Амортенция

«Мы ищем в небесах признаки великих перемен, приливов и отливов зла, которые порой отражаются там. Иногда понять то, что мы видим, удается только спустя десяток лет».

— профессор Трелони

2014 год       Восторженные возгласы пронеслись по коридору Хогвартса, отражаясь от разукрашенных к празднеству стен; свисающие со стен флажки затряслись от гула. Школьники создали вакханалию и настоящий беспорядок, беспорядочно и быстро продвигаясь к главным воротам. На мгновенье все притихли в ожидании прибытия того самого легендарного игрока. — Мне ничего не видно! Подвиньтесь, я должна стоять в первых рядах, — ворчала Лили, проталкиваясь рыжей макушкой между друзей и вставая впереди толпы. — Не будь единоличницей, я тоже хочу его увидеть! — докинула в след подруге Роза, следуя по ее пути и нагло расталкивая всех локтями. Рядом стоящий Джеймс только закатил глаза и не сдвинулся с места. — Девочки, потише, — успокоил подруг Поттер и нахально потрепал младшую сестру по макушке, — первым на вручение автографа буду я! Считайте, мы с ним близкие друзя! — Мама всего-то однажды брала тебя с собой на интервью с главным загонщиком сборной Великобритании, а ты уже возомнил, что вы с ним закадычные друзья, — фыркнул Альбус, складывая руки на груди. — Вы столько ему внимания придаете, — протянул появившийся Скорпиус. — А вот, кто действительно достоин внимания, так это наш директор! Сегодня назначение нового, будет настоящий праздник, а вы говорите о каких-то гостях! — Это не просто какие-то гости, — обиженно подчеркнула Роза, просверливая Скорпиуса недовольным взглядом и хмурясь. — Они легенды Хогвартса наравне с нашими родителями! И между прочим друзья будущего директора! Давно в стенах Хогвартса не собиралось так много выдающихся волшебников! — она была заворожена и, кажется, по-детски влюблена в истории тех, о ком говорила. — Надеюсь, наш выпуск также сможет отличиться! — воодушевленно произнес Альбус, кладя руку на плечо младшего Малфоя. — Пф, увольте! Не такими жертвами, — в ответил кинула сестра и сделала еще шаг впереди, чтобы точно стоять самой первой.       В небе показалась метла. В одночасье школьный двор наполнился восторженными вскриками и бурными эмоциями. Наездник не спешил пикировать, он пролетел несколько кругов, красуясь техникой и только после этого гордо и помпезно спрыгнул с высоты на землю. Он был самым желанным гостем — и также соответствующе гордо нес себя навстречу к поклонникам. На нем сидела показная форма сборной, темные волосы были коротко выстрижены, виски сбриты, а на половине лица красовался аккуратный розовый шрам, проходящий от глаза до губы. Он отнюдь не портил его внешность, только добавлял изюминки и мужественности.       При виде встречающих его школьников Чонгук озарился улыбкой и активно им замахал. Он пробирался через толпу и по пути раздавал заранее заготовленные карточки с его изображением и автографом — такое происходило каждый раз, когда он возвращался в родную обитель. И никогда не мог отказать ни одному поклоннику, а иногда и самолично в свободное время выходил на поле, чтобы припадать парочку ценных уроков. Когда-то учили его, а теперь он сам мог поделиться богатым накопленным за года опытом — место в сборной кому попало не дают. — Я бы рад с вами задержаться подольше, но я действительно тороплюсь! Обещаю пообщаться со всеми после церемонии! — он был воодушевлен и жизнерадостен, источал энергию и внутреннюю силу. Его хотелось слушать, ему хотелось поклоняться. — А правда, что сегодня прилетит капитан американской сборной? — крикнул кто-то из толпы.       На мгновение Чонгук замер и рассмеялся, восхищаясь детской непосредственностью. Когда-то он сам был таким — молодым, дерзким и невинным, и как хорошо, что эти времена давно закончились. — Сможете сами у него спросить! — докинул на прощание мужчина ровно в тот момент, когда во двор приземлилось еще несколько метел. Он махнул рукой Хосоку и под оглушительный шум скрылся в коридоре.       Сегодняшний день обещает быть шумным, хмельным и веселым — под одной крышей Хогвартса соберутся все, кто на протяжении нескольких лет являлся самой большой головной болью школы. Ощущение празднества царило повсеместно, так и крича помпезностью и перенасыщением — будущий директор любил, чтобы было громко. Проходя мимо знакомых и родных стен, Чон невольно улыбался и прикасался пальцами к рамам картин, как бы осторожно здороваясь с ними. Он не был редким гостем, но каждая встреча приносила особое удовольствие вместе с приятной печалью.       Он все помнил.       Подле кабинета прорицаний остановился и посмотрел на табличку. Она каждый раз служила причиной ехидной улыбки на его лице. Не удосуживаясь постучать, Чон нагло зашел в кабинет как к себе домой и остановился у задней стены. Учебный процесс был тотчас сорван. По партам разнесся ропот, быстро переросший в громкие разговоры и тотальную отвлеченность от предмета.       До этого активно вещавший профессор замолк и посмотрел за спину, недовольно хмурясь и разводя руками. Он устало потер переносицу и постарался скрыть блеск глаз под кудрявой челкой. — На следующее занятие принесите учебник «Оракул снов», будем учиться толковать сны. На этом свободны, — а затем последовал протяжный выдох.       