Грязные кеды

***

Оди перевернулась на спину. Никогда ещё она не проводила в постели столько времени, как сегодня. Просто завалилась на смятые простыни, как была, в зелёной толстовке и разношенных кроссовках. И разрыдалась. После той ужасно неловкой сцены, что она устроила на улице, стыд буквально разъедал её изнутри. Оди неуклюже вытирала слёзы рукавом, но они всё катились по щекам, обжигающие и солёные. Что же теперь делать? Макс всегда была единственным человеком, которому можно было рассказать всё. Она спокойно выслушивала, соглашалась, поддерживала и никогда даже не думала смеяться над мыслями Джейн. Ни Джойс, ни Хоппер, ни тем более Майк не могли подарить такое же чувство свободы и безопасности, какое дарила Макс одним своим существованием. Что я наделала? Теперь всё испорчено! Оди закрыла лицо руками. Она никогда ещё не была так зла на саму себя. Надумала что-то непонятное, и сама же в это поверила! Макс - не мальчик. Нельзя, невозможно в неё влюбиться по настоящему! Поцеловать её в губы или... Желудок обожгло, девушка сжала руки в кулаки. Глупости. Идиотизм полнейший, как говорит Макс. Макс Макс МАкс снова чёртова Макс! Может хватит думать о ней?! Над верхней губой защекотало - от волнения из носа пошла кровь. Тёплая и блестящая, Оди отёрла её рукавом, хотя давно уже пообещала Хопперу так не делать, и тяжело вздохнула. Внезапно тишину разорвало резкое БАММ. Девушка вздрогнула и резко отняла голову от подушки. На полу, среди обломков деревянной рамы, валялась слетевшая со стены картина. Совершенно безвкусная и примитивная, эта мазня висела здесь с того дня, как Хоппер впервые разложил здесь матрас для своей подопечной. Что там было изображено, он и сам не знал, но его дочь картину любила. Оди всегда казалось, что там нарисован пруд или озеро, по которому мирно плывут лодки. Или утки. Или долбанной Лохнэсское чудовище, как сказала Мак.... Да прекрати ты вечно её вспоминать!!! Новый, уже менее громкий, скорее скользящий шум. Джейн повернула кудрявую голову достаточно резко, чтобы увидеть, как на пол падает одна из штор - прямо вместе с карнизом. - Вот чёрт! - Оди вскочила, как ужаленная. Нужно было срочно вернуть всё на место, чтобы... Вдруг раздался тихий, неуверенный стук в дверь. Похоже, Хоппер всё-таки услышал. Да и как было не услышать этот грохот. Обречённо вздохнув, девушка направилась к двери, пытаясь на ходу сообразить, что бы такого наплести. У неё уже очень давно не было подобных "вспышек", так что вероятность того, что её ждёт долгая беседа, была чертовски велика. - Не волнуйся, я просто.. - Оди? Ты там как, жива? Уже коснувшиеся латунной ручки пальцы дёрнулись прочь, словно та была раскалена. Дыхание на секунду перехватило. Это был голос Макс.

