родственником. О, втираться в доверие и быть хорошим мальчиком в любых глазах омега умел. Осталось только подмять Гарри под себя и перестроить его личность с нуля, раз уж он в будущем станет мужем Темного Лорда, в чем тот ни на секунду не сомневался. «Я хочу его трахнуть», — со злостью и разочарованием думал Том, когда сорвался их первый поцелуй, которого парень тоже ждал и желал. У него стояло так, что было больно, после того, как альфа коснулся лица, утирая капли алкоголя. Чертового гриффиндорца хотелось крепко ударить за сорванные желания. Нос ему разбить за тупоголовость.       Позже наступило осознание, что ни поцелуев, ни секса у них никогда не будет. Что же, Реддл получил то, что хотел, и будущий спутник не будет думать об омеге, как о сексуальной потехе для продолжения рода, как о самке. Гарри вообще о сексе с ним думать и не будет, и не захочет. И Том ощущал подавленное смирение от ситуации. — Скандинавское божество. Они зовут ее Мара. А потом Гарри призвал смерть, словно это полный пустяк, словно игра, будто это совсем ничего не стоило. Материальная Смерть, которую можно увидеть, услышать и потрогать. Простой посредственный Гарри Поттер, похитивший Темного Лорда из школы в густые дикие леса Норвегии, в поселок оборотней, призывающий скандинавских древних божеств, просто потому что захотелось. Не к месту вспоминались чертовы кишки в корзинке. Кажется, Тому становилось понятнее, почему Темный Лорд так привлек Поттера. Да это стопроцентное попадание в его вкусы. «Я делаю что-то не так», — впервые признал свое насилие Том, гладя пальцами разбитые улыбающиеся губы альфы, после того, как тот предложил себя связать ради защиты возлюбленного — двойственная тень вызывала страх и у одного, и у другого. «Хочу видеть его возле себя всегда», — завороженно думал Реддл вновь, после того, как они похоронили его отца. Видеть не несколько лет или сроком в жизнь альфы, нет, всегда — в значении бессмертия, вечности, без срока годности. Потому что Гарри сказал это. — Переезжай ко мне. Насовсем. Место, где ты не ощущаешь себя в безопасности, не может называться домом.       В темноте одиночества и губительных уничижительных мыслей Тому оставались воспоминания. Он старался выбирать наиболее приятные или способствующие анализу их отношений, анализу себя и своего внутреннего развития. Какие именно слова привели к одним поступкам Гарри, какие действия породили музыку, а какие — лопнувшие струны. Он помнил, как назвал альфу слабым и тупым, неспособным защитить Тома Реддла, и это глубоко ранило спутника. Последствия расхлебываются до сих пор. Мужчина старался абстрагироваться от старого, гнилого и отвратительного себя в прошлом, но ему необходимо понять несколько нужных важных вещей: как правильно среагировать, когда Гарри придет в себя, что и как сказать, допустимо ли эмоциональное наказание, что делать, как быть.       Мужчина поддерживал ложку с жидкой кашей, аккуратно скармливая ее возлюбленному, следя, чтобы еда попадала в пищевод, а не дыхательные пути, что уже случалось не раз. Благо, «Анапео» работало без огрех.       Ухаживать за недееспособным человеком было сложно. Мышцам необходим массаж, и даже конечности Гарри были тяжелы для Тома. Походы в туалет, мытье, чистка носа, ушей, стрижка ногтей и бритье неподвижного тела. Это отнимало все время, не только свободное. Том научился механическим действиям, которые заглушали эмоции, но это не спасало от кошмаров. Они вернулись с новой силой, забрав бодрость и аппетит. — Тебе нужна еда, — заявил в один из дней своего присутствия Теодор, уперев руки в бока и напустив на себя воинствующий вид. — Сон и лекарства. Том, ты запустил себя. — Я не в отчаянии, — спокойно произнес омега тогда. — Тебе могло показаться, что мне плевать на свое здоровье, но это не так. Бессмертному человеку не требуется каждодневное питание или сон. Кошмары отнимают у меня здравомыслие. Зелья от сновидений не позволяют проснуться в случае тревожной необходимости. А еда… — Когда Гарри очнется, он увидит перед собой истощенную грязную мумию. Если эмоциональное наказание заключается и в этом… — Хорошо, — так же спокойно согласился Том, не обращая никакого внимания на то, что его секунду назад грубо перебили. — Еда так еда. Тебе пора идти. Нотт занимался поисками профессиональных иностранных колдомедиков. Иногда он присылал их отдельно от своего присутствия, но те не могли помочь ни с лечением, ни с советом, в какой именно области искать, иногда Теодор появлялся сам, захватывая с собой древние и совсем новые книги по забытым и недавно открытым заболеваниям, проклятиям, ядам и зельям от них. Путешественники во времени не появлялись, и Темный Лорд заживо сгорал в бессилии.       Почему будущий Том Поттер не торопился помогать умирающему мужу? Наказание для младшей версии? Но в чем вина Гарри, почему тот допустил его мучения, почему не изменил прошлое?       Омега вернулся в Норвегию, чтобы самому найти причины ухудшения состояния партнера, изучить тщательнее курганы и поселок оборотней. И нашел. Следы у пуповины, следы, по которым было заметно, как Гарри спрыгивал вниз. Или его столкнули? Нечто утянуло в пугающую мглу земляной пропасти? Темный Лорд падал следом, повторяя недавний путь, и никаких изменений, помимо вкуса мужа на губах, не ощутил. Но это была его пуповина, часть его рождения, возрождения, что могло произойти с простым человеком, попади он туда?       Том изловил маггла и случайно попавшегося на пути волшебника, поочередно сталкивая их в дыру живьем, выжидая сутки, чтобы пронаблюдать, спрыгивая следом. Они оба — бесследно пропали, помимо того, что Поттер, по возвращению, ощущал на губах след вкуса их смерти. Их мертвых душ в плотной почве, окружавшей все трупы.       Вкус волшебника был приятнее и слаще. Вкус маггла — пресный и скучный. Это навело на тревожные мысли о природе этой пуповины, и Том записал наблюдения в личный дневник, намереваясь разобраться с загадкой позднее. Когда омега спрыгивал в первый раз, то ощущал вкус души и Гарри Поттера. Тоже очень приятный и насыщающий. Часть его магии. Однако муж выбрался живой, пусть и с колоссальными нарастающими повреждениями. Какими? Что было сломано? И как исправить?       Том не мог найти ответов. Земля молчала. Мертвые молчали, кого бы тот не призывал. Они все смотрели на Темного Лорда пустым мертвым взглядом, шептали о тишине и переплетали, переплетали с мужчиной пальцы, пока омеге не надоело взывать у пустоты.       Он видел этот кошмар постоянно, когда забывался тревожной дремой. Даже если сон начинался чем-то приятным или незначительным, отвлеченным от происходящего в реальности, пути стягивались в один: Том существовал в мире, а Гарри нет. Просто потому что не успел. Не был старательным, умным и сильным, не смог договориться ни полюбовно, ни манипуляциями с ним. Был слишком жесток или слишком мягок, ведь Поттер все еще погряз в сомнениях, как отреагировать на бесконтрольные решения супруга, наказанием или перемирием, ибо альфа сам себя наказал, и наказал достаточно сильно, чтобы урок усвоился надолго. С другой стороны: у Гарри был свой собственный измеритель проблем и страданий. Самый настоящий мученик, не привыкший к вольготным и безопасным условиям.       Том тоже к ним не привык, он до последнего года мало задумывался, в каких дискомфортных условиях существовал, через какой проходил ад — он казался ему само собой разумеющимся, безысходным, с которым омега ничего не мог сделать, но теперь мужчина знал, к какому уровню стремиться и как максимально оградить себя от негатива, что непременно повлечет за собой срыв. Гарри же словно намеренно отвергал от себя комфорт и безопасность, и это более чем настораживало. Не насилием же вдалбливать правильное поведение и отношение к своему здоровью? А как? Разговоры не помогают.       Может, выдавать ему каждую неделю талон на одно опасное происшествие под присмотром? Оборотни оказались достаточно смекливы в этом плане, приглядывая за участниками испытаний. Да, им сложно, страшно и больно, но за их безопасностью строго следили. Том рассмотрит этот вариант позднее. Если альфе так важен адреналин, то он позволит мужу его получать в разумных пределах.       