Пазлы

      Юнхо бездумно перебирает струны пальцами, даже не глядя на гитару на его коленях. Никто во время игры гитару так не держит, но он и не играет. За сценой от басов сотрясается воздух, а парень сидит здесь уже, кажется, минут тридцать, хотя выступил давно. Местный стафф ходит туда-сюда, разговаривает с остальными артистами, а Юнхо щипает самую тонкую струну, которая тут же издает раздраженный писклявый звук.       Какой же Сонхва потрясающий, думает Чон. Его светлые волосы, его взгляд, его удивление, его поджатые губы и открытые плечи сводят гитариста с ума в самом лучшем смысле этого слова. А еще улыбка. Юнхо до сих пор крутит в голове то, как в первый раз увидел его улыбку. Зацепил краем глаза среди толпы в коридоре университета и забыть то тепло не может. С тех самых пор прошел год, а Чон постоянно возвращается к тому моменту, сминая рубашку на груди и невольно приподнимая уголки собственных губ. Он любит его. Давно, тихо, не слишком явно. Об этом знают от силы двое: Минги он рассказал сам, а Сан догадался, потому что гений. В самом худшем смысле этого слова. — Ты же круто поешь, Юнхо-я, — протянул Сан, игриво щурясь. — Сыграешь на фестивале? Чон смотрит на друга с подозрением и слегка кривится. — Ну уж нет. — Выручи меня, — Чхве укладывает руку на плечо Юнхо и наклоняется ближе. — Договоримся всего на три песни, а я собственными руками приведу к тебе Сонхва, идёт? И, конечно же, Юнхо повелся. С самого начала это выглядело подло, но довольный организатор с лисьей ухмылкой успокоил его тем, что Сонхва в любом случае был бы там. Казалось бы, какой тогда смысл в этом уговоре? А такой, что Сан за пару дней скинул Чону сообщение, мол, так и так, Хва и его друг едут с вами до самого феста. «Не опаздывайте~»       Юнхо вздыхает и поднимает голову, лениво осматриваясь вокруг. За длинной темной занавеской переодеваются девушки, хихикая о чем-то своем, кто-то распевается рядом, один из парней стоит перед зеркалом и рисует себе что-то на лице черной подводкой, а потом странно смеется сам с себя и подзывает одногруппника, чтобы тот сделал это за него. Тут много разных музыкантов, а Юнхо не понимает, что делает среди них, и зачем Сан заманил его. Та единственная песня наверняка просто утонула в других выступлениях, а послезавтра, когда Чон снова выйдет на сцену, все воспримут его как незнакомца. Ну или «кажется, мы его видели уже, да? Нет?».       Минги приподнимает темную занавеску, заглядывая за сцену в поисках своего друга, и ныряет внутрь, когда находит взглядом его цветастую макушку. Тот бренчит на гитаре и выдыхает, прикрыв глаза, наводя друга на справедливую мысль, что он устал, а еще, наверняка, задумался о чем-то. — И чего сидишь тут, — Сон мягко касается его плеча, обращая на себя внимание. Кивает в сторону выхода и добавляет: — Вечером пойдем в палаточный городок к ребятам, собирается це-елая компания. — Кто? — Какая разница. Там же костер, палатки, романтика, все дела, — перечисляет он спокойно. — Ты должен туда пойти, а то совсем раскис, я смотрю, — Минги проводит рукой по волосам и, когда Юнхо ничего не отвечает, начинает наигранно дуться. — Ну эй, — треплет за плечо уже не так мягко, как в первый раз, — я думал, что тебя взбодрит выступать вот так. Ты же круто справился. — Я просто не совсем понимаю, что делаю здесь, — честно признается Юнхо, перехватывая гитару за гриф и поднимаясь с места. Минги фыркает: — Это ты себя со стороны не слышал, — он приобнимает друга одной рукой и заговорщически продолжает: — Ты заставил сотни человек сначала заткнуться, а потом взорваться! Ты один это сделал. Без группы, без подготовок и прочего, просто приехал, вышел на сцену и устроил нечто невероятное, — Минги хмыкает, когда добивается от Юнхо улыбки. Потому что, конечно, он прав. А то ишь. Скромник.       Гитарист сдаётся разговорам лучшего друга и пихает его к выходу. Ближе к вечеру их будет ждать какая-то случайная компания, и если Минги знаком с половиной универа как минимум, то Юнхо знает человек пять. С сегодняшнего утра — семь. Именно поэтому названные «ребята» у Сона могут быть абсолютно кем угодно, но пока он сам будет там, Юнхо уже не окажется один. Их самых близких друзей там быть не может по простой причине: они все работают на этом фестивале и освободятся, дай бог, завтра к вечеру. — И куда мы? — спрашивает Юнхо, получая на шею бейджик от какой-то очень торопливой девушки. Минги пожимает плечами, а парень добавляет: — Тогда оставим гитару в машине для начала.

