Всегда выбираю тебя

Мрачное выражение лица свахи не предвещало ничего хорошего. Цзян Чэн в полной тишине сел на своё место, напротив старухи и демонстративно поджал губы. Госпожу Чу знала вся Поднебесная, она устраивала самые сложные браки и имела славу. Если госпожа Чу бралась за сватовство, значит она всегда доводила дело до оглушительной свадьбы. У Цзян Чэна с ней были особые прения. Дело было в том, что сваха устроила брак его родителей, занималась свадьбой сестры, а когда попыталась найти пару молодому главе Цзян, потерпела поражение. Причём сокрушительное. То ли невесты были ужасны, то ли Цзян Чэн подошёл к делу слишком жёстко. В самом начале казалось, что это будет не так уж и сложно. Цзян Чэн чётко знал и требовал, какую жену он хочет, а госпожа Чу была даже очарована таким подходом. Она свято верила, что любовь нельзя доверять молодым людям, которые понятие не имеют, чего хотят от партнёра. Поэтому сваха тщательно отобрала кандидаток, устроила несколько встреч и все закончились просто ужасно. Нет, никто не показал Цзян Чэну в лицо своего недовольства. Наоборот, зачастую он находил общий язык с отцами девушек, но вот невесты наотрез отказывались от замужества. Цзян Чэн тоже не особо горевал из-за этого. Он совсем не понимал, почему должен был хвалить ужасный на его вкус макияж, изображать заинтересованность в танцах и музыке, если половина девушек не были достойно обучены. В среде заклинателей редко родители уделяли внимание воспитанию дочерей. Зачастую тех просто отдавали в ученицы какому-то ордену, если получалось, а могли вообще махнуть рукой на ненужное чадо. Дочь могла принести почёт в семью только если обладала красотой, а некрасивая дочь одни проблемы для семьи. Все три кандидатки попадали в разряд "быстроспелых" невест. Их семьи очень неожиданно обзавелись богатством и родители обеспокоились продолжением рода. Разумеется, никто не оставался довольным после такого знакомства. Госпожа Чу демонстративно положила руки на свой стол, слегка касаясь пальцами его глади. - Глава ордена Цзян, у меня для вас хорошая весть. - сваха медленно повернулась в бок, протягивая ладони и служанка вложила в её тонкие, узловатые пальцы, футляр для писем. Старуха легко развязала шнурок, развернула грамоту и с улыбкой протянула обратно служанке. Когда письмо наконец попало в руки Цзян Чэна, госпожа Чу заговорила: - Я пока не вступала в переписку с её отцом, но эта молодая госпожа превзойдёт всех предыдущих невест. На бумаге синела волна с серебристым гребнем пены и тонкой кистью были выведены ряды иероглифов. Цзян Чэн быстро пробежался взглядом по написанному и удивлённо выгнул брови, заметив подпись. Госпожа Чу только улыбнулась, подметив его реакцию. - Это правда удивительно, что Ха Фанг не нашёл жениха для своей дочери. Думаю, желая сберечь своё сокровище - а поверьте мне, Глава, о любви Государя к четвёртой принцессе слагают стихи, - он раскритиковал все кандидатуры. Тем более, эти южане всегда уступали мужьям из великих орденов. Что вы думаете об этом? Я могу сейчас же отправить в Да Хай письмо для уточнения. Никогда за десять с лишним лет Ха Фанг не обращался к свахам. Можно было подумать на его гордыню, но причина была ясна, как день. У Государя Да Хая было шестеро дочерей и он с их малолетства подобрал им женихов. Цзян Чэну довелось наблюдать за тем, как после Аннигиляции солнца, Ха Фанг распространил своё влияние. Подобно тому, как прорастает трава, так и появлялись кланы, которые переходили под крыло Государя. Южные границы ордена Юньмэн Цзян, морские пути Ланьлин Цзинь и даже горные перевалы Гусу Лань поднимали бежевые стяги. Не имея наследника, Ха Фанг быстро выдал замуж старших дочерей и, если верить слухам, сообщив, что первый его внук станет его наследником, удалился в Зеркальную Цитадель. Пока он занимался делами Да Хая, его старшая дочь родила мальчика. Ситуация становилась опасной. Ордена уже давно внимательно следили за деятельностью клана Ха, укрепляли границы и ждали, когда Да Хай сделает следующий шаг. Такое влияние настораживало и привлекало внимание, а рождение наследника буквально всполошило мир. Назревал конфликт, но вот, в руках Цзян Чэна грамота, в которой Ха Фанг буквально освобождает свою шею от петли. Всё-таки он соответствовал своей славе. Брак с одной из принцесс Да Хая был очень выгоден. Цзян Чэн не был дураком, чтобы решить, что подобные письма отправили во все кланы. Скорее всего только госпожа Чу получила уведомление и не трудно было догадаться, что глава Ха и глава Миан говорили именно