Так происходило каждый раз — стояло Чонгуку появиться, как школьники забывали о своей главной обязанности, и никакие слова больше не могли вернуть их концентрацию. И почему-то ему всегда доставляло особое удовольствие срывать занятия и появляться посередине, перехватывая все внимание на себя. Еще по шуму за окнами профессор понял, какой именно из ожидаемых гостей прибыл.       Пятикурсники повскакивали со своих мест и устремились к двери, задерживаясь в проходе и восторженно смотря на загонщика. И пока Чонгук не раздал всем карточки, школьники не покинули кабинет. Только после этого профессор взмахнул рукой, проворачивая замок, и присел на край стола, требовательно смотря на мужчину. — Не сердитесь, профессор, — нарочито нахально подчеркнул статус Чонгук, медленно подкрадываясь ближе, словно хищник перед прыжком. — Вы знаете мою слабость! Ничего не могу с собой поделать, как только прилетаю в Хогвартс, то сразу хочу вас увидеть! — Ты — нахал! — гордо выдал Тэхен, скрещивая руки на груди. — Мог хотя бы весточку послать, я ожидал тебя только к вечеру, как и остальных, — сейчас было раннее утро. — Прилетел сразу после матча, — Чонгук встал между широко расставленных ног мужчины и наклонился над ним. — Больше не мог выносить разлуки. Сколько мы не виделись? — Неделю, — прошептал Тэхен, когда их лица приблизились друг к другу. — И судя по запаху, ты даже не удосужился принять душ, — ему нравилось играть и изводить Чона.       Чонгук хмыкнул и аккуратным жестом снял очки с переносицы профессора и отложил их подальше, а затем впился в его губы жадным, голодным поцелуем. Рука переместилась на заднюю поверхность шеи, наклоняя голову назад и предоставляя прекрасный вид на пухлые давно нецелованные губы и на тонкую светлую кожу. Мужчина облизнулся и припал к самому нежному месту на шее, на вкус пробуя пульсацию и оставляя багровый след. Вторая рука по-хозяйки легла на бедро и быстро скользнула вверх под рубашку, прикасаясь к боку. — Возможно, ты прощен, — прошептал Тэхен, начиная прерывисто и тяжело дышать. Его тело охотно поддавалось на требовательные ласки. — Только возможно? Что же я должен сделать, чтобы быть полностью прощенным? — в ответ шепот раздался у самых губ, опаляя их жаром. Чонгук мягко прикоснулся большим пальцем к нижней губе Тэхена и медленно оттянул ее вниз. Их взгляды пересеклись и эмоции вспыхнули как в первый раз.       Их отношения можно было назвать долгими, прочными и мудрыми, но при этом все еще страстными, эмоциональными и юными — они отчаянно любили друг друга как в молодости. Тэхен перехватил руку Чонгука и демонстративно сексуально облизнул большой палец, кладя его на язык и закатывая глаза. Решающим стало то, как он вальяжно и развратно причмокнул губами и еще шире расставил ноги, а потом опустил его руку себе на ширинку широких брюк. Чон простонал от наслаждения и вновь восстановил поцелуй, на этот раз проникая с языком и растягивая момент: целуя медленно, с придыханием и мокро. Его ладонь сжала вставшую ширинку и быстро разделалась в замком, проникая под ткань и накрывая горячую плоть прохладой. Тэхен застонал в чужие губы, выгибаясь в пояснице и прося еще большего.       Они быстро разделись и вновь соединились в страстном, практически диком поцелуе — дни друг без друга переносились ими крайне тяжело и голодно. Чонгук вплотную прижал к себе податливое и хрупкое тело Тэхена, которое на его фоне выглядело фарфоровым и кукольным. Его хотелось подчинить себе и сделать самой яркой картиной за всю историю живописи — оставить такие следы, какие бы громко кричали об их связи. Хотелось, чтобы его тело было инструментом, которое подходило только под тонкие и длинные пальцы Чонгука. Ему сносило крышу каждый раз, стоило Тэхену только посмотреть на него из-под челки затуманенным, пошлым и пьяным взглядом. Он будто все никак не мог насытиться за упущенные года, иногда до боли выбивая из парня дух с желанием.       Ким громко и грязно застонал, когда два холодных пальца вошли внутрь, аккуратно и не спеша растягивая плоть, которая всегда была готова к проникновению. В этой гремучей смеси, на преподавательском столе, они принадлежали друг другу каждую неделю на протяжении нескольких лет. Грешили там, где прошлое тесно переплеталось с настоящим. Профессор обхватил руками широкую шею загонщика и притянул к себе, оставляя короткие отметины на ключицах и скулах, до боли и жадности целуя так, словно каждый раз мог стать последним.       Чонгук вытащил пальцы и накрыл губы мужчины, проводя по ним языком и одновременно с этим входя. Стон был нагло похищен и спрятан в чужих багровых губах. Их голоса слились в унисон.       Толчки становились более рваными и грубыми, иногда сменяясь на плавные и короткие — такие, от каких у Тэхена дрожали ноги. Он охотно поддавался вперед и терся собственным членом о живот Чонгука, закатывая глаза от удовольствия. Его брали прям на столе, на котором он через пару часов будет проверять домашнее задание.       Чонгук на мгновение отвлекся и посмотрел на раскрепощенного, влажного и податливого Тэхена — сердце пропустило очередной удар, больно стукаясь о грудную клетку. У него в очередной раз перехватило дыхание, наверно, такую картину он хотел бы видеть каждый день до конца своей жизни.       