Амортенция

Несколькими часами ранее.       Вечерело. Весенняя прохлада отдавала от стеклянной двери, протягивая щупальца внутрь дома, сразу сталкиваясь с непреодолимой преградой — потухающим огнем. Дрова тихо трещали; искры разлетелись в разные стороны, но языки пламени больше не переплетались друг с другом. Костер почти не давал света, зато излучаемое им тепло вполне могло согревать и дальше гостиную. Тэхен приложил руку с запотевшему стеклу и вытер испарину, внимательно вглядываясь в тусклую полоску заката. Внутри все переворачивалось от гадкого и липкого предчувствия, спускающегося потом по спине. Все его звериные инстинкты били тревогу, а волосы на руках вставали дыбом. Ему не нужно было видеть, чтобы ощущать — она близко и она идет за ним. Он всегда был слишком хорош в прорицаниях и слишком хорошо видел знаки судьбы, чтобы их игнорировать. Где-то вдали вспыхнула одинокая молния, на мгновение осветив темный силуэт в конце дороги, который исчез также быстро как и появился. Ким убрал руку от двери и сглотнул.       9 мечей.       Образ карты возник перед глазами непроизвольно как наваждение. Именно эта карта выпала ему на порицаниях. Дыхание участилось, и он почувствовал, как тяжело бьется сердце и как сильно ударяет по сосудам — шум буквально заполнил голову. Одни истолковывают карту как молодого красивого человека без изъяна с темными волосами — таковым был для него Чонгук; вторые как страдания; а третьи — как смерть. Вспомнил сон в доме у матери. Наверное, он не должен притягивать мелочи в единую логическую цепочку, но тревога и паранойя делала это вместе него. А потом он вспомнил слова Намджуна про остаточную силу Юнги, даже не зная о том, кем на самом деле является Мин. Начался активный мозговой штурм.       Сзади подошел Чонгук и положил руку на его талию, видя терзания на спокойном лице и протягивая кружку горячего шоколада. Тэхен медленно выдохнул и повернулся, на мгновение выпадая из размышлений и обращая свое внимание на парня. Он мягко улыбнулся и принял напиток, нуждаясь лишь в ласковом прикосновении. Словно прочитав мысли, Чон провел ладонью по напряженной спине и переместился на шею, осторожно сжимая затекшие мышцы. Видимо, приближение войны заставляло больше не думать, а сразу действовать, опуская все внутренние страхи.       — Ты словно задачку по рунам решаешь, — попытался сгладить напряженные углы младший и поднял руку еще выше к кучерявым завитушкам, медленно прикасаясь пальцами к мягким волосам. Пара глаз быстро вцепились в него горящим взглядом.       — Верно, — удовлетворительно кивнул Тэхен и нехотя вынырнул из-под руки, шагая вдоль стены и рассматривая гостиную цепким взглядом, будто пытаясь что-то найти. — Ты писал доклад на тему применения рун в мире маглов, — процитировал он, почесывая подбородок и начиная пугать своим поведением. Кружка была отставлена на камин после большого глотка. — Они могут быть полезными, потому что уже сами по себе являются волшебными. Их не нужно создавать, не нужно колдовать или одаривать их особыми свойствами — руны уникальны и самодостаточны. Но что их делает такими долговечными? — это был риторический вопрос.       — Чары, наложенные самим волшебником, — ответил Чонгук наизусть. — Руну можно поддерживать и делать сильнее, вкладывая свою магию.       — Потому что магия не живет самостоятельно, — Ким хлопнул в ладоши, подтверждая мысли в голове. — Она находится в воздухе, окружает нас, но является природной — мы еле ощущаем ее, — кажется, он вел диалог с собой, особо не трудясь объясниться. — А мы проводим эту магию через себя с помощью палочки, заклинаний, чар и рун. Стоит нам применить свою магию и она вскоре растворится, не оставив после себя и следа. Мы можем чувствовать след использования магии через день, неделю, но не через года.       — Потому что магия не живет самостоятельно, — продолжил Чонгук, начиная улавливать ход мыслей.       — Именно, но руны — живут! — воскликнул он, вскидывая руки от удовольствия. — Намджун оказался не прав! Дом не может поддерживать остаточную сила Юнги, какой бы сильной она не была — она давно утекла. То, что мы здесь чувствуем и то, что помогает дому стоять — руны, наложенные волшебником! Очень сильные и старые руны!       