о таком компромиссе, когда они обсуждали конфликты на границах. Юньмэн Цзян соседствовал с Фадай Миан, южным орденом, глава которого приходился Ха Фангу воспитанником и зятем. Два ордена не собирались развивать конфликт, но главы понимали, что нужно заключить хотя бы показной мир. Брак с младшей сестрой супруги Миан подходил просто идеально. - О деве Ха совсем ничего не известно? Сваха хитро улыбнулась и жестом приманила слугу. Тут же на столе Цзян Чэна возник небольшой ларчик. Крышка ларца была украшена драгоценными камнями, а стенки разрезали замысловатые узоры, покрытые серебром. Легко открыв ларец, он поочерёдно вытащил несколько гравюр. - Я организовала брак второй девы Ха и главы Миан, так что смогла попросить их прислать мне несколько картин. Не волнуйтесь, я прикрыла свою просьбу интересом к невесте, но не сказала, для кого именно прошу её портреты. Может мне вообще, старой дуре, интересно взглянуть на такую невесту. Посмотреть действительно было на что. Четвёртую принцессу несколько разных художников изображали с одинаковой нежностью. Картины были выполнены тонкой кистью и полупрозрачными красками, словно творец и сам попал под очарование девушки. Только один портрет был сделан простым углём и почему-то показался Цзян Чэну самым лучшим. Грубый уголь запечатлел тонкие черты лица и мягкий изгиб губ так искусно, словно изображение вот-вот заулыбается. Принцесса была очень хороша. - Изящная и нежная. Определённо, очень образованная девушка. О ней говорят как о скромной и доброй, с тихим мягким голосом и способной взглядом остановить толпу. Цзян Чэн аккуратно вернул гравюры в ларец и кивнул. * - Почему мы уже смотрим убор на свадьбу нашей А-Лэ, о которой ещё не договорились? Лаонг Минчжу расправила на ладони тонкие золотые нити, которые соединяли между собой довольно крупные самоцветы. Эта сеточка под украшение феникса была самой яркой и одной из самых дорогих, среди тех, которые отец разложил на столе. Впрочем, она никак не могла представить свою сестру со столь броской вещицей. Поэтому Лаонг Минчжу вернула сеточку на место и направилась прямиком к столу отца. Ха Фанг демонстративно игнорировал её, рассматривая что-то по-настоящему красивое, раз с его языка не слетела пара язвительных слов. Лаонг Минчжу прекрасно знала своего отца и в нетерпении вытянула шею. Действительно, Государь расправил на бархатной ткани замысловатую фероньерку. Серебро было начищено до блеска, с нефритовыми каплями, самая большая из которых должна была ложиться на лоб. Лаонг Минчжу разглядела узор на металле и нагнулась, чтобы рассмотреть его. Впрочем, она уже знала, что там красуются волны. Несмотря на огромную стоимость, это украшение не выглядело вульгарным. Лишь сдержанная, не слишком броская красота. - А-Лэ понравится. - Конечно А-Лэ понравится. Я лично следил за изготовлением этого убора. - наконец подал голос Государь. Он погладил нефритовую капельку и завернул украшение в бархат. - Отнеси сестре. Один из слуг поднёс деревянную плоскую коробку с золотой лентой и бережно поместил кусочек ткани внутрь. Лаонг Минчжу не взяла подарок, буравя отца взглядом. Ха Фанг, убрав украшение, взялся за кисть и тут же развернул перед собой свиток. Он всем видом демонстрировал своё нежелание обсуждать со старшей дочерью детали помолвки, но Лаонг Минчжу была настолько твердолобой, что Государь поморщился. - Что тебе? - Я хочу знать, почему отец уже готовит приданое. А-Лэ разве сообщили о том, что её хотят выдать замуж? Ха Фанг хмыкнул, продолжая писать. Его простые, но сшитые из лучших видов ткани, покрытые искусной вышивкой одежды мягко блестели в свете солнца. Был самый разгар дня, солнце мягко поливало жителей Да Хая и прислугу яркими лучами сквозь облака. Лаонг Минчжу прислушалась к звукам, чтобы любимый сердцу командный голос Наследного принца коснулся её ушей. Её мальчик тоже не знал и не понимал, что происходит. О, он будет так расстроен и так опечален. Тряхнув головой, чтобы отогнать образ расстроенного сына, Лаонг Минчжу как раз успела переключить внимание на слова отца. - А-Лэ и так знала, что я собираюсь выдать её замуж. - Вы так нежны. - Лаонг Минчжу не смогла сдержать смешок. Она была самой старшей и самой своенравной, поэтому могла легко говорить о том, как отец разделяет их. Её никогда не старались приласкать лишний раз, впрочем, она сама не давалась. Остальные сёстры получали ровно столько, сколько просили и только четвёртая купалась в отцовской любви. От природы ласковая и нежная, Ха Цзяюэ казалась наивной и мягкой, но никогда