Амортенция

«Всегда молчит, а перед смертью выкрикивает всё, что слышала за целую жизнь, в обратном порядке. Перья болтрушайки используют при изготовлении сыворотки правды и различных эликсиров памяти».

      Ночь погрузила школу во мрак и хаос с нарисованными детскими кошмарами и настоящими опасностями в виде кружащих дементоров у порога. С закатом наступала не только зимняя стужа, но и вероятность получить самый ужасный в жизни поцелуй. Однако некоторых, особенно отчаянных студентов, это не останавливало, поэтому Чимин копошился у двери директора, вспоминая изощренные заклинания по открытию замков.        Сегодня, как собственно уже месяц, ему не спалось из-за навязчивых мыслей и желания докопаться до правды. Выбрав самый подходящий момент: каникулы и собственное дежурство, он тайно прокрался в «обитель зла». Сил играть в шарады уже не было, ему срочно нужна была хоть какая-то информация, пока он окончательно не погряз в мыслительных дебрях, состоящих из загадок и теорий. Если год назад его не волновала персона Юнги и темная таинственная аура вокруг него, то сейчас он и глаз сомкнуть не мог.        Оказавшись внутри запретного кабинета, он не решился использовать искусственный источник света и доверился лунному свечению и остроте орлиного взгляда. Времени мешкать и ностальгировать по былым временам не было, Пак слишком много времени проводил здесь, чтобы окончательно привыкнуть к сменившейся обстановке и атмосфере.       Только он понятия не имел, что искать и где. Были лишь инициатива и сухой расчет, ведь волшебство сегодня оставалось не у дел — кабинет Северуса представлялся кладезем магических ловушек по обнаружению посторонних заклинаний, поэтому рисковать было нельзя и приходилось рассчитывать на человеческие силы.        Конечно, Чимин имел представление о семье Юнги, но не полные, следовательно, первым делом полез в самое не магическое и обыкновенное место: ящики с талмудами на личные дела учеников. Скорее всего, в Хогвартсе должны храниться минимальные сведения о школьниках: место жительства, родители и возраст. Ерунда, но с этого стоило начать. Найдя отдельную папку с учениками за шестой курс, коих было не так много с учетом распределения по факультетам, он стал тщательно перелистывать страницы, но ничего не нашел. Себя, друзей и однокурсников нашел, но никакого Мин Юнги в помине не было.       Первая мысль, пришедшая в голову, что его папка может находится в столе директора — мало ли использовал. Ведь в каждом документе еще указывается дисциплинарное взыскание, наказание и табель об успеваемости — обязательная отчётность перед Министерством.        К сожалению, его идея потерпела фиаско. Да, на столе был список с оставшимися студентами, что решили не покидать школу даже ценой жизни, но Юнги там не было. Словно о нем вообще не было никакой информации, если бы такого ученика не существовало. Единственное, что Пак нашел — это список за 91 год, и фамилия парня были приписана в конце списка рукой Альбуса Дамблдора.       На мгновение Чимин осекся и положил документы, смотря на них стеклянным взглядом и понимая, что совершенно ничего не понимает и еще больше запутался, окончательно теряясь в догадках. Все выглядело не то, чтобы странным, а скорее подстроенным, словно сам факт учебы и существования Юнги старались скрыть. И тут Пак серьезно задумался: фамилия Мин не настоящая, а принадлежит приемным родителям. Более того родители Юнги, будучи маглами, погибли при загадочных магических обстоятельствах, прикрытых несчастным взрывом газа. Мальчик не пострадал и его забрали члены министерства, занимающиеся волшебными катастрофами, усыновили, дали свою фамилию и вписали его в школу, но никаких сведений о нем нет. Выглядит так, будто личность Юнги пытаются всячески скрыть и утащить, и главным образом от Министерства, но зачем? — Не тот вор, который повешен, а тот, который пойман при воровстве, — донесся голос откуда-то из темноты.       Пак вздрогнул и рефлекторно достал палочку, наставляя на человека с монотонным и строгим голосом. Вдруг в кабинете вспыхнул свет в виде огня в камине и свечения в канделябрах. Северус стоял у книжных полок в левом углу с таким выражением лица, словно он был здесь с самого начала. Побледнев от страха, парень сделал пару шагов назад и оперся спиной на подоконник, медленно кладя на него документы и в упор смотря на директора. — Отчего вы перестали так увлекательно читать конфиденциальные документы? Неужели я Вас смутил своим поведением, — с ухмылкой спросил Снейп, оставляя жесткость и сухость в голосе, что по коже шли мурашки. — В самом деле, думаете, мне стоит извиниться за то, что отвлек Вас, достопочтенный Пак, от нахождения в моем кабинете? — Отнюдь нет, профессор, — ответил Чимин, ощущая как плавно приближается фигура пожирателя и как просверливает его взглядом. — Но я думаю, вы могли бы приоткрыть мне завесу правды на давно мучающий меня вопрос.       