А осталось ему не так много. — Знаешь, я тут подумал о том, чтобы вывести наши отношения на новый уровень, — сбивчиво проговорил он, не сбавляя темпа. Руки помогали двигать любимые бедра навстречу, делая проникновение более глубоким и чувственным. — Я уже говорил о своем отношении к секс-качелям, — прерывисто простонал Тэхен, находясь в мареве, — мне надоело доказывать местной целительнице, что ты меня не бьешь.       Чонгук кротко усмехнулся и остановился, доставая из брошенных на полу штанин кольцо. Тэхен поднял на него удивительный взгляд и нацепил на нос очки. — Мне кажется, ты ошибся с размером. Оно попросту не налезет на мой., — он проглотил слово и посмотрел на свой член, на долю секунды все-таки задумываясь о предложении. — Оно на палец! — в истеричном смехе ответил Чонгук. Они были слишком избалованы и извращены. — Я предлагаю тебе пожениться! — Весьма необычный способ, — прошептал Тэхен и расплылся в довольной улыбке, протягивая руку, чтобы Чонгук надел на безымянный палец кольцо с сапфиром. Под цвет глаз его патронуса. — А я все гадал, когда ты решишься! — из его уста именно эти слова звучали двусмысленно. — Что ты еще нагадал? — ласково спросил мужчина, целуя тыльную сторону ладони Тэхена и задерживая взгляд на блеске камня, оттененного белой кожей. Кольцо так естественно смотрелось на пальце, словно было выковано только для этой цели.       Чонгук прикоснулся щекой к его ладони и прикрыл от наслаждения глаза, теперь они были помолвлены и его жизнь заключалась только в одном человеке. Умиротворение медленно опустилось на плечи, сгоняя извечный груз ответственности и тревогу. Он был поистине счастлив и по-детски взбудоражен. Им осталось не так много, но и эти последние года Чонгук определенно знал, как и с кем хочет провести. — Мы купим дом у моря, — констатировал Тэхен, наблюдая влюбленными глазами за реакцией своего мужчины: как тот завороженно не может оторваться от его кожи, как истомно целует и как глубоко дышит. — Ты оставишь спорт ради меня, — сорвалось придыханием с губ. На короткий миг он замер и прикусил язык. — Значит, так и будет, — решительно ответил Чонгук без тени сомнений. Он кротко чмокнул того в нос и вновь возобновил темп. Кажется, они немного отвлеклись на разговор, что позабыли постыдное положение, в котором развалились на столе.       Чон перехватил Тэхена под бедра и резко придвинул к себе, заставляя того разлечься на столе и полностью раскрыться. Ему больше не было смысла сдерживаться, поэтому каждое движение становилось рваным, хлопающим и мокрым. Он входил до основания и на мгновенье задерживался внутри, опрокидывая назад голову и безуспешно хватая воздух ртом. Ему всегда было мало, всегда было узко и слишком влажно — всегда было слишком подходяще для него. Крепче ухватился за бедра, оставляя красные полосы от ногтей, и наклонился, проводя дорожку языком от паха до пупка. Тэхен выгнулся навстречу ласкам и протяжно застонал, когда горячий язык накрыл вставший сосок. Он начинал дрожать и содрогаться, тепло постепенно разливалось внизу живота. — Только скажи мне, что ты хочешь и я сделаю все, — простонал Чонугк, прерываясь на ласки. Он был готов отдать всего себя ради этого кучерявого больше не мальчишки. Как и когда-то обещал, он действительно подарил ему не только мир, но и всю вселенную.       А Тэхен все никак не мог поверить, что этот мужчина по-настоящему принадлежит ему. Казалось бы, прошло почти пятнадцать лет, а он все с замиранием сердца смотрел на него и гадал, когда проснется от затяжного сна. О большем и мечтать было нельзя. Все было как в раю. — Хочу тебя, — прошептал он, беря лицо Чонгука за подбородок и проводя языком по верхней губе.       Не разрывая поцелуя, Тэхен сместился на центр стола, позволяя Чону забраться на него. Мерлин, как они грешили. Без лишних слов Чонгук оседлал мужчину и плавно опустился на член, до боли сжимая широкие плечи Тэхена и зарываясь носом в его шею. Он крепко вцепился в него объятиями, позволяя полностью овладевать собой. Профессор двигался плавно, медленно и глубоко — истомно и до дрожи в коленях. Полностью погружался и задерживался, делая короткие и неспешные толчки, смаку удовольствие и прикрывая глаза от влажных стонов на ухо. Весь образ Чонгука разбивался, стояло ему оказаться сверху и стыдливо прикрывать краснеющее лицо. В такие моменты Тэхену нравилось покрывать его лицо и тело мелкими поцелуями, напоминая, какой он красивый.       Чон податливо насаживался и прикусывал губы, покрываясь мелкой дрожью и находясь близко к разрядке. Он был мокрым, разгоряченным и усталым, зато самым счастливым. Они соприкоснулись лбами и громче задышали, выкрикивая имена друг друга — финал настал их одновременно. — Ты знаешь насколько сильно я люблю тебя? — сбивчиво спросил Чонгук, мажа губами по губам и слизывая капельки пота. — На секс качели я все равно больше не соглашусь, — усмехнулся Тэхен. Мокрая ладонь накрыла его ягодицу и смачно шлепнула. — Может быть, на кольцо! — Как скажешь, жених, — он растянул последнее слово и попробовал на вкус, — мне нравится, как звучит. Я видел красивую церквушку на берегу Северного моря, мы можем пожениться там. Летом море особо красивое и спокойное. — Настолько сильно любишь? — ухмыльнулся Тэхен, поглаживая мужчину по спине. Сейчас был май.       