Пазлы

      Палатка заполнена мягким тёплым светом, пробивающимся сквозь цветную ткань. За ночь воздух остыл. Кажется, вроде не так и душно, как было вчера. Сонхва тяжело открывает глаза и лежит неподвижно поверх мягкого одеяла, которое ему пригнал Ёсан вчера. Хотя, «вчера» у Сонхва было всего несколько часов назад, потому что парень пришел спать только на рассвете, просто без сил свалившись и даже не думая о том, чтобы переодеться. Он продолжает лежать еще несколько долгих минут, устало всматриваясь в размытые очертания собственных очков, которые небрежно лежат рядом с ним, руки кажутся неподъемными, но Хва все равно цепляет пальцами очки и, повернувшись на спину, надевает их на себя, промаргиваясь и смотря в потолок палатки. Прошедший вечер мелькает в памяти насыщенными моментами длиной в мгновение, хотя вчера казалось, что время бесконечно. Сонхва не помнит практически никого, кто был там, кроме них троих: Минги умудрялся поддерживать связь с каждым, а Юнхо всегда был рядом с Хва. Возможно, — задумываясь и рассматривая всё в деталях — поэтому Сонхва и помнит, в принципе, только их. Его не волновали другие люди. Он смотрел на сперва зажатого Юнхо, которого, казалось, бесит все происходящее, потом — на его яркую улыбку после какой-то тихой локальной шутки от Минги. Хва не понял ее. Совсем не понял. Но они оба уютные и безопасные, а гитарист действительно совсем другой. Всё еще тихий, но живой, совсем не статуя, хотя завораживает не меньше, чем с первого взгляда, когда они только встретились. Пак, вроде бы, открыл все бонусы его характера, но оторваться все еще не может. Сонхва лениво принимает сидячее положение и смотрит вокруг себя, восполняя фрагменты своего возвращения в палатку: с ним тогда были только камера да очки, но очки уже на нем, а камера лежит рядом вместе с ветровкой Юнхо. И еще бомбочка. Маленькая бирюзовая, в цвет Его волос, дымовая бомбочка, которые продают в магазинах с фейерверками. Он спрятал ее в карман вчера, когда остальные зажигали их на пустой дороге, заполняя улицу пятнами цветного дыма, ведь она была одна такая. Слишком в глаза бросилась. Парень крутит ее, зажав между пальцев, и оставляет лежать поверх ветровки, которую должен вернуть. Думает еще пару секунд, снова подхватывая бирюзовый шарик, и прячет его в боковой кармашек рюкзака, а потом берет в руки фотоаппарат и садится поудобней. Прямоугольничек в углу тревожно моргает красным, оповещая о том, что скоро камера отключится. А у Сонхва нет никаких сил сейчас лезть в сумку за аккумулятором, поэтому он просто игнорирует этот крик о помощи и надеется, что заряда хватит хотя бы просто посмотреть фотографии. Один за другим он листает снимки с фестиваля, кажется, даже не моргая и сухо оценивая на первый взгляд правильность и качество работы, которую он должен будет сдать Сану. Удаляет несколько штук. Продолжает листать дальше. Перестав жать на стрелочку, он выдохнул, задерживая взгляд на яркой фотографии, усыпанной бликами: прямо на него, обернувшись, смотрит Юнхо. Его волосы поддаются ветру, парень слегка улыбается и уже привычно поджимает плечи, глядя Сонхва в глаза сквозь объектив. По какой-то причине Хва хочется быть ближе к нему. Наблюдать, видеть, рассматривать, слушать, впитывая его голос, который слегка хриплый во время разговора, но такой тягучий и мягкий, когда тот поет. Сонхва хмурит брови, пытаясь справиться с любопытством. Он ненавидит что-то не понимать, ему нужно больше. Экран фотоаппарата молча затухает, вынуждая Пака вздохнуть. Чья-то ладонь тенью ложится на ткань палатки: по голосу Сонхва понимает, что это Чонхо с Ёсаном, которые негромко разговаривают про степень загрязнения местных берегов. Его друзья поразительные любители чистоты, каждый в своем смысле. Их дебаты можно слушать бесконечно, ведь один сторонник белизны и минимализма, а второй — экологии. Только вслушиваясь в эти разговоры Хва начал понимать, что в некоторых моментах они могут быть не согласны друг с другом, хотя в драки это никогда не выливается. Мирные и очень интеллигентные беседы