В его словах была уверенность и непоколебимость. Вот кого, а именно профессора Северуса он не боялся и не чурался, зная, что тот понимает причину столь вероломного взлома и дерзости. Они были повязаны: и не только инцидентом почти годовой давности, но и происходящей мировой историей. — Стоит уточнить: дело касается одного небезызвестного и весьма непутевого ученика, похождения которого от меня так тщательно старается скрыть Макгонагалл, или вашего затянувшегося ответа? — в мгновение ока директор оказался напротив стола, и исходя из его бедной мимики было трудно догадаться в каком он настроении. — Первое, сэр, — отчитался Чимин, искоса поглядывая на дверь. — Полагаю, вы самостоятельно изучили документы, и некая дезинформация вас смутила и заставила задуматься, — произнес Снейп однородным тоном. — И только сейчас вы отчего-то стали задаваться вопросами. А не поздно ли? — Нет, сэр, — Пак сглотнул и выпрямился по струнке, — почему тогда вы заставили меня взять вину и почему информации о Юнги нет в архивах? — спросил он. — А вы меня допрашиваете? — Северус склонил голову вбок и повернулся к огню, словно посматривая на него и любуясь искрами, но на самом деле проверяя: вдруг их могли подслушивать. Он выдержал паузу и продолжил: — Юнги очень своеобразный и интересный мальчик с тонкой душевной организацией. Он еще и сам не догадывается, какая страшная мощь таится в его силах. И в приоритетах школы, чтобы он никогда об этом не узнал и не воспользовался ею. — Вы его прячете, — ответил на свой же вопрос Чимин, отчего директор искоса на него посмотрел и еле уловимо кивнул, и в этом взгляде Пак прочитал что-то печальное, жуткое и тревожное. — И не от Министерства, — резко выдал он как озарение.       Молчание подтверждало правоту. В эту секунду Паку стало все ясно: его искусственно держали в школе, вычеркнули из документов, чтобы не было лишних вопросов. Пожиратели пришли в тот раз не за Чимином, их первоначальной миссией был Юнги и скорее всего они вернутся за ним. И самым лучшим выходом было спрятать Мина у всех на виду и у себя под боком, когда ситуацию можно контролировать. Однако, сила Юнги стала просачиваться, что чувствовал и Чимин. Сейчас Пак проникся уважением к директору: человек, что перешел на темную сторону отчаянно пытался защитить обычного ученика и его происхождение. — Дело в его происхождении? — шепотом уточнил слизеринец. — Задавайте вопросы не мне. К своему же счастью и к вашему сожалению, не я на них должен отвечать. Уверен, староста гриффиндора располагает большей информацией. Обратитесь к нему и перестаньте совать свой нос, куда не стоит. Это касается и вас, и вашего нового подопечного, чья жизнь висит на волоске. Перестаньте играть и доверьтесь взрослым: не лезьте в чужую войну, — последнее предложение прозвучало так тихо, что Чимин его еле расслышал.       Покорно кивнув и посчитав, что диалог закончился, Пак поспешил покинуть кабинет с ужасным послевкусием, однако, профессор поднял руку, веля задержаться. Чимин остановился у самого выхода, стоя спиной к директору и подозревая, что тот скажет. — Вы знаете, как все закончится. Вам придется присоединиться, ваши родители иного не допустят, — без эмоций добавил Северус, также не смотря в сторону мальчика. — Пока я жив, у меня есть право выбора. И я сделал свой, — решительно и даже агрессивно ответил Пак, начиная злиться каждый раз, как поднимается эта тема. — Интересно, что заставит Вас передумать, — уверенно парировал Снейп, нисколько не сомневаясь в своих словах и строя предложение как утверждение.        Не желая выслушивать дальше и продолжать неприятную тему, Чимин покинул кабинет директора не в самом хорошем расположении духа. Сейчас он хотел лишь увидеть Юнги и поделиться узнанной информацией или просто высказаться нелестно касаемо личной проблемы и долгом выбора. Вот просто хотелось излить душу и высказать все единственному человеку, который все знал. Зайдя в гостиную Слизерина, он никого не обнаружил, только записку в спальне «уехал».       Чимина одолела злость и разочарование: спонтанный отъезд Юнги вызвал в нем больше эмоций, чем должен был. Он ощутил себя брошенным, оставленным и одиноким. Сделалось как-то тоскливо: он успел привыкнуть каждый день видеть недовольное лицо Мина и перекидываться с ним парой слов, порой играть в шахматы, вместе в тишине учить, курить и распивать по вечерам вино, гулять и просто жить в одной комнате.