Темный Лорд был один. Всегда по-разному: десяток лет или сотня, всего год или месяц. Чем меньше срок, тем больше злобы, отчаяния, паники, чем больше, тем существеннее расползалась пустота и тоска. После создания хоркруксов Том практически не видел снов — по большей части его разорванной душе были безразличны эмоциональные и чувственные встряски, и в то время он не настолько был одержим любимым человеком. После создания хоркруксов волшебник забыл все сны, которые ему когда-либо снились. И теперь душа стала полной, собранной, человеческой, Поттер падал в ад кошмаров, пораженный их воздействием на себя в бодрствовании. Он никогда не думал, что какие-то там сны могут навредить или причинить боль, ведь это нереально, ведь это миражи подсознания.       Он правил волшебниками, изучал руины прошлого, строил будущее с каждым новым законом, по кирпичику, по крупице создавал общество, какое хотел вокруг себя видеть. У него был сухой список вещей, который выдавал разум, руки выполняли механические вызубренные действия, голос воспроизводил готовые мысли, как видеомагнитофон, и даже подобные сны казались сжатыми, лишенными зрения, обоняния или звука — ущербными. Том чувствовал себя поврежденной машиной, что была способна только к изученным готовым командам. Да, он оставался гением, однако не было ощущения победы, не было радости от построенного мира, душа не пела, пока руки творили волшебство.       Он не назвал бы подобные сны излишне драматичными или романтическими, над которыми нежные чувствительные омежки пускают слезу по пробуждению, нет, после таких кошмаров Поттер просыпался опустошенным. В подобных снах спутника будто бы и не существовало никогда, он не думал о нем, не было вещей Гарри или воспоминаний о проведенном вместе времени.       Это было бы самым ужасным и легким путем решения трагедии — забвение. Отвратительным по отношению к альфе. И нелогичным. Том, пробуждаясь, ясно понимал, что если сотрет эти воспоминания, то сотрет и развитие, что получил, будучи в отношениях с этим человеком. Кто в здравом уме захотел бы рухнуть с вершины в низ, к червям и тараканам? Очевидно, в этих кошмарах мозг пытался оградить себя от разрушительных эмоций. Это были наиболее безопасные для психики видения, они не порождали сложных задач по утру, они не побуждали к неправильным действиям. Как в одном из случаев, где Том всерьез размышлял, а не внушить ли Гарри магическим способом желать находиться в четырех стенах вечно?       Второй тип оказался самым беспокойным и нервным, где мужчина искал, искал, искал, постоянно оглядывался, открывал все ящики и двери, проверял каждый шкаф, каждую комнату, заглядывал в окна домов, осматривал камешки и вглядывался в звездное небо, ловил случайных людей, расспрашивал их о привычках и воспоминаниях, и ничего не находил. Гарри не было нигде в этом мире, и Том никак не мог его вернуть. Опоздал. Самым отвратительным в тех кошмарах была надежда, ее слабый проблеск, заставляющий двигаться вперед в бесконечных поисках. Самым страшным чувством Поттер считал осознание, что он не успел.       Не успел предупредить, проспал час потери, час нужных слов, не увидел конца, не услышал приближение смерти, не смог почувствовать приближение трагедии. Темный Лорд не ощущал в тех снах горя или гнева, они были нервозны и беспокойны, оставляли налет незавершенности, и после каждого такого видения волшебник подрывался с места, вновь и вновь занимаясь поисками излечения для Гарри, и даже когда не было возможности покинуть комнату, последствия кошмара проявлялись в скомканности действий, поспешности, Том мерил быстрыми шагами комнату туда-сюда в зацикленности, барабанил пальцами по столу, сам же раздражаясь от этого, становился излишне нетерпеливым и перевозбужденным. Он понимал, что подсознание шлет важные знаки: необходимо успеть нечто сделать до точки отсчета, нельзя зависать на месте, нельзя лежать, нельзя молчать, нельзя есть и пить, пока поиск не продвинется хотя бы на крупицу дальше. Это выматывало.       Самый страшный кошмар вынудил принять меры, чтобы перестать спать вовсе.       Том проснулся на взмокших простынях, напуганный и потерянный в пространстве, не имеющий представления, какой сейчас год, сколько ему лет, где он находится и в какой могиле захоронен Гарри, а не лежит ли его тело в зачарованном аквариуме, а не висят ли смазанные картины незнакомцев по всему дому?       И вновь он добился своей цели, исполнил мечту, став Повелителем для каждого волшебника. Полноценным Лордом Волдемортом, что мог носить свое имя по праву, избранный и единственный. Ему было около тысячи лет, по пробуждению Том не мог вспомнить, какой ощущал возраст, но он точно был совсем стариком внутри. Гарри остался глубоко позади, в прошлом, маленьким коробо́чком воспоминаний, закрытых и тесных, сжатых в крохотный файл поблекших картинок и звуков. Там мало что осталось.       Он очень-очень давно закопал мужа в землю, но опомнился слишком поздно. И когда выкопал обратно, нашел там лишь голые кости и сгнившую одежду. Поместил в открытый глазам аквариум, зачаровал так, чтобы кости сохранились, но не для ритуала воскрешения, не для чувства близости и даже не из-за сумасшествия, Том попросту начал забывать Гарри Поттера. Лицо, голос, строение мыслей, рост. Он понял это слишком поздно, и плоть успела истлеть полностью, забрав внешность навсегда. Темный Лорд старательно выискивал похожих людей, чтобы художники могли передать черты лица мужа, как можно точнее, ведь даже омут памяти показывал только смазанные очертания и безликий голос, выдающий наиболее запомнившееся фразы.       Гарри был бабочкой-однодневкой, мотыльком, чей жизненный путь стал коротким счастливым днем, проведенным рядом с раскаленной лампой, и он закончился в мгновение ока, как промчавшийся на полной скорости поезд. Том жил слишком долго, чтобы запомнить этот короткий счастливый день полностью. Остались лишь смутные ощущения тепла и счастья, как спичечная вспышка в полной темноте. Поттер гнался за увядающими воспоминаниями, и чем дальше он заходил, чем больше десятилетий проживал, тем менее человечным и душевным становился образ альфы в голове.       Не было больше любви или горя, Том просто помнил, что когда-то любил этого человека, что этот альфа когда-то был живым и когда-то очень давно, очень-очень давно, Гарри занимал большую часть мыслей, он смеялся, он кричал или расстраивался, у него был звук дыхания и сердцебиения, омега уверял себя, что знал эти вещи, но в итоге мужчина раз за разом пытался воскресить неосуществимое. Писать картины чужого человека. Вешать портреты незнакомцев по всему дому. Портреты маленького мгновения, которое упорхнуло прочь по собственной свободной воле. Том не любил Гарри Поттера, он пытался вспомнить, что это за чувство. Вернуть, прикоснуться к нему кончиками пальцев, постичь нечто более недоступное для старого существа, нечто из мира умирающих и пропадающих в темноте. Он хотел вернуть не обезличенного забытого покойника, а потертые воспоминания о переживаемых в те времена чувствах.       Это было существование в пустоте и темноте. В тоске по тому, чего уже никогда не случится.       На следующее утро, с пробуждением, Том достал свой телефон и сделал несколько фотографий спящего мужа, его руки тряслись, а перед глазами темнело. Через пару минут волшебник удалил все сделанные в порыве паники фотографии — на них Гарри казался мертвым, а само это действие словно бы предопределяло будущее, в котором возлюбленного больше никогда не будет. Нигде не будет.       Темный Лорд сходил с ума от одиночества и неуверенности в себе, в будущем, в Нотте, что не подавал признаков жизни уже несколько дней, добравшись в своих поисках до Италии.       Ответы сами пришли в опустившиеся руки, когда Гарри перестал выходить из комы уже четыре недели подряд. На территории поместья Тихого Омута сработал порт-ключ, а спустя минут двадцать в двери дома уверенно и громко постучались. Том оказался на первом этаже в мгновение ока, распахивая входную дверь силой магии и… оглушенно застывая.       На пороге стоял пышущий гневом, страхом и решимостью Дадли Дурсль. Поттер непонимающе уставился на маггла, растерянный его появлением не просто в Тихом Омуте, но и с использованием магического способа перемещения в пространстве. И вот «это» вот помощь? Именно это спасение от кошмаров? Излечение для Гарри? Маггл? Видеть этого человека на пороге своего дома казалось донельзя странным и чуждым.       