***

      Этот фестиваль можно назвать огромным. Если учесть, что над ним трудилось от силы десять человек, и если соотнести масштабы, то он правда имеет практически невероятный размах. Ёсан убеждается в этом в очередной раз, когда проходит его вдоль и поперек. А самое обидное, что, пройдя от ворот, сквозь торговые точки, толпу, сцену, волейбольное поле, пляж и стоянку, он так больше и не встретил Сонхва с Чонхо после их прибытия сюда. Разминулись, наверняка. Ну или Кан их не заметил, пока занимался своими прямыми обязанностями. А после прибытия всех, кто должен был прибыть, он стал своего рода гидом здесь, в дела которого входит объяснение всем вокруг где и что находится, плюс, как туда пройти. Иногда приходится даже проводить лично, а иногда люди приходят к нему вовсе не за подсказкой. А за милым разговором.       Основная часть людей здесь — студенты их университета. Остальные либо приглашенные, либо люди, которые увидели рекламу. Да, Сан постарался на славу, в один момент они даже начали волноваться, что места не хватит, но суть не в этом. Ёсан, так или иначе, будь то знакомые или нет, приковывает к себе взгляды падких на принцев девушек, ну или особо избирательных парней, которые дружелюбно подходят, задавая тысячу глупых вопросов, лишь бы постоять рядом или ухватиться за шанс получить номер Кана. А Сан не идиот, ведь чудесно знает, как это использовать в собственных целях, хотя, кажется, не всегда доволен происходящим.       Стоя в тени одного из развлекательных стендов, Чхве наблюдает за работой их ненаглядного гида: тот мягко касается плеча девушки, вкрадчиво, с улыбкой объясняя ей что-то, пока она со светящимися глазками ему поддакивает, а ее подруги рядом едва не заходятся в визгах. Соглашается на фотографию с одной из них и мягко желает не потеряться и, конечно же, говорит, мол, если что, сразу возвращаться к нему за помощью. Ухмыляется так странно и, привычно заправив волосы за ухо, подбегает к старшекурснице, чтобы указать ей дорогу к волейбольному полю. Сан раздраженно цыкает. — Чего кислый? — ухмыляется Юнхо, внезапно появляясь рядом. — Разве всё не удалось? — вторит ему Минги, очутившись с другой стороны. Их ненаглядный организатор вскидывает брови и, глубоко вдохнув, поворачивается к двум парням. Высоченные заразы, как двое из ларца, слегка склонили головы и переглядываются. — Удалось, — Сан фыркает, слегка расслабляясь. — Ты, к слову, отлично выступил, Юнхо, зря отказывался. Гитарист выпрямляется и смотрит в сторону, а Минги косится на него и слегка толкает в плечо, потому что: — Я же говорил.       Юнхо как-то неопределенно ведет плечом и на лице ничего не показывает. Но ему понравилось. Выступления не пугали его с самого начала: чего там такого, вышел, спел, ушел с миром, тем более, что его не заставляли проводить целый концерт. У него никогда не было стремления выступать перед толпой или иметь известность, однако, очевидно, был талант, который скрывается и смотрит на всех убийственным взглядом, а потом вылезает, заставляя проглотить язык, и прячется снова. Минги знает об этом, Сан тоже, а ещё Уён немного, но последнего это мало волнует. Ему нет никакого дела до чужих талантов, особенно если человек сам его не показывает. Значит, душа не лежит, что поделать.       А вот Сан привык действовать силой. Шантажом, договором, подлостью — чем угодно, он раскроет глаза своему другу, а потом использует его там, где ему нужно. Пользование людьми, в его понимании, чудесный способ взаимоотношений, ведь если это приносит пользу и им, и ему, то почему бы и нет. В долгу Чхве не остается и всегда побеждает. Всегда. Он должен побеждать. Парень вспоминает про объект своих наблюдений и оборачивается, но Ёсана там уже и след простыл. — Ну, — прокашливается. — Вы собираться с остальными будете? — Минги без лишних вопросов легкомысленно кивает, а Чон все-таки хочет узнать подробности. — Уён мне все уши прожужжал, да и Ёсан вроде «за», чтобы мы собрали знакомых девчонок и компанией посидели в палаточном городке. — Звучит неплохо, — тихо говорит Юнхо. — Но это ведь не сегодня, — вполне спокойно констатирует он, получая кивок от Сана. — Может завтра, может вообще после твоего вечернего фурора на третий день, — он растягивает губы в хитрой ухмылке, будучи уверенным в том, что всё будет на высшем уровне. Юнхо хмыкает. — Короче, я буду держать вас в курсе, — говорит он прежде, чем уйти, отвечая кому-то по наушнику. — Бывай, — Минги машет рукой ему вслед и тише добавляет. — Проклятый работяга.       