***

Макс! Она пришла! Первоначальный испуг сменился дикой, разрывающей изнутри радостью. Нет, это неправильно. Жжение в животе стало теплее. Оди замерла на месте, не зная, что делать, чувствую, как колотится о рёбра серце и пересыхает во рту. В ушах стучала кровь, и сквозь этот шум пробивалось лишь одно слово: "Макс Макс Макс Макс Макс - ЭЭй, Ди, не молчи или я выломаю дверь! Хочешь, чтобы я позвала Хоппера? - раздалось несколько требовательных ударов - очевидно ногой. - Ди, ответь! Ноги казались ватными. На секунду перед глазами всё поплыло, словно происходящее было сном, но тут же вернулось в норму. - Оооодииии! - она услышала, как Макс привалилась к двери. - Ещё немного и я правда начну беспокоиться! "Успокойся, идиотка, вдох-выдох. Макс ведь не умеет читать мысли и не знает, что ты там себе о ней нафантазировала. Просто. Открой. Эту. Дурацкую. Дверь." - Дда, Макс, я слышу. - она сама удивилась тому, насколько хриплым и чужим казался собственный голос. Дрожащие пальцы повернули ручку и тут же выпустили - Макс уже распахивала дверь и влетала в спальню ярким вихрем. Оди всё ещё не знала, что делать. Знала только, что в груди ужасно заныло, как только взгляды карих и синих глаз пересеклись. Макс тоже замерла. Теперь девушки просто стояли друг на против друга, то и дело смущённо отводя глаза в сторону. Повисшая тишина казалась такой плотной, что её впору было ножом резать. Наконец Мэйфилд неловко кашлянула. - Привет, Ди. - после устроенного ею перед дверью перфоманса такая невинная застенчивость показалась бы наигранной, не знай Оди, как быстро одна эмоция в рыжей голове сменяется на другую. - Эмм, в общем, решила зайти, узнать как ты, мне Хоппер открыл, а тут этот странный шум.. Ого, ты что, Годзилла, такой бардак разводить?! Она окинула взглядом комнату, поочерёдно ткнув рукой в разломанные вещи, разбросанные по полу. Беспорядок действительно был жуткий. А если вспомнить, что, а точнее кто, его вызвал, становилось ещё хуже... Эта кто-то, кстати, уже кинулась к картине и, оживлённо болтая то ли с Оди, то сама с собой, пыталась приладить один обломок рамы к другому. Невольно, на самом краешке подсознания, родилась мысль о том, так же она невозможно красива с этими непослушными собранными в неряшливую косу прядями волос, переливающихся в свете лампы от золотистого к алому.. С этими тонкими бледными руками, с этими ссадинами на коленях... Губы Оди словно жгла спичка. Она решительно не понимала, что с ней происходит, не знала, что делать и куда себя деть. Макс, очевидно, заметила, что подруга за всё это время не проронила ни единого слова. - Ди, с тобой всё в порядке? Джейн в ответ лишь беззвучно пошевелила губами. Откуда ей знать? Она как будто сейчас сгорит до тла, вряд ли это можно назвать "в порядке". - Вот дерьмо, да на тебе лица нет, - обеспокоенно нахмурившись, Макс осторожно взяла Оди под руку и усадила на кровать. - Ты бледная, как смерть. Ди, что случилось? Тебя кто-то обидел? Но та лишь молча смотрела в испещрённое веснушками лицо.Что она могла сказать? Никто не трогал её. Никто, кроме Макс Мэйфилд, кроме чёртовой Макс Мэйфилд, сидящей сейчас рядом, такой невозможно родной и прекрасной, такой недосягаемой. Мир вокруг подёрнулся плёнкой солёной воды. - Ди, милая, ты что, плачешь? Слушай, только не нервничай, хорошо? Ты можешь мне всё рассказать. - Макс бережно коснулась её щеки и убрала за ухо прядь каштановых волос. В голове Оди тем временем набатом било "Милая, милая, милая, она сказала милая, она назвала меня как? милая, она назвала меня милая... Лёгкое прикосновение казалось тёплой, но болезненной искрой. - Макс, - она сама удивилась, каким хриплым, словно изломанным казался её голос. Сейчас ей казалось, что она смотрит на происходящее откуда-то из недр черепной коробки, не до конца осознавая, что же всё-таки твориться. - Что? - Макс, я... - Оди зажмурилась. Вдох-выдох. Сердце стучало везде - в ушах, груди, животе, казалось, в костях, в стенах дома. Оно колотилось, как бешенное, выжигало каждую клеточку тела изнутри. - Я должна сказать тебе что-то... - в глазах темнело. Это точно происходит с ней, здесь и сейчас? - Только, ты пойми, я... в общем, не злись, но... - Да скажи ты уже! Закончи хоть одно чёртово предложение! - Я... - она задыхалась, - ..В общем, дело в том, что я... Внезапно, разрывая пелену волнения и страха, Макс придвинулась так близко к лицу Джейн, что носы девушек чуть-чуть не соприкасались. Она заглянула в глаза Оди - заглянула всего на долю секунды, но, казалось, это был самый пронзительный взгляд в её жизни. И вдруг - электрический ток, яркая вспышка - Макс стремительно коснулась её шеи, другой рукой изящно приподняла голову за подбородок. Одним единым порывом она коснулась мягких розовых губ своими - искусанными и ярко-красными. Оди выдохнула, казалось, весь запас кислорода, что был в лёгких, а затем втянула запах Макс - судорожно, одновременно ртом и носом, как будто тонула в ней. Губами и подбородком она чувствовала тёплую шершавую кожу и мягкие волосы. Её рука легла на щёку девушки. Теперь ток словно струился в каждой клеточке тела - он согревал, но не ранил. Теперь время превратилось в одну невероятно длинную секунду, в один бесконечный момент. И эта секунда принадлежала только им двоим.