Том с интересом склонил голову набок: — Что ты здесь делаешь? — Где Гарри Поттер?! — шумно, громко и воинственно воскликнул молодой мужчина, а затем направил на волшебника пистолет. Том подумал тогда, что мог убить этого человечка несколько раз, пока тот неуклюже выхватывал из кармана оружие. — Я знаю, что он здесь, он в опасности, я!.. — Да, — спокойно согласился омега, не обращая внимания на прижатое к его лбу дуло пистолета. Не вредить же своему деверю за неподобающее отношение к Лорду Волдеморту, в самом деле? — Идем. Гарри наверху. Да что маггл мог понимать в… Мысли истощенного от отсутствия сна и недоедания мужчины споткнулись, с трудом переключаясь к гудению полноценного режима мышления, логики, анализа ситуации, будто бы пробуждаясь от длительного болезненного сна. Маггл. У Поттера маггловская болезнь. Не проклятие, не яд, ничего из этого. Причина, по которой колдомедики не видели, что именно происходило с мужем. Маггловская болезнь. До которой не додумался Волдеморт, всегда уважающий простецов и их технологию, развитие куда больше, чем колдунов, даже в мыслях не держал похитить врача из мира, в котором родился и вырос.       Он завел гостя в спальню, первым оказываясь возле супруга, внимательно следя, как бледнеет лицо Дадли, следя за его ногами, пока маггл подходил ближе, но когда чужие руки сделали неосторожное движение, вскинул собственную кисть, выдергивая магией пистолет прочь. Неважно, какие отношения были у этих родственников ранее, это уже не имело никакого значения.       Дурсль дернулся всем телом, оставшись безоружным и беззащитным перед ожившим мертвецом, тяжело сглатывая вязкую слюну. Отчего-то наличие пистолета придавало храбрости и сил, а сейчас мужчина застыл столбом, не решаясь сделать шаг в сторону большой кровати. Гарри уверял, что Том ничего не сделает, не навредит, но сейчас кузен и сам лежал поверженный. Дадли ощущал на себе тяжелый изучающий взгляд, который будто препарировал, забирался под черепную коробку, давил. И, несмотря на болезненную бледность этой нежити, впалые щеки и запавшие глаза, тонкие руки-веточки, Дурсль не позволял себе обманываться и расслабляться.       Когда новоявленный Поттер заговорил, маггл вздрогнул повторно. — Спаси его, — тоном, не терпящим пререканий, потребовал Том, опустив ладонь на плечо спящего и встав так, чтобы была возможность немедленной атаки в случае нападения Дурсля. — Узнай, что с ним, и скажи о проблеме. Давай, для этого ты здесь. Дадли ответил не сразу, растерянный прозвучавшим приказом. Пришел, чтобы отнять Гарри из лап монстра, но на деле от него в странной манере просят помощи. — Ты сам меня сюда направил, — нервно отозвался человек, непонимающе глядя, как на бледном лице проступает удовлетворение. Что за странное существо? — Несколько минут назад. Надел на шею… Какую-то хрень, я не знаю, мерзость страшная. Он скривился от отвращения, и омега с любопытством скользнул в простой мозг, считывая воспоминание о деревянном амулете в виде маленькой отрезанной головы с выдавленными глазами. Что ж, это определенно был Том Поттер из будущего. — Меня закрутило на месте, как тогда… Ну, когда нас с батей и мамкой в Норвегию вашу портнуло. Только сейчас в лес. Я увидел дом, все понял, и… Ты сказал тогда, что Гарри нуждается в помощи немедленно. Как это вообще возможно? Вас теперь двое? — ужаснулся Дурсль, ахая от потрясения. «Да, я тоже был бы в ужасе, существуй второй Лорд Волдеморт», — мысленно согласился с ним Том, но вслух решил высказать кусочек правды. Может, это тоже станет крупинкой прощения со стороны мужа. — Моя будущая версия пришла на поклон, чтобы разобраться с проблемами в прошлом. Это сложно, Дадли. Попытаюсь объяснить простыми словами, зачем ты здесь. Из-за того, что не всегда возможно вмешиваться в собственное прошлое, ты был… — Я понял. Я смотрел Доктора Кто, — поморщился Дадли, то ли впечатленный чертовыми возможностями волшебников, то ли напуганный этим же. — Так почему Я могу помочь Гарри, а вы все — супергерои, могущие подымать зомби и превращаться в драконов, — не можете? Я не врач, я не могу показать фокус-покус и за секунду вылечить кузена. Том кивнул, поворачивая голову в сторону погруженного в кому альфы. Самоуверенный идиот. Конечно, Дадли не поймет своего настоящего предназначения. Никакой он не способ лечения, а простая подсказка. Потому что версия из будущего не может так запросто помогать своему прошлому, где еще не разобрались с происходящим. Омега тоже слышал кое-что из научной фантастики маггловского мира, о петлях и парадоксах, однако… Не факт, что те работают здесь. И не факт, что они не идентичны. Важно другое — если прибыл именно Дадли Дурсль, то он сможет если не дать точные причины, то подвести к ним словом, подсказкой или нужным человеком. — Гарри начал забывать слова, людей, фразы. Перестал разговаривать. Вначале он мог думать, что именно хочет сказать, сделать или спросить, — начал рассказ об анамнезе Темный Лорд. Заметив в страхе покрутившего головой Дурсля, он с насмешкой согласился: — Да, я читаю мысли. И это помогало в первое время общаться с Гарри. Его тело… перестало слушаться. Вообще-то проблемы с координацией, передвижением были с самого начала, даже с мимикой. Мой муж будто ломался, постепенно, увечья без переломов, ушибов и крови, вскоре он не мог держать ложку даже в левой руке, а дальше — забыл, как глотать, как и зачем улыбнуться, забыл, чем выразить боль или потребность справить нужду. Наши волшебники, все как один, диагностировали полное здоровье, разве что — их тревожили «проблемы с дыханием», как те изъяснялись. Том смотрел на маггла, подмечая его одеревеневшую от потрясения мимику, а в мыслях — отчего-то лицо Вернона Дурсля, звуки больницы и запах лекарств. Вот оно. Омега опустил взгляд на переносицу мужчины. Ему желалось, чтобы это было диалогом, красивым и правильным, нужным — не безликой запиской в руки, но словами Дадли, которого именно для этого прислала взрослая версия Темного Лорда. Достойная плата за мучения. — Он держал ложку левой рукой, — пробормотал тот с горечью, пытаясь не верить во все эти совпадения. — Господи. Конечно, ты не заметил, у Гарри правая половина лица изуродована. Нет, этого же не может быть, вы же… Вы же волшебники. И сколько… Когда это началось, сколько прошло времени? — Восемь недель. Почти. Я ввел его в состояние… Комы, будем называть это так для твоего удобства. И пока Гарри «спит» — его здоровье не ухудшается. — Да вы же колдуны, вы мертвецов подымаете, кости выращиваете! — воскликнул Дадли, не веря своим ушам, что могущественные маги не смогли справиться с тем, что уже вполне способны находить и лечить в его мире. — Как вы могли не понять, что вы за монстры такие?! Том закусил изнутри щеку, призывая себя не калечить простеца. Эти претензии обоснованы. — Маги могут далеко не все. Ты знаешь, что с твоим кузеном. А когда узнаю Я, то поиск спасения займет меньшее количество времени. — У него инсульт, — с ненавистью и горечью выпалил Дурсль, глядя на страшное существо с отвращением. — Прошло больше семи недель без лечения и помощи. Вы уже ничего не сделаете. Никаких проблем с дыханием у Гарри нет, инсульт это… — он прервался, пытаясь вспомнить нужное сочетание слов. — В мозгах воздуха нет или как там, из-за крови или вен… Не помню я! У моего отца был инсульт из-за… Из-за тромба и лишнего веса, но это… Мы отправили батю в больницу сразу же, и десяти минут не прошло. — Инсульт, — повторил за магглом колдун незнакомое для него слово, и в ту же секунду дом окатило волной предупреждающей магии, а в лес аппарировало, судя по звону чар, два человека — один вхожий под плотный слой защитных заклинаний, а второй — новый гость. В груди тлели спокойствие и уверенность, впервые за долгое время. Не путешественник во времени мучал Гарри, это Нотт до сих пор не нашел нужного человека, способного помочь. И теперь они оба здесь — ответ и решение проблемы. — Вот и спасение. Теперь найденный колдомедик будет знать, что ему лечить. Когда на порог комнаты шагнул высокий худощавый мужчина, с любопытством оглядывая помещение, злого и испуганного маггла, недвижно стоящего истощенного омегу, Том прикрыл веки на несколько секунд. По коже пробежались мурашки понимания, полного осознания происходящего, произошедшего, что будет происходить. Кажется, когда муж очнется, он будет зверски напуган тем, что увидит. Кого увидит. — Эндрю Каресбиус, к вашим услугам, — жизнерадостно поприветствовал молодой бета с сильным акцентом. — Привет, — тихо произнес Том, когда спустя часы кропотливой операции Гарри открыл глаз, с неким трудом сосредотачивая все внимание на склонившемся над ним мужчиной. И, благослови Мордред медицину Италии, в нем появилось узнавание. — Как ты себя чувствуешь? Альфа приоткрыл рот, в его мыслях отпечаталось воспоминание боли, досады и тревоги, лицо партнера, несколько его срывов, тоже мельком, и Гарри плотно сомкнул губы. На висках выступил пот. — Ты пока что не сможешь говорить, это поправимо, большую часть беды мы уничтожили, — так же негромко продолжил омега, склоняясь и целуя волшебника во влажную переносицу. Он оторвался от лица Гарри лишь на пару сантиметров, глядя на мужа широко распахнутыми глазами. — Знаю, что понимаешь. Не бойся, я научился читать твой мозг так, как ты сам не понимаешь себя самого. Забавно: большую часть нашего будущего твои очаровательные мысли станут обнажены для меня, открыты, пока ты не научишься окклюменции от моего чтения. «Ты не забавен», — рассердился альфа, и, хотя в его мыслях не было прямой человеческой речи, Темный Лорд понял настроение, чувства и желание мужа из образов, ощущений и ассоциаций. — «Я не убивал себя.»       