за обсуждением практичности, гигиены и прочего. Сложно, но иногда познавательно. Ребята остановились возле его палатки, будто бы подводя итоги своего разговора перед тем, как наведаться к другу. — Местные очевидно следят за этим берегом, — Чонхо звучит очень заинтересованно, оглядываясь по сторонам. — Тут чисто. — У нас был выбор, — размышляет Ёсан, — Сан рассматривал еще соседний город. Но там было бы много проблем с волейбольным полем и установкой сцены из-за мусора на пляже, а у нас не хватало времени на уборку, — он садится перед входом в палатку и, качая головой, добавляет: — Думаю, всё равно стоит вернуться туда и убраться. — Лучше бы вообще туда не ездил, да? — Точно, теперь не могу я оставить всё так, как там есть. Да и ближе, чем это место, разок на выходные выбраться будет не сложно, — парень цепляет пальцами замочек и говорит немного тише: — Пихну Сана за руль, и поехали, делов-то. Он открывает палатку, где лежит Сонхва с бездыханной камерой в руках. Спокойно бухнувшись назад из сидячего положения, он слушал их размышления и сам себе хмыкал, будто участвовал в нем. Ёсан же смотрит на него с мягкой ухмылкой, а Чонхо садится рядом с ним и тоже заглядывает внутрь. — Ты выглядишь как смерть, — констатирует он, Сонхва недовольно стонет: — Господи, отстань, — кое-как поднимается обратно в сидячее положение и трет глаза под очками. Две бессонные ночи дают о себе знать, а четыре часа сна за двое суток это, конечно, привычный график для студента, но от этого не менее губительный. Ёсан думает, что ему нужна татушка на руке. «Ночью надо спать, Пак Сонхва.» Друг забирается внутрь и садится рядышком. Чонхо просто продолжает торчать в проходе и рассматривать, чем его хён живет. Любопытный взгляд падает на знакомую ветровку и он, выгнув бровь, спрашивает: — Откуда у тебя куртка Юнхо? — он видел ее в багажнике, когда они разбирали вещи. Сонхва же будто вспомнил что-то, подтягивает ее к себе ближе и бормочет, мол, надо отдать. — Это с ним ты полночи гулял вместо сна? — С ним и Минги, и еще кучей каких-то людей, — закрыв лицо обеими руками он зевает. Потом поднимает голову и разминает шею. — Вы же пришли забрать меня куда-то? — Ага, на пляж, — кивает Кан. — Вы простите мне, если я не пойду? Спать охота, просто чудовищно, — оба переглядываются с легкой грустью, но заставлять не собираются, просто вздыхают. Одновременно. — Вечером хоть придешь? — спрашивает Чонхо с надеждой, а Сонхва мягко улыбается, потому что: — Конечно, — это он не пропустит. Правда, скорее всего, опять ночь спать не будет, но ради такого не жалко. Он всегда так говорит, на самом деле, всё на свете стоит его внимания, чтобы сфотографировать, рассмотреть, запомнить, послушать и оставить в памяти. — Но чтобы быть там с вами, я должен выспаться. А то грохнусь. — Да, мы знаем, — уже грохался. Ёсан вылезает из палатки и подает Сонхва руку, тот же непонятливо наклоняет голову. — Ты тут спать собрался? Сваришься, сегодня жара сумасшедшая. — А где ещё-то, — бормочет Хва, доставая из рюкзака аккумулятор для фотоаппарата, а потом решает, что займется этим потом, и возвращает всё в рюкзак, запирая там и камеру тоже. — На пляже я спать не буду, боже упаси. Чонхо ржёт, а Ёсан, игнорируя, настаивает: — Закроешься в трейлере Сана, — рассуждает он, глядя на друга, — там прохладно, никто не зайдет, да и музыка мешать сильно не будет, — парень добродушно подмахивает протянутой рукой, мол, ну же, соглашайся.       Сонхва соглашается. Крепко хватается за его ладонь и покидает палатку, но думает о том, что, вообще-то, парень Ёсана может быть не так чтоб сильно в восторге от того, что его трейлер занял какой-то левый человек. «Ты наш друг между прочим, если не забыл. Или Юнхо с Минги забрали тебя себе?» — с лукавой ухмылкой интересуется младший, вольно шагая мимо чужих цветных «домиков». Они еще несколько минут дискутируют по поводу разумности этого решения, и Хва признает свое поражение, поэтому, набрав номер Сана, Ёсан отходит и идёт немного в стороне, спрашивая, где можно его поймать и взять ключ. — Слушай, хён, — Пак смотрит на младшего. Тот замечает, что на него обратили внимание, и продолжает: — Ты что-то скрываешь от нас?       