Нереальность

Во дворе замка, как назло, околачивался Вейзи, которому Гай тут же пожелал много хорошего, начиная от запора и заканчивая проказой. Естественно, только в мыслях, но зато от всей души. При том, что творилось вокруг, очередную лекцию от шерифа выслушивать хотелось еще меньше, чем отбивать налет разбойников. Но шериф, как ни странно, обратил внимание вовсе не на Гая. — С утра я тебя не видел! — Вейзи уставился на Алана. — Я его с поручением посылал, — буркнул Гай, потому как Алан почему-то отвечать не спешил. — Ах да, поручение. Все суетишься, Гисборн. — Если хотите мне что-то поручить... — Ну что ты, Гай... Шериф сделал шаг вперед, Гай инстинктивно — шаг назад, дабы избежать проявления "дружеских" чувств со стороны шерифа. — Я же сказал, что можешь отдыхать. Ближайшие пару дней так точно. Вот только... — Я помню про лорда Уинчестера. — Вот и хорошо. Иди. Вейзи отвернулся, Гай сделал несколько шагов и остановился, чтобы толкнуть в спину Алана, который почему-то застыл на месте. — Алан, — тихо прошипел он. — А... сэр Гай, — тот моментально очнулся от оцепенения. — Пошли отсюда. — Да! Алан рванул с места едва не бегом, так что Гаю пришлось сильно ускорить шаг, чтобы поспевать за оруженосцем, который ввалился в комнату, дождался, пока войдет Гай, и принялся суетливо задвигать засов. — И что еще случилось? — недовольно осведомился Гай. — Вейзи... — А то ты его раньше не видел. — Раньше он на меня так не смотрел. Словно меня там быть не должно. — Так может у него тоже? — Гай покрутил пальцем у виска. — Нет, тут другое. Вот задницей чую, что другое. Он меня узнал, но почему-то очень был недоволен. И меня как мешком пыльным по голове, и перед глазами все уплыть норовит. Гай быстрым шагом пересек комнату, достал из сундука кувшин с узким горлышком, залитым сургучом, подцепил кинжалом пробку. Огляделся в поисках кружки, но, не найдя ничего подходящего, сунул кувшин в руки Алану и приказал: — Пей! Тот послушно отхлебнул, едва не закашлялся. Потом приложился к горлышку еще раз, уже увереннее. — Ох и забористая штука! — Угу. И на тебя трачу. Цени! Гай отобрал кувшин и сам к нему приложился. Обычно он предпочитал вино, однако сейчас доставшееся по случаю и давно валявшееся в сундуке бренди пришлось весьма кстати. — Так что делать будем, сэр Гай? — поинтересовался Алан, когда немного успокоился и перестал трястись. — Так же не бывает, чтоб у всех разом и рассудок помутился. А Вейзи хоть и скотина, колдовством вроде не баловался. — Дерзкий ты больно. Про шерифа так отзываться. А не боишься? — Чего? — вскинулся Алан. — Хуже чем было, уже не будет. А если так и дальше пойдет, то повесить меня не успеют. Никто и не вспомнит, и вы тоже! Да и не затем вы меня вспоминать заставляли. Ведь если б не вы... — Алан осекся, а потом тихо, под нос буркнул: — Спасибо... — Ну, надо же мне кому-то подзатыльники раздавать и с поручениями гонять. И давай сюда, не хватало тебе упиться. Ты мне сегодня еще трезвым нужен. Гай отобрал у Алана незаметно перекочевавшую к тому выпивку и отвернулся. Ни сам благодарить, ни толком принимать благодарность он не умел. Да и не так часто его благодарили, больше проклинали в спину. Потому и попытался отшутиться, просто не зная, что еще сказать и как самому поблагодарить Алана. Просто за то, что тот есть, что его присутствие доказывает, что Гай не спятил. А еще за то, что чужой испуг отвлекает, позволяет не сорваться самому. — Так что делать-то будем? — Не за священником бежать, уж точно. А то чутье мне подсказывает, что скорее сами на экзорцизм нарвемся, — скривился Гай. — Насчет Вейзи ты, конечно, прав: и что сволочь, и что не баловался. Но с него бы сталось