Ответом стал долгий, изнеженный поцелуй. Еще некоторые время они тешились объятиями, а после стали одеваться, помогая друг другу. Рука Чонгука невольно легла на карман штанов, где всегда покоилась распечатанная и нетронутая пачка мятных сигарет. Он никогда не курил, но специально носил ее годами как яркое напоминание о том, какое будущие могло их ждать. Шрам с первоначальных событий все еще был свеж на сердце. — Мы встретимся на самом торжестве, я хочу зайти домой помыться и переодеться, — сказал Чонгук, чмокая Тэхена в нос. — Найду, чем себя занять — скучать точно не буду, — с издевкой ответил тот и разгладил складки формы на загонщике. — Зайди на обратном пути в кафе мадам Паддифут, я заказал торт! — Так точно, мой капитан! — Чонгук послал воздушный поцелуй и скрылся в дверях, когда профессор снял запирающие чары.       Он привел в порядок стол, собирая раскиданные листы бумаг и карты. Все были перевернуты, кроем одной — она лежала лицевой стороной.       9 мечей.       Тэхен присел и осторожно прикоснулся к карте пальцами, прикрывая глаза и заглядывая в будущее. У него были сильная интуиция, врожденный дар чувствовать приближающееся и способности безошибочно читать трактования судьбы. Были вещи, о которых он знал и намеренно молчал. — У нас еще есть время, — улыбка пропала с лица. Он прикоснулся к пульсирующим вискам и сжал карту.       Вдруг в дверь постучали. Профессор мигом выпрямился, взмахнул рукой и все следы, напоминающие бурную встречу, пропали. Нацепил очки на нос и откашлялся, приходя в чувства. Его голос прозвучал строго, слишком официально. — Входите!       Из-за двери показался Сокджин. Он сделал несколько шагов вперед и покрутился, демонстрируя новый графитовый костюм с красной, расшитой бархатом и золотыми нитями, накидкой через одну руку. На груди висела эмблема Хогвартса. — Не слишком вычурно? — он еще раз покрутился и прошел вперед, демонстрируя вид на все стороны нового прикида. — По-моему в самый раз, — улыбнулся Тэхен, приседая на край стола и наклоняя голову. — Выглядишь просто потрясающе, как настоящий директор! Этот вариант гораздо удачнее, чем прошлая фиолетовая туника, — он скрыл смешок в кулаке. — Может, по чашке чая? Сделаю тебе расклад, — предложил профессор, видя внутреннее волнение друга.       Джин щелкнул пальцами, и стол тотчас оказался накрыт чашками ароматного черничного чая со всевозможной выпечкой. Они частенько собирались так после занятий и обсуждали насущные дела в Хогвартсе, пили чай и гадали.

***

      На дубовой двери красовалась большая металлическая эмблема Визнегамота, а внизу выгравированная серебряная надпись «Верховный суд магов Великобритании. Прокурор».       Геката Лансбери вытянулась по стойке смирно и нервно перебрала документы в папке, еще раз проверяя наличие всех необходимых бумажек. Она взмахнула волосами, откидывая темные локоны назад и громко постучала. Был третий час дня — договорное время. Не дождавшись ответа, начальник отдела контроля за несовершеннолетними распахнула дверь и легкой походкой влетела в кабинет.       Прокурор неестественно прямо сидел на стуле и барабанил пальцами по лакированному массивному столу, плотно сжимая челюсти и смотря на женщину с негодованием, словно она отвлекла его от важного дела. — Мы подготовили все необходимые документы, — слащаво протянула она и положила массивную папку перед носом прокурора. Тот задержал дыхание и кинул на нее беглый взгляд. Весь его вид был напряженным и сконцентрированным, каждый мускул на шеи и плечах напряжен. — Можете ехать спокойно, — добавила Геката услужливо, стараясь скрыть недовольные нотки в голосе. — Сколько, говорите, вас не будет? — Несколько дней, — на одном дыхании протянул Пак и втянул воздух через зубы. — Давно не наведывались в Хогвартс, хотим немного задержаться, — кратко пояснил он и поставил на стол белый пакет. Внутри что-то звякнуло. — Мы благодарны за то, что вы присмотрите за детским приютом для магов во время нашего отсутствия. И что помогаете с документами!       Чимин натянуто улыбнулся и выдохнул, немного содрогаясь плечами и вздрагивая. Его пальцы продолжали нервно стучать по поверхности, а зубы покусывать губы. Геката благодарно приняла пакет и скромно заглянула вовнутрь. — Ваш партнер делает просто потрясающие вина! — восторженно воскликнула она. — Муж, — поправил ее Чимин и показал золотое кольцо на левой руке.       Однополые браки официально разрешили в Великобритании с 2013 года, тогда же Юнги с Чимином сыграли камерную свадьбу для самых близких. И прокурор так был горд этой новостью, что в первое время всем в лицо совал кольцо, нося его с почестью. Если присмотреться, то среди строго выдержанного кабинета в зеленых цветах, можно было рассмотреть развешенные фотографии с семьей, друзьями и мужем. На каждой полке находилось что-то личное и родное сердцу. — Точно, — исправилась Геката, краснея. — Дело, которым он занимается — благородное! Не каждый бы смог руководить приютом! А что говорить про домашнее вино, — постаралась оправдаться начальник, находясь в взаимовыгодных отношениях с прокурором и не решаясь портить его настроение. — Я так ему и передал, — сухо выдал Чимин, немного откидываясь на спинку и поджимая губы. — Заниматься приготовлением домашних вин было нашей юношеской мечтой, — добавил он скорее для себя, чем для нее. — Полагаю, на этом мы закончили. Мне еще вещи собирать в дорогу.       