Том улыбнулся и отстранился, кивая, не позволяя настоящим мыслям просочиться наружу, пока возлюбленный слишком слаб. О, Гарри определенно осознавал, до того, как повреждения стали существенными, что именно чувствовал его спутник. — Спасибо, — сдержанно поблагодарил его за это Волдеморт, успокаивая часть страха и гнева, направленные на возможность суицидальных наклонностей со стороны супруга. — Наш новый колдомедик сообщил, что период реабилитации займет минимум пару недель. Его нет в доме, вернулся в Италию под охраной, чтобы собрать вещи и запасы зелий для переезда. Будет жить у нас. «Что со мной?» — изобразил в мысленных ассоциациях вопрос альфа, с трудом понимая, что говорит Том. Вроде о лечении и времени. Некоторые слова звучали, как бессмысленный и пустой набор звуков. — Нарушения функций головного мозга, — с готовностью проинформировал Том, но, зная, что сейчас Гарри малое сможет понять без нужных зелий, изъяснился проще: — Пролежал в коме, разучился говорить, некоторое время не сможешь выполнять привычные тебе действия вроде ходьбы или держания ложки в руке. Это поправимо. Наш новый колдомедик изобрел несколько составов зелий, чтобы избежать последствий и вернуть все так, как было. Правда, придется потрудиться и нам. «Колдомедик?»       Омега покачал головой. Альфе сейчас не стоило знать эту пугающую вещь. Каресбиус требовал оградить мужчину от потрясений, которые могут вызвать давление, учащенное сердцебиение или изменение температуры тела. — Нотт нашел его в Италии. Хороший человек. Ты можешь кое-что съесть для меня? Знаю, что не хочешь, знаю. Я хочу быть уверенным, сможешь ли ты… Моя умница. Темный Лорд увидел, что Гарри прекрасно помнит, как в его пищевод пропихивали еду голыми руками, и странная просьба недоумения у альфы не вызывала.       Том призвал баночку йогурта с письменного стола, открыл и зачерпнул маленькой ложечкой розоватую субстанцию, поднеся ко рту мужа, и тот безропотно приоткрыл его, позволяя аккуратно протолкнуть столовый прибор внутрь. Глотательный рефлекс был на месте. Теперь, когда пара в сознании, Поттер ощутил невероятное, крепкое удовольствие от кормления. Потрясающее ощущение доверия. Жаль, что сейчас Гарри совсем не был голоден, но впереди еще был период восстановления, где в каждом дне будет несколько приемов пищи. Подумав об этом, Темный Лорд слегка пожалел, что способность держать в руке столовые приборы вернется к мужу довольно скоро.       Колдомедик сообщил, что большую часть повреждений купировал операцией на открытом мозге и Бадьяном, за другой частью будут стоять одни зелья, за последней — зелья и тренировки под их действием. — Дадли тоже здесь, — оповестил Лорд Волдеморт Гарри и прочел в его ассоциациях удивление, смешанное с радостью. — В гостевой комнате. Не впущу его сюда, пока этого не позволит колдомедик. «Ты.»       Том долго вздохнул. На лице мужа появились сильная тревога, расстройство и боль. Он, наконец, сумел понять по внешнему виду омеги, насколько тот был истощен и что это слово означало. Возможно, не Дурсля стоило запереть подальше от Гарри, а самого Темного Лорда. Вот только как уйти и оставить альфу в покое, когда он, наконец, в сознании и спасен? У Тома от нетерпения и нервного возбуждения подрагивали кончики пальцев. — Поправимо, — улыбнулся омега, в который раз призывая себя к спокойствию и умиротворению. Поговорить о произошедшем они еще двадцать раз успеют. — Ты тоже сбавил в весе, если тебе интересно. А еще твоя голова теперь лысая, как коленка. И я видел твой… — Том прикусил язык. Вряд ли альфа сейчас поймет весь ужас высказывания об открытых наружу живых мозгах, но говорить подобного пока не следовало. Гарри с непониманием нахмурился. Он не знал, что такое «лысая» и «сбавил», а еще мужчина не осознавал прежнего стыда и закомплексованности, похоже, прямо сейчас Поттер даже не понимает, что ранее всегда старался прятать шрам, и по каким причинам делал это. Вместо реакции на произнесенное, он с трудом приподнял дрожащую руку, очень медленно поднеся ее к лицу и разглядывая. Сжал и разжал ослабевшие пальцы. Странные ощущения.       Том пересел на соседний стул и вытащил подготовленный заранее словарик английских слов, какой покупают маленьким детям, и начал вслух, медленно зачитывать по порядку, останавливаясь, когда Гарри касался его ноги, и объясняя непонятное для него слово, распутывая клубок беспорядка в голове. После долгой комы тот явно не хотел спать, кормление было не так давно, и лежать целый день без дела стало бы для Поттера настоящим мучением, поэтому омега решил начать реабилитацию уже сейчас, не дожидаясь появления этого Эндрю. Без зелий обучение мало чем может помочь, и по большей части Темный Лорд восхвалял Сизифов труд: магглы восстанавливают прежнюю жизнь после инсульта месяцами и годами, но оставление Гарри наедине со страхом и непониманием Том посчитал преступлением. — Вы не понимаете, у меня совершенно доброжелательное лицо! — увещевал Каресбиус, когда Том запретил ему показываться Гарри, пока тот не встанет на ноги не заговорит. — Омеги не боятся, альфы не злятся, самый обыкновенный бета, понюхайте! Нет, ну понюхайте! — Да как ты смеешь говорить в подобном тоне с Темным Лордом?! — надрывался Нотт, уже не сдерживая криков. — Сказали нельзя, значит нельзя! — Каких еще лордов, я тебе не собака, глупый ты альфа! — ахнул итальянец, а затем — смачно шлепнул свернутой газетой по лицу пышущего гневом Пожирателя, отчего тот замер, не веря, что ему съездили по лицу, как провинившемуся коту по морде. — Я должен видеть своего пациента! — Круци… — Хватит, — осадил Том из своего угла, не отвлекаясь от чтения написанной Каресбиусом книге о маггловских травмах и болезнях в магическом мире. Поразительно умный мужчина при всей его… Омега мало находил безвредных слов, чтобы описать свое раздражение и досаду. Привел невесть кого в дом. Нотт же опустил волшебную палочку и смолк. — Воюйте в другой части этого дома, я занят. На самом деле ему был жутко любопытен этот бета, до дрожи в пальцах. До зудящего ноющего чувства в голове, как тогда, когда Том не мог получить желаемое по причине вынужденного самим собой ожидания. Вряд ли колдомедик готов к пугающей информации о своем будущем. Темный Лорд и сам не был подготовлен в должной мере, встретив на пороге Тихого Омута эту временную жуть. Судя по возрасту, этот человек еще не был готов до конца принять на себя должную роль, невылупившийся птенец, такой же младенец, как и сам Том в прошлом. — Где ты его нашел? — спросил он у альфы, когда остался с ним наедине после операции. — Как ты его нашел? — Он сам пришел ко мне, — незамедлительно доложил Теодор, как рапорт. — Я расположился в палатке за городом, Каресбиус просто появился под куполом защитных чар, сам ничего не понимая. Сказал: ему заплатили за лечение заграничного пациента и после нескольких клятв позволил переместить себя, по словам заказчика, к «личному транспорту», — он поморщился в раздражении. — То есть, ко мне. Заказчик был в маске, но чудовищно высок. Это все, что бета запомнил. — Высок? Ты правильно его понял? Том гораздо ниже всех троих мужчин в доме и уж точно больше не вырастет выше. И это было первой странной загадкой. Он абсолютно точно уверен, что заказчиком должен стать сам. Хочешь хорошо сделать дело — неси его на собственных плечах. Оборотное зелье? Но зачем? Трансфигурировал внешность? Но Поттер считал это жалким подтверждением комплексов, неприятным напоминанием прошлого, где омега днями ходил в облике мужественного отца. — Ты в порядке? — с волнением в голосе спросил альфа. — К чему вопрос? Нотт поджал губы, пытаясь правильно подобрать выражения. — Ты выглядел... «Совсем поехавшим. Неправильным. Неестественным? Не похожим на обычного себя. Да. Но как безопасно спросить о состоянии?»       