не позволяла брать над ней вверх. Лаонг Минчжу тоже любила её, любила так же сильно, как отец, но взгляды сестры были ей чужды. А-Лэ брала лаской и заботой, чем привлекала людей и считала, что к каждому человеку можно найти подход. Может потому, что его дочь была так не похожа на него самого и так же сильно чтила семью, Ха Фанг и обожал её. Государь приходил в восторг, когда узнавал, что А-Лэ внимательно изучает все новые трактаты и следит за новостями. Лаонг Минчжу не видела его таким счастливым, как тогда, когда сестра овладела игрой на эрхе. Музыку эрхе Ха Фанг просто обожал и теперь частенько четвёртая принцесса играла ему и Государыне. Ха Фанг абсолютно не смутился и только подарил дочери предупреждающую улыбку. - Я просто ценю её. Из вас всех, только А-Лэ может посвятить жизнь чужому человеку на благо нашей семьи. - Разве мы не достаточно сильны? - Достаточно, чтобы начать войну и, может даже, выиграть её. Но недостаточно, чтобы заложить основу династии. - холодно оборвал её отец. Почувствовав его раздражение, Лаонг Минчжу тут же вышла с коробкой в руках. Она прошла над полем, где тренировались адепты. В бежево-голубых одеждах, все они заметно робели перед статной, но ещё детской фигурой принца и это порадовало Минчжу. Как любая мать, она нежно опекала своего сына и с восторгом замечала, что он всё чаще отвергает её заботу. За ней шли два ряда слуг, в общем количестве четыре воспитанные девушки. Их платья были подвязаны под самой грудью и меркли перед одеяниями Вдовствующей супруги, но полная гордости за сына, Лаонг Минчжу даже ласково подозвала их, когда на пути возникла арка. Тяжёлые двери скрывали коридор, который вёл прямо в Опаловый риф. Этот небольшой дворец внутри огромной Цитадели был жилищем для всех членов правящей семьи. Цзинши Государя и Государыни были всегда заперты и постоянно охранялись, павильоны четвёртой и шестой принцесс тоже были под неусыпным контролем. Лаонг Минчжу прислушалась к музыке, которая лилась из комнат самой младшей из сестёр. Ксу только училась и была слишком активна для успехов в учёбе, поэтому звуки из пипы она извлекала ужасные. Оставалось только надеяться, что поздний цветок будет обладать необыкновенным ароматом. Покои четвёртой принцессы были заперты, хотя Лаонг Минчжу слышала тихий говор личных слуг Цзяюэ. - Неужели ты не хочешь видеть старшую сестру? - громко сказала она, остановившись у самых дверей. Тут же послышался шорох, за дверями из тонкой бумаги возник силуэт и дверцы разъехались в стороны. Лаонг Минчжу обдало ненавязчивым ароматом бодрящего чая и нежный образ сестры возник перед ней. * Всё происходило так быстро, что Цзян Чэн ожидал подвоха. Госпожа Чу буквально на следующий день передала ему грамоту с данными четвёртой принцессы с записями от астролога. Сваха буквально обрушила на него всю свою говорливую братию астрологов, которые прожужжали Цзян Чэну все уши. Он даже почувствовал лёгкую неприязнь к незнакомой ему девушке, когда в сотый раз услышал, что они абсолютно совместимы. Во всю эту чушь он не особо верил, относился скорее скептически и насмешливо, но госпожа Чу зажала его в тиски, требуя скорейшего ответа. Впрочем, её можно было понять. Вскоре все ордена узнали о том, что одну из принцесс Да Хая отец готов отдать замуж. Хотя девушка и была по-сути чужестранкой, дочерью человека с очень неоднозначной репутацией, она стала самой завидной невестой во всей Поднебесной. Госпожа Чу бдительно следила, чтобы никто не получил преимущества и торопила Цзян Чэна. Назначить смотрины решили через три дня, но Ха Фанг настоял на том, чтобы Цзян Чэн сам прибыл в Да Хай. Государь намекнул, что помимо помолвки им есть что обсудить и это была чистая правда. Южные границы земель ордена Юньмэн Цзян в последнее время заволновались из-за активной деятельности южных кланов, а после того как Цзинь Лин встал во главе своего ордена, со всех сторон на него насели жаждущие откусить кусочек земель. Пытаясь воспользоваться его неопытностью, какой-то из вассальных кланов по ошибке чуть не отхватил себе один из небольших островов. Впрочем, остров принадлежал Да Хаю и Ха Фанг явно не мог не заметить, что происходит в одном из самых близких ему орденов. Цзян Чэн не мог оставить Цзинь Лина на переговорах с таким опасным человеком и проницательный Государь понял это. Им почти предлагали решить всё мирно и укрепить друг-друга, но как высоко не ставил интересы ордена и племянника Цзян Чэн, он не хотел провести всю жизнь с какой-то заносчивой девчонкой. Поэтому он смело направился в Да Хай.