Амортенция

«Ягоды белладонны имеют тёмно-фиолетовый цвет. Все составляющие белладонны ядовиты. У употребившего растение в пищу она вызывает сильное возбуждение, бред и галлюцинации, доводящие до бешенства, а также приводят к смерти. В переводе на русский язык означает «красивая женщина».

— Хочешь что-то сказать? — писклявый женский голос вырвал из раздумий. Чонгук повернулся и оторопел, подле него сидела Лана с надутыми губками и возмущенным видом, будто своим присутствием он оскорбил ее существование. — Нет, — буркнул он и незаинтересованно отвернулся, совсем не припоминая, когда девушка успела подсесть. Или она все это время была здесь?       Зайдя с получаса тому назад в библиотеку за книгами, Чон решил задержаться, увидев за стеллажами читающего Тэхена. Сел, даже не заметив куда, и уткнулся носом в первое попавшееся чтиво, переодически кидая на того беглые взгляды и не замечая ничего вокруг. Прошла неделя как он избавился от чар и как самолично отгородился от всего: погряз за учебой, словно именно она могла починить его голову; ни с кем не общался и вел асоциальный образ жизни. Все это, по его мнению, должно было помочь с тем бардаком, что творился в мыслях.       Чонгук ошибся. В этом он признался себе тотчас, как завидел шоколадную макушку и не смог остаться равнодушным. Рой мыслей обрушились на него с такой силой, что пришлось схватиться за голову и прикрыть глаза. Вопросы, которые он игнорировал, неприятно ударили по сознанию и завопили с оглушительной сильой — больше прятаться от себя он не мог. Со всеми проблемами и чувствами нужно было разобраться и немедленно, пока он не сошел с ума и не превратился в изгнанника. — Ты утверждаешь, что подсел ко мне случайно? — стервозный вид вовсе не был ей к лицу, однако, Лана старательно изображала обиженную даму, коей она вполне могла считаться. — Хочешь, чтобы я в это поверила? — фыркнула и сложила руки на груди. — Да, — более уверенно ответил Чонгук, постоянно переключаясь между ней и Тэхеном, что не осталось без внимания. — Извини, если смутил. Задумался, — его голос прозвучал так непринужденно и сухо, что девушка хмыкнула и пожала плечами, соглашаясь. — Ты таращишься на него все это время. Этот странный паренек тебе нравится? — брезгливо спросила Лана, оценивающе осматривая Кима и не находя ничего, за чтобы зацепился ее женский глаз. — Да, — как по привычке отчеканил Чонгук, а затем отдернул себя, — нет. И никакой он не странный. — То есть ты снова свободен? — ее голос резко стал выше, мелодичнее и нежнее. Весь ее облик в одночасье сменился с недовольного на услужливый. Она придвинулась ближе и как бы нечаянно прикоснулась к руке парня. — Не знаю, — честно признался Чон. — Полагаю, да. — Что ты делаешь сегодня вечером? — Почему я тебе нравился?       Вопросы прозвучали одновременно. Лана пискнула и смущенно отвела взгляд, обескураженная такой наглостью. Ей захотелось выплеснуть ему в лицо всю накопившуюся злобу и обиду, рассмеяться и выставить дураком, но девушка отдернула женскую гордость и лишь обреченно выдохнула. Соврать не получилось, он действительно ей нравился и может быть, нравится до сих пор. А для него этот вопрос показался важным и решающим — за что люди любят его. — Ты выиграл матч, — честно призналась и заправила прядь за ухо, желая выглядеть более жеманно, — стал настоящим героем! А как такой сильный, уверенный и симпатичный герой может не понравится? И форма тебе к лицу.       Разочарование — именно таким словам Чонгук смог описать свои чувства по поводу услышанного. Наверное, раньше такой комплимент польстил бы и вызвал гордость в груди, а сейчас показался пустышкой, словно он ожидал большего! Невольно его взор вновь пал на кучерявую головку, что ни разу не двинулась и сосредоточенно читала толстенный том прямо на полу среди бесконечных стеллажей, не беспокоясь ни о чьем мнение. Вот у кого бы точно нашлось, что верного сказать! Ему сделалось тоскливо и отчего-то обидно. Тэхен был тем человеком, который заставил его не просто думать, а мыслить и осознавать, задумываться. Заставил чувствовать и быть, а не казаться.       