Геката улыбнулась и молча покинула кабинет под звон стекла. Чимин тотчас применил запирающие чары и протяжно простонал, разваливаясь в кресле и до боли сжимая подлокотники от быстро наступившей разрядки. — Зачем ты ее так быстро спровадил? Я был бы не прочь послушать еще парочку лестных комментариев, — ехидно прокомментировал из-под стола Юнги, вытирая слюну с губ. Их застали не вовремя.       Пак облегченно выдохнул и положил ладонь на макушку Юнги, их взгляды пересеклись. Мин поудобнее устроился между его коленей и соблазнительно улыбнулся, слизывая белесоватую жидкость с подбородка и кистей. — А зачем ты продолжил, когда она вошла? — ответил вопросом на вопрос Чимин, все еще приходя в себя после оргазма. Он нехотя застегнул ширинку и поправил ремень брюк, отсекая любые воспоминания пятиминутной давности. — Мне было интересно, как ты сдержишься, — игриво продолжил Юнги, оставляя поцелуй на ширинке и нарочито громко и горячо выдыхая. Он медленно поднялся и сел на стол, оказываясь между ног мужа. — Прокурор, у вас отличный самоконтроль. — Жизнь с тобой и не такому научит, — Чимин придвинулся ближе и одним движением посадил на себя Юнги, зарываясь носом в отросшие черные волосы.       Они соединили руки и подняли их на уровень лица, одновременно смотря на парные кольца. Их жизнь как никогда была прекрасна, и пускай в ней не всегда все было гладко и мирно. Они держали небольшой магазинчик с домашними винами, которые Юнги готовил по собственным рецептам зельеварения, создавая уникальные сорта напитков. В первое время после выпуска они занимались только им, отдаваясь юношеским фантазиям и наслаждаясь друг другом. После Чимин пошел в Министерство магии и дослужился до права находиться в Визенгамоте и быть прокурором, а Юнги стал директором детского дома для магов, в котором вырос. Своих родителей он не знал: мать умерла при родах, отец попал в аварию — из роддома его так никто и не забрал. Фамилию он выбрал себе сам, когда пришло письмо из Хогвартса — не хотел себя связывать с теми, кого даже не знал.       Родители Чимина получили искупление и ради собственного сына зажили в отдаленной деревушке, больше не связываясь с магией. Их общение было тяжелым, местами сложным и выматывающим — первые года они даже не общались, но постепенно приходили к компромиссу. Наверное, благодаря старым заслугам родителей в Министерстве ему удалось так быстро подняться по карьерой лестнице. Вскоре ему обещалось место судьи в Визенгамоте. — Может, мы очень неприлично опоздаем? — шепотом спросил Юнги, покусывая мочку уха и перебираясь на пухлые губы Чимина. Остановиться было крайне тяжело — весь его вид был вызывающим и притягательным. — Или просто согрешим в Хогвартсе, — промурлыкал в ответ мужчина, поддаваясь искушению и позволяя делать с собой все, что только взбредет в голову Юнги. — Вспомним молодость? Разве еще остались не отмеченные нами места? — ухмыльнулся тот, оставляя небольшие отметены на шее и растягивая верхние пуговицы, обнажая вид на острые ключицы. Руки Чимина пали на ягодицы и мягко их сжали, поглаживая. — Кабинет директора, например? — он отклонился назад и поддался вперед бедрами, вновь ощущая желание. Они все еще были молоды в душе и также по-детски влюблены. — Сокджин нам этого никогда не простит. — Если узнает, — усмехнулся Пак и крепко обнял Мина, зарываясь пальцами под футболку.       Они уже были готовы на все наплевать, как раздался нетерпеливый и оглушительный стук. Стучать так настырно и неприлично громко мог только один человек. — Намджун, — выдохнул в открытые губы Юнги. — Продолжим после, любовь моя, — прошептал Пак и быстро чмокнул мужчину в нос, одним движением усаживая его обратно на стол и взмахивая рукой, снимая запирающие чары.       Намджун вошел в кабинет ровно в тот момент, когда Пак немного отъехал на стуле, но все-таки сохранил контакт с Юнги — их ноги слегка соприкасались. Кажется, они не могли расстаться друг с другом ни на минуту. Ким остановился у глобуса подле окна и по-хозяйски открыл его, словно главным здесь был именно он. Облаченный в черный кожаный плащ, с выбритыми висками и высокими сапогами, он напускал внушительный вид, пугая одним лишь строгим и пронзительным взглядом. Многие обходили его, боялись и слепо уважали, почитая за деяния, а те, кто знали, всегда радушно встречали и были рады его компании. — Полагаю, с корабля на бал? — усмехнулся Чимин, понимая ход мыслей друга. Он вытащил из стеллажа три стакана и поставил на стол ровно в тот момент, когда Намджун достал бутылку виски. — Только вернулся с Азкабана, — ответил мужчина, разливая напиток по стаканам. — Не трудно догадаться, от тебя и пахнет соответствующее, — прокомментировал Юнги, одновременно со всеми поднимая стаканы и разворачиваясь в пол-оборота. — Выпьем же за долгожданный отпуск и за встречу! — они чокнулись и синхронно осушили стаканы. Намджун скинул грязную форму и остался в одной рубашке, закатывая рука. — Только мимо моей секретарши в таком виде не появляйся, она и так прожужжала мне все ушли о том, чтобы я тебя с ней познакомил, — усмехнулся Пак и получил неодобрительный взгляд от Юнги. Они молчаливо переглянулись, видимо, ведя понятный только им диалог. — Она довольно милая, — произнес Джун и специально расстегнул верхнюю пуговицу, устало потирая шею. — Ой, брось! — вклинился Юнги, подливая себе виски и единолично делая пару глотков. — Одно свидание и ты в ней разочаруешься. Все женщины в министерстве пищат от авроров ровно до того момента, пока не свяжутся с ними лично. А потом бегут как от пожара. — Работа у меня такая, обрекающая на одиночество, — печально подчеркнул Ким и сделал жадный глоток из бутылки. Весь его вид был осунувшийся и изнеможенный, словно он не видал сна несколько дней, а отдыха и вовсе несколько лет. — Зато скоро получишь первый разряд, — с уважением ответил Пак и поднялся со стула, ощущая, как его спину пробуравливает взгляд Юнги.       