Амортенция

"Лирный корень  — или, как его чаще называют, Аир обыкновенный".

— Ты проиграл, — Намджун кинул карту с грифоном и забрал себе стопку монет, довольно улыбаясь и оставляя младшего с носом.        Чонгук насупился и вытер остатки сажи с щеки, гневно заедая стресс штруделем. Третью партию подряд ему не удавалось выиграть у мастера во взрывающиеся карты, хотя он тренировался все лето, даже прочитал пару книг о хитрости и манёвренности рук. Ничего и никто не мог уделать Намджуна в совершенной карточной игре с непредсказуемым поведением. В этом когтевранец убедился, когда карта взорвалась прямо перед его глазами и при детальном рассмотрении.        Время перевалило за обеденное и постепенно зал начинал пустеть. На столах стали пропадать главные блюда: карамелизированные яблоки, начиняющие курицу; бараньи ребрышки в меду и клюкве; тыквенный суп с семечками и пышными булочками с корицей, всевозможные салаты и тарталетки, а оставались только десерты, за которые пара игроков активно принялась. Вооружившись горячим и пряным чаем, обложившись печеньем, желе и десертами со сливками, друзья рубились второй час, позабыв про время. — Требую реванша, — возразил Чонгук, ставя кулак на стол и перетасовывая магические карты, на которых вместо мастей были изображены волшебные животные. — Устанешь отыгрываться, малой, — вальяжно кинул Намджун и размял пальцы для очередной партийки. — Шел бы ты лучше уроками занялся или предстоящим матчем, — в шутливой манере добавил он, подчеркивая важность последнего. — Последняя и все, — проговорил Чон, раздавая карты. Он не любил проигрывать и не мог останавиться, уж если что взбредет в голову — добьется во чтобы-то не стало. И пока игра в карты с великим Намджуном оставалась для него непокорённой вершиной.       Первым ходил когтевранец: он сбросил две карты с докси и каппой, беря сверху одну. Гриффиндорец ответил единорогом и наоборот убрал одну карту, кладя галеон. Первый раунд был в пользу Намджуна, отчего Чонгук нахмурился и черканул какие-то формулы в тетради. — Эй, сколько раз говорил, математика хоть и полезная наука, но бесполезная в игре. Здесь не холодный расчет нужен, а чуйка! — высказал свое «фи» староста и выхватил тетрадь у малого, отодвигая ее в сторону. — Говоришь как Юнги, — возмутился Чонгук, прекрасно зная, что именно слизеринец обучил Намджуна. — Вот если обыграешь меня, будешь удостоен чести сыграть с Мином, — деловито произнес Ким, отчего глаза Гука еще больше засветились: Юнги всегда отказывал ему в игре, апеллируя тем, что малой недостаточно зрел и прокачен для схватки с босом хитрости.       Второй раунд начала гриффиндорец, добавляя сверху еще один галеон и выбрасывая сразу три карты одного существа — мантикоры. Чонгук совершенно не умел блефовать и врать, поэтому наличие хороших карт сразу отразилось на его лице, он довольно и звучно шмякнул сверху карту феи. Намджун шепотом чертыхнулся и взял из колоды карту, которая оказалась пустой. Порой так случалось, что животные могли уходить и их нужно было либо вызывать, либо брать новую карту, что означало автоматическую потерю одного раунда. Ким сжал между ладонями карту и поднес ко лбу, читая заклинание, написанное позади на призыв химеры. Существо появилось, и парень намеревался с победоносным видом выбросить ее на стол и снова одержать победу, но карта спонтанным образом взорвалась в его руках, обливая непонятной черной жидкостью с запахом трясины.       Чонгук схватился за живот от смеха, привлекая внимание учеников и потешаясь над перепачканным и нелепым другом. Тот говорил: карты его любят и никогда не взрываются, но сегодня жесткая реальность это опровергла. Но затем он смолк, смотря куда-то за спину Намджуна. Тот обернулся и увидел перед собой мальчишку с пуффендуя — это было видно по форме. — Финита, — шепотом произнес Тэхен и мерзкая слизь пропала с лица Джуна.       