Амортенция

«Усыпляющее зелье — зелье, заставляющее выпившего впасть в глубокий, но кратковременный сон».

      День близился к ночи и наполнялся волшебной тишиной уединения. А волшебной потому, что в рождественские каникулы в школе становилось неестественно тихо и спокойно. Так, словно голоса всех школьников, опустевших картин и призраков растворились по взмаху палочки. Замок становился необитаемым, и только изредка можно было повстречать ученика в коридоре, столовой или гостиной: все старались сбежать в самый непростой период, и лишь отчаявшиеся одинокие лица решались погрузиться в забвение и отдаться страхам.       Юнги просверливал взглядом толстенный том по трансгрессии и пытался перебороть его в гляделки в надежде мысленно усвоить информацию. Доклад за сон на занятии сам собой не напишется, точно так же как экзамен не сдастся по дуновению ветра и одной прихоти. Огонь в камине медленно потрескивал, клоня в сон и приковывая к себе, погружая в дремоту. Веки медленно прикрывались, но каждый раз, роняя голову, Юнги вздрагивал и продолжал бессмысленную борьбу с ленью. По крайней мере, это отвлекало от размышлений — Хосок, наверное, веселится в преддверии сочельника с семьей, Чонгук с мамой украшает елку, а Намджун где-нибудь на аристократичном балу поддерживает тему инновационных открытий в мире магии и использование их в министерстве. От воспоминаний былого друга по телу прошлись мурашки, а сон окончательно покинул его уставшее тело. С какой вообще кстати он задумывается о предателе?       Начинающийся мыслительный поток прервался хлопком двери со спальни. В проеме показался помятый, взъерошенный и настолько потерянный Чимин после сна, что Мину невольно стало смешно от того, что кому-то хуже чем ему. Блондин облокотился на косяк и разлепил глаза, пытаясь отойти от затянувшегося дневного сна после вчерашней пьянки. Он все еще ощущал ломоту в мышцах, сухость во рту и дикое желание пасть дальше на подушку. Расфокусированный взгляд задержался на персоне, что развалилась поперек дивана. Уловив знакомые черты, Пак махнул рукой и шаткой походкой подошел ближе, опираясь руками на изголовье и прямо смотря на Мина. — Что пялишься? — недовольно буркнул тот, инстинктивно пряча шею в плечи и бросая ответный взгляд — вызов.       Чимин выдержал паузу в попытке сформулировать и упорядочить мысль, а затем открыл рот дабы извергнуть ответную колкость, но передумал и сухо пожал плечами. Не хотелось ему в святой праздник портить свою ауру и заниматься прежними делами — собачиться. Что-то в нем щелкнуло, и парень выдал первое, что пришло в голову: — Может прогуляемся? — ему хотелось на свежий воздух, хотелось взбодриться и не быть одному в этот вечер.       Сначала Юнги думал возмутиться, но расслабляющая атмосфера и отсутствие эмоциональных сил притупили его желание воспылать. В чем-то идея была неплохой — развеяться и остудить голову, к тому же, и ему не хотелось быть одному (хотя парень тщательно скрывал свои чувства, хороня их за каменной стеной неприступности и отстраненности, но был он человеком достаточно общительным). Любил молчать, но в обществе — некая форма интроверсии в экстраверсии. — Чем Мерлин не шутит, погнали, — кинул Юнги и поднялся, натягивая горло свитера по самый подбородок. — Однако учти, это не свидание! — все-таки от колкости он не удержался. — И что теперь с цветами прикажешь делать? — Пак наигранно закатил глаза и развел руками. В эту игру можно играть вдвоем. — Надеюсь, там розы или лилии? Меньшего я не достоин, — проговорил Мин, поправляя волосы и проходя мимо Чимина, продолжая издеваться и строить из себя кокетку. — Чертополох. Как раз цветы достойные тебя, на большее не рассчитывай, — вдогонку кинул Чимин, окончательно просыпаясь и идя с довольной улыбкой. Разговор без сарказма и шуток — вовсе не разговор у них. — Тогда и ты на большее не рассчитывай! — ответил тот, прикидываясь обиженной девицей. — А мог бы?       