Чон кивает. А еще думает, что его ждет самая утомительная почти-неделя в жизни. Его тянут и сегодня на какое-то сборище, и потом еще будет такое же, и Минги обижать не хочется, и вообще, он бы с удовольствием просидел все это время в машине. Так, чтобы подальше от всей толпы, незнакомцев и лишнего внимания. От выступления до выступления. — Даже не думай возвращаться в машину! — восклицает Ги. Юнхо возмущенно вдыхает: — Я и не думал!       Он слегка пятится от друга назад и вдруг чувствует, как что-то влетает ему в спину с щелчком фотоаппарата. Кто-то, если точнее. Юнхо восстанавливает равновесие, оборачиваясь на парня, который тоже оборачивается на него и смотрит так растерянно, крепко удерживая камеру в руках. Минги благодарит Судьбу Матушку за сей романтический кинематографичный подарок его дорогому другу и с непринужденным видом решает постоять слегка поодаль. — Извини, я просто, — Сонхва смотрит по сторонам и рукой рассеянно указывает туда, откуда врезался, — я хотел кадр пошире взять, не смотрел за спину и... — Ничего, ты в порядке? — спрашивает Юнхо, а Хва почему-то выглядит удивленным. Это первый раз, когда они говорят друг с другом такими длинными фразами, поэтому парень растерялся. А ещё, оказывается, Юнхо выше него. Совсем немного.       Сонхва с улыбкой кивает, что он в норме, и оставляет фотоаппарат висеть на шее. Аккуратно поднимает очки на лоб, снова убирая челку, а Чон засматривается: у парня отросшие корни. Он всегда осветлялся, поэтому Юнхо никогда не видел его с натуральным цветом волос и ему интересно. Он надеется однажды всё-таки увидеть это чудо. Наверняка черные глаза Хва будут казаться еще ярче рядом с темными волосами.       Минги самым стойким образом не показывает своего умиления. Концентрация любви в этом коротком разговоре превысила норму еще на первом слове, и он тихонько, с прищуром наблюдает, как Юнхо с неподдельным упоением вслушивается в каждое слово, которое Хва произносит. Тот, на самом деле, будто вспыхнул эмоциями, как только Чон заговорил с ним. Будто все пять часов молчаливого любопытства взорвались и рассыпались вокруг с тем самым звуком колечек из Соника.       В один момент Юнхо просит показать ему фотографии. И Минги ставит ему пятерку с плюсом за этот ход, потому что Сонхва всего на секунду выглядит растерянно, а потом сразу кивает, становясь рядом с парнем, плечом к плечу и показывая яркие снимки один за другим. В силу отсутствия рукавов Хва временами касается его кожи своей и неловко косится на Юнхо, не обращающего на это, казалось бы, никакого внимания. Но внутри Чона фейерверки. Он краем глаза замечает, как Сонхва опускает очки на переносицу и часто моргает, а Минги ухмыляется будучи готовым поклясться: у Юнхо скоро остановится сердце. — А где Чонхо? — на этот вопрос Чона Сонхва непонимающе моргает. Это похоже на внезапно открытого персонажа в какой-то игре с уровнями, потому что Юнхо… правда разговаривает с ним? Из-за этого хочется радоваться, как ребенку, у которого ожила игрушка, которая может с ним говорить, дружить и отвечать на всё: от «сколько волос на голове?» до «какого цвета зеркало?». — Мы разминулись, — хмыкает Хва, поправляя ремешок камеры на шее. — Уён забрал его в рабство, если точнее, а мне удалось сбежать, — он слегка трясет камерой в руках, как бы намекая, что она и есть его спасение. — Сан и тебя припахал? — подключается Минги. Парень кивает. — Мне не трудно, но он такой засранец, — Пак страдальчески расслабляет плечи. — К кому не