и с нечистым договориться... Гай запнулся. В голове всплыли обрывки подслушанного два дня — а казалось, целую вечность назад — разговора. Мы же не хотим, чтобы вы потом не вспомнили, за что именно должны со мной расплатиться. — Это же вчера утром началось? — уточнил Гай. — Кажись, да, — задумался Алан. — Накануне мы ж, как нас ограбили, в замок вернулись, вы Вейзи докладывать пошли. И вроде все как обычно было. Никакой чертовщины. А вот с утра уже неладно. — Ясно. Идем. Есть у меня одна мысль. — Куда идем-то? — Алан послушно следовал за Гаем, хотя от вопросов и не удержался. — Для начала в оружейную. Надо тебя стражником одеть. А потом ты постучишься в одну комнату, проверишь, есть ли там кто. Если есть, то спровадишь постояльца к шерифу, мол, Вейзи вызывает. — А если нету? — А если нету, постоишь на стреме, пока я там пошарюсь. — А что ищем-то? — А чтоб я знал. Хватит трепаться, одевайся, давай. И шлем не забудь, а то твою наглую морду слишком легко опознать и запомнить. Поначалу заговорщикам везло. И в оружейной никого не оказалось, и нужные апартаменты пустовали. По крайней мере, на несколько ударов кулаком по двери никто не отреагировал. — Давай в конец коридора. Если услышишь шаги, предупредишь. Гай толкнул дверь, но безуспешно, потянул на себя — с тем же результатом. — Проклятие, заперто. — Ну-ка я, сэр Гай. Только кинжал свой дайте, тот, который кривой. Алан бесцеремонно оттеснил Гая от двери и требовательно протянул руку. Гай только пожал плечами и выдал требуемое. Разбираться с непочтительным отношением Алана сейчас совсем не хотелось. Тем паче, что через пару минут замок сдался на милость победителя, а кинжал вернулся к владельцу. Алан отправился на свой пост, а Гай проскользнул в комнаты, отведенные шерифом для своего гостя, и принялся их обыскивать. Тщательно обыскивать, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, которая подтвердила бы его подозрения, что этот странный Сэмюэль причастен к творящемуся непотребству. Сэмюэль явился в Ноттингем явно налегке: пара полупустых седельных сумок, где обнаружилась смена одежды, огниво, да прочие мелочи, из тех, что необходимы человеку, который больше бродяжничает, чем сидит на одном месте. Так что обыск сумок много времени не занял, и Гай принялся обшаривать остальное помещение. Искомое нашлось на кровати, под подушкой, тщательно прикрытое одеялом. Плоский массивный ларец из темного дерева, весь изукрашенный резьбой. Гаю показалось, что среди узоров были какие-то восточные, но толком их рассмотреть не удавалось. Он попытался поднять крышку — бесполезно, подцепить кинжалом тоже не вышло. И как Гай ни осматривал свою находку, не было даже намека на скважину для ключа. Шкатулочка — хотя какая там шкатулка, размером в две книги — оказалась с секретом, и сколько как Гай ни бился, открыть ее не удавалось. Он шагнул к двери, намереваясь позвать Алана, который во взломе замков понимал явно больше него, как из-за двери донеслось громкое: — Простите, милорд! Гай припал к щели в двери, мысленно вознеся хвалу Господу и всем святым за то, что не притворил ее до конца, и там осталась небольшая щель. И увидел, как с пола поднимается Алан, продолжая извиняться перед шерифом и его спутником, тем самым Сэмюэлем, за свою неловкость, по которой он споткнулся и упал прямо под ноги достойным господам. Выскакивать в коридор было поздно, его бы увидели, так что Гай вихрем метнулся по комнате, приводя ее в первозданный вид, поправил покрывало на кровати и лихорадочно огляделся. Метнулся было к окну, но карниз был не шире ладони, и Гаю в красках привиделось бесславное падение и кровавая лепешка во дворе. "Вот как чертов Гуд ухитряется