Чимин не собирался поднимать изъезженную тему и мягко слился с разговора, подходя к полкам и разглядывая совместные фотографии. Чем они становились старше, тем меньше времени проводили вместе и тем ценнее становились встречи — они продолжали быть командой, семьей. Семь совершенно разных людей, волею судьбы нашедших друг в друге упокоение души и поддержку в самые тяжелые времена. Некогда незнакомцы и совершенно чужие волшебники сплотились после битвы за Хогвартс и стали настоящей опорой, нерушимой силой.       Пак нежно провел рукой по живой фотографии с похода в Лейк-Дистрикт и мягко улыбнулся всплывшим воспоминаниям. Юнги тогда знатно напился и заснул в палатке, Чонгук соревновался с Намджуном в ловле рыбы, Хосок постоянно сидел у костра и показывал Тэхену, как правильно нужно жарить на огне зефир, а Чимин застудил почки после ночного купания в холодном осеннем озере. Было славно. Ностальгия по беззаботным юношеским временам отразилась теплом в груди — они были так свободны, невинны и воодушевлены. Сейчас же они в меру мудры, немного побиты жизнью и все-так же ищут приключения на пятую точку. Многие из них занимают высокопоставленные посты, некоторые работают профессорами, а они с Юнги женаты. И это было самым большим достижением Чимина, даже не смотря на должность прокурора. — …нужно поторопиться, а то опоздать можем, — донеся до него обрывок разговора. — Джин тогда точно сдерет с нас три шкуры, — Пак обернулся и поймал немного смущенный взгляд Намджуна, который при упоминании последнего немного покраснел. Кажется, они давно не виделись. — Ему важно, чтобы мы все присутствовали, — специально продолжил Юнги, кладя руку на плечо друга и невинно заглядывая в его глаза, — После ухода Минервы ему было тяжело. Это большая ответственность — в столь раннем возрасте возглавить Хогвартс, наверное, ему как никогда нужна поддержка! — Наверное, ты прав., — произнес Джун, задумываясь о чем-то своем.       Пак только развел руками и многозначно уставился на мужа, прекрасно понимая, что тот делает и что делал уже как несколько лет. Тот лишь подмигнул и отмахнулся как от назойливой мысли.       Они еще недолго разговаривали, допили бутылку в честь выхода в небольшой отпуск и все-таки направились к Атриуму, где их заранее ждали привезенные эльфами вещи. По дороге к прокурору пытались обратиться, но он молчаливо их игнорировал, крепко держа руку Юнги. Они никогда не скрывали их отношения, из-за чего вначале подвергались критике и общественному осуждению.       Вошли в портал по очереди и скрылись в зеленом огне, переносясь отныне в самое спокойное и безопасное место из всех — родную школу, в которой выросла их дружба и любовь.       Первым делом Намджун направился в кабинет директора, останавливаясь подле него и смотря на новую золотую табличку. Кто бы мог подумать, что мальчик, который когда-то грезил о посте старосты школы, теперь станет директором Хогвартса. Станет совершенно заслуженно — его уважали профессора, любили школьники и принимали в Министерстве Магии. Без стука открыл дверь и прошел внутрь, замирая почти на пороге.       Сокджин, до этого стоявший у окна и смотрящий на закат, развернулся и посмотрел на гостя; уголки его губ дрогнули, он медленно выдохнул и с трепетом улыбнулся. — Директор, позволите войти? — тихо спросил Джун, нарочито вытягиваясь как школьник и почтительно склоняя голову. — Еще пока не директор, — с улыбкой на лице ответил Ким, делая пару шагов на встречу и разглаживая складки на новом облачении.       Они остановились в нескольких шагах друг от друга, а потом бросились в крепкие объятия. Долгая разлука никак не повлияла на их отношения, они все еще были лучшими друзьями. Джин зарылся носом в волосы и еле слышно простонал, позволяя рукам лечь себе на спину и нежно погладить. У него бешено застучало сердце как и когда-то в юношестве. — Рад, что ты здесь, — теплое дыхание опалило кожу на шеи. Ему хотелось задержаться в родных объятиях, но он медленно отступил назад и еще раз поправил одежду, как и всегда не позволяя себе слишком многого. Он держал свои эмоции в узде и никогда не позволял им вырваться наружу, скрывая в груди самое сокровенное. — Потрясающе выглядите, профессор защиты от темных искусств, — специально подчеркнул Джун и еще раз склонил голову, не зная какими словами еще выразить свое воодушевление и радость души.       В одночасье его посеревший и пропитавшийся кровью мир окрасился в новые тона, оставляя внутри приятное послевкусие. Рядом с Джином он всегда ощущал себя мальчишкой, на которого смотрят как на героя и в которого верят. Они смущенно отвели друг от друга глаза и рассмеялись.