Этот иронический вопрос остался без ответа.       Чуть позже они гуляли у окраин Хогсмида, наслаждаясь тишиной и морозным вечером с редкими снежинками; с домов разносился теплый и уютный желтоватый свет, освещающий заметенную дорожку; под ногами хрустел снег. Разговаривать вовсе не хотелось, как и прерывать идиллию умиротворения, что у них так редко бывает. Чимин ковырял носом шарф, задумываясь о своем — идти бок о бок с Юнги ему больше не казалось чуждым и чем-то противным. С каждым днем ненависть уходила (а если глубоко копнуть — была ли она вообще?), а интерес и вопросы приходили. Ему становилась интересна персона парня, была в ней какая-то загадка, которую Пак считал своим долгом раскрыть. — Слушай, — начал он, меняя тон на лояльный и осторожный: не зная, как правильно подобрать слова. — Ты говорил: твои настоящие родители были маглами. А ты не задумывался, почему на инцидент первыми приехали приемные? Если я не ошибаюсь, они работали в Министерстве магии в отделе магических происшествий и катастроф, группа аннулирования случайного волшебства. — На что ты намекаешь? — резко бросил Мин и остановился, подозрительно смотря на однокурсника. Его губы плотно сжались, а ноздри инстинктивно раздулись. — Вдруг это не утечка газа? — после этих слов Паку показалось, что он зря поднял щепетильную тему. Юнги резко побледнел и стал еще угрюмее. — Утечка! — сухо ответил тот и ускорил шаг, не желая продолжать неприятный разговор. Предположения были лишни, все было и так понятно: несчастный случай! Иные мысли вызывали в нем злость и неконтролируемое раздражение.        Чимин выждал минуту, кусая собственные губы, и двинулся следом за Мином, идя весьма аккуратно и тихо, лишь бы не попасться под горячую руку. Все-таки понапрасну он пытается лезть в душу к тому, у кого ее нет. Юнги остановился за пределами последней улицы: там, где заканчивались фонари и начинались дикие, необузданные и опасные леса. Ноги и тоска велели продолжать дорогу и оставить позади мысли вместе с эмоциями, а чувство безопасности принуждало стоять на месте. Рядом поравнялся Чимин и кинул беглый взгляд на чернеющие деревья, покрытые редкими снежными шапками. Казалось, эта нарисованная в голове черта была настоящей границей, переступив которую, попадаешь в иную реальность. Словно там начиналась настоящая жизнь с ужасом приближающейся войны, расколом общества и жестокостью. — Давай вернемся, — прошептал Мин. «Вернемся туда, где безопасно — домой, в Хогвартс». Хотя это было не так, в стенах хранились свои страшные тайны и монстры, а опасность поджидала даже под кроватью, но все же было ощущение мнимой сохранности и веры в собственные силы.       Они синхронно развернулись и уперлись в силуэты двух людей, прикрытые черными плащами. Не нужно было быть детективом, чтобы понять: перед ними пожиратели смерти. Пак выдохнул сквозь зубы и рефлекторно схватил Юнги за запястье, переусердствовав с силой. Его охватил вовсе не страх — а ненависть. Он не боялся людей в черном, он их знал: зачем они пришли или вернее за кем. Однако не предполагал столь рано столкнуться с проблемой лицом к лицу, это напомнило ему о скоротечности времени. — Бежим!       Резкий крик Чимина сменился на столь же быстрый рывок. Юнги не успел понять, как уже следовал за Паком в бегстве от пожирателей, что изначально было глупой затеей. Черта Хогсмида осталась позади, а впереди лишь лес, тропы и протекающая черная речка, вместе с мерзлотой. Тишину разбавляли лишь сбитое дыхание, учащенное сердцебиение и хруст снега, да настолько громкий, словно под ногами ломались кости.       Пробежав пару десятков метров с лихвой и запалом, пара обернулась и увидела пустоту — их не преследовали. Убегать от пожирателей бессмысленно — они уже стояли перед ними и смиренно дожидались. Однако не решались применять заклинания. — Черт, бесполезно, — рявкнул Чимин. — Давай врассыпную, им нужен я, — уверенно и гордо сказал он, отпуская руку Мина. — Смотри не сдохни, — ухмыльнулся Юнги так, будто преследование было привычным делом в его жизни.       