Амортенция

«Зелье невидимости — зелье, которое позволяет временно становиться невидимым, но, в отличие от мантии-невидимки, принявший это зелье может колдовать».

      «Как я могу еще обезопасить факультет: список законов» — так гласил заголовок документа, над которым корпел на ночь глядя Сокджин.       Ему не спалось на каникулах, окончательно расслабиться и по-настоящему отдохнуть никак не удавалось из-за назойливых мыслей о безопасности школы. Все-таки возвращаться в каменные стены, лишенные жизни и радости, ему не хотелось, а уже тем более не хотелось трястись при каждом обходе за учеников. А идея того, что он обладает должными правами и статусом, приятно грела душу. Удобно устроившись с чашкой бодрящего черничного чая и блокнотом, Ким выдавал весьма неудачные положения, которые ложно считал гениальными и подходящими под своенравный и свободолюбивый нрав гриффиндорцев. Однако, никто и ничего не могло его остановить от генерирования сотни нелепых положений, из которых парочка была адекватными — по крайней мере он так думал.       В комнате горела одна прикроватная лампада и дул прохладный ветерок из открытого окна. Зимой в поместье становилось душно. Время близилось к восьмому часу, а думалось, что далеко перевалило за полночь. Наконец-то стали закрываться глаза, потянуло в сон, но вдруг раздался какой-то сторонний звук. Сокджин тотчас проснулся и приподнялся на подушках, с прищуром осматривая комнату.       Прозвучал еще один глухой удар на улице и свист. Он напрягся всем телом и взял с тумбочки палочку, готовясь в любой момент защищаться. Послышалось какое-то ворчание, копошение, а после затишье. А потом из темноты неожиданно на подоконник прыгнул чей-то припорошенный снегом силуэт. — Арресто моментум! — незамедлительно среагировал Ким, кидая заклинание в человека и только затем присматриваясь.       Этим незаконно проникнувшем и пугающем человеком оказался никто иной как Намджун. Он так и замер на корточках с обескураженным лицом, не успев даже слово сказать. Заклинание парализовало его с ног до головы. Джин повел бровью и нахмурился, вставая из постели и подходя ближе к нарушителю покоя. Взмахнув легко палочкой, он снял действие заклинания, и Намджун свалился на пол, громко чертыхаясь. — Спасибо за радушный прием, — проворчал Нам, поднимаясь. — А дверью не судьба воспользоваться? — прямо и немного холодно спросил Джин, складывая руки на груди и приятно удивляясь. После инцидента в поезде прошла практически неделя, за время которой ни письма, а тут гриффиндорец решает явиться собственной персоной, да еще и в такое позднее время. — Решил сделать сюрприз, эффектно получилось! — для создания впечатления Джун поднял руки и потряс ими, стараясь сгладить напряжение. — Мой микро инсульт другого мнения, — фыркнул Джин, не понимая, почему так строг. Словно он был обижен, ведь ожидал хоть какой-то весточки за неделю. А то получается, будто он один думал об их взаимоотношениях и скучал. — Ладно, что тебе нужно?       Намджун прикусил губу и коварно улыбнулся, не отвечая. Он стал расхаживать по комнате, внимательно изучая ее и рассматривая интерьер: книжные полки, настольные игры, комиксы, большая двуспальная кровать и даже камин. В принципе, подходило под образ Сокджина. А затем он поправил галстук, и только сейчас Джин обратил внимание на официальный костюм гостя: одет он был с иголочки. — Пошли в ресторан, — деловым тоном предложил тот, вытягиваясь по струнке. — Это свидание? — удивленно вскинул бровью Джин, еле смыкая губы и смотря на парня, словно видя его впервые.       Джун немного смутился и еле слышно хихикнул, отводя взгляд и даже не думая о такой формулировке вечера. На самом деле, он имел в виду ровно то, что сказал и без какого-либо скрытого смысла, но ход мыслей сокурсника ему понравился. — Может быть, — с сомнением протянул гриффиндорец, облокачиваясь на книжную полку и пробегая взглядом по атласной пижаме Джина. — Переоденешься? Я бы тебя и в таком виде взял, но знаешь — приличия.       