***

— …назначаю директором школы Чародейства и Волшебства Хогвартс Ким Сокджина! — басистый голос министра Магии, Кингсли Брустверы, прокатился по Большой Зале.       Раздался оглушительный рев аплодисментов, школьники повскакивали со своих столов, встречая полюбившегося профессора; они громко свистели и вскидывали вверх кулаки. Весь преподавательский состав и приглашенные гости подняли свои кубки вверх и склонились в почтении. Министр пожал руку нынешнему директору и по-отечески его обнял, похлопывая по спине. Старое поколение сменилось на новое, прошедшее через войну и доказавшее, что они станут отличным продолжением и вынесут на своих плечах все тягости, не допуская повторения случившегося. Сегодня праздновал весь Хогвартс, отдавая свое сердце в память о покинувшем директоре, Минерве Макгонагалл, и горячо встречая ее приемника.       Сокджин встал за трибуну и оглядел залу довольным, благодарным взглядом, сразу отыскивая глазами нужного человека — Намджун как и многие сидел за общим столом, совсем не выказывая своего положения. Рядом с ним были Юнги с Чимином, которые как в школьные года превращали воду в вино и травили сидевшим рядом школьникам байки из свой юности. Напротив смеялись Хосок с Чонгуком, окруженные преданными поклонниками. Они смешались с детьми, словно сами внутри оставались детьми. И только Тэхен остался по правую руку от Джина, оставаясь на положенном месте — за преподавательским столом. Тем не менее его глаза никогда не сходили с Чонгука, они молчаливо подняли кубки и подмигнули друг другу. На его пальце красовалась помолвочное кольцо. — Спасибо за оказанное Вами доверие и надежду. Обещаю, я не подведу Вас и стены Хогвартса, делая все возможное для его процветания и благополучия. Да возрадуется лучшая школа Волшебства и Чародейства Хогвартс! — гордо сказал Джин, когда на его грудь почетно прикрепили орден.       Под всеобщее ликование он воссел во главе стола и начал пиршество — все пили в его честь. Флаги распустились с потолков, зажглись свечи и вспыхнули грозди фейерверков. В эту ночь Хогвартс праздновал, но при этом не забывал о тех, кто положил свою жизнь ради мира и благополучия — их портреты украшали главный холл, а портреты всех директоров впервые были вывешаны в Большой Зале, как бы показывая, что те наблюдают за порядком в школе. Минерва Макгонагалл, Альбус Дамблдор, Северус Снейп — все они были не забыты. На назначение прибыли директора и других школ, своим присутствием открывая новую эпоху для школы — теперь границ между учреждениями магии не существовало. Агильберт Фонтейн, директор Ильверморни, чокнулся кубком с Джином, а Норихико Сенджу, директор Махотокоро, уважительно ему поклонился.       А ближе к ночи торжество продолжилось в выручай-комнате. Они совсем как мальчишки собрались в кругу на подушках, передавали друг другу огневиски и подаренный розовый торт. Здесь они могли спокойно забыть о статусах, об ответственности и вновь отдаться ностальгии, ощущая себя вновь на семнадцать лет.              Некогда чужие люди, оказавшиеся самыми близкими друг для друга. Чужие люди, которые теперь были готовы отдать жизнь друг за друга, собрались ночью, чтобы предаться воспоминаниям. Они понимают свою силу и ценят тех, кого теперь могут назвать семьей.       Джин первым откусил большой кусок черничного торта и передал его по кругу, стирая с губ глазурь и запивая сладость спиртным. Для приличия он остался в одном костюме с завернутыми рукавами. Они все уже были в меру хмельны и веселы, громко разговаривали и не сдерживались в выражения. Сейчас они действительно больше напоминали школьников, нежели тех, кто вершит судьбы других людей.       Тэхен следом откусил кусок и оставил нарочито глазурь на носу, зная, что ее заботливо снимет Чонгук. Однако, он просто следом окунул нос в торт и стал похожим на мужчину. Больше не в силах терпеть, он схватил левую руку Тэхена и гордо ее поднял, демонстрируя всем обручальное кольцо. — Смотри, нас копируют, — дружелюбно фыркнул Пак в сторону Юнги и скрепил их руки, наверное, в душе радуясь больше всех.       Послышался свист со всех сторон, все раздобрились на поздравления и теплые подколы. Чимин встал и на мгновение куда-то удалился с палочкой, о чем-то ведя односторонний диалог непосредственно с выручай-комнатой. Вернулся он уже с несколькими бутылками шампанского, что были припрятаны еще в школьные года. — Такое громкое событие нужно отпраздновать! Выпьем же за молодую семью и новоиспеченного директора! — произнес Пак под звуки открытия бутылки. Пена полилась водопадом под всеобщее ликование и смех.       Все стали чокаться бокалами, прекрасно понимая, как с утра всем будет плохо, но об этом они подумают уже завтра. Сегодняшняя ночь была без исключения только их и ничего не могло это испортить.       Тосты лились рекой друг за другом, они предавались ностальгии и были по-настоящему счастливы, находя радость и отдушину друг в друге. Когда-то они были по одиночке и не подозревали, что из-за одного кучерявого парнишки смогут стать семьей. Тэхен потянул всех за собой и склеил одинокие сердца, а Чонгук сделал так, чтобы в последний год в поезд они сели вместе.       Когда ажиотаж и градус страстей немого поутих, когда бутылки наполовину опустели, а речи стали более томными и несвязными, они разошлись на небольшие компании и вели непринужденные беседы. Не в меру пьяный Чимин лежал на Тэхене и держал его за руку, постоянно поглаживая по ладони и крутя его кольцо. В ногах Пака развалился Чонгук и рассказывал о прошедшем матче, активно жестикулируя и трепля того по плечу, чтобы не засыпал. Они смогли найти общий язык и перестали ревновать, открывая друг в друге отличных друзей. Тэхен смеялся и ковырял ложкой в том, что осталось от торта, подкармливая Чонгука.       