Они бросились на утек, Пак был на сто процентов уверен, что пожиратели кинутся за ним — он этого ждал и не боялся, ему бы они точно не причинили вреда или ущерба. А вот за Юнги беспокоился, тот просто нечаянно оказался рядом не в то время и не в том месте. Это не его проблема, а Чимина — сам заварил, сам расхлёбывай. Но на удивление пожиратели последовали не за ним, а за Юнги — целенаправленно, даже не обращая внимания на блондина.        Пак замер и громко чертыхнулся, не понимая, что происходит и в чем дело. Он был сбит с толку и первые секунды просто стоял и наблюдал, как однокурсник скрывается в чаще, совершенно безоружный и не умеющий нормально колдовать. Теперь им точно завладел страх неизвестности — игра в преследование перестала быть игрой и превратилась в охоту. Он не мог предположить, зачем им понадобился обычный ученик Слизерина. Хотя может и не такой обычный?       Растерянность отошла на задний план, нельзя было позволять себе апатию и нерешительность: дело принимало серьезный оборот. Пак обернулся орлом и взмыл в воздух: обличие животного играло на руку — он хорошо видел в темноте и мог отследить хаотичные перемещения Юнги. Влетев в лес, он пикировал вниз к нижним веткам и юрко петлял между деревьями. Впереди показалась опушка, но которую он вылетел одновременно с Мином и резко схватил того за ткань куртки на плечах. Парень оказался гораздо тяжелее да еще и строптивее: что-то кричал, но слова уходили с потоком ветра, пытался вырваться и махал руками. Чимин издал громкий крик, закладывающий уши и крепче сжал ткань, превозмогая собственные силы.        Пожиратели пикировали и черными не различными тенями смешались с небосклоном. Сразу стало ясно — они преследовали цель и желали ее заполучить любой ценой. Чимин еле увернулся, с трудом махая крыльями и успевая уворачиваться от преследователей. Однако, ему не удалось и пролететь пары метров: пущенное заклинание сбило его, отчего он выронил Юнги и сам камнем полетел вниз. Высота была небольшой, но все же падение было болезненным, Юнги кубарем перевернулся и упал на спину. Чимин прям перед землей обернулся обратно и пробуравил снег лицом, царапая щеку.        Не медля, он развернулся и выхватил палочку из кармана, сразу выкрикивая защитное заклинание на пущенное со стороны пожирателей. — Депульсо! — одного из пожирателей отбросило, пока второй шел к Юнги, и стоит заметить, что действовали они крайне осторожно. — Твою мать, — выронил Пак и бегом, спотыкаясь на каждом шагу, направился к еще лежащему Юнги. Он упал подле него на колени и выставил палочку вперед, тяжело дыша и вытирая кровь с носа. Желание защитить его было самым очевидным и явным, не вызывающим вопросы. — Импедимента! — парировал Чимин, но его заклинание было пресечено легким движением руки. Второй пожиратель снова вернулся в строй, и они оба встали напротив, готовые нападать. — Протего хоррибилис! — он уклонился от очередного заклинания, успев отразить магию, пока Юнги поднимался на ноги и приходил в себя. Им в срочном порядке нужно было трансгрессировать, но пока Мин был не в состоянии самостоятельно стоять, это было бесполезно. Да и Чимин не знал, хватит ли ему собственных сил на перемещение.       Как вдруг пожирателю удалось выбить палочку из его рук, и та растворилась в черноте ночи. Последующая секунда показалась ему вечностью, заснятой в замедленной съемке. Он моргнул, пущенная мощная синяя струя полетела из унисона палочек прямо на них, затем закричал и выпрямил руки, стараясь принять удар на себя и защитить Юнги, а потом возник мощный выброс волшебный силы, отталкивающий пожирателей и сметающий снег с землей и ближайшие деревья. Чимин обернулся и увидел стоящего злого Юнги, тот положил руку ему на плечо, и в следующий момент они уже сидели в гостиной Слизерина подле огня.