И он ничего не смог добавить. — Понабрали фриков в один дом, — проворчал Теодор, когда в Тихий Омут заявился Регулус Блэк, с порога оповестив Темного Лорда, что пришел выпрашивать Тедди в гости, который все время комы Гарри жил у Нотта-старшего. Оборотня не вернули. И без мальчишки Тому хватало проблем. Блэк ругался для вида, но отчего-то только с Тео, словно он как-то мог влиять на решения своего Хозяина. — Вообще-то у меня есть ценное предложение, — высокомерно произнес омега, увеличив принесенный из Гриммо стул и усаживаясь туда, как на личный трон. — И денежный вклад на него, соответственно. Жить с любовником, это, конечно, хорошо… — Что ты несешь, шакал? — перебил Нотт, слишком раздраженный появлением недруга. — Нам плевать на твои пидорские шашни. — …Но Ластбрэфу нужно свое жилье. Не только ему. Если вы не заметили, мне тяжело перемещаться туда-сюда, — он вальяжно развалился на стуле, похлопав указательным пальцем по ноге. В сторону пышущего бессильной злобой альфы он глядел с открытой насмешкой. Знал, что в полной безопасности рядом с Темным Лордом. А тот и развязное поведение с высказываниями прощал Пожирателю. — Территория здесь большая, пустая. Грех такому добру пропадать. Мой любимый мальчик рассказывал, что за лесом есть большое чистое пространство, где вполне возможно разместить два десятка небольших домиков. Тедди старика не подвел, все на духу выложил. Не знаете вы, как с детьми обращаться. Не знаете вы, как… — Ближе к делу, — прервал его Том, который пусть и прощал резкие выражения, но не пустой треп. — Негоже Пожирателям в Косом Переулке собираться, да сплетни разбрасывать, — «без моего присутствия и ушей» — прочел в высказывании каждый в комнате. — В Лютном места под такие дела не найдется. Не по уму. Мое предложение в трех словах: я отстрою трактир. Для дружеских посиделок, обмена информацией, знакомства, прощупывания почвы… Знаете ли, под давлением присутствия Темного Лорда не всякий раскроет себя, как личность. Устраивать каждый раз официальные собрания Пожирателей Смерти — пустое. У одного ребенок родился. Другой обвенчался. А третий решил изучать что-то новое, полезное для Повелителя. Всего на собраниях не упомянешь, да и не к месту придется. Крама изгнали из Болгарии за измену — раз человек без постоянного места жительства. Мой Денни — два. Любопытный персонаж с не менее любопытной болезнью, которую следует изучить, когда Сириус… — Регулус вздохнул, сбавляя тон. — Темный Лорд прославится в других странах. Многие решат быть как можно ближе к нему. И для многих это перестанет быть безопасным. Я предлагаю сделать небольшое поселение и трактир для… Сближения и получения дополнительной информации. — Для увеселения, — проворчал Нотт, настроенный уже менее враждебно. Потому что предложение Блэка звучало заманчиво. — И для увеселения тоже, — с готовностью кивнул Регулус, пригладив вычурную трость. — В разных компаниях и местах человек раскрывается по-разному. Например, я даже и не знал, что ты носишь миленькие голубые носочки, Нотт. Я не против твоего раскрытия внутреннего малыша, но не при Повелителе же… Он рассмеялся, когда раскрасневшийся Пожиратель Смерти поднялся на ноги, выхватывая палочку. Том глубоко вздохнул, и мужчины разом успокоились. — Даю добро, — коротко согласился омега. — Однако вы должны понимать, что на территории моего поместья не сможете возвести защитные заклинания на дома. На следующем собрании обсудим постройку поселка. Обратись к Лестрейнджам, у них есть человек на примете, занимающийся строительством. Люциус достанет продукцию для твоего трактира. Но сдерет он с тебя много. — Я богат, — с высокомерием отозвался Блэк, расправляя плечи. Внезапно он встрепенулся: — А, собственно, где Гарри Поттер? — В тренировочном зале, присоединишься? — язвительно ответил Теодор, открыто глянув на ноги своего противника. — Ну что ты, у меня уже есть развлечение. Как я могу покинуть такого замечательного клоуна? — Ползком, в раскоряку, как захочешь. — Одолжишь носочки? — Я сейчас вас прокляну, — терпеливо прервал перепалку Темный Лорд, не поднимая глаз от своего дневника. — Пошли вон.       Регулус Блэк появился на территории поместья с абсолютно подчищенной памятью практически сразу, как Том забрал мужа из Норвегии. Не сказать бы, что Волдеморт обрадовался такому «подарку», но то, что его собственность вернулась относительно целая и в относительном умственном порядке, немного успокоило нервы.       Каресбиус… Не прижился. Пока не смог. Ему не нравились пустые многочисленные комнаты, раздражал холод на улице, угнетало отсутствие компании и друзей, но на предложение Тома познакомиться и общаться с Пожирателями Смерти отнесся хмурым молчанием. Бета реагировал остро на то, что его все еще не подпускали к бодрствующему пациенту, который мало того, что начал говорить, так и мышцы качал вволю. Его бесила непонятная должность «Темный Лорд», колдун даже не слышал ни о Гриндевальде, ни о войне, не разбирался в психологии и был чудовищно неуклюж в общении, не зная, когда стоит смолчать, когда уйти, а когда опустить голову в повиновении. Но… Поттер не злился, совсем. Эндрю Каресбиус не был Пожирателем Смерти и вряд ли когда-нибудь станет. Теперь это семейный колдомедик, и он не обязан быть замешан в делах Лорда Волдеморта.       Конечно, Том пока не мог подпустить такого человека к своему мужу. Гарри… Рассказал о произошедшем. А затем омега сделал то, что пообещал самому себе: наказал возлюбленного. И наказал себя последующим эмоциональным состоянием альфы.       Впервые Темный Лорд почувствовал положительные стороны зарождавшейся дружбы, когда поделился анализом отношений с Ноттом, ведь все остальное время он не раскрывался чужакам, переживая и переваривая все конфликты глубоко внутри. Далеко не все их можно было рассказывать супругу. — Я поступил жестоко? Пожиратель Смерти, выслушав короткий рассказ от Повелителя, уже менее настороженно и нервно ответил: — Смотря чего именно ты хотел добиться. С точки зрения «семейной» личности или в целом? — Как простой человек к члену семьи. Я был жесток? Нотт понимал, что Том хочет одобрения своим действиям, что поступил правильно, нужно и хорошо. Но еще альфа знал, что Темному Лорду очень нужна конструктивная критика. — Да. Жесток. Гарри получил свое, едва не погибнув. Это уже добивание лежачего. Он получил за свой поступок больше, чем положено наказанию. Волдеморт прикрыл глаза. Мужчина ожидал услышать эти слова. — Но это ударило не только по нему. Что мне еще сделать? Он не соблюдает советы, меры предосторожности и безопасности, что мне еще сделать, чтобы оградить семью от бед? Какими словами убедить? Я просил. Говорил «пожалуйста». Я не знаю модели поведения, когда близкий человек, которому я не могу причинить боль и запереть, перестает слушаться. Это не прихоть, Гарри может умереть. Я с этим не справлюсь. — Я тоже еще не встречал модели семьи, где один смертен, а второй — нет, — нашелся с ответом Теодор, потому что уже думал об этом разговоре. Знал, что он предстоит. — Очевидно: Гарри тоже не подготовлен к мыслям бессмертного о состоянии смертного. Что для него привычные вещи — для тебя неприемлемые. И наоборот. Мне кажется, можно попытаться зайти немного с другой стороны. Поискать записи других бессмертных. Я точно знаю, что Цепеш целые мемуары посвятил различиям смертной и бессмертной жизни. — Да это должно быть абсолютно нормальной вещью для любого адекватного человека. Забота о сохранности. Какие еще записи бессмертных? Ему меня недостаточно? Моих слов? — А альтернатива — она какая? Наказания? Все жестче и жестче? Том промолчал. Теодор, как ни досадно это признавать, был прав во многом, пусть и не понимал ничего. Наказание — нездорово. Оттого мужчину и раздирала лютая злоба на себя, на Гарри и на весь окружающий мир. Нотт, заметив колебания своего Повелителя, продолжил настаивать: — Он вернул тебя к жизни и собрал душу воедино. — Я знаю. — И он искренне тебя любит, не думал о мести или злом умыс... — Я ЗНАЮ! — с бешенством заорал омега, и с окон со звонким звоном вылетели стекла. — «Какая альтернатива»?! О, я скажу тебе, какая, — Том стремительно приблизился, оказавшись нос к носу с альфой, настолько близко, что услышал сбившееся дыхание Пожирателя. — Он умрет, и я убью все, что мне по тем или иным причинам было близко или дорого. Каждого члена моей организации, включая тебя и всю твою семью. Просто потому что могу. Все планы по спасению зверья мне перестанут быть интересны, и я вернусь обратно, в начало своего