подойди, у него все в долгу, или он кого-то подкупил. Юнхо давится воздухом и, распахнув глаза, пытливо смотрит на Минги, потому что не дай бог. Сонхва же крутит камеру в руках и уточняет: — Это не камень в твой огород, Юнхо-я. Я понимаю, что можно не хотеть выступать, прекрасно понимаю, плюс, оно того более чем стоило, — рассуждает Хва, качая головой и засматриваясь куда-то в небо. — Но никакие подвиги Сана не покрывают то, какой он временами полнейший засранец. — А вы, оказывается, близки, — смеется Минги, в то время как Юнхо облегченно выдыхает, потому что подробностей «подкупа» Хва, видимо, не знает. — По воле судьбы познакомились, — пожимает плечами. — Выбора, вроде, не было, но, хотя я мало об этом жалею, — он обреченно хмыкает и с улыбкой смотрит на Юнхо, — тяжело быть ему лучшим другом, я подозреваю. — Это да, но, — слегка подвисше говорит Сон, будто зацепившись за какую-то фразу. Чон продолжает за него: — Что значит «по воле судьбы»? — А, — Сонхва неловко моргает, — он парень моего лучшего друга.       У Юнхо глаза сами собой широко раскрываются, когда он переглядывается с Минги, улыбка которого после этой фразы не пропала, но стала до нелепого растерянной. Они знакомы с Саном со старшей школы и впервые слышат, чтобы его интересовало нечто вроде, знаете, парней. В романтическом плане или в сексуальном. Всё равно, он, как бы… Что? — Ну мы знали, конечно, что у него есть парень, — Минги наигранно складывает руки на груди, а Юнхо думает, что актер из него ужасный, прости господи. — Но чтобы твой лучший друг, поразительно, как тесен мир. — Да уж, — у Сонхва на губах играет улыбка. Плохой игре Ги он не придал значения. Или он просто даже не задумывается о том, что эти двое понятия не имели, что их друг состоит в отношениях. — По правде говоря, — Юнхо решает подыграть, — Сан не особо щедр на подробности, — он пихает руки в карманы и ухмыляется, — можешь сказать нам, кто это? — Так Ёсан же. — Кан Ёсан? — вместо ответа Сонхва кивает, нервно прикусывая губу. — Не уверен, что должен был так просто вам выкладывать это, но раз вы знали, то все нормально, надеюсь. Сан правда не из тех, кто распространяется о себе, а Ёсан болтушка, особенно когда выпьет.       Кажется, думает Юнхо, Минги сделает всё, чтобы споить этого принца, как только представится возможность. Но Чон расслабился. Внезапно так, опустив плечи и хмыкнув сам себе. Пока друг разговаривает с Сонхва обо всех прелестях Сана, тщательно скрывая неосведомленность о его отношениях с Ёсаном, Юнхо задумывается: Хва спокоен. Он не воспринимает их пару с неприязнью, не дает комментариев, не кривится и даже улыбается, рассказывая о них. Это было одним из определяющих страхов Юнхо — Сонхва мог быть против Таких отношений, гомофобом, если проще. Но он чудо. В квадрате, в кубе, в четвертой степени, он самое невероятное, что гитарист видел и когда-либо любил во всех вообразимых смыслах.       За время их общения на сцене заканчивается основная часть выступлений, потому на сцену, судя по музыке, выпускают диджея, который будет развлекать людей ближайшие несколько часов. Толпа постепенно рассеивается по всей территории фестиваля: ребята отвлекаются от темы разговора, когда замечают, что вокруг становится ощутимо менее свободно. Люди шутят, гомонят, развлекаются возле стендов и покупают всякую всячину, заполняя пространство. Юнхо, как по волшебству, замолкает и смотрит по сторонам, Сонхва замечает это. Крепко держит в руках камеру и спокойно предлагает: — Пойдем куда-нибудь, где потише? — Минги кивает без особых раздумий. — Да, идея хорошая, — он хмыкает, размышляя о чем-то. О том, куда пойти, вероятно. Юнхо же делает шажок ближе к ним и, спрятав руки глубже в карманы, рассматривает песок под ногами, а Хва рассматривает его и сам ближе подходит, потому что парню очевидно некомфортно с такой толпой вокруг. Минги, кажется, до чего-то додумался. Он неуверенно качает головой и говорит: — Может тебе с нами в палаточный городок пойти, м? — Палаточный