Ему было легко признаться себе — он скучал. И он больше не тот невинный глупый мальчик, который не видит дальше собственного носа. После появления Тэхена, его жизнь обрела краски и стала наполненной, сложной и настоящей. И даже когда чары пали, все осталось на своих местах. — Так встретимся вечером в гостиной? — повторила Лана, волнительно прикусывая губу.       Чонгук ее не слушал, внимательно следил, как Тэхен облизывает пальцы и перелистывает страницы, а затем быстро встает. Оставив вопрос без ответа, младший подскочил и наспех собрал сумку, не разрывая зрительный контакт. До конца не понимая, что делает, но точно зная, что просто так не даст тому уйти.       Подошел с другой стороны книжных полок и замер в оцепенении, мысленно ругая себя за сумбурность и необдуманность. У него не было мыслей, не было слов — только желание и необъяснимые внутренние порывы. Книга напротив его лица двинулась и съехала вниз, открыв взор на Тэхена. На секунду они замерли друг напротив друга, а затем Ким поставил книгу обратно. Обоим стало неловко. Не имя возможности на промедление, Чон выхватил книгу и убрал ее — действовал смело и необдуманно.       Оба неловко уставились друг на друга без дальнейшего понимания. Тэхен понуро и виновато опустил взгляд, словно его застукали за чем-то позорным и неподобающим. На его лице отразилась боль в виде плотно сжатых губ и нахмуренных бровей, было видно — переживал и волновался. Было видно — переболел: глаза больше не сияли и не улыбались, безжизненно смотрели вниз без особого интереса. Лишний раз не хотел себя мучить и готовился к худшему.       Чонгук не думал, а простой действовал. Поначалу думал, что будет злиться и ненавидеть, испытывать отвращение, только ничего не было — пустота, приправленная тоской и ностальгией. Думал, что выйдя из-под чар, избавиться от вороха смешанных чувств, но пропало только наваждение, все остальное осталось. Он был трезв, но пьян как в первый раз. Лана больше не привлекала, казалась глупой пустышкой с безвкусными и чрезмерно мокрыми поцелуями. Думал, что все забудет, но воспоминания только усилились и приобрели более яркие цвета. А как можно спокойно смотреть на того, кого недавно рьяно и до изнеможения целовал? Все эти мысли вгоняли в краску и вызывали неизведанные желания. — И ты правда не знал? — спустя пару минут молчания шепотом спросил Чонгук, ощущая себя последним дураком.       Тэхен хотел уйти. Еще с самого начала спохватиться и бежать, но прирос к полу и не мог пошевелиться. Он все оставил в прошлом: себя, свою душу, свою боль, свою любовь и свои слезы — стал чистым листом, скупой тенью самого себя. Растерял всю надежду и веру, оставил себе только жесткую правду и приятный цинизм, который спасал в непогоду. Он отрицательно покачал головой и даже не поднял взгляда, стараясь избежать диалог.       Чонгук растерялся. Что говорят в таких ситуациях, как себя ведут? Еще никогда не было так волнительно и страшно, его потряхивало внутренне. Хотелось закричать: «Посмотри уже на меня!». — Знаешь, я сегодня впервые получил «удовлетворительно» по истории магии. Задумался и совсем позабыл, какая ведьма «любила» гореть на огне. Такая простая ошибка! — он рассмеялся самым притянутым и неловким смехом, скрывая нервозность и натянутость ситуации за глупым диалогом. — Венделина Странная, — спокойно ответил Тэхен.       