звериного пути. Моим последним и единственным интересом останется месть всему и всем, кто жив и счастлив. И тому, что от меня останется, от зверя, какими вы все являетесь, станет совершено плевать, потому что он, Я, утратит подаренное Гарри милосердие. Нотт приказал себе оставаться на месте все то время, пока мужчина смотрел на него, хотя сердце продолжало быстро колотиться внутри в желании отшатнуться далеко прочь. — Вот такой незамысловатый финал меня ждет, — прошептал Поттер. — Есть вещи, которые меня ломают. Как та, где меня неимоверно злит Гарри Поттер. Да, тот, кто меня воскресил. Человечный Гарри, мягкий Гарри, с кучей недостатков, проблемный Гарри, который может меня раздражать. И смертный. Я не сумасшедший. Я вижу эти вещи, прекрасно различаю ту реальность, какая есть на самом деле, и о какой мне только приятно думать. Бог, воскрешающий гнилое тело, да, я знаю, кого наказал. То, чего я не знаю, как не поссориться с ним, пока я мастерю такое будущее, какое желаю видеть. Так, чтобы все стало именно тем, чего хочу. А жажду я то, чего совершенно не приемлет мой избранник. Например, благоразумность. Одна из вещей в моем списке. Вторая, к примеру, бессмертие, о котором я пока что даже не заикаюсь, но оно и не в первом десятке, чтобы торопиться. Чтобы Гарри хоть немного прислушивался к тому, что я ему говорю. В тройке требований. — Чтобы он стал Пожирателем? — странным голосом переспросил Теодор, и Том сам отступил, дернув уголком губ. Мешанина гнева сбилась в короткое удивление и осознание. — Ты... Хочешь послушания. Я же верно понял? Просто одари Гарри меткой. И не нужно никакого геноцида. Просто прикажи, что хочешь из своего списка. Что бы там ни было. — О, — голос стал тише, и волшебник опустил веки, прикрывая уставшие глаза. — Конечно, ты прав. — Про метку? — Про жестокость. Темный Лорд потрепал плечо альфы, и Нотт совсем растерялся, не понимая, о чем тот говорит. Том несколько раз вздохнул, успокаиваясь окончательно. Люди ссорятся. Иногда попадают в беду. Это не повод для конца света и не причина разводить драму на пустом месте. Это все он — голоден, зол и вымотан отсутствием сна, присутствием самого себя и своих мыслей. Может, и наказание Гарри было только наказанием для самого себя, потому что Тому определенно все еще больно. В голове застыло подавленное и виноватое выражение лица спутника, когда омега атаковал словами, злыми и колкими, бьющими в душу и сердце, наказание, которым Волдеморт одарил Гарри сразу после того, как узнал полную историю произошедшего с ним кошмара. Слова всегда имели исключительную силу. «Думаю, это индивидуально у каждого? Том, нет никакого пособия по отношениям. Многое из того, что происходит между нами — и для меня новое. Я похож на всезнающего плейбоя?» — Может, Цепеш писал в своих книгах о взаимоотношениях супругов? — спросил тот у порядочно недоуменного Пожирателя Смерти, невесело хмыкая. Ответа на свою иронию Поттер и не ожидал. — Состоять в браке, оказывается, сложнее, чем взять под контроль Англию.       Когда Гарри, наконец, смог мыслить и рассуждать, как раньше, Том потребовал ответов. Он потребовал переместить все произошедшее, начиная с Тихого Омута и заканчивая Норвегией, в омут памяти, чтобы узнать всю картину целиком собственными глазами.       Первое, что Темный Лорд увидел, это вбегающий в камин мужчина, в порыве чувств выкрикивающий: — Площадь Гриммо, двенадцать! Присутствовать в воспоминаниях альфы было… неприятно.       После стольких недель плотного чтения мыслей, после недель реабилитации, где Том практически непрерывно сосуществовал с сознанием пары, ювелирно обходя стороной промежутки с интересуемым прошлым, омега чувствовал странную пустоту и незавершенность, старательно ловя прямой взгляд Гарри в омуте памяти и натыкаясь на тишину. О, позже он обязательно войдет и в прямые воспоминания, чтобы узнать и мысли, однако в этот момент Темный Лорд с терпением просматривал действия мужа и других, слушал разговоры и анализировал происходящее. И как подобное предотвратить в будущем. Как захлопнуть невидимый капкан на ноге желания альфы попадать в неприятности.       Что же, оказавшись вместе с супругом в гостиной Блэк-менора, Том столкнулся с тем, кого в последнюю очередь ожидал встретить.       С незнакомцем.       Темный Лорд определенно желал видеть и знать врага в лицо, узнавать, понимать его планы и намерения, однако юноша, сидящий верхом на Регулусе был абсолютно, совершенно, невозможно чужим.       Гарри вывалился из камина, первым делом натыкаясь на сидящего в кресле дядюшку, на котором с самым похабным видом восседал какой-то незнакомый волшебник, похоже, самозабвенно целуя Блэка. У альфы не было времени выяснять личность чужака, ему требовались срочные ответы и действия. Честно говоря, разгоряченная обидой и гневом голова порождала одно желание — желание немедленного нападения. — Блэк! — рявкнул Поттер, быстрыми шагами направляясь к двум мужчинам. — Что, блять, все это значит, какого гребаного хуя ты шлешь угрозы мне и моему мужу?! Зачем тебе воспоминания суда, психопат?! Отвечай! Да прекратите вы лобызаться, а не то я за себя не ру… — Э? Сидящий верхом на дядюшке юноша обернулся через плечо, с явным недоумением воззрившись на нежданного гостя, и Гарри резковато затормозил перед мужчинами, ошеломленно обрывая себя на полуслове: волшебники вовсе не целовались. Белобрысый чужак прижимал острый нож к горлу Регулуса, на лице которого застыли и злоба, и страх. Губы же дядюшки плотно сомкнуты, вероятно, заклинанием. Незнакомец склонил голову к плечу, задумчиво цокая языком, будто пытаясь понять, что же ему делать с Поттером, как вдруг на лице вспыхнули радость и узнавание. Он довольно и громко воскликнул: — Ба! Какая встреча! Выпороток Поттеров! Dein Mann vertraut dir nicht so sehr. Schau, ich kann seinen Hals in einem Augenblick umdrehen, während du irgendwo Spaß hast. Beschädigter Schmutz. — Я вас не… Гарри шагнул назад, помотав головой. В вопящих инстинктах и мыслях звенело нечто тревожно узнаваемое, будто он уже и слышал эти интонации, и видел похожие глаза разного цвета.       Незнакомый омега фыркнул и ткнул кончиком ножа в щеку своего пленника: — Ты мне вот, аже объясни. Это вот аже за окаянный? Он изящно махнул ладонью, убирая заклинание немоты, и Регулус взорвался криком: — ПОГАНЫЙ ГРЯЗНЫЙ ХУЙ, НЕ СТОЯЩИЙ И НОГТЯ С НОГИ ПОВЕЛИТЕЛЯ, ПРОЧЬ СО СВЯЩЕННОЙ ТЕРРИТОРИИ РОДОВОГО ИМЕНИЯ ДРЕВНЕГО И БЛАГОРОДНОГО ДОМА БЛЭ… Чужак демонстративно сунул указательный палец в ухо, раздраженно морщась, и дядюшка резко смолк под новыми чарами немоты. Впрочем, ровно через мгновение откуда-то со стороны коридора раздался новый крик: — КТО ПОСМЕЛ ВТОРГНУТЬСЯ НА НЕПРИКОСНОВЕННУЮ ТЕРРИТОРИЮ ДРЕВНЕЙШЕГО И БЛАГОРОДНЕЙШЕГО ДОМА БЛЭКОВ?! НИЩЕБРОДЫ, ПРЕДАТЕЛИ, ИЗГОИ, ПРОЧЬ! УБИРАЙТЕСЬ ПРОЧЬ! — Gespött. А пущай в унисон их, — расхохотался чародей, опять снимая заклинание, и барабанные перепонки Гарри дрогнули от двойной порции криков — портрет и омега заорали разом, как потерпевшие. — Я НЕ ПРОЩУ НАГЛЫЙ ВЫПАД В СТОРОНУ ПОВЕЛИТЕЛЯ, ТЫ, БЕЛОБРЫСАЯ СВИНЬЯ, МЕРЗОСТЬ, ГНИЛЬЕ ПОД ПОДОШВОЙ!.. — ОСКВЕРНИТЕЛИ! НАРУШИТЕЛИ! ХАМЫ, ВОРЫ, ТВАРИ!.. — ВЗДУМАЛ ПЕРЕХИТРИТЬ ЕГО?! ГРЯЗНОКРОВНАЯ ШЛЮХА, ПОМОЙКА!.. — ПРОЧЬ ИЗ МОЕГО ДОМА, ДЕРЬМО СОБАЧЬЕ!.. — Аааа, хватит! Хватит! — запротестовал юноша, отвесив мощную пощечину Регулусу, заставившую его смолкнуть, а затем махнул рукой, обволакивая комнату чарами тишины, полностью заглушая крики матушки Вальбурги. — Du hast die erbärmlichste Armee, die ich je getroffen habe. Division der Spö. Schande. Гарри резво подскочил к креслу, плечом сталкивая не ожидавшего такой наглости незнакомца на пол, дергая на себя дядюшку за плечи, и тот болезненно, беззвучно простонал, приваливаясь к стоявшему позади Поттера шкафу. — Вот так теперь со стариками поступают, вот такая нынче молодежь, — скорбно заворчал странный мужчина, глядя на волшебников с укором, однако альфа инстинктами уличил монолитную угрозу, что уж точно не могла принадлежать миловидному и юному на вид омеге. — Али не узнал, али не признал, а, Генри? — Гарри, — машинально поправил Поттер, а затем понял. Он сильно побелел лицом, отступая назад и выставляя перед собой волшебную палочку. — Лерт… — альфа оборвал себя, поправляясь. — Гриндевальд. — К вашим услугам, мистер Поттер, — улыбнулся омега, а затем удивительно быстро вскочил на ноги, выбрасывая вперед руку с наколдованной из воздуха цепью, обматывая ее вокруг шеи Гарри до сильного удушья и натягивая, как поводок. — Плохой