Чонгук тряхнул головой, быстро отпивая обжигающий напиток. В голове шумели помехи, будто он не мог настроиться на нужную волну вещания. Все казалось таким очевидным и таким сложным одновременно.       — Настоящие родители Юнги были маглами, они не могли наложить столь сильные руны, — сказал Чон, не понимаю, в какую степь клонит друг.       — А единственная уцелевшая комната — гостиная, — продолжил разговаривать сам с собой Тэхен, подбираясь ближе к разгадке, которая не хотела быть разгаданной. — Магия сильна только вблизи источника, — он был горд собой за то, что в свое время записался на все дисциплины и за то, что частенько наблюдал за Чонгуком в библиотеке, попутно шерстя книги. — Когда дом горит, то возгорание начинается… Мерлин, ты совсем не помогаешь! — возбужденно вскрикнул он, уставившись на парня с горячим шоколадом в руках.       Чонгук втянул воздух и плавно выдохнул. Его начинала действительно смущать смена настроения Кима и то, каким безумным он становился с виду. Однако, не растерявшись, младший окинул гостиную быстрым взглядом, присоединяясь к неведомый игре. Ему хотелось доверять Тэхену, какое бы безумство он не задумал.       — Судя по виду, это старый дом, который отапливался не газом, а., — его взгляд упал на камин. — Возгорание должно было начаться с камина, — подхватил он мысль Тэхена. Они не знали, что причиной взрыва стало не возгорание, но это не помешало думать им в правильном русле. — Пламя должно было устремиться туда, где больше воздуха. Подняться по трубе и расплавить кирпич. Камин не должен был уцелеть.       Но вот он стоял перед ними — уцелевшей и почти без признаков копоти. Выглядел так, словно вовсе не пострадал при пожаре.       — Если его не построили после, — прошептал Тэхен и нагнулся, заглядывая вовнутрь. Внутри очаг выглядел так, словно его постоянно топили, а снаружи так, будто его поставили недавно. Задняя стенка была закопченной; лежали остатки обугленных дров и зола. Задрав рукав, Ким провел ладонью по каменному дну, очищая того от золы и щепок. Каменная кладка оказалась нетронутой и чистой, будто ей никогда не пользовались, а просто засыпали поверх, создавая имитация частого использования. — Его построили прям поверх того, что осталось от старого камина, — сделал заключение Тэхен и повернулся к парню.       — Хочешь сказать, это сделали для того, чтобы скрыть руны? — предположил Чонгук, доставая палочку.       — Именно! Никакой волшебник не станет жечь дрова над рунами, именно поэтому очаг и не тронут. Остается вопрос, а какие именно руны здесь спрятаны, кто их установил и с какой целью. — Тэхен отошел подальше и предоставил место для выступления младшему. Тот прекрасно понимал, что ему нужно сделать.       — Бомбарда, - вырвалось с палочки и осколки камня разлетелись в разные стороны. Вышло гораздо громче и сильнее, чем ожидалось.       Чонгук моментально накрыл спиной Тэхена, обнимая его одной рукой, а второй прикрывая его голову от случайных попаданий. Стоящая поверх кружка отлетела в сторону и со звоном врезалась в стену. Пошумели знатно, явно пробуждая весь район. Когда волна пыли осела, младший выпустил Кима и огляделся. Каменная кладка очага треснула так, что ее легко можно было убрать и открыть вид на старую кладку камина. Отчего-то именно это место было выбрано для установки рун, но ответить на этот вопрос мог только Юнги. Не желая терять времени, Тэхен бросился к камину и стал неудержимо убирать кирпичи. И вот показалось она. Огромная, сложенная из нескольких символов и знаков. Сложная.       — Это старший футарк, — сказал Чонгук, приседая рядом и ощущая разливающуюся внутри гордость. Хоть где-то его одерживать рунами помогла. — Старый язык рун волшебников, используемый в Великобритании. Сейчас нам проще использовать младший футарк, он более похож на алфавит.       — Я тоже читаю руны, — усмехнулся Тэхен и слегка толкнул того плечом, немного оскорбленный объяснением азов. — Ладно-ладно, ты более сведущ в них, — добавил после долго проницательного взгляда.       — Это сложная комбинация рун, которую может наложить только очень опытный волшебник, хорошо разбирающийся в старшем футарке. На нем кстати были написаны «сказки барда Бидля», — ему было нужно похвастаться, но собравшись, продолжил. — Здесь руна защиты, — он ткнул пальцем в самую большую руну, не прикасаясь к ней; внутри нее была расположена руна поменьше, в той еще поменьше и так далее. — Не типичное расположение рун, так делают только если хотят усилить основное заклинание. Мне не под силу прочитать полностью, только если с «Расширенным курсом перевода древних рун», но я не думаю, что ты бы стал брать его с собой. — Чонгук в надежде посмотрел на Тэхена, но тот отрицательно покачал головой.       — А вторая руна — это приглашение? — спросил Ким, придвигаясь ближе и становясь в нескольких сантиметрах от лица младшего. Их взгляды пересеклись и синхронно упали на губы друг друга. Не обращая внимание на возникшее напряжение, они быстро вернулись к камину.       — Я неуверен. Возможно, вариация, — протянул Чон и откашлялся, выгоняя неподобающие мысли из головы. Они были друзьями. — Скорее звучит как «отпирание», как когда мы используем «Алохомора». А вот эти семь символов вокруг.?       — Кто-то был гением, создавая эту руну, — усмехнулся Тэхен. — Смотри, здесь каждая руна написана на младшем футарке и обозначена заглавной, как обычно пишут имена. Но в руны нельзя вписывать имена, это запрещенная магия!       — Отпирает двери для имен! — резко выговорил Чонгук, хлопая ладошкой по лбу. — Подобно двери, эта руна отпирает двери дома только для тех, чьи имена вписаны. Кто бы это не был, но его познания в рунах просто поразительны! Он создал несколько заклинаний, объединяя их единой руной и делая чары почти нерушимыми. И сложно читальными для нас.       Их восторг был недолгим и быстро сменился ужасом в глазах. Они переглянулись и подскочили с места, одновременно осознав истину — они находились в доме. Руна открывала дверь для них.       — Ты, я, — панически стал пересчитывать Тэхен и загибать пальцы, — Юнги, Намджун, Чимин, — он насчитал пять. Имена выбраны не случайно, этот волшебник попросту не мог вписать слученные имена, которых ничего не связывает. С магией рун так не работает — все должно быть конкретно и связано. Ошибки быть не могло. — Хосок и Сокджин, — после минуты размышления добавил он. Все встало на свои места. Вот почему они смогли легко войти в дом.       — Руны не ставят на случайных людей, — озвучил мысли вслух Чонгук, начиная дрожать телом. Он осторожно прикоснулся к руке Тэхена и сжал ее, ища поддержки. — Только опытный, взрослый волшебник мог поставить настолько сложные и древние руны. Из всех, кого я знаю, только Дамблдор был на это способен.       — Но Дамблдор не мог, никто не мог, — тихий ужас понимания застыл на его губах. Тэхен прикрыл глаза и прошептал, — волшебник ставящий руны на имена, должен вписать свое имя! Иначе он не смог бы их наложить, продолжая оставаться в доме.       — Это был кто-то из нас, — вырвалось из груди Чонгука вместе с отчаянным стоном.       — Это невозможно, — Ким вырвал руку и обнял себя за плечи. — Просто невозможно, мы были детьми! Детьми, что не ведали магией. И никто из нас не обладает такой силой и знаниями! Какая-то нелепица. Мы что-то упускаем!       Тэхен разочаровано ударил воздух вокруг себя и вновь упал на колени, продолжая расчищать руну и искать то, что они проступили. Разгадка была у них почти в руках. Кима не покидало ощущение, что они перевели не все!       — Зачем защищать какой-то старый, уже разрушенный дом? — не унимался Тэхен. Чонгук положил руку на его плечо и с сочувствием сжал, крепко зажмуриваясь и задумываясь.       — Незачем, он и так разрушиться со временем. Магия может поддерживать дом., — он быстро оборвал себя на полуслове. — Вперед ставится заглавная руна, сила которой проявляется первой, — процитировал он выученный учебник. — Руна защиты не может поддерживать дом, она поставлена для защиты! - это был так просто, что Чон улыбнулся от удовольствия. — Почему мы вообще решили, что руна создана для дома? Потому что некоторая часть его пострадал меньше чего? А если она не пострадала не по этой причине!       — Это дом Юнги, — на выдохе ответил Тэхен, суматошно вытирая запачканные ладони о штаны. — Руна защищает Юнги и отпирает двери для нас. Тогда это еще более бессмысленно, зачем защищать кого-то, кто доложен находиться в доме, если его нет в доме? Ты знаешь, руны работает только на месте.       — Мне всегда казалось странным, что при пожаре пострадали родители Юнги — их тела были выжжены, но на самом Юнги даже волосок не загорелся. А на пожар приехала приемная семья, Мины, они устраняли магические катастрофы. Мне всегда эта история казалась мутной и глупой, но от Намджуна с Юнги было невозможно ничего добиться. Возможно, они знают больше, чем говорят, но никакой огонь не оставит в живых человеческое тело. Так, а что если руна была наложена, чтобы защитить Юнги тогда, а не сейчас? Чары сработали и ребенок остался жив, а место, на котором он стоял, пострадало меньше всего.       — Тогда как там могли оказаться наши имена? И ты прекрасно видел, руна наложена после пожара, — опроверг все Тэхен и закрыл уши руками, не в силах сконцентрироваться на информации. У него уже гудела голова.       — Только если кто-то из нас из будущего не вернулся в прошлое, зная историю, и не наложил чары, — как что-то страшное прошептал Чонгук и рассмеялся. — Ересь, на такое способен только маховик времени, а он давно утерян!       Тэхен на покачивающихся ногах поднялся и уставился на младшего. Еще никогда прежде тот не был настолько прав и ошибался одновременно. Маховик времени все это время лежал в его рюкзаке, с тех самых пор, как он не смог подарить его Чонгуку на его первый выигранный матч. А маховик времени он получил от Чимина в подарок на начало учебного года в прошлом году. Все сошлось.        9 мечей. Сон в родительском доме. Руны в доме Юнги. Маховик времени в его рюкзаке.       — Ты прав, — слабо выдал Тэхен и отвернулся, — ересь полнейшая, — это была откровенная ложь. — Голова гудит, может заваришь нам чай, а потом мы попытаемся немного поспать? Все-таки на свежую голову думается легче.       Ему захотелось выйти на улицу, надышаться прохладным воздухом и зареветь в полное горло. То, что они узнали — не должны были знать ровно настолько, насколько и должны были узнать. Хотелось думать, что он ошибся и все трактовал неверно. Хотелось думать, что он замечал знаки судьбы там, где их не было. Хотелось верить, что интуиция ошиблась, но она не ошиблась и он не был слеп. Тэхен натянул самую лживую и лицемерную улыбку какую только мог и, борясь с желанием выйти на улицу, залез в палатку. Поджал под себя ноги и накрыл лицо руками в отчаянной попытке справиться с эмоциями.       — Ладно, — с сомнением протянул Чонгук. Оставалось много вопросов, но он доверял Тэхену, а значит, им нужно отдохнуть, а ему приготовить зеленый чай. В очередной раз он восхитился Кимом и его тонким, проницательным умом.       «Кто-то из нас»       Мысль неприятно врезалась в сознание, не желая отпускать. Они не могли ошибаться. Чонгук еще раз кинул беглый взгляд на камин и на всякий случай засыпал руну обратно золой, а потом принялся за чайник, ставя его на потухающие угли. Мог бы легко воспользоваться палочкой, но не стал — было что-то романтичное в том, чтобы не использовать силу и наслаждаться простыми прелестями жизни. В этот раз тишина не давила, а помогала собраться, расслабляла.       Наступала ночь. Под ложечкой засосало, а внутри все заныло от неприятного чувства предательства и трусости. Пока их друзья сражались — он отсиживался здесь и варил чай. Взгляд переместился на палатку, где лежал Тэхен и смотрел в потолок. Чонгук ухмыльнулся и поймал себя на сомнении. Он не мог так поступить. Или все-таки мог?       Вода закипела и полилась из чайника, Чон шикнул от обжигающих каплей кипятка и резко отдернул руку в сторону. Как это было вовремя и отрезвляюще. Разлили по кружкам чай и забрался внутрь палатки. Губы Тэхена растянулись в улыбке, он повернулся на бок и принял кружку.       — Тебе не кажется, что мы поступаем неправильно? — прошептал младший, пряча глаза в напитке. Ему было тяжело поднимать эту тему. Казалось, его не смогут понять.       — Твоя душа не на месте? — мягко спросил Тэхен. Он стал так часто врать и притворяться, выдавая чуждые эмоции за истинные. Все ведь складывается так как должно?       — Да, — прозвучало виновато. Ему не стояло этого говорить, но стаяло открываться с такой стороны Тэхену, но думалось — он догадывается. Видит все его мысли и молчит.       Ким не знал, что ответить и не хотел отвечать. Все, что он хотел, чтобы Чонгук был в безопасности. Они замолчали и уставились в свои кружки, понимая, что не будут дальше обсуждать эту тему. Решение уже принято за них, они уже здесь.       — Помнишь сказку про трех братьев барда Бидля? — Тэхен отложил пустую кружку в сторону и откинул голову на подушку. Сегодня они уже вспомнили сказки.       — Старший брат победил Смерть и получил самую сильную палочку — Бузиную, но Смерть пришла за ним первым. Второй брат был гордецом и попросил у смерти воскрешающий камень, чтобы вернуть любовь всей жизни, но от тоски сам пришел к Смерти. Младший брат получил в подарок мантию невидимку и до конца жизни прятался от Смерти, пока не пришло его время, — на выдохе процитировал Чонгук и лег рядом, подпирая голову рукой. — Хочешь почитать сказки на ночь? — он по-доброму усмехнулся и посмотрел на парня.       — А если в сказках говорится не о трех братьях, а об одном человеке? — размышлял вслух тот, изучая потолок палатки как небесное полотно. Он заложил руку за голову. — О Будущем, Настоящем и Прошлом. В древних рунах «старший» обозначается символом «передний» или «стоящий впереди всех» — будущее; а «младший» символом «стоящий позади всех» — прошлое. Второй — это настоящее. Сказку можно перевести на младшем футарке как сказку о трех братьях, но на старшем футарке как сказку об одном брате. Старший брат — будущее, которое не наступило; второй брат — настоящее; младший брат — прошлое, которое прошло. Три брата — это один человек.       — А разве три брата могут жить одновременно? — заинтересованно протянул Чонгук, не придавая смысла рассуждениям. Они часто любили болтологию на отвлеченные темы.       — Мы изучали на астрономии, что нам подвластно прошлое — оно произошло секунду назад, настоящее — оно происходит сейчас, но будущее — нет. Будущее всегда будет настоящим — мы не можем его увидеть и ощутить. Поэтому мне кажется, что два брата могут жить в одной реальности, в одной временной линии, но третий всегда будет впереди, всегда будет в будущем. Это сказка не о братьях, а об одном брате, которые смог подчинить себе время.       — Время можно подчинить? — переспросил Чонгук, осторожно притрагиваясь к кучерявым локонам и начиная играться с завитушки от скуки.       — В том то и дело., — озадаченно протянула Тэхен, сам еще не придавая своим словам особого смысла. Он несся по реке размышлений, куда бы она не привела. — . что нет, иначе цена будет очень высока.       — И смерть забрала старшего брата первым, — подтвердил Чонгук.       — Смерть не могла забрать Прошлое, младшего брата, потому что оно уже прошло, нельзя забрать то, чего не видно. Смерть забрала первым Будущее, старшего брата, потому что оно еще не наступило, так как легче всего забрать то, что не произойдет. А Настоящее, второй брат, само пришло к Смерти, потому что оно не может существовать без Прошлого и Будущего.       — В твоих словах есть смысл, — хмыкнул Чон и прилег рядом. — То есть сказка может быть и предупреждением, а не только детской историей?       — Да, предупреждением не играть со временем. Смерть все равно заберет то, что принадлежит ей. Смерть заберет того, кто играет со временем — рано или поздно. Это как игра в кошки мышки, — слова прозвучали довольно горько. Ким плотно сжал челюсти и повернулся к Чонугку, практически соприкасаясь с ним носами. Лежать рядом было странно и приятно, внизу живота потянуло от нахлынувших воспоминаний.       — Кто-то из нас играет со временем? — спокойно спросил Чонгук и посмотрел в глаза друга, находя их гораздо глубже и янтарнее, чем раньше.       Он никогда так близко не всматривался в его глаза: светлые, почти медовые, но с темной каймой — такие, какими хочется упиться вдоволь. Красивые, как и весь Тэхен. И почему он стал это замечать только сейчас?       — Играл. Будет играть, — на выдохе произнес Тэхен, стараясь не смотреть на знакомые, но успевшие стать чужими, губы. Ему не следовало давить. — Будущее не возможно без прошлого. Кто-то поиграл в будущем со временем и ему непременно придется поиграть в прошлом, но прошлое для него — это наше будущее.       — Звучит., — Чонгук втянул побольше воздуха в легкие и рассмеялся, — смешно. — Это звучало пугающе, устрашающе, но никак не смешно. Они понимали, что начинали говорить о страшных, серьезных вещах, но делали вид, будто обсуждают легкую сказку. Обсуждают то, что никак с ними не связано, но это было ложью. — Ради чего?       — А ради чего второй брат попросил воскрешающий камень? — риторически спросил Тэхен и захотел прикоснуться к Чонгуку, но передумал — ему будет мало.       Быть так близко и так далеко одновременно было невыносимо тяжело. Лежать рядом и не иметь возможности поцеловать, обнять и прикоснуться — настоящая пытка. Только Чонгуку было этого не понять, как и не понять, зачем второй брат попросил воскрешающий камень и отчего потом повесился. Наверное, можно было довольствоваться и меньшим, но со временем становишься жадным. Тэхен проявлял терпение и ждал, как и сказал Чон.       — Какого быть под Амортенцией? — прошло уже достаточно времени, чтобы они смогли поговорить об этом.       — Мысли были моими, слова были моими, но вот чувства и желания мне не принадлежали, — на одном дыхании протянул Чонгук и прикоснулся пальцами к бедру Тэхена. Осторожно и почти неосязаемо. Он все прекрасно помнил: каждое движение, каждое прикосновение и каждый стон. — Ходишь как пьяный, — его губы изогнулись в болезненный улыбке, словно он боялся нанести словами глубокие раны на старые шрамы. А затем он поднялся и взглянул на друга сверху-вниз. — Ты спрашивал, а был ли я с тобой искренен? Всегда.       — Я тебе нравлюсь?       — Мне нравится смотреть, как ты смеешься, тогда у тебя так забавно падают кудряшки на лицо. Нравится как порой при обращении у тебя остается хвост и ты этого стесняешься, хотя я считаю это милым. Нравится твоя непосредственность и бардак в голове: невозможно понять, что ты думаешь, а уж тем более, что сделаешь — это всегда загадка. Нравится твой запах, ты пахнешь горячим шоколадом. И нравится твоя легкая инфантильность: тебе плевать, что о тебе подумают, — наизусть прошептал он, краснея в щеках, но взгляда не отводя. Сомнений в искренности больше не осталось. — А еще мне нравится, что ты уважаешь меня и мои личные границы, — это было чем-то новым.       Сердце Тэхена пропустило внеочередной удар. Если и стояло быть смелым, откровенным — то сейчас был подходящий момент. И он больше не сомневался, не переживал — его чувства поймут такими, какие они есть, хотя это еще и не означает, что их примут.       — Я люблю тебя, — сорвалось с уст. И ему больше не было страшно; он не тот маленький мальчик, который боялся даже подойти к предмету воздыхания. — Люблю с твоего первого курса. Даже когда ты оттолкнул меня и приказал не приближаться к тебе, то все равно любил. Когда ты выбрал Лану — любил. И когда узнал что все, что было между нами ложь, тоже любил, — было трудно остановиться говорить правду. Все это время они непрерывно смотрели друг на друга и делали одно дыхание на двоих. — Но мои чувства не обязывают чувствовать тебя тоже самое в ответ — и это нормально.       — Ты прав, — с сомнением произнес Чонгук, ощущая горечь во рту. Слова были правильными, но послевкусие было гадким и мерзким. Если бы не дыхание смерти в спину, если бы не факт того, что сегодняшний день мог быть последним, он бы никогда не набрался храбрости заглянуть внутрь себя и признать очевидную истину. Никто не обязан его просто так терпеть и ждать, пока он наберется смелости и созреет. Он не хотел говорить из-за чувства вины и не хотел говорить то, что нужно говорить в таких ситуациях. — Но я хочу полюбить тебя. И когда-нибудь я скажу что-то более значимое, чем банальное «ты мне нравишься». А ты мне — нравишься, Тэхен!       Тэхен не смог ничего ответить и лишь кивнул, не позволяя вспышке эмоций отразиться на лице. Шок настолько его парализовал, что и двинуться не смог — смотрел прямо на Чонгука и не моргал, боясь согнать марево. Так не бывает. Так не должно быть, но так произошло.       — Разве такой как ты когда-нибудь сможет полюбит такого как я? — шепотом спросил Тэхен.       — Разве такой как ты когда-нибудь мог полюбить такого как я? — в ответ усмехнулся младший, парируя слова.       А затем Чонгук сделал то, что не планировал — поцеловал Тэхена. И Мерлин его побери, на вкус он был даже лучше, чем тот помнил. Горячие после чая губы, мокрые, с оттенком горячего шоколада поддались вперед. Если бы он знал, что от этого поцелуя у него перехватит дыхание и станет тесно в штанах, то непременно бы поцеловал раньше. С Ланой поцелуй выходил скупым, без души и вкуса, а с Тэхеном как мороженное в жару — необходимым и желанным. Все его подростковые гормоны взорвались фейерверком внутри, прося большего. Он простонал и придавил парня своим телом, вжимая его руками в мягкий спальник. Оторваться было невозможно; он нагло и дерзко осваивал знакомый рот как в первый раз.       Тэхен впился в его волосы пальцами и притянул ближе к себе, ощущая сбитое и тяжелое дыхание на щеке. Его грудь еле вздымалась от веса парня, но он тихо постанывал и выгибал поясницу, желая быть еще ближе. Мысли вышибло моментально, остались только мокрые звуки и влажные от пота руки, блуждающие по телу. Они старались насладиться друг другом, упиваясь поцелуями, которые вскоре перешли на короткие, прерывистые и грубые. Чонгук провел языком по нижней губе и прикусил ее, медленно посасывая и вызывая волну мурашек. Их первый осознанный поцелуй должен быть нежным и невинным, а не голодным и диким — и тем не менее, даже этого было мало.       Их языки переплелись как и вкусы. Тепло блаженно растеклось по телу, наполняя его приятным покалыванием и легким возбуждением. Все рецепторы оживились, когда пальцы заползли под футболку и легли на спину. Тэхен обнял парня, отклоняя шею назад и позволяя целовать себя везде. Поцелуи переросли в помешательство и большое желание, отразившееся ниже живота. Ким буквально ощутил, как сильно его хотели — это не могло не заставить заскулить и сжать пальцы, вцепляясь ногтями в розовую кожу.       — Нужно остановиться, — прошептал он в ухо, когда губы нащупали ключицу и стали приятно посасывать тонкую кожу. — У нас еще будет время после, — говорилось с трудом. Больше всего в этой жизни он не хотел останавливаться.       — Ты как всегда прав, — в ответ прозвучали чавкающие и неразличимые слова. В голову ударила кровь; Чонгук слышал, как сильно бьется его сердце и как сильно сжимается плоть, до боли соприкасаясь с ремнем. — Сейчас не подходящий момент для… — он осекся и с силой оторвал себя от пожирания чужого тела, откидываясь назад и прикрывая глаза. Дыхание было прерывистым и сбитым словно после часовой пробежки.       — Нужно быть готовыми и собранными, — уверял скорее себя, чем Чонгука. Тэхен приподнялся на локтях и оставил короткий поцелуй на его губах, смакуя удовольствие. Все-таки последние слово было за ним.       — Когда война закончится, мы вернемся к этому вопросу, — Чон прошептал в открытые губы и вновь потянулся навстречу. На этот раз поцелуи были осторожными, нежными и скорее представляли собой соприкосновение губ.       — Обещаешь?       — Обещаю, — ответил Чонгук и чмокнул Тэхена в лоб. — А теперь попробуй немного поспать, я посижу у костра. Ты будешь в безопасности.       Тэхен не стал спорить, а молча послушался, заворачиваясь в спальник и ощущая себя самым счастливым человеком на Земле. Наверное, ему должно быть стыдно — на другой стороне умирают волшебники, сражаются за мир, а он наслаждается поцелуями в безопасности — но ему не было стыдно. Поток мыслей резко оборвался накатившим сном. Тэхен заснул быстро. Чонгук просидел еще несколько секунду в палатке, поцеловал парня в висок и вылез.       — Ты меня любишь и поэтому поймешь, — горько прошептал и накинул куртку. — Просто обязан понять и простить, — надел рюкзак и встал возле огня. — Поймешь, что я не мог поступить иначе. Ты прав, мое сердце не на месте, — еще пару мгновений назад он его целовал, а сейчас собирался сделать самую худшую вещь из всех — оставить. — Ты в безопасности, руны никого не пропустят, — Чонгук утешал не Тэхена, а себя. — Проснешься утром, а я уже снова буду рядом. Тэхен, этим утром я подарю тебе весь мир, если ты меня простишь. А если не простишь, то подарю и вселенную, — он улыбнулся и взмахнул палочкой, колдуя. Теперь огонь не погаснет, Тэхен на замерзнет ночью.       