по стенам лазить и не сорваться?" В этот момент Гай даже согласился бы поменяться с проклятым разбойником местами. Тот бы запросто выскользнул в окошко, а вот Гай крепко сомневался в своих способностях провернуть такой акробатический трюк. Шаги приближались, времени на размышления больше не оставалось, и он нырнул в наиболее подходящее убежище — под кровать. Вовремя. В следующую секунду дверь открылась. Послышались быстрые шаги, кто-то метнулся к кровати и облегченно вздохнул. — Нету здесь никого, — Вейзи прошелся по комнате. — Видимо, ты просто дверь не запер. — Все бывает... Сэмюэль отошел от кровати. Потом раздался стук, видимо, тот перенес ларец с кровати на стол. Гаю видны были только ноги, и о том, что там делают Вейзи и Сэмюэль, приходилось только догадываться. А еще стараться дышать пореже и зажимать себе нос, чтобы не чихнуть. Потому что залежи пыли под кроватью оказались воистину монументальными и, видимо, копились еще со времен Генриха, если не войны Стефана и Матильды. "Служанки! Ленивые твари! Выгоню! Нет, сначала велю выпороть, а потом выгоню!" Разговор тем временем продолжался, и Вейзи был недоволен. — Ты говорил, что будет сразу, никто и не заметит. А я вот замечаю. И творится бог весть что, и золота в казне не прибавилось, и курьера у меня сегодня в лесу едва не пришибли. — Я говорил, что чем меньше придется менять, тем быстрее выйдет. Вот если б пара дней, неделя, то другой спрос. Но вы ведь сами захотели... — Естественно, захотел! — перебил того Вейзи. — Эти разбойники мне столько крови выпили, столько денег украли! — Ну вот, значит, ждите. — И долго ждать? — Не знаю. Если бы речь шла о какой-то крестьянке из дальней деревеньки, то ее хоть совсем сотри, никто не заметит. А тут и кусок времени большой, и личность приметная. Каждая собака в графстве знает, так просто не получится. Вообще, бог весть что получится. — Не боишься Господа, поминать, чернокнижник? — Да чего бояться-то. Все говорят — и я говорю. А уж если меня до сих пор молнией не поразило, то вряд ли уже и поразит. А относительно нашего дела — только ждать. Момент мне, конечно, ваш помощник удачный подсказал, но все равно неясно, как обернется. — Я послезавтра важного гостя жду! И не с пустыми руками. Должен привезти пожертвования на наше дело. Не хватало, чтоб еще и эти деньги в лесу осели, — возмутился Вейзи. — Ну, так пошлите своего помощника. Охрану. Я не всесилен, — огрызнулся Сэмюэль. — А если его ограбят, совсем нехорошо будет. Подтолкнет не в ту сторону, да и денег вы не увидите. — Это почему же? Как только речь зашла о деньгах, Вейзи окончательно потерял терпение. — Потому что это уже будут события этой реальности. Да и обратно может качнуть, к тому, что было. — Голову мне морочишь! Ты же говорил, что никаких вариантов! — Попытаюсь объяснить так, чтоб вы поняли, милорд... Обращение "милорд" было сказано таким тоном, каким сам шериф обычно называл кого-то идиотом. Причем именно идиотом, судя по всему, Сэмюэль своего собеседника и считал. По крайней мере, так казалось Гаю, и он только удивлялся, как сам Вейзи этого не замечает. — Вот представьте, что два барана бодаются. Один-то, конечно, второго забодает, но ведь не сразу. Потому как оба упертые. И чем сильнее и упертее они, тем дольше бодаться и будут. — Да причем тут твои бараны! — Притом, что две версии событий сейчас тоже бодаются. Только вместо баранов у нас люди, те, которые не хотят забывать. А таких немало, вон как ваш помощник. Ходит же, словно ничего не поменялось. — Гисборн идиот. — Может, он и идиот, но очень настырный и упрямый идиот. Да поймите же вы, чем больше человек на чем-то зациклен, тем сложнее его