Он звучит не упрекающе, а скорее догадливо. Ёсан этого не слышит, да и не догадывается о таких мыслях у Чонхо в голове, но тот еще в машине заметил, что с их старшим что-то неладно. За столько лет дружбы глупо отрицать, что Сонхва отдается своему интересу с головой: он может не спать, фотографирует всё, что видит, его комната расклеена сотней цветных снимков, а единственная пустая стена разрисована красками. И друзья поддерживают его стремления, без сомнений. Кто знает, откуда в Хва эта черта, которую можно назвать страхом не успеть и не узнать, но если догадки Чонхо подтвердятся, то он должен будет кое в чем убедиться. — О чем ты? — уточняет Сонхва. Чонхо останавливается и неопределенно ведет плечом. — О Юнхо. Он интересен тебе, — парень хмыкает. — Ты едва не прожег в нем дыру пока мы ехали, на выступлении рассматривал его как чудо света, а потом еще ходил с ним гулять на всю ночь, — ощущение, будто он мысленно загибает пальцы. Сонхва же внимательно его слушает, внимая каждому слову, потому что, кажется, младший может натолкнуть его на разгадку этого идиотского непонятного пазла в голове. — К чему я клоню, хён, если ты влюбился, то подумай дважды, прежде чем действовать, даже если парень хороший, ладно?       Окончание предложения Сонхва слышит, но уже не особо воспринимает. Чонхо его только что не просто натолкнул — жестоко с ноги пихнул в решение, сам того не понимая. А вот Хва теперь прекрасно всё понимает. Влюбился? Они же встретились буквально сутки назад, как такое может быть, так ведь не бывает… Чонхо щелкает пальцами перед ним. — Земля вызывает Сонхва, — парень резко приходит в себя и часто моргает, а младший заглядывает ему в глаза. — Ты чего? — Я влюбился? — удивленно спрашивает Хва. — В Юнхо?       У друга вырывается нервный смешок: значит старший ничего не скрывал, он сам не понимал, что происходит. Сонхва растерянно моргает. Он никогда не замечал за собой такого интереса к парням, даже не подозревал, что так может с ним случиться, но отрицать почему-то не хочется. Спокойно переваривая эту информацию, Пак восстанавливает в голове картинку из воспоминаний, где наблюдал за Юнхо, и думает, что не против такого развития событий.       А вот Чонхо прячет руки в карманы и всё еще придерживается того, что нужно хорошенько поразмышлять. Да, Юнхо хороший. Выглядит таким. Но они не отдадут Сонхва человеку, который не поймет его в полной мере. Ёсан, например, бросился в отношения с Саном, как в воду с головой, но ему повезло: тот, как человек оплетенный различными и не самыми лучшими слухами, оказался уступчивым и мягким. Какова вероятность, что их старшему повезет так же? Не самая большая. Причин сомневаться в гитаристе, на первый взгляд, нет, но его загадочность и скрытность может сыграть злую шутку однажды. — О чем говорите? — любопытствует Ёсан, пряча телефон. Спросил для галочки, поэтому сразу оглашает итоги своей беседы с Саном: — Он не против. Сказал, чтобы шли сразу к нему, он передаст тебе ключи. — А? — Сонхва выныривает из раздумий и кивает. — Да, я понял, спасибо большое. — Вы, надеюсь, не повздорили тут, пока я говорил? — на его подозрения Чонхо только фыркает нечто вроде «Нет конечно», а Ёсан продолжает спрашивать: — Тогда что с Сонхва такое? — Ничего со мной такого, — вздыхает, — я просто устал. Кан щурится и с вызовом смотрит на них двоих. — Ну-ну. — Чонхо, расскажи ему за меня, я не против, — Сонхва медленными шагами выходит вперед них, параллельно похлопав младшего по плечу. Тот кивает, а Ёсан ослабляет недовольство. У старшего нет никаких сил на разговоры сейчас, просто хочется упасть и уснуть, а они пускай говорят о чем хотят. Всё равно Хва знает, что трепаться направо и налево ребята не станут. — Дойдешь сам? — уточняют друзья, когда Сонхва решает их не ждать и просто идет в сторону трейлеров. Парень в ответ машет им рукой, мол, да, справлюсь. — Увидимся вечером, — и скрывается среди людей.