городок? — Да, — подхватывает Юнхо, — там собирается какая-то компания, которая позвала нас, — он, сомневаясь, хмурится, — как я понял. — Если не хочешь, мы можем не идти, — Ги обращается к другу, мягко укладывая руку на плечо. — Я говорил, конечно, что тебе нужно там быть, но если нет желания, то всё в порядке. — Там куча незнакомцев, а ты хоть кого-то знаешь, — мрачно заключает Чон, выдыхая, — какой смысл? — Ну, тебя знает теперь, как минимум, две трети людей на этом фестивале, но я, опять-таки, не настаиваю. — Ты из-за незнакомцев идти не хочешь, да? — Сонхва уточняет без единой капли насмешки, а наоборот очень понимающе. Если сложить два плюс два, вспомнив слова Минги об этом парне, то всё более чем понятно, это просто не его стиль жизни. Юнхо слегка тормозит с ответом и кивает. — Это Минги знает всех подряд, мне там делать нечего. — А если я соглашусь пойти? — Пак выжидающе смотрит ему в глаза, добавляя: — Я ведь тоже никого не знаю там, кроме вас, скорее всего, но зато ты знаешь меня.       Юнхо покрывается мурашками с ног до головы. Смотрит на Минги за спиной Сонхва в поисках подсказок, а тот сам удивлен, если честно, не меньше. — Хорошо, — отвечает гитарист неожиданно тихо, поэтому повторяет для верности: — Хорошо. Если ты пойдешь, то я тоже.       Если бы жизнь каким-то образом привела Минги к тому, чтобы дать письменную клятву о том, что Хва способен светиться, он бы немедленно ее написал: Пак воссиял, как ребенок, которому в детском садике сказали, что у него будет миллион денег, когда он вырастет. Парень с явным интересом опускает очки с головы на переносицу и поправляет челку, оглядываясь по сторонам. Волосы его не слушаются и он особенно хмуро отправляет надоедливую прядь за дужку очков.       Они решают выбраться ближе к морю и идти уже оттуда. Юнхо выходит немного вперед, спрашивая что-то у Минги, но Хва не слушает, притормаживая и включая фотоаппарат. Наводит его на гитариста и зовет: — Эй, Юнхо, посмотри на меня, — тот оборачивается, слышит щелчок затвора и непонятливо ухмыляется. — Что ты делаешь? — Прости, нельзя? — сразу беспокоится Сонхва, готовый к просьбе удалить снимок, но не получает ее. Вместо этого Чон добродушно отмахивается от вопроса: то что его сфотографировали — не особо важно. А Пак благодарно улыбается, оставляет камеру висеть на шее и догоняет ребят, утопая ногами в мягком песке.

***

— Конечно, проходите по центральной дорожке и налево, — Уён четкими, уже отработанными жестами показывает девушке дорогу. Та часто кивает и убегает туда, куда ей указал милый гид. — И как ты держишься в такую жару, — убито спрашивает Чонхо, который сидит в самом затененном углу палатки и обмахивается каким-то журналом. Выдыхает: — Как же душно…       Уён только самодовольно ухмыляется. Изначально, вообще, он должен был один быть гидом здесь, лишь с редкой помощью Сана, так как у того и без этого дел выше крыши. Он позвал их с Ёсаном — Ёсан отказал. И Чон это принял, был готов к работе и в одиночку, но потом Кан всё равно появился здесь, вероятно после разговоров с их чудесным организатором, который убьется, но своё получит. Хотя то, что их двое, от жары не спасает абсолютно. Здесь действительно практически нечем дышать, особенно в глубине тентовой палатки, где постепенно плавится их младший. — Тут ветер гуляет, а ты забрался в самую парилку. — Ай. — Ну как знаешь, тент то тёмный, под ним только жарче, — он пожимает плечами, а Чонхо фыркает: — Тут везде жарко, — парень откидывает журнал в сторону и подходит к Уёну, рассматривая проходящих мимо людей. Если сравнивать вот эту гущу событий с палаткой, то она как островок безопасности, где нет толпы, душных людей и горячих, не самых приятных случайных прикосновений. Только закрытые занавесками вещи и Уён за столом у открытой стороны. — Я пропустил мимо ушей, а когда Сонхва вернется? — Я так тебе надоел? — шутливо дуется гид. Чонхо корчит гримасу после этого не намеренного эгье, заставляя друга засмеяться. — Полчаса всего прошло, сомневаюсь, что скоро. — Ай. — Всего полчаса, а ты уже умираешь от жары, — он насмехается, а младший закатывает глаза. — Ты попросил меня остаться, чтобы не скучать или чтобы практиковать психологические пытки? — Уён заговорщически пожимает плечами. Чонхо плюхается на стул рядом с ним и, злобно покосившись, берет в руки уже другой журнал, который ближе, начиная размахивать им, будто веером.       