Джин слегка обомлел от наглости и маскулинности Джуна, от которого так и несло мужественностью; каждая клеточка его тела была пропитана соответствующим мускусом. Если вначале он хотел возмутиться и построить из себя недоступного обиженного мальчика, то сейчас был сломлен шквалом уверенности и сексуальности парня. Тот знал, на что давить и как себя показать. Будто впервые Джин увидел в нем не сокурсника, друга и былого возлюбленного, а донжуана и соблазнителя. Увидел мужчину, который готов завоевывать женщину; и это немного его отпугнуло и вызвало сомнения: слишком резкая перемена настроения. Недавно он говорил о друзьях, а сегодня делает первые шаги. Либо Джину показалось приглашение романтичным, либо в нем был скрыт подвох. — Поторопись, — посоветовал Джун, видя замешательство на лице парня. Тот встряхнул головой, отгоняя навязчивые и параноидальные мысли, и отправился в гардеробную, оставляя гостя одного в комнате. Времени тот не стал терять и резво осмотрелся, уделяя особое внимание книгам. — Какой дресс-код в ресторане? — раздался голос из-за двери. — На твое усмотрение, — ответил Джун, проводя пальцами по корешкам книг и внимательно читая названия. — Слушай, у вас же в доме была библиотека? — невзначай спросил он. — Да, на третьем этаже. Между прочим, у родителей одна из самых больших коллекций в Лондоне, — Ким выпрямился и задумался о чем-то своем, явно находя ответ на свой вопрос.       Он кинул на часы томительный взгляд и торопливо промычал, поддергивая носком ботинка, что явно указывало на спешку, словно у него все поминутно было расписано. Затем ожидающе посмотрел на гардеробную и простонал. На самом деле, Джун не до конца был уверен в своей затее и в человеке, с которым он собирался ее провернуть. Голова подсказывала одно, а интуиция другое, поэтому, впервые, расчетливый и прагматичный Нам решил довериться сердцу, если так можно выразиться.       Через пару минут, растянувшихся на часы, показался Джин в твидовом ярком пиджаке и клетчатых брюках. Он ожидающе оглянул парня, явно напрашиваясь на комплимент или похвалу на тему того, как хорошо он одет по магловской моде. Однако, все это было чуждо Джуну, он уже витал в своих многоходовых мыслях и обдумывал все наперед. — Надеюсь, ты не против быстрого перемещения? — лишь спросил тот. — То есть лимузина и красной дорожки не будет? — ехидно бросил Сокджин. — Увы, не додумался, — Джун пожал плечами и взял руку Джина: такую теплую и нежную и отчего-то хорошо лежащую в его большой ладони. Как вдруг староста опомнился и дернул руку на себя, не вырывая ее, а просто смещая центр. — Это была не шутка… — договорить он не успел, как в следующее мгновенье стоял посередине Шафтсбери авеню.        Сохо гудел своей ночной бродвейской жизнью, блистал непривычной роскошью автомобилей, не знающих скоростей, и сиял тысячами людьми, стремящихся поскорее заполнить сосуды алкоголем, а мозг театральной пищей. Привыкнув к одиночеству и серости стен замка, Джину стало не по себе: тесно и неловко внутри, словно его впервые вывели в толпу или, будучи рыбой, выкинули на сушу. Он судорожно огляделся и улыбнулся, а ведь точно — за пределами школы, на грани мира магии и земного мира, кипит обыкновенная жизнь со своими обывательскими невзгодами и трудностями. В их мире творится хаос и приближается война, а здесь — рождается жизнь, льется смех и проблемы запиваются. Уголки губ поползли еще выше, он окунулся в другую жизнь и сделал свежий глоток. Как парадоксально случается: он совершенно забыл про иной мир — мир без магии, который также прекрасен. Здесь время приостановилось и позволило забыть обо всем: был только он, город и Намджун, крепко сжимающий его руку. — Ты поведешь меня в театр? — переспросил Джин, следуя за парнем к театру Аполло, на вывеске которого значилась опера. — Подожди и скоро сам все увидишь, — ухмыльнулся Намджун.        Они вошли в театр в момент начала представления под третий звонок, гриффиндорец шел неспешно, размеренно и точно зная дорогу, Джин следовал за ним, смотря на сцепленные руки. Он просто забыл ее отпустить или ему так нравится? В его голове стало появляться слишком много вопросов, сомнений и мыслей насчет капитана — они пугали и сбивали с курса. Разве друзья не могут просто спать, ходить на свидания, целоваться и держаться за руки? Ответ он знал, но не решался озвучить.       