Тэхен неуверенно стоял и мялся, ведь сколько сил и времени ему понадобилось, чтобы встать из-за стола и сделать пару шагов. Он смотрел на Чонгука, пытаясь понять о чем тот думает и какие эмоции испытывает. Когтевранец нахмурился и опустил глаза, растерявшись, выражение его лица ровным счетом не показывало ни одного чувства, он сгреб карты в кучу и быстро сунул в сумку, оставляя деньги. — Пойду, — только и бросил Чон и, не удосуживаясь взглянуть на Тэхена, ретировался ко входу настолько быстро, насколько мог, крепко сжимая сумку между пальцев и смотря себе под ноги.       Тэ обреченно выдохнул и, бросив взгляд, полный сожаления и печали вслед уносящемуся когтевранцу, приземлился рядом с Джуном. В голове проигрываемый сюжет выглядел более радостным и не обременённым суровой реальностью, в которой похоже Чонгук снова его ненавидит и презирает. Однако на этот раз воспользоваться стирающем воспоминания заклинанием не получится. — У нас не было времени поговорить, — решительно начал Тэхен, натягивая дружелюбную улыбку. — Я Ким Тэхен с шестого курса, — представился он и протянул руку.       Намджун смотрел на жест и не понимал, стоит ли ему ответить взаимностью или нет. Отчасти парень был невиновен, что его сняли с поста капитана, но с другой стороны при его виде начинало посасывать под ложечкой. Ясно было одно — ему было неприятно. Скорее Намджун злился на себя: за то, как поступил, что сказал и подумал. Вся ситуация теперь представлялась неразберихой и полнейшей нелепостью. — Ким Намджун, — он все-таки пожал в ответ руку, чем обрадовал Тэхена, который расплылся в квадратной улыбке и зачем-то несколько раз потряс рукопожатие в знак благодарности. (Ему не было надобности представляться, но отчего-то парень почувствовал в этом необходимость, дабы отдать долг этике). — Мне искренне жаль, что все так обернулось. Ты пострадал по моей вине и не злись, пожалуйста, на Сокджина, он пытался меня защитить, — умоляюще протянул Тэхен.       Джун до глубины удивился последним словам и уже начинал подумывать, что это староста школы подослал парнишку на диалог. К слову, каждый остался при своей должности и при своем мнении из-за сорванной дуэли — так было решено единогласно, да никто и не возражал. — Он твой друг? — спросил гриффиндорец, становясь сосредоточенным. — Не знаю, имею ли право так говорить. — Почему он тебе помог? — складывалось ощущение, что Джун устроил допрос с пристрастием. Он прекрасно помнил, как Джин подарил Хосоку метлу по просьбе Тэхена. — Есть на то личные причины, — смущенно произнес Тэхен и невольно чуть повернул голову в сторону двери, за которой стоял Чонгук и подглядывал.       Заметив, что может быть рассекречен, он полетел прочь, нечаянно привлекая к себе излишнее внимание. Этот поступок не остался незамеченным Намджуном, который сидел лицом к двери. Он только прищурился и хмыкнул, продолжая разговор с парнишкой, в то время как Чон несся, не разбирая дороги и багровея в щеках. Он не понимал, почему так резко подскочил и решил убежать при виде Тэхена: просто стало неловко и некомфортно. Он еще толком не определился, как стоит себя вести по отношению к пуффендуйцу и что следует думать после вчерашнего инцидента. Невольно и по не знанию Чонгук помогал подобрать заклинания против своего друга, и, не смотря на то, что Тэ все-таки не воспользовался им, ему было неприятно и скользко на душе. Поступок того был некрасивым и неправильным, слишком низким и детским, но отчего-то Чонгук не злился и уже точно не ненавидел пуффендуйца.       Чон не спешил возвращаться в башню, а прогуливался по замку, охлаждая мозги и сосредотачиваясь на нужном: настырные и спонтанные мысли лезли в голову, отвлекая от размышления о более важном — учебе и матче. Ни сказать что он не волновался, при каждом упоминании матча внутри все съеживалось и зудело, при этом сердце бешено колотилось и горело желанием вернуться на поле и ощутить всеобщее ликование. Ему было стыдно, что любовь и признание ему понравились. Он ощущал себя значимым, взрослым и всемогущим. То, какие чувства он вызывал у команды и толпы при выигрыше, принесли ему настоящую эйфорию.       