Вновь воцарилась натянутая тишина — и вот следовало бы разойтись, но оба непонятно чего ждали. Переодически смотрели друг на друга и смущенно отводили взгляды, не решаясь продолжить скупое общение. Как-то не клеилось, слишком много недосказанности повесило в воздухе. Они будто разучились общаться. Все это время Тэхен осторожно и нервно перебирал между пальцами письмо, словно пытаясь через тонкую бумагу прощупать содержимое. Ладони вспотели и некоторые буквы адресата смазались, оставляя следы чернил на светлой коже.       Их разделяла книжная полка, но казалось, что целая вечность, пройти которую было непосильно. Младший переминался с ноги на ногу и все пытался найти мостик, чтобы наладить контакт и прикоснуться к душе Тэхена, как ранее это делал сам Тэхен. — Прочтешь письмо? — произнес Чонгук с такой мольбой в голосе, что Ким удивленно на него посмотрел и расстегнул верхнюю пуговицу, начиная потеть от волнения. — Прям здесь? — переспросил и перевернул письмо лицевой стороной, — оно от матери, — на мгновенье его голос дрогнул и сорвался. — Тем более, — более мягко ответил тот и придвинулся ближе, насколько это позволяли книги.       Тэхен согласился и неровно вскрыл конверт, доставая старую бумагу. Им завладела тревога, смешанная с трепетом — первая весточка от матери, первые строки от последнего любимого человека. На секунду в глазах всплыла сцена глухой ночи, мелких взрывов и уезжающего пикапа. Ему сделалось дурно от воспоминаний, встряхнул головой и прочистил горло.       «Мой мальчик, не волнуйся о матери. Я здорова и нахожусь в гостях у наших друзей. Буду ждать твоего возвращения на лето, вместе съездим на море. И прихвати своего парня, съездим к бабушке в Уэльс, она давно спрашивает о тебе и ждет. А лучше приезжайте вместе весной, наступили неспокойные времена и мне боязно за тебя, за вас. Я знаю, тебе нравится в Хогвартсе, но никакая тяга к знаниям не стоит маминого сердца. Береги себя, твоя мама P.S. Все так стремительно произошло, что мы не успели поговорить. Мне понравился твой мальчик, он в точности такой, каким ты мне его описывал. Он делает тебя счастливее, держишь за него, даже если ваша любовь еще разная». — Она у тебя хорошая, — выпалил Чонгук, отворачиваясь и пряча часть лица за талмудами. — Да, — также быстро кинул Тэхен и запихал письмо в карман мантии.       Быстро взял охапку книг в руки и попытался в спешке ретироваться, но внезапно перед ним оказался Чонгук и перехватил тяжелую стопку, все еще пряча глаза от смущения. Они напоминали себя на первом курсе. — Провожу тебя, — оправдался Чон, до конца не осознавая, что делает.       Тэхен не стал возражать. До гостиной подле кухни они добрались не спеша и в тишине, шли почти рука об руку и смотрели по сторонам. Они больше не думали, ни одна мысль не съедала их голову — была белая пелена и безмятежность. И когда подошла пора прощаться, Чонгук мялся на ногах и не спешил отдавать книгу, все тянул неизбежное. Он все хотел понять для себя, кто для него Тэхен и что он к нему испытывает — где остаток чар, а где его истинные чувства, которые успели зародиться под ворохом лжи. — Перестань, — первым сдался Тэхен, больше не строя воздушные замки. Теперь он был трезв и внимателен, теперь он свежо смотрел на мир, выкинув розовые очки. Больше не было желания мучаться и обманываться, навязываться и глупо ждать. — Не надо меня жалеть и таскаться за мной. Я в порядке, правда. — Будешь просто избегать меня? — как-то по-детски спросил Чон. — Наверное, — пожал плечами и перехватил книги. — Мы не несем ответственность за поступки наших друзей, но тем не менее, я чувствую свою долю вины и безучастия. Позволил себя обманывать и не замечать очевидного, так нелепо ухватился за мечту. Я не хочу более причинять тебе неудобства; мне стыдно смотреть тебе в глаза и понимать, что для меня то была сказка, а для тебя навязанный кошмар. — Извини, — прошептал Чонгук, что прозвучало как раскат громка среди ясного неба. Извинения для обоих стали неожиданностью, ведь вроде бы просить прощения стояло вовсе не ему. — Ничего бы не случилось, если бы я не