Зал и буфет они прошли стороной, углубляясь по коридору к выходу, за которым следовала не как ожидаемо улица, а обещанный ресторан, погруженный в темные, пурпурные оттенки с кричащим названием «proditione». Воздух был наполнен табаком, дорогим парфюмом и запахом купюр. Явно местечко, утаенное от любопытного взгляда и удостоенное самых изысканных. Место для проведения сделок, тайных свиданий и интимных перешептываний. — Это маглы? — уточнил Джин, растерянно осматриваясь и не понимая, что за контингент перед ним. — Не все, однако, светить волшебной палочкой не советовал бы, — прошептал парень почти на ухо другу и подтолкнул его вперед.       Дойдя до столика, Джин хотел присесть с видом на небольшую компанию в окружении фикусов, но Нам его резко перехватил под локоть и отодвинул стул напротив, склоняя голову и жестом намекая пересесть. Парень лишь апатично пожал плечами и занял предложенное место, с любопытством рассматривая стеклянный потолок, увешанный хрустальными нитями. Джун немного поерзал, устраиваясь и выстраивая себе нужный угол обзора.       Вскоре были зажжены свечи, заказан аперитив и мясо. Джун немного нервничал и постоянно бросал взгляд за плечо напарника, то и дело поглядывая на сомнительную компанию. И этот жест был бы замечен, если бы Джин нарочито долго не смотрел в меню, пытаясь отыскать двадцать пятый кадр и обдумать происходящее. Ему было слегка неловко: есть десерты в Хогсмиде одно, а ужинать в ресторане — другое. Он ощущал себя некомфортно, словно если бы их первое свидание должно было бы проходить иначе. А затем он отдернул себя, понимая, что чрезмерно много думает и прокручивает слово «свидание». — Почему ты выбрал именно это место? — тихим ровным голосом спросил Джин, делая глоток принесенного шардоне. — Мне казалось, ты предпочитаешь более светлые места и иной круг общения. — Знаешь, порой хочется чего-то нового. Меня прельщает здесь атмосфера таинственности, полумрака и некой интимности. Сказанные слова, оставленные поцелуи и прикосновения навсегда останутся в этом месте и не выйдут за его пределы, — томно и загадочно проговорил он. — И тебе не хотелось, чтобы они вышли?       На этих словах Джин медленно проскользнул ногой вперед и коснулся икры Джуна, тот чуть вздрогнул и ясным взглядом, наполненным шоком и чем-то игривым, посмотрел в ответ на парня и облизнулся, не понимая, что тот делает, но явно не желая прекращения. Игра продолжилась, и свободно гуляющая нога направилась выше и дотронулась до чувствительной стороны бедра. Нам залпом допил бокал и глубоко выдохнул, откидываясь на стуле и уже более развратно изучая Сокджина и его спокойное, чертовски привлекательное лицо. — Может быть, и хотелось… — шепотом выдал Ким и опустил под стол руку, перехватывая наглую ногу за щиколотку и опуская ее вниз. Данное движение не было отказом и запретом продолжать, а скорее предупреждением, что если тот не остановится, то Нам явно больше не сможет себя сдерживать.       Понимая неудобство момента и чувствуя горькое желание, больно оседающее на дне живота, Сокджин разлил бутылку до конца и жадно приложился губами к бокалу. Ему начинала нравиться смазанная грань общения, когда никто не понимал, что между ними происходит, но обоим это нравилось. Джун скованно улыбнулся и опустил глаза, что-то тщательно обдумывая. А затем он неожиданно подсел рядом и оказался в опасной и соблазнительной близости от Джина.        Тот попятился вперед, ведомый алкоголем и атмосферой, и чуть приоткрыл губы, заманивающее проводя по ним языком и томительно смотря на Нама. Дикое желание велело впиться поцелуем в уже знакомые и изученные губы, испробовать вновь каждый их миллиметр и захлебнуться страстью, а нутро подсказывало отстраниться и не увлекаться.       От искрящегося напряжения между ними можно было поджечь спичку и ее силой спалить целый лес. Расстояние между их лицами уменьшилось, Джун аккуратно и нежно положил руку на шею Джина и провел пальцами по коже. Изнемогая и борясь с собственным я, Сокджин попытался отпрянуть и отвернуть голову, делая вид, что вновь увлекся меню десертов, но Намджун был настроен на активное продолжение. Он не думал, а просто делал так, как хотел, поэтому сразу же притянул парня за шею грубым жестом к себе и требовательно впился в губы, на которые больше не мог хладнокровно смотреть. Только от одного вида сочных и винных губ у него проскакивали сказочные моменты бурной ночи: необузданной, запретной, жаркой и первой — такого опыта у него не было ранее. Волна возбуждения пробежалась по телу и вызвала поток мурашек и грязных мыслей.        