Петляя в замысловатых коридорах и самоуправных лестницах, малой сам не заметил, как очутился в подземельях. Видимо, ноги жили другой жизнью и действовали отдельно от головы. Однако, посещение столь злачного и змеиного места принесло ему неприятности, вдали показалась часть сборной слизерина: они обхохатывались и травили байки. Поняв неизбежность ситуации и заметив знакомый и наглый силуэт, Чонгук развернулся и уже намеревался уйти прочь, дабы не схлопотать неприятностей, но был окликнут: — Посмотрите-ка, кого неловкая принесла в наши руки. Это же сам Чонгук, новоявленный ловец, — злорадно усмехнулся Перегрин.       Чона словно сковали цепью, он замер подобно статуе и сглотнул, нутром понимая, что просто так не уйдет. Рядом как из-под земли появился Ургхарт, он отрезал путь для отступления и поставил руку над головой парнишки, будучи на головы полторы выше и крупнее в плечах. — Ай-ай, зайчик, куда это ты собрался ускакать? Не хочешь провести время со старыми друзьями?       Как по команде они обступили его с двух сторон и взяли под руку, как приятеля. Чон пытался вырваться и брыкаться, но попытки были тщетными, его крепко держали. — Отцепитесь, я ничего не сделал, — защищался Гук, — и никакие мы не друзья. — Как же ничего? — наигранно ухмыльнулся Перегрин, — грязнокровка, ты влез не свое дело на матче. Разве тебя не учили твои грязные родители манерам? — Я всего лишь., — начал говорил Чон, но резко получил кулаком в живот и согнулся пополам, жадно хватая воздух ртом.       Он был абсолютно беспомощным, не мог воспользоваться палочкой и позвать на помощь в пустом коридоре. Ему стало себя жалко: он не мог дать отпор и позаботиться о себе самостоятельно, хоть и мнил себя взрослым. Ургхарт схватил его за шкирку и приподнял, цокая языком. — Нам следует тебе преподать урок правильного поведения! — после этих слов слизеринцы загоготали и бросили парнишку на каменный пол.       Только Чонгук подумал, что все закончено, как ему прилетело носом ботинка под мечевидный отросток, заставляя вскрикнуть от боли и сплюнуть кровью. Перед следующим ударом Гук старался выставить защиту, но противники были гораздо сильнее, поэтому откинули мальчишку к стене и зарядили по лицу. Послышался хруст носа, и из того полилась струйкой кровь. Ему стало невероятно больно, кожу жгло и казалось, что его обдали кипятком. — И где твоя храбрость сейчас? Не за чью спину спрятаться, да? — Перегрин сплюнул и пнул малого по спине, трясясь от злости, — таких грязнокровок как ты не должно быть в школе.       Чонгук закрыл глаза для очередного удара, сжимаясь в калачик, как позади послышались чьи-то шаги и свист. Напеваемую мелодию он ни с чем не мог спутать, поэтому, собрав оставшиеся силы в кулак, приподнялся и посмотрел в глаза слизеринцам, деловито ухмыляясь, за что получил кулаком в губы. — Эй! — раздался голос Юнги, он прищурился, обладая не лучшим зрением. — Что вы творите?       Как только Мин заметил друга, лежащего на полу с побитым лицом, его зрачки налились кровью, он за секунду подлетел к тому и поднял, осматривая на серьезность повреждений. А затем, не думая, вмазал по наглой и широкой морде Ургхарта, хотя был на порядок его меньше. — Ах ты сука! На кого ты вообще решил руку поднять, никогда в Азкабане не бывал?        Мелкий, но свирепый, он вцепился в мантию Перегина и сорвал ее с плеч, намереваясь впечатать того в стену, только был перехвачен Ургхартом. Тот заломил ему руку и опустил на колени. Чонгук утер кровь и заплывшим взглядом посмотрел на картину: что он вообще может сделать? — Арресто моментум, — еле прошептал Гук, и движения Ургхарта стали как в замедленной съемке, что позволило Юнги вырваться и отпрянуть.       