К Чону за помощью подходят несколько ребят, похожих на какую-то музыкальную группу или спортивную команду, судя по уровню общения. Даже если они таковыми не являются, у них неплохо получилось бы. Наверное. Уён на карте на столе объясняет, куда им идти, чтобы попасть на волейбольное поле. Чонхо фыркает: чаще всего люди почему-то теряют именно эту песочную площадку с сеткой, а эти парни правда похожи на команду по волейболу, если задуматься. Ребята понятливо кивают гиду, переглядываются, обсуждая информацию, и сваливают прочь к песку и морю. Боже, тут так жарко, Чонхо уже готов украсть Уёна на пляж тайком от Сана, но вряд ли получится.       Мимо них ураганом пролетает Ёсан, создавая после себя чудесный прохладный шлейф женских духов. Возможно, им следовало бы удивиться тому, что он бегает от кого-то с такой скоростью, но по определенным причинам они не удивляются. Это же Ёсан, в конце концов, он только на первый взгляд тихий мальчик, именно поэтому младшие просто буднично обсуждают жару, игнорируя друга. Но тот возвращается. Пролетев мимо палатки, он остановился и вернулся на пару шагов назад, забегая внутрь, под тент. — Ты что делаешь? — без какого либо удивления спрашивает Чонхо, поворачиваясь к нему вместе с Уёном: они оба наблюдают, как парень шкодно улыбается и бегает глазами по окружению. — Спрячьте меня, ладно? — хмыкает он, забираясь за криво висящую занавеску. Выглядывает оттуда и уточняет: — Точнее, не сдавайте. — Какая муха тебя укусила? — Кан пропускает вопрос мимо ушей и задергивает шторку. Становится так тихо, будто никакого Кан-урагана-Ёсана здесь не было.       Не надолго.       Следом за ним, меньше чем через минуту, сюда прибегает Сан, выдыхая и оглядываясь по сторонам. Он не выглядит злым или каким-то не таким, ищет Ёсана с вероятностью сто процентов, но Уёну и Чонхо всё равно: они спокойнейшим образом обсуждают духоту и высокую влажность, считая эти темы наиболее достойными их внимания. Ветерок делает ситуацию немного лучше, но спасти может только вода. Падение в воду с головой. А завтра ведь будет еще более жарко, судя по прогнозу погоды, надо быть осторожнее. Ребятам стоит взять с собой вентилятор на батарейках. Такие продаются в одной из торговых палаток здесь. Предусмотрительно. — Где Ёсан? — Сан опирается руками на стол с картой, прерывая их чудную беседу. Уён смотрит на него и щурит глаза от слепящего солнца, а Чонхо только плечами пожимает, даже голову не поворачивает. — Понятия не имеем, — говорит он, беззаботно обмахиваясь журналом. Чхве не верит. — Я знаю, что он пробегал здесь, — на губах гида мелькает фальшивая ухмылка, мол, как же, знает. Но Сан не врет, он чудесно видел, куда Кан побежал, это во-первых, а во-вторых, эти сладкие духи парень узнает даже в следующей жизни. Чонхо хмуро фыркает. — Чего же он от тебя бежал? — он знает про их отношения. Чхве не делал Ёсану ничего плохого, никогда, насколько младшему известно, но всё равно. Есть у Чонхо привычка подвергать всё сомнениям. — Просто так? — Да черт его знает, — беззлобно рычит Сан и закатывает глаза. — Ладно, мне нужно с ним поговорить, Чонхо, пожалуйста.       Существует легенда, что в момент, когда Чхве Сан произносит слово «пожалуйста», все божественные создания становятся на его сторону, именно поэтому он не использует свою силу слишком часто, но всегда очень метко и искренне, разрушая любую стену перед собой. Стена-Чонхо хмуро смотрит на него и, выдохнув, беззвучно указывает на занавеску за своей спиной. Уёну же плевать, он даже не провожает взглядом Сана, который тихо заходит под тент.       