Генри. Альфа захрипел, вцепившись в ледяные звенья, но те не сдвинулись с места, и мужчина схватил натянутую цепь, резко дергая на себя — может, он и не мог снять с себя эти чары, зато легкое тело омеги не смогло устоять на ногах, падая вперед вслед за сильным рывком. С громким звяканьем цепь слетела вниз, позволяя вдохнуть кислорода, и Гарри кинул щит, намереваясь перегруппироваться и спрятаться за мебелью для лучшей атаки, но не успел: единым мощным заклинанием Геллерт разрушил щит, впечатывая нечто тяжелое в спину Поттера, и он с негромким вскриком пролетел дальше, врезаясь всем телом в стену. — Ты хочешь затеять бой со мной? Selbst dein schwacher Sklave ist mutiger als du, ein erbärmliches Insekt. — рассмеялся бывший Темный Лорд, поднимаясь на ноги, наматывая цепь на кулак, глядя с интересом, как альфа с трудом поднимается на ноги. — А где ж твой суженный? За него отрабатываешь? — в воздухе просвистело еще одно темное проклятие, врезаясь в стенку, когда Гарри ловко увернулся с пути столкновения. — Давай-ка поглядим, чего стоят нынешние Поттеры. Альфа сцепил зубы, молча уворачиваясь от незнакомых заклинаний, не успевая даже наколдовать щит, не то, что атаковать в ответ, прыгая с мебели на пол, из стороны в сторону, пригибаясь к самому полу, перекатываясь и выставляя перед собой попавшиеся на пути вещи в защите, пока Гриндевальд, посмеиваясь, почти играючи взмахивал волшебной палочкой дядюшки, наблюдая за попытками Поттера увернуться от нового потока проклятий. Впрочем, Геллерт особо и не пытался убить наглеца, но преподать важный урок — определенно. Пока внезапно Гарри не воскликнул, уходя вниз из-под очередного луча: — За тобой должок! Мужчина приподнял кончик палочки вверх, прерывая избиение младенцев. А это вообще-то имело смысл. Это вообще-то все меняло. — Я не нападал первым, — с укоризной ответил Лерти, но когда Гарри бросился к дядюшке, взмахивая палочкой, подскочил следом, крепко хватаясь за содранное о шкаф предплечье колдуна. — Вот уж не думаю. И был утянут в чужом вихре аппарации. — Ты смог переместиться из-под защиты поместья, — с изумлением и интересом произнес Геллерт, когда Гарри со страдальческим стоном отступил от навязчивого старика, что увязался следом. — Ай да морда твоя бесстыжая, ай да Поттер! Молодец, хвалю. А этого аже потащил с нами? — С нами?! Я не собирался никуда с тобой… — Эй, а вы кто еще такие? — раздался незнакомый голос мужчины за их спинами, и Гарри кинул быстрый взгляд на приближавшуюся группу магглов в неприметном закоулке Лондона, куда и аппарировал альфа. — Пиздуйте-ка восвояси! А, слыхал? «пиздуйте». Я теперь, как вы, молодежь, — с непонятной гордостью произнес темный колдун. — Теперь к делу. — Боже ты мой, Майки, ты глянь, какой милашка! — В натуре. Ты! Эй, иди сюда! — они омерзительно призывно засвистели. «Этому «милашке» лет, как Мерлину», — с досадой и злостью подумал Гарри, спешно заводя руку с волшебной палочкой за спину, чтобы магглы не увидели — все же, кое-какие порядки и правила Поттер соблюдал. — Баяти проще, надо-то мне обмозговать пару ненужных вещей с твоей стервой. Это я для него... — Детка, может, плюнешь на этого шута, да с нами в бар? Мы угощаем! По лицу омеги прошлась дрожь, но он вытерпел, продолжив: — Темные Лорды должны уживаться в одном... — Эй, не игнорируй нас, сучка! — Да, детка, не ломайся, будешь на... — О, ради всего святого! Гриндевальд резковато повернулся в сторону магглов и, не успел Гарри ничего сказать или предпринять, молниеносно рассек палочкой воздух. На шеях трех мужчин раскрылись кроваво-красные раны, откуда мгновением позже во все стороны брызнула кровь. Магглы страшно захрипели, хватаясь за шеи, а альфа, пошатнувшись и собиравшийся было отступить назад, вспомнил, что за его спиной находился дядюшка, что не был способен быстро бегать или сражаться.       С судорожным вздохом Гарри встал на свое место обратно, с неимоверным трудом не обращая внимания на истекающих кровью, задыхающихся и умирающих людей. Он вперил взгляд на слишком молодого Геллерта, следя за каждым движением его руки. — Если хочешь что-то сказать, говори сейчас. Я не допущу твоей встречи с Томом! И не уступлю. Если хочешь убить его, я!.. — Ну, полно, полно, — пожурил такую вспыльчивость омега. — Мне не нужна ни твоя навь, ни этой ветрогонки патлатой, — он кивнул на сидящего на земле Блэка. — Я бы и рад кой чего перетереть за стакашкой огневиски, да ты на похороны своей стервы опоздаешь. Я-то кумекал, аже Лордик новенький сподобится. Познакомился бы, пообщался. — Ты сказал, что больше не претендуешь на титул Темного Лорда, — выдохнул Гарри, тяжело дыша от усталости, адреналина и нервов. — Это была ложь. Как же я сразу не… — Да аже какой нетерпеливый? Генри-то мой поспокойнее был да посмирнее. Ты вот аже сообрази. Оже мертвый, но ходящий, это как? А оже живой, но лежачий замертво, то как? Аже с твоим суженным не так, аже стерва то жив, то мертв, как мне разобраться? Поттер молчал, хмуро уставившись на «юношу» исподлобья, но тому и не нужны были никакие ответы. Геллерт расплылся в хищной улыбке, приближаясь к альфе, пристально заглядывая в его глаз. А затем опять заговорил на немецком, которого альфа совершенно не понимал: — Der Dunkle Lord. Ich weiß, dass du die Gedanken und Erinnerungen dieses hässlichen Jungen lesen wirst. Und wir werden trotzdem reden. Wir reden einseitig. Hör gut zu, Jungs müssen auf die Älteren hören. Wenn du Albus Dumbledore mit dem Finger berührst, werde ich die Potter von der Erde verbrennen. Wenn deine Herrschaft meinen Komfort beeinträchtigt, werde ich dem Jungen das letzte verbleibende Auge ausstechen. Und wenn du nach mir suchst, werde ich in einen Kampf eintreten, in dem alle deine Lieben verletzt werden. Jeder, der dir lieb war, wird in Qual sterben. Schöne Beerdigung, dreckige Gaunt. Затем отступил, чем-то невероятно довольный. Он перевел разноцветные глаза в сторону настороженного и такого же злого Блэка, бегло знающего немецкий язык, наставляя на омегу палочку. — Обливиэйт.       Оказавшись в Норвегии, Гарри тяжело опустился на колени, отбрасывая метлу в сторону. Его потряхивало от увиденного и услышанного.       Мертвый Том в гробу, его запавшие глаза и посиневшие губы. Серовато-белое лицо. Настоящий церемониальный саван, какие положены мертвым. Туфли-лодочки. Сложенные на груди руки.       Альфа не смог вытерпеть до конца, кажется, думал мужчина тогда, он бы не пережил, если бы увидел, как гроб с возлюбленным вновь забрасывается землей.       Волшебник встал на ноги, бездумно пойдя куда-то вперед, пытаясь бороться с засевшей в мозгах картиной похорон. Сложенные руки. Синие губы. Лодочки-туфли. Тонкие пальцы без обручального кольца. Неподвижные веки. Отсутствие феромонов. Церемониальный саван. Сложенные на груди руки. Приоткрытый рот с посиневшими губами. Темные ногти. Падающая из глотки земля. Челюсть отвисала вниз, потому что Гарри ломал ее. Сломанные от падения кости. Нет-нет, целые кости, это были туфли-лодочки и церемониальный саван. Настоящий гроб. Ему тоскливо. «Не плачь.»       Альфа тихо простонал, ускоряя шаг, цепляясь пальцами за волосы и с силой натягивая пряди, пытаясь выкинуть, выбросить, изорвать мешающиеся воедино воспоминания двух похорон, бессмертного и по-настоящему мертвого Тома, его синих губ и запавших глаз.       Сложенные на груди руки. Настоящий церемониальный саван. Гроб из темного дерева. Приоткрытый рот и посиневшие губы. Нет кольца. Туфли-лодочки. Запавшие неподвижные глаза. Сложенные на груди руки. Церемониальный…       Гарри остановился, оказавшись у края бездонного земляного зева, едва не поскользнувшись на влажной земле. Он словно бы очнулся, приходя в себя.       Надгробия больше не было, оно провалилось вниз. Над головой вечерели сумерки. Поттер неуютно поежился, когда осознал, что не слышит ни пения птиц, ни жужжания насекомых, только жуткую, тревожную тишину, изредка прерываемую шелестом листьев и травы. Ненормальную тишину, неестественную и страшную, как удушье ночного кошмара. Гарри осторожно сел на колени, упирая обе ладони в края отвратительно горячего и влажного края пропасти, словно пальцы касались раскрытого мяса только что убитого животного. В нос ударила вонь разложения, хлорки и сырой почвы.       Согнувшись сильнее, альфа настороженно заглянул вниз, в мрачную тьму этой тишины. Все мысли из головы разом пропали, растворились, вторя этому пугающему молчанию. Это был первый раз, когда он решился посмотреть туда, когда был ближе, чем когда-либо ранее. Лицо обдало чужеродным жаром, похожим на умиротворенное дыхание спящего, воздух медленно выходил наружу плотным потоком и одновременно всасывался вниз, отчего осыпавшиеся иголочки с деревьев, веточки и маленькие камешки скользили по земле к дыре, пропадая во мраке.       