переубедить. Те, кто руководствуется рассудком, достаточно легко изменяются. А вот зацикленные на чем-то — почти фанатики — будут сопротивляться до последнего. — Да, он из-за леди Мэриан голову совсем терял. — Скажите еще спасибо, что его на женщине зациклило, а не на враге, а то могло бы быть хуже. — Куда уж хуже. — Эта леди — она просто последствие. А вот Гуд — это ключевой фрагмент, тот, который нужно переписать. И вот от тех, кто пытается противостоять основному изменению, а не его последствиям, вреда куда больше. А таких хватает, раз все еще шатается. — Может не получиться? — заволновался Вейзи. — Да нет, получится, вот только не сразу. И все еще может поменяться, неясно в какую сторону. — Так, может, переиграем? — нехотя предложил Вейзи. — Денег, конечно, жалко, но быстрее будет и спокойнее. — Не получится. Послышался стук, похоже, Сэмюэль откинул крышку своего ларца. — Вот, сами смотрите. — И что я должен увидеть? — голос у Вейзи становился все более и более раздраженный. — То, что твоей рукой накарябано, вижу, а остальное... Оно ж меняется, а то, что видно, не читаемо. — Вот и я про что, — пустился в объяснения Сэмюэль. — Пока не утрясется, лучше даже не пытаться. А то ж сами видите, что окрест творится. Попробуешь какую мелочь переменить, а кто знает, что из этого выйдет. Особенно сейчас, когда все, и так не устоявшееся, каждое мгновение меняется. Вот когда устоится, тогда можно будет и подумать, если вас что-то не устроит. За дополнительное вознаграждение. — Не много ли на себя берешь? Ты мне обещал! И если что пойдет не так, это не я тебе, а ты мне приплачивать будешь! А то вздерну! — Ну, тогда уж вы точно ничего не измените. Потому что то, что уже сделано, моя смерть не отменит, а вы воспользоваться не сможете! — Это если ты не врешь! — Хотите попробовать проверить... Сэмюэль не договорил, так как внезапно в глубине замка раздались грохот, крик и панические вопли, причем шум с каждой минутой нарастал. Шериф шустро кинулся прочь, Сэмюэль за ним следом. Гай дождался, пока хлопнет дверь, выкатился из-под кровати, тихо матерясь, и метнулся к столу. И тут его поджидало большое разочарование, так как ларца на столе не было, и на кровати тоже. Похоже, Сэмюэль, несмотря на тяжесть, прихватил ее с собой. Дальше задерживаться было неразумно, и Гай поспешил убраться прочь, в сторону, противоположную той, откуда доносился шум, и стараясь никому не попадаться на глаза. Чтобы не возникли вопросы, где это помощник шерифа вывозился так, что с него паутина и пыль просто лентами свисают. Когда Гай добрался до своих комнат, Алан был уже там. Оруженосец успел и избавиться от доспеха стражника, и раздобыть кусок окорока, так что сейчас сидел на кровати, допивая хозяйское бренди и закусывая мясом. — Ты что должен был сделать? — Не успел. Только задержать. Как из-под земли выскочили. — Ну, хоть на это ума хватило. Гай стянул запачканную верхнюю одежду и швырнул Алану. — Приведи в порядок! И бутылку отдай! Кстати, что там за шум был? — Свинью ловили! Алан встал, протянул Гаю бутылку и отошел. — Какую еще свинью? Гай покосился на оруженосца взглядом, за которым обычно следовал подзатыльник. — Ну, свинью. Животное такое, толстое, с пятачком и копытцами. — Алан, не зли меня! И что свинья делала в замке? — Кто-то не запер сарай, не иначе. Заскочила со двора на кухню. — А шум с чего? — Ну, ее сначала на кухне ловили. И кто-то горшок с медом уронил. А потом эта тварь в корзину с перьями врезалась. Там как раз уток ощипывали к ужину. А потом она выскочила, только не во двор, а в замковый коридор. Ну, кому-то что-то и привиделось. — Да уж, тут такое привидится, — протянул Гай, представив, что могли