Юнги крутил в руках стакан с виски и слушал Хосока, постоянно задавая вопросы о своей крестнице и прося показать фотографии малышки. Совсем недавно у Чона с женой родилась дочь, крестными родителями которой были наречены Юнги с Чимином. Они смогли переступить через юношеские обиды и пронесли через жизнь любовь друг к другу в сердцах. И сейчас историю про любовный треугольник вспомнили с добрыми шутками и взаимными подколами. Джин стоял рядом с ними и молчаливо слушал рассказы о том, как маленькая Хоуп учиться ходить. Где-то в отдалении ото всех стоял Намджун подле старинного рояля и задумчиво потягивал шампанское. Юнги бросил на него короткий взгляд и печально выдохнул, понимая, что все придется делать самому.       Он встал рядом и положил руку на спину друга, вопрошающе смотря на него и подбирая правильные слова. Намджун выглядел одновременным счастливым и несытным, словно что-то его глубоко тревожило. Его лицо было опечалено одиночеством. За эти шестнадцать лет он так и не женился, не завел отношений, отказываясь от любых уговоров Пака познакомить его с какой-нибудь женщиной с работы. Он оставался верен своей работе и самому себе, находя причину одиночества в более потаенных чувствах. — Тебе стоит попытаться, — озвучил общие мысли вслух Юнги. Нам обернулся и удивленно вскинул бровями, делая вид, что не понимает, о чем тот говорит. — Перестань, — он устало выдохнул и закурил. — Я думал, ты бросил, — тихо ответил Джун и посмотрел за плечо, удостоверившись, что Чимин не видит. — Кажется, он отрубился и тебе придется тащить его до комнаты, — усмехнулся тот, уворачиваясь от дыма. — Иногда позволяю себе баловать, но только когда пьян, — ответил Юнги, делая короткие затяжки мятных сигарет. — А еще я позволяю быть себе счастливым! — На что ты намекаешь? — уже на прямую спросил Джун.       Они стали общаться уже после битвы, их объединил Чонгук, и после этого стали не разлей вода. Были совершенно разными и притом одинаковыми внутри, они нашли друг в друге то необходимое понимание и отдушину. — Хватит себя мучать и страдать. Перестань себе запрещать и просто поступи так, как чувствуешь. Не попробуешь — не узнаешь. Я вижу причину твоего одиночества, — он посмотрел на Джина, а затем вновь на друга. — Мне кажется, мы уже выросли из того возраста, когда своими словами боимся причинить боль и получить отказ. — Это настолько очевидно? — Что ты его любишь или что он тебя любит? — переспросил Юнги и сразу ответил, — на оба вопроса ответ будет «да». Я не видел более смелого аврора, чем ты, так почему твоя смелость тебя оставляет, стоит тебе поднять тему личных отношений. — Ты знаешь, я не хочу его ранить и не хочу ворошить былые обиды. Мы переспали по юношеству и оба приняли решение, что больше не будем поднимать эту тему и останемся друзьями. Так было проще и лучше для нас обоих, мы слишком разные и часто не понимаем друг друга, — с тоской произнес Намджун и допил бокал. Тогда ему хватило ума остановиться и не погубить Сокджина, чтобы тот не захлебнулся в любви. — Вы давно выросли, так почему бы не попробовать? Я понимаю, почему ты осторожничал раньше, но сейчас ваша дружба переросла в осознанную любовь, которую вы по одиночке глушите. Перестаньте уже глупить и попробуйте, — обреченно выдохнул Юнги и добавил, — поверь, сейчас он не откажет.       Он докурил и убрал окурок в почти нетронутую пачку, оборачиваясь и прослеживая за взглядом Намджуна. Словно почувствовав, Джин тоже обернулся и улыбнулся, как бы доказывая правоту слов Юнги. — Иди к нему, а я потащу пьяного мужа в кровать, — устало протянул Мин и потер переносицу, — все как в брачную ночь       Он попросил Хосока помочь дотащить бренное тело на третий этаж, а Чонгука с Тэхеном отправил домой, оставляя Джина с Джуном наедине. Им стоило поговорить.       — Может, прогуляемся? — после минуты сомнений предложил Джун, суя руки в карманы джинс.       Джин молча кивнул, и под покровом ночи они покинули Хогвартс, прогуливаясь вдоль тихих улочек Хогсмида. Разговор не клеился, но им и молчать было приятно, находя в этом свое успокоение. Они через многое прошли: через невзаимные чувства и детский поцелуй, послуживший причиной для недолгой ссоры; через дружбу, измеримую в десятках лет; через непонимание и смирение — ближе друг друга больше никого не было. Они всю жизнь шли рука об руку, так и не решаясь соединить эти руки, все чего-то боялись. Но сейчас они больше не те дети. — Мне нужно будет явиться на следующей недели в Министерство Магии, будет суд в Визенгамоте, — спустя долгое молчание произнес Джин, невольно подготавливая почву. — Отлично, — на одном дыхании проговорил Джун и посмотрел в небо, — может после увидимся? — Я буду на втором уровне, так что увидимся, — непринужденно ответил Джин. Так они обычно и пересекались — на работе. — Нет, — решительно выдохнул Нам и остановился, — давай сходим на свидание?! — Хорошо, — легко и непринужденно рассмеялся Джин, — давай сходим! — уже более решительно ответил он и улыбнулся.       Так они продолжили свою прогулку, незаметно соприкасаясь руками. А в то же время где-то на окраине Чонгук с Тэхеном возвращались домой, причем последний, изрядно охмелевший, повис на плече жениха. — … ты не шутил, когда говорил, что оставишь квиддич ради нас? — шепотом уточнил Тэхен и икнул, сразу пряча лицо в ладонях. — Я еще вчера подписал документ об увольнении, доиграю сезон и отныне буду принадлежать только тебе, — ответил Чонгук и чмокнул мужчину в макушку, покрепче перехватывая под руку. — Почему? Квиддич так дорог для тебя, ты столько усилий приложил, чтобы попасть в сборную. — Я наигрался, — коротко выдал Чон и улыбнулся своим мыслям, — и сейчас все свое время хочу посветить своей будущей семье, — почему-то его слова вызывали добрый смех у Тэхена.       Он остановился и сцепил их руки, одаривая мужчину пьяными и влажными поцелуями в благодарность. Кажется, от таких слов Тэхен был по-настоящему счастлив, а большего Чонгуку было и не надо, как провести последние года своей жизни вместе со своей любовью.