Ёсан слышит, что они затихли. Его губы растягиваются в нервной заговорщической улыбке, и он невольно сглатывает от жары, а еще от того, что сейчас его найдут. Сан не отдергивает ткань, аккуратно заходит в темное и ужасно жаркое укрытие, спрашивая так привычно: — Ну и что это такое? — Ёсан мотает головой. — И что это значит? — Не я за тобой побежал, вопросы он задает, — дуется парень, а Сан возмущенно его перебивает: — Вообще-то, не я начал убегать без причины, — в начале его голос звучит громче, чем планировалось, но потом он затихает: — Давай поговорим, но не здесь.       Чхве молча показывает в сторону, где сидят их младшие, и Ёсан хмыкает. Понимает. Хоть Чонхо и знает, Уён — нет, а Сан вообще не хочет, чтобы про них знали. Гид слабо вникал в причину этому, но спорить не стал: рассказал самым близким, Сонхва и мелкому, а в остальном всегда поддерживал их личную игру в прятки.       Сан отвязывает тент задней стенки палатки и поднимает, образуя уголочек для побега, куда сразу юркает Ёсан, а организатор следом за ним, уже снаружи опуская ее и привязывая обратно, как было. Кан звучно выдыхает, подмахивая воротом рубашки: тут, конечно, все еще жарко, как в аду, но если сравнивать с душным замкнутым пространством, то даже прохладно.       Они без лишних слов уходят через толпу. Потеряться риска нет, в конце концов, они оба чудесно знают, куда идут. Отдохнув от бега, Ёсан смотрит в спину Сана с лёгкой обидой и, одновременно, победой во взгляде, он прекрасно знал, что так и будет, когда моментально отказался помогать в работе с людьми. Потому что его парень — собственник. И пусть Сан противостоит этой своей черте, отрицает, старается никак Кана не ограничивать, впоследствии он нервничает и раздражается. Вот как сейчас. Гид прекрасно видел, как Чхве смотрел на него. Намеренно флиртовал с девушками и прикасался к ним так, как всегда, обыденно, но чтобы Сан обязательно видел. Чтобы видел, на чем настоял тогда, уверяя, что ревновать не станет. — Повторю свой вопрос, — начинает Сан, закрывая за ними дверь пустого служебного трейлера, — что это было? — Попрошу уточнения, Господин Судья, — Ёсан плюхается на мягкое сидение и расстегивает пару пуговиц на рубашке. Парень рядом тсыкает. — Почему ты побежал от меня? — игривая улыбка пропадает с лица Кана: звучит так, будто этот шутливый побег задел Сана за живое. Он этого не хотел, поэтому решает извиниться, но Чхве мотает головой: — Нет, мне все равно. Почему ты так себя ведешь? — С людьми? — Ёсан выгибает бровь. — Флиртую? Заставляю тебя ревновать? — Хватит, — на взводе выдыхает Сан, — я не ревную, это раз, — гид не может сдержать лезущей наружу улыбки, — окей, возможно, я ревную, но тем не менее. — Я ведь говорил тебе, что так и будет, — его голос звучит добродушно. — Поверь, я делал бы тоже самое, не встречайся ты со мной, просто потому что я иначе не могу. Они подходят ко мне за помощью, и, раз я согласился, я не могу быть с ними холодным. Это же сервис фестиваля, ты прекрасно это понимаешь, — Сан молчит, понимая, что он сам в этом виноват. Получил то, что ему нужно, но ценой своих нервов. — Не злись. — Не злюсь, — он правда не злится. Уверенности в себе ему, правда, хоть отбавляй, но он не слепой — его парень чертовски красив и привлекает к себе внимание. Его ревность это простая защитная реакция на эту очевидную опасность в лице других людей. Сан убирает взмокшие от жары волосы назад. — Просто будь осторожен. Я-то перебешусь, но кто-то может воспринять твою заботу неправильно.       