***

— Юнхо значит, — задумчиво произносит Ёсан, стоя по плечи в прохладной воде. Чонхо проплывает круг вокруг него и просто угукает, ныряя.       Угу то угу, но они про Юнхо практически ничего не знают. Не Кану об этом говорить, в конце концов, он сам выгрузил новость о своих отношениях, как камни, на головы лучших друзей. Его парень — человек с худшей и одновременно лучшей репутацией в университете. Ему самому сначала было страшно, было не по себе, он не раз порывался сбежать от отношений, в которых понятия не имел, что ожидать, ловил себя на подозрениях в изменах, но затыкал это в себе. Но Сан его любит. Пусть характер Чхве не самый простой, но Ёсан ни на секунду с тех пор не пожалел, что ввязался в это. Сомневался, но точно не жалел.       И, с какой-то стороны, таких чудес много не бывает. Но у Ёсана руки чешутся узнать больше и помочь. Он прекрасно знает, что Чонхо тоже хочет, чтобы Сонхва был счастлив, с кем угодно, парнем или девушкой, если он полюбит — они его поддержат. Сонхва же сам не всё понимает. У него в голове всегда очень много мыслей, поэтому бывают проблемы с осознанием собственных чувств и мотивов. Чонхо уже толкнул его в нужную степь. Остается надеяться, что это сейчас не мешает Хва спать, но поможет разобраться в себе со временем. — Ты что, тоже не выспался? — Чонхо холодными руками касается его плеч, заставляя поежиться. Друг недовольно поджимает губы и оборачивается на него, а Хо кивает ему в сторону берега, мол, смотри.       Там, на песке, Минги подходит к воде и касается ее ногой, оповещая друга позади о температуре. Они с Юнхо мирно обсуждают что-то, Ги посмеивается, а Чон стягивает с себя футболку и с улыбкой что-то рассказывает, заставляя друга смеяться сильнее, прикрыв глаза.       Сравнивая с Саном, Юнхо наоборот не имеет за собой ничего. Как чистый лист, о нем судить невозможно, ведь, даже если ты поговорил с ним и пообщался, никто, кажется, не знает его по-настоящему. Кроме Минги и Сана, вероятно. В университете Юнхо не видно и не слышно, у него нет никакой репутации, что удивительно, учитывая его сценический талант, он как невидимка, его не видно в коридорах, на парах, нигде, они буквально впервые встретили его здесь. Ёсан не считается, потому что знает Чона как лучшего друга своего парня, но тем не менее. Сан ничего такого о нем не говорил. Хороший парень. Умеет петь. Обязан выступить. Будет со своим братцем из ларца. Точка. — Не ожидал встретить тебя здесь, — хмыкает Минги, когда к ним на берег выходит Ёсан. Парень переминается с ноги на ногу, потому что горячий песок обжигает ступни, и оборачивается на Чонхо, который предпочел остаться плавать. — Разве ты не должен работать сейчас? — Должен, — Кан подбирает полотенце, стряхивает с него песок и накидывает себе на плечи. — Сан отпустил меня, я уже ухожу. А вы как? Сонхва сказал, что вы до утра гуляли. — Спать в палатках самоубийство, потом отоспимся. — Но вы же придете сегодня вечером? — с надеждой спрашивает Ёсан, смотря то на одного, то на другого. Юнхо стоит немного в стороне, слушает, но в разговор не вмешивается. Кивает вместо ответа на вопрос следом за Минги. — Ну да, Сан же предлагал собраться с девчонками, так что я точно пойду, — Ги непринужденно пожимает плечами, а лицо Ёсана за секунду становится каким-то другим, хотя внешне, вроде как, не меняется совсем. — С девчонками, значит, предлагал собраться, — «безразлично» чеканит Кан, едва не щелкая зубами.       Юнхо думает, как и Минги, что они бы и не заметили этой перемены, если бы не знали, что этих двоих связывает. Как перечитывать книгу с фактами, которые стали известны только в конце: замечается большее, и всякие мелочи могут заиметь новый смысл. Это добавляет Ёсану очарования. Парень неаккуратно сушит кожу полотенцем и напяливает на себя безразмерную майку, решив переодеться для работы чуть позже. — Вы тоже будете там? — уточняет Юнхо, наклонив голову. Кан кивает. — А где Сонхва? Он придет? Ёсан поднимает взгляд и подвисает. — Он спит, — отвечает, — две ночи не спал. Но придет.       