подумать люди, навстречу которым по коридорам с визгом несется что-то облепленное перьями. Откуда свинья вообще взялась на замковой кухне и как умудрилась оказаться сначала облитой медом, а потом вывалянной в перьях, у него вопросов не возникало. Достаточно было взглянуть на хитрую рожу Алана. — Сэр Гай, а вы нашли, что искали? — Нашел, правда, не знаю что. Но этот Сэмюэль замешан в происходящем, и Вейзи с ним заодно. Однозначно. — И что делать-то будем? — Подождем ночи, — Гай ухмыльнулся. — После чего навестим гостя нашего дорогого шерифа и зададим ему парочку неудобных вопросов. — А может его просто того? — Алан чиркнул пальцем по горлу. — Из того, что я слышал — не поможет. А нам надо, чтоб он исправил то, что натворил, а уж потом можно и того. Вот только Гаю и Алану не повезло. Когда к полуночи они пробрались к нужной двери и вскрыли ее, то хозяина на месте не оказалось. Как и загадочного ларца. Впрочем, остальные вещи были на месте. — И что? — Будем ждать. Только дверь запри, чтоб не догадался. — Угу. Алан несколько минут провозился у двери, потом вернулся и плюхнулся на край кровати. — Сэр Гай, вы же так мне и не сказали, что узнали. Это какое-то колдовство? И зачем Вейзи это понадобилось? — Гуд. — Робин? — Он самый. Вейзи решил так от него избавиться. — А почему все вот так? — Этот колдун каким-то образом меняет мир. Меняет то, что уже было. — То есть... — тихо охнул Алан. — Угу. Если я правильно понял, то, что в голову лезет, это как все могло быть, если бы Гуда не существовало. — Погано, — снова вздохнул Алан. — Погано, — согласился Гай. — Но ведь Робин, он вам мешал. И вы хотите все вернуть? — Оказывается, без него все гораздо хуже, чем с ним, — Гай обрадовался, что в темноте его лицо невозможно рассмотреть. — Пусть уж он лучше нас грабит, чем так. И этот старый дом не сгорит. И кого-то не повесят, а кто-то, наоборот, умрет. И ты не лишишься руки. И я не убью Мэриан. Гай говорил все тише и тише, а последнюю фразу вообще одними губами, так что и не расслышать. — Что? А что с леди Мэриан? — Если мы все исправим, то ничего. Гай немного помолчал, а потом спросил: — Ты же знал, что Ночной Дозорный — это она? — Ну... — Алан замялся. — Да чего уж теперь. Как ты сам говорил — никто и не вспомнит. — Знал, — повинился Алан. — И не сказал. — Не мог я ее предать. Вы же сами понимаете. Да и жизнью я ей обязан. Когда Робин меня раскрыл, он меня убить собирался. Мэриан отговорила. Алан запнулся, сообразив, что сболтнул лишнего, но Гай только махнул рукой. — Значит, Робина смог, а ее нет? — Это другое. Робина я не предавал! Я же ничего не сказал вам, чтоб ему во вред. Его планам — да, но не ему! А узнай кто про Мэриан — тут дело виселицей пахло. — Странные у тебя понятия о предательстве и о верности. — Какие есть. Я же никому зла не хотел, но жить тоже охота. — Ну да. Значит, она и Робин? — Да, — начав говорить, Алан уже не видел смысла что-то утаивать. — И тогда, в лесу, когда он ее якобы схватил... — Спектакль. Я думал, вы и сами догадаетесь. Робин бы никогда не стал прикрываться девушкой. — Знаешь, легко не замечать очевидного, если ты не хочешь его замечать, — вздохнул Гай. Еще пару дней назад он был бы в бешенстве, рвал и метал. Досталось бы и Алану, хорошо, если не до смерти, и всем, кто под руку подвернется. Но сейчас все эти откровения не вызывали ничего, кроме приступа глухой тоски. — Ну, вот теперь вы знаете, — Алан замолчал, глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду. — Сэр Гай, вы ведь не передумаете? Ну, происходящее исправить? — Не передумаю, — он покачал головой. — Знаешь, "не моя женщина" звучит все-таки лучше, чем мертвая женщина, не так ли?