был бы таким идиотом. Я правда вел себя ужасно и вынудил Чимина так поступить. Наверное, будь я на его месте, поступил бы точно так же. Ничего ведь страшного не произошло? — он нелепо усмехнулся и одернул нелепый поток речи, почесывая затылок. — Знаешь, мы в принципе неплохо общались до этого, мне было с тобой весело. — Зачем ты мне это говоришь? — Тэхена окутала волна наваждения и внутреннего страха. Он не позволил мысли развиться и дать плоды, он больше не разрешал себе думать больше положенного. Его спасение было в отстраненности и пустой голове. Так было проще забыть о Чимине, о всех ложных счастливых моментах. — Эта ситуация открыла мне глаза на многие вещи и в первую очередь на то, кем я являюсь. И мне правда хочется узнать тебя получше. Мы могли бы пообщаться, может стать друзьями, — последние слова он промямлил под нос. — Я подумаю, — выпалил Тэхен и сбежал, оставляя больше вопросов, чем ответов. Тем не менее Чонгук довольно улыбнулся — первый шаг был сделан. — У меня тренировка вечером, приходи! — в догонку кинул младший, не увереный, что его услышали.       Несмотря на то, что кубок остался позади, тренировки проходили трижды в неделю и по еще более усиленной программе — нельзя было терять форму и уступать место в первенстве. Занимались всеми командами вопреки вражде; победа хоть и оставила после себя накаленную обстановку, но и еще больше укрепила всеобщий азарт на фоне неблагоприятных событий. Игра — немногое, что оставалось у учеников в неспокойное время. Непогода не была причиной отменять изнурительную тренировку, как и бесконечный снегопад. Эта зима точно войдет в историю как самая холодная и заснеженная.       Рождер гонял команду по ледяному насту, уверяя что тренировать выносливость не менее важно, чем технику полета. Постоянно падая, заваливаясь в снег, Чонгук продолжал вставать и бежать по полю, укутанный только в легкую форму, что не спасала от ветра. Так было каждый раз: разминка в несколько десятков кругов и индивидуальные упражнения. На некоторое время хорошая физическая взбучка помогала прочистить голову и вновь ощутить себя собой. Младший изводил себя до последнего, чтобы не смочь встать, добивал свое тело и победоносно улыбался — он начинал любить побеждать самого себя и становиться лучше, сильнее и увереннее. В голове начинали зарождаться мечты и планы на будущее.       В очередной раз поскользнулся на кромке льда и подбил в ноги бегущую рядом Чжоу. Криков не последовало, только смех и запаханное дыхание. Они пролежали несколько секунд, громко дыша и отдыхая, а потом поднялись, помогая друг другу. — У тебя большая группа поддержки — не подведи их, — в шутку сказала девушка и указала на трибуну, где сидела пара девчонок. Завидев, что на них обратили внимание, они в один голос прокричали имя загонщика и подняли шарфы в цвет дома. — Кажется, теперь я еще больше буду падать, — смущенно произнес младший и помахал команде поддержки, пробегаясь взглядом по трибунам и не замечая единственного желанного человека. Зато среди прочих незнакомых лиц была и Лана, что в ответ равнодушно махнула ему рукой, продолжая играть в недоступность и обидчивость. Ей все казалось, что Чон намеренно с ней играет. — Давно ли стал симпатичнее диринара, а уже обзавелся собственной командой поддержки! — рядом возник Бреннан, загонщик. — Не будь жадным, поделись со старшими! Мы его растим, тренируем, а все почести и не нам? — Дойл залился смехом и почесал младшего по макушке. — Не правда, он всегда был хорошеньким, — встала на защиту того Чанг, — выиграл бы и ты чемпионат, были бы у тебя поклонницы! — Я не буду против, если заберешь моих, — влез в разговор Чонгук, дружески похлопывая загонщика по плечу. Ему нравилось быть членом команды не только в игре, но и в жизни. Нравилось чувствовать себя частью чего-то большего. — Посмотрите-ка на него, еще недавно невозможно было оторвать от девчонок, а сейчас раздает их налево и направо. Неужели Лана так хорошо целуется, что завладела твоим сердечком? — Бреннан, какой же ты мерзавец! — выпалила Чжоу и насмешливо ударила того в грудь. — Не всем гоняться за юбками, как тебе! — Долго будите языками чесать? — раздался позади строгий голос Дэвиса. — Три штрафных круга каждому! После загонщиков жду на отработку броска!       