***

— Крепленый виски, — Чимин поморщился от ядрёного и прожигающего горло вкуса напитка и закрыл глаза, инстинктивно чихая. Напиток оказался пробирающим до костей, отчего даже его передернуло. — Сам готовил, как-то нашел рецепт в столе Северуса и решил попробовать. Но убрал бадьян и добавил асфодель, — гордо произнес Юнги, сидя рядом с Чимином и практически упираясь в его плечи. — Напиток живой смерти, — ухмыльнулся тот и сделал еще один глоток, с трудом проглатывая.        Они отходили от происшествия, запивая воспоминания не самым хорошим виски, от которого, возможно, утром голова будет раскалываться на тысячи осколков. Прогулка пошла не по плану, отчего Чимин чуть винил себя — все-таки его инициатива была прогуляться в поздний час. Остались бы они в школе — ничего бы не случилось. Однако, его мысли все же были заняты другим — преследовали-то не его, как ожидалось. — Слушай, — первым подал голос Юнги, оставляя бутылку и внимательно смотря на однокурсника, видя на его лице такое же замешательство и непонимание. Все это было странным. — Почему ты сказал, что был им нужен? — Оказалось, не я, — полушепотом ответил Чимин, допивая стакан и борясь с желанием прочистить горло. Ему резко стало обидно и жалко. Он продолжил, видя требовательный взгляд однокурсника, да и смысла не было скрывать: — мои родители, думаю, ты наслышан о семье Пак, — пожиратели. Вернее, стали ими не давно, присоединившись к Темному Лорду. Такова участь всех чистокровных волшебников. И теперь хотят этого от меня. — А ты? — кротко шепнул Юнги, еще толком не осознавая, как относиться к этому.        Чимин лишь хмыкнул и задрал рукав, показывая пустое предплечье. Этого было достаточно. Сейчас им хотелось помолчать и обдумать случившееся, зная, что позже они вернутся к разговору. Впервые Юнги ощутил себя вне безопасности и зоны комфорта, но одновременно с этим, ему было спокойно и уютно сидеть рядом с Чимином, что защищал его ценой собственной жизни. Ему было удивительно, что тот не спасал собственную шкуру, а пытался спасти его. Именно это заставляло пересмотреть свое отношение к человеку, с которым он упорно и долго вел войну. Может, воюет он вовсе не с тем? Юнги понимал, если бы они поменялись ролями, вряд ли бы он так отчаянно кидался под огонь, чтобы прикрыть спину Пака. — Что пялишься? — по-доброму усмехнулся Чимин, замечая на себе заинтересованный взгляд. — Спасибо, — еле разлепляя губы, произнес Юнги, находясь в большом долгу. Чимин рассмеялся и отмахнулся рукой, словно слова благодарности были ни к чему. — Я вот палочку потерял, защищая твою тяжелую задницу.       А дальше их эмоции нашли выход в виде смеха. Разгоряченные от алкоголя, опьянённые не лучшим виски, уставшие и напряженные, они начали смеяться с нотками истерии и дальше глушить прожитый день, ища правду на дне стакана. Споры были ни к чему, разговоры остались позади, впереди была длинная ночь и бесконечный огонь.