Чонгук подождал с получаса, чтобы точно убедиться, что Тэхен спит и вышел на крыльцо, плотно закрывая дверь. Сомнения были сильны, но внутренний долг и чувство гордости еще сильнее — он не мог стоять в стороне, когда его друзьям угрожала опасность. Он не будет отсиживаться, когда сражаются за его дом, родину и мир. Он был кем угодно, но не трусом — с него было достаточно трусости ранее, сейчас его рука не дрогнет. Он был уверен как никогда.       Засвистел как можно громче и выждал пару минут — прилетела его молния. Чонгук усмехнулся этой простой подсказке от Намджуна. Когда метла оказалась между ног, то сомнения окончательно покинули его голову. Нацепил летные очки и взмыл в небо.

***

      Было за полночь. Тэхен проснулся от удушающего запаха гари. Воздух вышибло из легких, он подорвался с глубоким вдохом и закашлялся. Легкие прожгло горячим и густым дымом, заполнившим все вокруг. Глаза защипало. В панике провел рукой возле себя и никого не нащупал — палатка была пуста.       Кричать было невозможно, горло саднило, а головокружение медленно подбиралось сзади. Выполз из палатки — весь дом полыхал адским пламенем. Горели стены, потолок и пол — одна палатка стояла неподвижно, а костер медленно потрескивал. Вещей Чонгука не было.       Он ушел.       Обдумать это не было времени, прям перед самым носом обвалились балки с потолка. Теперь дом по-настоящему стал разваливаться. Паника осела на кончиках пальцев, когда Тэхен выдернул палочку и суматошно завертелся. Колдовать было бесполезно, по крайней мере уже. Осознание настигло моментально: ему ни за что не выбраться из плотного кольца огня. Дым становился все гуще, перекрывая видимость.       Тэхен залился сильным кашлем и прикрыл рот рукой, быстро падая на пол. По голове словно ударили — его вело, в глаза стало двоиться. Он не мог сделать и вдоха, кожу стало жечь. Огонь практически подобрался к нему вплотную.       А затем как по волшебству отступил, расчищая путь к выходу в сад. Дым поднялся к потолку, позволяя вдоволь напиться воздухом. Когтевранец поднялся и наспех оделся, закидывая рюкзак за плечо. Его взгляд зацепился за силуэт у камина, который держал руку впереди себя и колдовал без палочки. Его лицо украшал уродский шрам вдоль глаза. Мужчина был взрослым, уставшим и таким незнакомым, если бы не глаза. Эти глаза он узнает из тысячи. Это был волшебник, установивший руны.       Он махнул ладонью и стеклянная дверь отлетела в сторону, разлетаясь на мелкие осколки. Больше повторять было не нужно. Тэхен выскочил с такой скоростью, что упал коленями в траву. Позади послышался сильный треск, а затем он услышал, как рушатся стены и как полыхают остатки дома. Не посмел обернуться, поднял голову и увидел перед собой черные ботинки.       Это был незнакомец в черной мантии. Все-таки шумом они привлекли ненужное внимание. Если никто не может войти в дом, то это не значит, что этот дом нельзя поджечь и выкурить его обитателей. Отчаянный выдох сорвался с его уст, когда перед глазами показалась палочка. Смерть практически дышала ему в затылок.       Удар не последовал — незнакомец упал замертво на спину. Одним сильным рывком Тэхена подняли на ноги и встряхнули, приводя в сознание. Перед ним лежал мертвый пожиратель, обезоруженный и убитый одним шевелением губ. Мужчина со шрамом владел невербальными заклинаниями. Их взгляды пересеклись и незнакомец со знакомыми глазами накинул капюшон, прикрывая изуродованное лицо.        Тэхен думал, что догадался до истины, но он ошибся. Его лицо сделалось мертвецки бледным и влажным от холодного пота. Облегчение с ужасом перемешались воедино. Ви показал на себя, молча вопрошая, и мужчина с сожалением кивнул. На его лице отразилась боль всего мира, губы сжались в плотную полоску. Могло показаться, что на изнеможенных глазах с темными кругами проступили слезы. Он повернулся здоровой частью лица и крепко сжал кулаки, унимая дрожь.       — Даже с этим шрамом ты очень красивый, — хриплым голосом произнес Тэхен и нервно рассмеялся.       Мужчина положил руку на его плечи и они растворились в темноте.