Ёсан умиленно хмыкает, поднимаясь и обнимая парня за шею. Аккуратными движениями массирует затылок, расслабляя его, и уточняет давно известный факт: — Ты чертовски милый, ты знал? — Чхве раздраженно кривится — О нет, — его брови хмурятся сами собой, а голос звучит устало, хотя Ёсана это не останавливает, — не начинай, я тебя прошу. — Самый очаровательный и заботливый, лучши-       Сан, не намеренный слушать эти смущающие сладкие вещи и дальше, перебивает его поцелуем, притянув за расстегнутый воротник, мягко сминает его губы и чувствует, как парень поддается, пусть и не ожидал, что его вот так заткнут. Задуманный неторопливым, поцелуй постепенно распаляется. Их действия чертовски ограничены, они не могут уделять друг другу и половины внимания, которое уделяют в городе, и это выливается в глубокие поцелуи, нехватку воздуха в легких и полное нежелание отрываться друг от друга даже на долю секунды, но Ёсан всё-таки упирается ладонью ему в грудь, чтобы отстраниться. — Прости, — говорит он на выдохе и устало прикрывает глаза, стараясь отдышаться, — давай потом. Если станет еще жарче — я не выдержу.       Эта фраза заставляет Чхве усмехнуться. Кан отходит от него на шаг назад и нехотя застёгивает рубашку. Раз уж Сан признал, что ревнует и был неправ, он будет аккуратней и перестанет так открыто провоцировать его нервы. Наверное. По крайней мере постарается. — Кстати, — не к слову решает сказать Чхве, наблюдая, как парень достает из коробки прохладную бутылку воды и прикладывает ее ко лбу, — Юнхо и Минги придут на наше сборище, — Ёсан удивленно раскрывает рот. Хотя они и лучшие друзья Сана, всё равно удивительно, зная их парочку и Юнхо в особенности. — Ох, — он светло улыбается, — будет классно. — Ты звал Сонхва? — Ой, я, — хлопает глазками, — я забыл. Сан обреченно вздыхает и с улыбкой трет глаза руками. — Горе луковое. — Ну эй, не смейся, — хнычет Ёсан и поворачивает бутылку другой стороной, потому что та уже нагрелась. — Я позову, он придет, сто процентов! Обещаю тебе.       Сан говорит, мол, «хорошо, как скажешь», и проводит рукой по его спине, собираясь уходить. Без проблем разрешает Кану остаться здесь отдохнуть, чтобы на жаре, не дай бог, ничего не случилось, и ловит короткий поцелуй в губы с тихим «пока-пока». С открытой дверью и ветром в комнату заносит холодный воздух, а Ёсан падает обратно на мягкие сидения, всё так же не отлипая от прохладной воды.

***

— Слушай, — спрашивает Уён, сонно осматриваясь по сторонам. Его пригрело солнышко и он даже не сразу слышит вопросительное «хм?» Чонхо. — А как долго они там сидят уже? — Понятия не имею, — парень лениво перелистывает страницу журнала, которым обмахивался некоторое время назад. — А вдруг там труп? — Сан сам убил, сам пускай и разбирается, тебе то что? — прикалывается Чхве, прекрасно понимая, что самое худшее, что там может произойти, это какие-нибудь непотребства. Хотя они даже для себя слишком тихие. По сценарию догонялок там должны были быть разборки или типо того, они должны были ну, как минимум, выйти оттуда уже давно, но тишина кромешная, не варятся же они там заживо. — Очень смешно, — возмущенно замечает Уён, заставляя Чонхо всё-таки заржать. — Будь осторожен, — он делает наигранно серьезный голос, — вдруг Сан съел Ёсана и следующим будет тот, кто откроет шторку. Он с новой силой заливается смехом. — Я тебя ненавижу. — Так уж и быть, — с героическим видом Чонхо поднимается со своего места и одергивает футболку, — во имя нашей несбывшейся любви, я принесу себя в жертву.       Уён скручивает журнал в трубочку и стукает хихикающего Чонхо им по голове. Тот вдоволь посмеялся со страха друга перед ужастиками и мертвецами в частности, но вызвался, на самом деле, чтобы если что прикрыть этих развратников, в глубине души надеясь, что в них есть хотя бы капелька здравого смысла, и он не наткнется на то, на что вообще не хотел бы натыкаться. Парень выдыхает перед неизвестностью, отдергивая занавеску. Удивленно вскидывает голову и непонимающе улыбается. — Что там такое? — Чонхо молчит. — Только попробуй продолжить свои шутки, я тебя утоплю. — Их здесь нет. — Чего? — восклицает Уён, подбегая к младшему и заглядывая за шторку. Там просто стоят какие-то коробки, сумка со сменными рубашками и вода в переносном холодильнике. Никаких пленников и трупов. — И какого черта? — Ходячие мертвецы, — глубокомысленно произносит Чонхо, тут же начиная угарать. Уён же замахивается, чтобы еще раз стукнуть его журналом, но только слегка тюкает, потому что сам заливается смехом.