Быстро разбежавшись, Бреннан и Чжоу еще некоторые время продолжали препираться, а после замолчали, лишь изредка кидая неловкие комментарии в адрес друг друга. Чонгук следовал за ними и еле заметно улыбался, радуясь в душе за члена команды — в прошлом ей пришлось несладко, но сейчас все налаживается: девушка находит в себе силы радоваться и общаться, а не закрываться как было раньше. Еще раз посмотрел на трибуны: Тэхена не было.       На поле вышла команда Слизерина, и Чон сразу ощутил зудящий взгляд между лопаток. Ненависть Перегрина чувствовалась за десятки метров. На этот раз младший не стал трусить, обернулся и с вызовом посмотрел на противника — тому больше не напугать его. Деррек жестом показал «слежу за тобой» и взмыл в небо, их команда всегда делала упор на технику и скорость полета.       Закончив с бегом, от которого забились ноги, Чонгук присоединился к Роджеру и по удобнее перехватил биту. Они тренировали новую стратегию капитана — перехват бладжера и пасс его как квоффла для обмана соперника. Управлять летающим по своему усмотрению бладжером было трудновато, и Чон не раз получил по животу, отвлекшись на сторонние команды. Ему не хватало концентрации и внимательности, взгляд постоянно цеплялся за посторонние движения и звуки. Над головой пролетел Перегрин, отчего младший присел к земле и накрыл макушку руками. — Не обращай внимания, он только лает — кусаться больше не будет. Ему тогда знатную взбучку устроили, не сунется, — поддержал капитан и протянул руку загонщику, помогая подняться. — Я больше не боюсь, но проучить его стоит, — Чонгук поднялся и перехватил биту поудобнее, — подсоби мне! — И у кого ты понабрался такого стиля? — удивился Роджер, но бладжер подкинул в воздух, после чего загонщик ударил по нему и мяч пронесся мимо лица Дерека, заставляя его перевернуться и грохнуться на поле. Расстояние было не более метра. — У капитана команды Гриффиндора, — уточнил Чонгук и приветливо махнул рукой Перегрину в ответ на его нелицеприятные крики и угрозы. — И они тоже порой играют нечестно, — добавил он и подавил смешок в кулак. — Скажу нашим, чтобы смотрели рядом с тобой в оба! — спокойно и с юмором ответил Дэвис и свистнул, привлекая бладжер обратно. — Но за неспортивное поведение уберешь весь инвентарь и метлы, — его тон быстро переменился на серьезный и командный.       И в этот раз он не шутил, когда тренировка закончилась, Чонгук остался единственным на поле и убирал метлы. Погода успела наладиться и вышло солнце, одаривая незаметным теплом. Мышцы были забиты и жутко ныли, но несмотря на это, на его лице проскакивала довольная улыбка — он смог дать отпор и поступил так, как посчитал нужным. Трибуны опустели, и когда Чонгук совсем позабыл про Тэхена, тот показался на скамейке.       На секунду загонщик замер и огляделся — они были одни. Запрыгнул на метлу и тотчас оказался подле ног пуффендуйца, спрыгивая и вставая в самую геройскую позу из всех. Со стороны, наверное, выглядел глупо, но не покрасоваться просто не мог. Он был в своей стезе: уверенный, уставший и потный. — Ты пришел, — попытался подавить довольный тон, но вышло плохо. Прозвучало с придыханием и наслаждением. Оперся на метлу и убрал мокрую челку со лба, выглядя как Бреннан в его нелепых попытках закадрить какую-нибудь девочку на трибунах во время матча. — Вы закончили, — подчеркнул очевидное парень, оглядывая пустое поле и растерянно пожимая плечами. Он не собирался приходить, не собирался даже думать над предложением, но не заметил как сам оказался на трибунах с корзинкой в руках. — Н-е-е-е-т, — ответил Чонгук, — я еще занимаюсь, — прозвучало жалко и глупо. Дрожащие ноги, сорванный голос, мокрая одежда говорили совершенно об обратном. — Может, хочешь полетать?       