Он был непроглядным. Как ни старался Поттер всмотреться, пристально, не моргая, он не мог различить внизу очертания дна. От насыщенного жара на висках выступил пот, на который альфа не обратил никакого внимания, не двигаясь, не отворачиваясь, Гарри смутно переживал, что вот еще чуть-чуть, всего мгновение, и он сможет разглядеть причину этой могилы, дно, понять, что именно происходит там, внизу, почему пропасть расширяется, почему птицы больше не поют, почему после своего воскрешения Том так неуловимо изменился. «Том», — по спине поползли мурашки, заходя на шею и руки, и Гарри сжал пальцы на земле, зарывая их вглубь, невольно переплетая их с горячими и мягкими корнями стоящих вокруг хвойных деревьев. — «Здесь пахнет Томом. И чем-то… Чем-то…» — Здесь кто-нибудь есть? Мама, входная дверь открыта! Поттер задушено втянул раскаленный воздух носом, когда до слуха донесся шепот детского голоска откуда-то из глубины пропасти, а следом начал медленно нарастать гул других голосов, шепчущих, мужских и женских, все ближе и ближе, пока Гарри не начал различать каждое слово, каждую фразу среди какофонии шелестящих звуков. — Я просто проверю двор, хорошо? Выйду всего на секунду, заприте окна и двери. Он говорил, мы будем жить. Он говорил, мы доживем до утра… Это что, поезд? Нет, пожалуйста нет, я буду послушным! Я сделаю, что прикажете, прошу, пожалуйста, умоляю, не дела!.. Это оно? Тот странный камень? Мы переплетаем пальцы и шепчемся, вслушиваемся, поем друг другу забытые песни. Что-то не так. Моя голова… Красивый мишка, правда? Хочешь поиграть с ним, детка? Где я? Почему меня никто не видит? Мои ноги, я больше не чувствую своих ног… Я умираю. Но ведь после смерти всегда что-то есть, так? Что-то лучшее, нам будет хорошо. Наконец, нам станет… Таких совпадений просто не бывает, удачливое ты создание. Мы должны убираться отсюда, иначе я сойду с ума. Ты представить себе не можешь, что сейчас в моей голове. Немедленно. Там… Что-то смотрит на меня из леса. Что-то нехорошее. Убегайте! Я задержу его, бегите наверх! Я думала, справлюсь. Я думала, смогу выжить. Никто не пришел за мной. Папа, куда мы идем? Я ничего не вижу. Спасибо, что были со мной в этот час. Похороните меня на холме, за ивой. Рядом с… Я… странно себя чувствую… Что-то не так. Что-то с моей… Гарри дернулся, когда его плеча нечто коснулось, вырываясь из странного завороженного транса, пошатнувшись, быстро поворачивая голову налево, но то лишь упавшая от порыва ветра небольшая веточка. Когда мужчина повернулся обратно, услышал лишь давящую, неживую тишину. Голосов мертвых больше не было слышно. Он согнулся еще ниже, заглядывая вниз, и замер.       Там, среди непроглядной бездонной тьмы, сияла россыпь звезд. Ярких и тусклых, перемигивающихся, пропадающих, Гарри не узнавал ни единого созвездия, не видел ни Сириуса, ни Полярной, даже Млечный Путь отличался — где-то формой, где-то размерами. Словно это было ночным небом прошлого, будущего или совсем другого края света. «Невероятно. Невероятно!»       Поттер зачарованно разглядывал настоящее ночное небо на дне этой пропасти под лучами мерно двигающегося к линии горизонта солнца — сверху, не в силах оторвать взгляда. Словно ничего более прекрасного, восхитительного, поразительного и волшебного мужчина никогда не встречал. Голова кружилась сильнее, в мышцах появились незаметная расслабленность, ватность, слабость.       В полной тишине, где-то около самого дна могилы, повторяя движения Гарри долгими минутами (часами?) ранее, наружу выглянул черный силуэт человека.       Дыхание альфы сбилось, и он снова застыл, потрясенный рухнувшим на плечи ужасом. Это был его собственный силуэт, заглядывающий вглубь пропасти. Смотрящий наружу, в лицо своего двойника, как в отражение зеркала. Непроглядно черное существо, чернее ночного неба, и оно неподвижно сидело у края где-то на пугающей глубине, смотря в ответ в мир живых.       В голове помутнело, и ослабевшие пальцы заскользили по сырой земле к пропасти, проваливаясь вниз вместе с посыпавшимися тяжелыми комьями лесного грунта. Гарри беззвучно закричал, не способный выдавить из себя хоть один звук, пытаясь удержать равновесие, встать или хотя бы отползти прочь, подальше от самого края, возле которого сидел, избежать трагедии, но не успел даже ухватиться за что-то, быстро соскальзывая вниз по влажной почве, падая навстречу звездной тьме, чудовищному жару и все так же неподвижно сидящему силуэту внутри нее.       Дальше воспоминания сильно путались, двоились и плавились. — …Нет, прошу, сделай хоть что-ни… Гарри обнаружил себя лежащим на голой земле могильника пяти родов, неподалеку от бездонной пропасти. В ушах застыл собственный голос, глотка горела от долгого крика, а по щекам градом катились слезы.       Он смотрел на совершенно нормальное ночное небо, затянутое тучами. По лицу моросил мелкий дождь, к коже липла грязная мокрая одежда, на Норвегию опустился осенний промозглый холод, однако все тело окутывал ненормальный жар. Нужно было срочно окунуться в океан, это стало навязчивой потребностью хоть как-то сбить температуру.       Когда альфа с трудом принял сидячее положение, голова взорвалась чудовищной острой болью.       Том мягко огладил пальцами виски мужчины, на которых все время чтения воспоминаний лежали ладони. Да, после омута памяти омега потребовал показать и мысли. Гарри моргнул пару раз, возвращаясь к реальности (тесное присутствие легилименции Темного Лорда слегка сбивало с толку, пусть оно и было довольно аккуратным, знакомым и безопасным). — Голоса, я слышал оттуда голоса, — неуверенно произнес альфа. Он ощущал опаску под суровым тяжелым взглядом возлюбленного, прекрасно понимая, что тот сдерживал себя лишь по причине нездоровья партнера, но теперь Гарри шел на поправку, и сложного разговора было не избежать. Омега не слышал никаких голосов, ему было достаточно иного увиденного. Прямая провокация Гриндевальда, самовольное решение мужа вступить с ним в драку, безалаберное поведение Блэка, плевок на безопасность возле пуповины. Никакой нормальный человек не сел бы так близко к бездонной дыре на скользкую от дождя землю. После предупреждения быть в безопасности.       Альфа уличил настроение супруга по напряженному молчанию. — Ты злишься на меня, — и он не знал, что чувствовать. Гарри расстроен и обижен, что даже не был приглашен на похороны, что они проводились тайком, хотя ранее просил обходиться без лжи и утаек. Это были серьезные вещи, прямо относящиеся не к Лорду Волдеморту, но Тому Поттеру и Гарри Поттеру. На похоронах были друзья и преподаватели со школы. — Злюсь… Нет. Я разочарован, — сухо ответил Том, наконец, высказав вслух часть терзавших мыслей, замечая, как вздрогнул партнер. Пришло время наказания. — Мои просьбы летят в пустоту, я говорил о своей слабости, она терзает, душит, единственная слабость, с помощью которой враги способны манипулировать Темным Лордом, вертеть им, как угодно. И вместо того, чтобы сберечь себя, сберечь меня, ты не допустил ни единой мысли сдержать обещание. Ты подвел меня. — Ты не сказал о похоронах, — потерянно прошептал альфа, оглушенный словами возлюбленного — это было болезненно. Теперь, на фоне произошедшего, все претензии Тому казались по-детски глупыми, неважными. Вина, накапливаемая неделями напряженного, неестественного и натянутого поведения мужа, вспыхнула с новой силой. Омега криво, фальшиво улыбнулся. — Я разбил твою любимую вещь. А ты в ответ разбил мою голову о камни, — он помолчал, выдерживая долгую осмысленную паузу. — Через пять дней я уезжаю в Германию. Через два — в Тихий Омут прибудут нанятые слуги, работники и дополнительная охрана. На твои обещания, благоразумность я больше не надеюсь. Веры в твои слова не осталось ни капли. Один ты не останешься больше никогда. Обижайся, считай меня жестоким или полным ублюдком, но это мое последнее слово. Мне пора. Поговорим перед отъездом. — Твоя учеба за границей начнется так скоро? Через пять дней?.. — Нет. Младший Поттер направился к выходу из комнаты, потому что расстроенный и болезненный вид альфы причинял ответные боль и желание попросту плюнуть на решение эмоционального наказания, подойти, обнять и успокоить. И, все же, Том его усилил: — Она началась месяц и три недели назад. Спасибо, муж.