Гид аккуратно косится на Юнхо, который только поджимает губы и смотрит в сторону. Вот оно как. Вот что происходит. На душе так как-то светлее становится, и Ёсан едва держит в себе рвущуюся наружу улыбку, потому что это чертовски мило. Такие вещи Кан чует за версту: Юнхо нравится их хён. Возможно, Чонхо об этом знать не обязательно, но Ёсан поделится, раз тот так волновался, что Чон не тот, кого стоит пускать к Сонхва. Стоит. Им нужно попробовать, потому что это верный путь к любви, если все правда так взаимно, как он видит.       Покрутив в руках телефон, он суетливо осматривается, не оставил ли вещи, и идет переодеваться для работы. Его так будоражит это всё. Он ведь сначала испугался за старшего, испугался и надумал худшего, ведь Чонхо пессимист, злюка и далеко не такой кристальный младшенький, каким хочет казаться. Но как же это чудесно. Ёсан чуть не врезается в одного из гостей и мило извиняется, а потом с легкостью выдыхает и ускоряет шаг. Нужно им помочь, как угодно. Они ведь оба скромные, Юнхо закрытый, как секретные данные, а Сонхва боится быть навязчивым в силу любопытства, но их надо толкать. Кан чует, любой ценой, их надо толкать друг к другу. — Ты прямо светишься, — улыбается девушка, поправляя наушник, а Ёсан от души ей кивает, бросает скрученные вещи в свой рюкзак и простодушно говорит, что: — Просто настроение хорошее, — хотя готов рассказать всему миру о том, как рад за своего друга. Больше всего на свете сейчас Сонхва нужна любовь, он сам как-то раз на пьяную голову сказал об этом, да и на трезвую всё ясно, как день. — Уён уже ушел? — Да, ждёт давно, — она смеется. — А еще, — припоминает что-то, пока Кан собирается и подворачивает рукава. Говорит: — Сан тебя искал, ты на звонки не отвечаешь — Перезвоню ему позже, — застегнув рубашку, парень спешно накинул бейджик на шею и схватил со стола гарнитуру, убегая. — Я ушел, — тянет он, уже выйдя за дверь, а девушка смотрит в легком недоумении, но забывается и снова растягивает губы в улыбке. Его настроение ужасно заразительное.       Жаркий день, по итогу, не мешает абсолютно никому: люди прыгают на концертах, скупили мороженое, заполонили пляж и следят за собой самостоятельно, не падая в обмороки. Даже если такое случилось пару раз, с этим спокойно разобрались и помогли, поэтому жара ни для кого плохо не закончилась. К вечеру поднялся ветер. Не сильный, но тёплый, шумит волнами и треплет цветную ткань на флагштоках, у кого-то улетел пляжный зонт. Редкие пальмы на берегу подмахивают листьями потокам воздуха, а солнце скрывается за облаками и уже не палит так сильно, как днём.       Минги прикрывает огонёк зажигалки рукой и чиркает ею несколько раз, прежде чем выдохнуть табачный дым. Потрясная погода. Будто сам господь бог дал добро на их вечерние посиделки. Девушка рядом с Соном, Хёнми, собирает длинные волосы в хвост и поправляет лямку яркого купальника. Достает из кармана шорт телефон и вздыхает. — Мы так рано собираемся туда, на самом деле, — она показывает парню экран, где на фоне каких-то стандартных обоев светится белым простое «19.27», что чуть больше чем на полчаса раньше их примерного времени сборов. Со всей своей нелюбовью к учебе и ранним подъемам, их одногруппница ненавидит опаздывать. Но приходить сильно раньше — тоже так себе. — Юнхо берет гитару? — Нет, — уверенно отвечает Ги, затягиваясь. — По его выступлению и не скажешь, каков он скромник, — Хёнми складывает руки на груди и качает головой. — Я была уверена, что обозналась, когда он вышел на сцену. Так петь и притягивать к себе будучи таким тихоней — это чистой воды сатанизм.       