Они были знакомы, когда-то почти были единым целом, но отчего-то Чонгук терялся и говорил нелепицу. Увидел бы его Юнги, непременно бы стал издеваться и до конца жизни припоминать подобное поведение. Тэхен на мгновенье осекся и сконфужено улыбнулся, ощущая себя не менее глупо. Между ними все еще повисло напряжение и недосказанность — послевкусие, убрать которое под силу было только времени. — Откажусь, — честно признался тот, но быстро исправился, — не люблю полеты. Может, поедим? — в подтверждение своим словам он приподнял полную корзинку.       Чонгук закивал и сел рядом, сохраняя дистанцию в метр, метла улетала куда-то на нижние ряды. В начале они ели в полной тишине: Тэхен нехотя, а Чонгук громко и жадно, изрядно проголодавшись во время многочасовой тренировки. В корзинке были домашние сэндвичи, приготовленные вовсе не эльфами, и горячий какао в термосе. Разговор начал клеится, когда Ким спросил про тренировку и тогда Чон выложил ему все как на духу. Постепенно начинало темнеть, но они все еще сидели на скамейке и вели непринужденную беседу, совсем на заботясь о прохладе. — Если бы не Амортенция, как думаешь, у нас был бы шанс? — резко выдал Тэхен так долго мучивший его вопрос. Он выпалил его настолько быстро, чтобы больше не сомневаться и не мяться, что Чонгук подавился напитком и вытер с подбородка стекающее какао. — Да, — легко ответил Чонгук как самое собой разумеющееся, на что Тэхен обернулся к нему всем телом и впервые за разговор радостно и искренне улыбнулся. Впервые за эту неделю стал похожим на самого себя. Простым парнишкой, что раньше искал везде взгляд Чонгука, а не прятался от него. — Конечно, пришлось бы долго подождать и проявить терпение, — неловко почесал шею и сделал жадный глоток напитка, смачно причмокивая и обжигая губы от жадности. — Тебе, кажется, нравилась Лана, — парировал Тэхен, стараясь сохранить беспристрастие. — Кажется, — подчеркнул Чонгук и отставил термос в сторону, становясь более серьезным, — я все больше начинаю понимать, что мое внимание к ней всего лишь стечение обстоятельств. Мне не нравилась она, мне нравилось ее внимание после матча. Лана была такой уверенной, наглой и настырной, что у меня и шанса не было увернуться. Кажется, это именно она взяла меня в оборот, а я просто был свидетелем. Если бы мы состояли в отношениях, то это был бы полный кошмар! — ему было легко говорить правду такой, какая она есть и не подбирать слова. Выговорившись, стало легче и понятнее. — Мне вовсе не нравится эта девушка, — специально добавил и продолжил, — кажется, сегодня она хотела позвать меня на свидание, но я ее проигнорировал. Дважды. — Ты не очень-то обходителен, — в штуку произнес Тэхен, — разбил бедной девушке сердце! — Видимо, такая моя участь, — усмехнулся младший, находя разговор странным и приятным одновременно. — Но я ведь тоже брал тебя в оборот, если так можно сказать, — продолжил тему Тэ, докапываясь до истины. — Незаметно и медленно. Я ведь не догадывался о твоих чувствах, пока мне не сказал Намджун. Ты уважал меня и проявлял скорее дружеские чувства, а Лана брала нахрапом и вешалась на меня; тебе нравился я, а ей моя победа, поэтому у нее и не было шансов.       Щеки Тэхена покраснели, от отвернулся и скрыл лицо в шарфе. Слова Чонгука давали надежду. Ему казалось, что на пепелище никогда и ничего не будет расти, но вот показались ростки, нужно было их только полить и смотреть, когда они вырастут в красивые сады. — Значит, друзья? — спросил Тэхен. Это был маленький шаг перед большой победой. — Да!