***

      Юнги устало смотрел в окно пригородной электрички и сонно зевал, лениво попивая кофе и любуясь вихрем утренних снежинок. Он не до конца осознавал происходящее: как суматошно собрался ночью, как пролетели пара часов в Хогвартс-экспрессе, как покинул вокзал и как уехал за черту Лондона. Одна картинка сменялась другой, поэтому все произошло настолько спонтанно и быстро, что ночь в школе за секунду превратилась в утро где-то в полях окрестностях города. Юнги ехал к Хосоку.       С одной стороны, он считал неправильным оставлять одного Чимина, с другой, танцевать и общаться с Чимином, не говоря об этом с Хосоком. Ему становилось стыдно, словно он что-то проворачивал за его спиной и утаивал, особенно неприятно становилось при взгляде на кольцо. И вроде бы ничего не было, но он испугался, по крайней мере за свои мимолетные мысли, которые тут же постарался выбросить. И сейчас, когда нужно было думать о своем парне и уикенде, проведенным с ним, отчего-то его голова была занята вездесущим Паком. Воспоминания так и лезли, нарочито сбивая с толку: как тот застукал их в душевой кабинке, совместные пары, наказания, времяпрепровождение. И все это было довольно весело. Признаваться себе было трудно, но ему даже нравилось общаться с Паком.       Такими темпами он вскоре заснул и проснулся уже на нужной остановке: семья Хосока имела собственное ранчо вдали от столицы. Встречал его собственно никто, ведь он не отправлял сову и посчитал интересным приехать инкогнито в виде рождественского сюрприза. Хотя, если бы кто-то приехал к нему так неожиданно, вряд ли бы он обрадовался.       Дорога от станции до дома была недолгой, но заснеженной и тяжелой в физическом плане. Не зная, насколько может задержаться, ведь семья парня была радушной и силком могла заставить остаться до конца каникул, он захватил с собой тяжелый чемодан. Однажды, пробыв здесь месяц, Мин изучил каждый камушек и развилину, так что заблудиться не мог.        И уже к полудню, замерзший и вымотанный, он стоял у двери двухэтажного дома, помпезно украшенного праздничной мишурой, гирляндами и фигурками, отчего становилось тошно. Набравшись храбрости и не представляя, что будет говорить и как объясняться, Мин нажал на звонок, и раздалась противная трель. На пороге показался взъерошенный и такой домашний Хосок: в потертых трениках и нелепом свитере с оленями. Увидев парня, он, вначале, обомлел и потерял дар речи, сонно протирая глаза, а затем накинулся на его шею, заключая в объятия. — Эй, солнышко, полегче, — прокряхтел Юнги от сильного сжатия и постукал Чона по спине, веля отпустить.        Хосок освободил Юнги и впился в его губы, показывая насколько он рад. Мин простоял пару секунд с открытыми глазами и после ответил на поцелуй. Почему-то он ожидал от себя другой реакции, более радостной и подростковой. — Что ты здесь делаешь? — с паузами промямлил Хосок, находясь на пике своей эмоциональности. — Сюрприз! — не очень уверенно ответил Юнги, стараясь непривычно улыбнуться во все зубы. — Вот это да! Для меня! — восхитился Хосок, ведя себя как истинный ребенок. — Мама, посмотри только, кого нам Санта подкинул с утра пораньше! — закричал он через коридор. — Надеюсь, не эльфа! Знаешь, с таким ночным ветром нам спокойно могло принести соседского гнома! — с кухни ответила она, вызывая приступ дикого смеха у парней. — Спасибо, что не оленем назвали, хотя нос у меня такой же красный, — проворчал Юнги, ухмыляясь.       Таким образом, бурное и веселое утро перетекло в не менее сумасшедший и занятый день. Сначала семейный обед, к которому присоединилось семейство старшей сестры, потом совместные снежные игры и развлечения, песни, плавно перетекающие на ужин. Оглянуться он не успел, как сидел на застекленной террасе, потягивал горячий какао с печеньем и смотрел на звездное небо. Рядышком кутался в плед Хосок и прижимался телом, нежно и заботливо обнимая. — Я хотел с тобой поговорить, — взял быка за рога Юнги, прижимаясь затылком к груди парня. — На каникулах я достаточно сблизился с Паком, оказалось, он неплохой парень и вовсе не враг мне. — Чимин славный, я говорил тебе, — ухмыльнулся парень, положив подбородок на макушку Юнги, предварительно чмокнув ее. — Возможно, я зря затеял войну с тем, кто мне помогал. Знаешь, мы нечаянно выпили вино с сывороткой правды и разговорились по душам. Честно, есть что-то интересное в нашем общении, — неохотно выдавил из себя Юнги, говоря шепотом. — И мы потанцевали, — на выдохе произнес он, не зная, какой реакции ожидать. — Чимин танцует лучше меня, я могу только ноги отдавить, — рассмеялся Хосок, — Юнги-я, зачем ты мне это говоришь? — Хочу чтобы ты знал, — честно ответил Мин. — Если ты хочешь знать мое мнение, то нет, я не против твоего общения с Чимином. Наоборот, считаю это хорошей идеей — иметь поддержку на факультете, он знатно помогает тебе с учебой. Не будь таким упертым и подружись с ним, — нежно и убаюкивающе произнес Чон, сцепляя их руки и выказывая максимальную степень своей любви. — Почему? — Я доверяю тебе. — Спасибо, я не подведу тебя, — ответил Юнги и прижал их руки в замке к груди, подмечая такое же кольцо на пальце Хосока.