Джин ответит тотчас: рьяно и сочно. Их губы слились в танце, в едином вихре страсти, остановить который никому было не под силу — столь мощно было желание и столь слаба была воля. Дабы добавить жара и усилить физическую тягу, гриффиндорец вцепился пальцами в волосы и потянул на себя, подсознательно подмечая, насколько вкусно пах Джин. А шаловливая рука того потянулась к брюкам и пала на молнию, поглаживая и заставляя кровь кипеть, а сердце бешено стучать. То ли их заводила атмосфера секретности, то ли притяжение друг к другу становилось труднее скрывать. Но факт оставался фактом, их магнитами приклеивало друг к другу: хотелось большего — чуть ли не съесть в порыве развлечений.        Неожиданно раздался грохот отодвигающихся стульев позади, и Намджун быстро отстранился и пронзительно посмотрел за спину Джина, продолжая держать руки на его шее. — Ты ведешь себя странно, — прошептал тот, отходя от сладкого поцелуя и как бы возвращаясь с неба на землю, учась заново дышать. — Нет, ты всегда странный, но сегодня особенно. Что там? — уточнил он, видя увлеченность парня чем-то иным. И только он хотел обернуться, как руки Джуна его остановили и зафиксировали, не позволяя повернуться. — Тише, — лишь выдал он со всей серьезностью и строгостью в голосе. Посетители, коими он так увлекся, покинули свои места и удалились за дверь, ведущую на кухню. — Идем!       С приказным тоном Джун поднялся и потянул за собой ничего не понимающего Джина. Однако, тот опомнился как ото сна и дернулся назад, показывая, что не двинется без объяснений. Его прекрасное свидание было напрочь испорчено странным поведением спутника. И только сейчас он стал догадываться, что это было вовсе не свидание, а слежка, и Джина позвали ради компании. От этой догадки стало смешно от самого себя и отчего-то мерзко. Он вообразил одно, а в действительно оказалось другое. — Ты мне доверяешь? — спросил Джун, беря кисть парня и зажимая ее в своей руке, как бы обозначив заранее позицию.       Это был сложный вопрос, возникший второй раз, но сейчас Джин знал ответ — да. Без колебаний и сомнений, Джун точно был тем человеком, которому хотелось и можно было доверять. Конечно, интерес был лютым, но парень смог его сдержать и слепо поверить другу.       Они проследовали на кухню по скрытому проходу и оказались в темном коридоре, в конце которого была приоткрыта дверь в зал: виднелся длинный стол, за которым сидели личности в темных мантиях: они постепенно появлялись как тени и заполняли собой комнату. Джин хотел вскрикнуть, понимая, кто перед ними оказался, но гриффиндорец закрыл его рот рукой и прижал к стене, доставая палочку и взмахивая ей вверх, тем самым применяя дезиллюминационное заклинание, позволяющее слиться со обоями. Они придвинулись ближе, чтобы лучше слышать речь. — …позвольте заметить, насколько спешно наше решение. Я разделяю желание Лорда, но не понимаю быстроту действий, — произнес монотонный голос в капюшоне. — Медлить нельзя, — разнесся знакомый баритон Пия Толстоватого, нынешнего министра магии. — Не только наша армия крепчает, но пока в наших руках управление и министерство, стоит действовать незамедлительно. Равновесие очень хрупкое, и чаша в любой момент может смениться. — Вы смеете сомневаться в могуществе нашего Лорда? Его сила только крепчает, а с бузинной палочкой будет вовсе неизмеримой, — выдал холодный и снисходительный голос старшего Малфоя. — Однако, вы забываете, что Гарри Поттер еще не найден и не побежден. Говорят, он и его мерзкие прихвостни из магловских выродков отправились на поиски крестражей, — выдал Долохов. — Так отчего вы еще сидите здесь? — вскрикнул Малфой старший, — вы с Амикусом Кэрроу должны отыскать мальчишку до 2 мая, пока он сам не объявился.       Услышав четкую дату нападения, Джин пискнул и сразу же замолчал, понимая, что натворил. Повисла мертвая тишина, даже дыхание исчезло, и, кажется, время замерло. А потом дверь распахнулась, чуть ли не срываясь с петель и ударяясь об стену, что заставило парней отскочить, а заклинание спасть. И вот они — обнаженные в истинном виде, без маскировки, стоят пред пожирателями и ждут расправы. К счастью, темнота удачно скрыла их личности. — Бежим! — крикнул Джун, прежде чем языки синего пламени прошлись мимо них и ударили в былое место.       