Сразу же Чонгук выпустил патронус, пуская зайца к единственному человеку, что мог им помочь, и подхватил Мина. Они встали напротив соперников, словно простив всего миру, и прекрасно осознали, что без помощи не справятся. — Трусы, уберите палочки и деритесь как настоящие мужчины или слабо? — ответил Дерек, применяя обратное заклинание. — Ты сейчас кого трусом назвал? — рыкнул Юнги и снова полез на рожон, получая кулаком в щеку и выплевывая зуб, — ах ты, щука! — вырвалось вместе с кровью и ошметками корня.       Чонгук сильнее сжал палочку, понимая, что без нее не стоит ни цента. Но воспользоваться очередным заклинанием он не успел, так как дверь, ведущая в подсобное помещение, открылась, и из нее вывалился возмущенный Чимин с расстёгнутой блузкой и сбившимися волосами. — Что за шум? — договорить он не успел, и только ошарашено оглядел развернувшуюся битву, вспоминая инцидент на вечеринке. Первым вниманием привлек Юнги уже с опухшей щекой и злостным, гордым видом. Признаться честно, ему понравился облик побитого и пыхтящего Мина, он сам давно мечтал набить ему морду, поэтому довольно ухмыльнулся и перевел внимание на шатающегося Чонгука.       Малой пострадал и всем сразу было ясно по какой причине. Если издевательство над слизеринцем он мог спокойно вытерпеть, зная, что тот заслуживает хорошей встрепки и может за себя постоять, то вот с избиением когтевранца он не мог смириться. Хотя бы потому, что Тэхен вряд ли бы это перенес. Поэтому он стал лихорадочно искать палочку, дабы прекратить недоразумение, но остановился, понимая, что стоит в одних штанах и перекошённой рубашке.       Юнги даже не сомневался, что милашка Чимин в очередной раз добивался своего через единственный известный способ в колено-локтевой позе. Он только закатил глаза и развел руками, как бы агитируя либо присоединиться, либо закрыть дверь с другой стороны. — Ургхарт, Перегрин, это весьма бесчестно лезть вдвоем на одного беззащитного и слабого когтевранца, — в манере своего дома сказал Чимин, зная, что по другому нельзя было говорить с такими непроходимыми тупицами и остолпами. — Матч прошел, смиритесь уже и разойдитесь, пока вся школа не прознала. — Да, послушайте своего папочку и убегите, поджав хвосты, — добавил Юнги, на что Пак только прошипел и покачал головой.       Отвечать Дерек не стал, он снова вцепился в драку, ведь Мину так не терпелось получить очередной раз по загривку. На этот раз включился и Чонгук, почувствовав силы и мужество быть отомщенным, но в этот же момент был отправлен в сон резким ударом Ургхарта по затылку. К нему подлетел Чимин с ошалевшим взглядом и только собирался помочь, как ему прилетело по спине от Юнги. — Ой, ошибочка вышла, нечаянно, — довольно выдал тот.       Пак решил не мириться с вопиющим поведением одноклассника и схватил его за грудки, притягивая к себе и смиряя уничтожающим взглядом. Еще секунда и они вновь набросятся друг на друга, забывая про окружающих. Со стороны прилетели поддерживающие слова, велящие размазать Юнги по стенке и живого места от него не оставить, и все так бы и было, если бы не несколько пудов воды, спущенных на них с потолка.       Они разбежались как дикие кошки и повалились на пол, разлепляя глаза и не понимая, что произошло. А причиной столько внезапного купания был злющий до невозможности Намджун, получивший сообщение от патронуса. Он стоял с выставленной палочкой и широко раздувал ноздри, а когда слизеринцы приподнялись на локтях и намеревались кинуть пару ласковых слов, он снова использовал «Аква Эрукто» и окончательно размыл врагов по разным углам коридора. Юнги, барахтаясь и крича, ненавидя воду и все, что с ней связано, подполз к Чонгуку и приподнял его голову. Дышит, слава Мерлину. — Я даже предположить не могу, что здесь произошло! — басом крикнул он, убирая палочку за пояс и помогая поднять Гука, на которого было без слез не взглянуть. — Как и я!       Все обернулись на женский голос и увидели Макгонагалл, которая постарела пуще прежнего. И абсолютно каждый понял, что ему не выйти сухим из воды.