Они ринулись направо, в ответвление коридора, доставая палочки и хаотично оглядываясь назад. Кровь застыла в жилах, за ними двинулся Антонин Долохов, недавно сбежавший с Азкабана: он гнал их как свиней на убой. — Оглохни! — вырвалось с его палочки.       К сожалению Джину не удалось увернуться, и заклинание ударило по голове, чуть сбивая с ног, но не сокрушая. Он остановился и прижал руки к ушам, слыша только помехи, словно резко выключили весь звук и оставили сломанное радио. Рядом что-то крикнул Намджун и схватил его за запястье, явно желая трансгрессировать. Но перед этим перед глазами взорвалось фиолетовое пламя и показалось довольное лицо пожирателя, это было оно — одно из темных заклинаний — проклятье Антонина Долохова. Следующий миг растянулся на мили секунду, Джун кинулся к нему и прикрыл плечо, но не достаточно для того, чтобы заклинание поразило одного. Их вместе в момент перемещения окутала пурпурная пелена, вызывающая адскую боль и скованность всего тела. Джин видел, но не слышит, как кричал Джун в попытках унять растерзывающую боль, а затем сам погрузился в омут страданий.       Они трансгрессировали в сад у дома, и ударной волной их отбросило друг от друга, разбрасывая на пару метров. Джин приземлился подле дерева и скрутился в приступе боли — невидимые шипы пронзили голову и вонзились до ушей, отчего из тех потекла кровь. Он по-прежнему был глух и лишь слышал свое аритмичное сердце, что изредка пропускало удары. Он находился в агонии, еле дыша и хватаясь судорожно за палочку. — Вулнера санентур, — он был не уверен, сказал ли вообще заклинание или просто бесшумно проговорил, но в следующий момент стало легче: боль притупилась и смешалась с общим фоном повреждений после падения.       Рядом оказался Намджун, более живой и подвижный, он что-то говорил и пытался поднять парня, но Джин смотрел на него в упор и еле моргал, не понимая, что от него хотят и зачем вообще трогают. Джун разорвал край рубашки и приложил ткань к ушам, вытирая кровь и грязь, усадил напротив себя парня и встряхнул его за плечи, приводя в порядок.        Заклинание начинало активно действовать, и Джин стал слышать слова на фоне, сказанные словно за стеной и шепотом. Он будто находился в вакууме. В нем вдруг проснулась ужасная злость на Джуна, поэтому он толкнул его со всей силой в грудь, отчего парень повалился на землю. — Ты знал! — что есть мочи закричал он, и пускай услышали соседи, ему было плевать, для него крик доносился тихим шепотом. — Изначально знал о собрании пожирателей! Ты соврал мне, Намджун! — Я не хотел, — еле выдал тот, явно понимая, что слова бессмысленны. Его не то, что не захотят слушать, его попросту не смогут услышать. — Честно, не хотел и не думал, что все так обернется, — он виновато приблизился к другу, но тот лишь покачал головой. — Мне жаль. — Это не твоя война! — продолжил кричать он, разговаривая в одностороннем порядке, — заканчивай! Все, хватит! Прекращай геройствовать! Это, — он обвел их состояние руками, — только цветочки, я не хочу закончить мемориалом в земле и тебе не советую.       Он замолчал и пронзительно посмотрел в глаза Джуна, пытаясь найти в них раскаяние или сожаление о содеянном, но нет — они были полны решительности и убежденности в собственной правоте, и только где-то на задворках горели маленькие огонечки, говорящие о сострадании и некой заботе. Да, он смотрел на него с сожалением и провинностью, зная, что по его вине они оба пострадали, но нисколько не жалел о произошедшем. Нет, его глаза выдавали его с поличным: в нем играл азарт от узнанной информации. — Я зря тебе доверился, — произнес губами Джин, но этого хватило, чтобы Нам понял его.       Их взгляды пересеклись, и вдруг Джин услышал голос где-то внутри своего сознания, причем это говорил голос Намджуна: «Я все равно продолжу и закончу начатое. Я не остановлюсь и спасу школу и дорогого мне человека». — Тебя бы кто спас, — с неким отторжением ответил Джин, разворачиваясь и уходя, оставляя гриффиндорца в смятении.       «Может, у тебя получится» — ответил Нам в его голове.