Она права, как всегда собственно. Сон стряхивает пепел на песок и непринужденно рассматривает девушку: Хёнми пишет что-то в ответ кому-то в каком-то чате. По короткой вибрации в кармане Минги понимает, что это конфа их группы. Скорее всего, Ми зовет подруг, ну или напоминает им о том, что опаздывать не стоит. Потому что она ненавидит опоздания в равной степени с Саном. Это ли стало одной из причин тому, что они поладили, никто не знает, но она всё еще одна из немногих девушек в их компании. Ги набирает номер Юнхо. Сигарета забыто тлеет между его пальцев и отправляется в ближайшую урну, когда по ту сторону другу отвечает тихий голос: — Что такое? — Мы ждём тебя, — он осматривается, — на развилке у входа, — Юнхо тихо копошится, отвечая что-то человеку рядом с собой, видимо. — А кто «мы»? — Хёнми со мной. Ждём ее подружек, — легкий пинок девушки под ребра заставляет Минги чертыхнуться. — Ну, ты понял. Сразу пойдешь к трейлеру или подождать тебя тут? — уточняет парень, предполагая, что Юнхо уже не один там. И не ошибается. — Меня украл Чонхо, я приду с ним, — звучит почти виновато. Сон не может сдержать усмешки и, в конце концов, откровенно смеется. — Ну вот и чего смешного? — Ничего, ничего, — друг отнекивается и по-доброму добавляет: — Встретимся у Сана.       Юнхо угукает и отключается, а Сон сообщает Хёнми, что встретятся они уже на месте. А смешного, к слову, на самом деле ничего не было. Просто Минги рад. Рад, что Юнхо может украсть кто-то кроме него, кто-то, с кем Юнхо пойдет и даже сможет поговорить. Это хорошо, Сон ни капли не против и не ревнует, он всеми руками «за» то, чтобы у его друга были другие друзья. Девушка рядом удивленно раскрывает глаза и с большим интересом ждёт тех, кто должен прийти «со стороны мальчиков». Минги чиркает зажигалкой пару раз без причины и, выдохнув, роняет ее в карман.

***

— Правда или действие? — шкодно спрашивает Хёнми у Чонхо, утонувшего в надувном диване. Она тыкает его в щеку, и парень недовольно хмурится, потому что только больные на голову в таких компаниях выбирают «действие».       Ёсан угрожает спихнуть его на песок, если он не ответит немедленно. Несколько девушек, две, если точнее, со смехом говорят Хёнми сдаться, но та упрямо спрашивает Чонхо, и всем интересно, что же тот ответит. Он должен участвовать вместе со всеми. Сан неиронично называет его пеньком, а Чонхо возмущенно открывает один глаз, потому что это заставляет Ёсана и Сонхва смеяться в голос. — А ему подходит, — с ухмылкой соглашается Юнхо. Хва для равновесия держится за его плечо и часто кивает, потому что, черт возьми, да, ему Так подходит. — Мои хёны такие злые, — заключает Чонхо могильным голосом. — И нуны тоже. — Ну-у, — одна из девушек игриво возмущается. Хёнми сидит рядом с Чонхо и тыкает в яркую зеленую ткань надувного дивана, едва не скидывая младшего с него. — Давай же, правда или действие? Парень раздраженно вздыхает. — Действие.       Чонхо, в итоге, поднимает на руки невесомую Хёнми и позволяет ей напоить себя чем-то чертовски горьким. Кривится, морщит нос и отворачивается, потому что: «Что это за дрянь, кто вообще принес это сюда?». А ни к чему не причастный Ёсан, который был ответственен за алкоголь, звучно смеется, прикрывая лицо ладонями, будто сам чувствует эту горечь на языке. Сонхва встречается с ним взглядом, и они молча кивают друг другу, потому что полностью согласны, что это уморительно. Юнхо наблюдает за ними и наклоняется, говоря что-то Хва на ухо и заставляя его смеяться сильнее, зажмурив глаза. — Дайте мне выпить что-нибудь нормальное, ради всего святого, — хнычет Чонхо, опуская девушку на ноги. Уён забирает у Минги стакан со сладковатым напитком и передает парню. Тот залпом выпивает и выдыхает: — Налей еще. — Да наш младшенький разошелся, — Уён ехидничает. Ему Сан передает новую бутылку с той же яркой жидкостью, чтобы тот налил всем сразу перед следующей жертвой игры, а Чонхо очень возмущенно кривится на гида. — Ты бы попробовал этой бойды, — его передергивает, — фу, — теперь он выпивает вместе со всеми, перебивая неприятный вкус на языке. Падает обратно в свой диван, утопая, и оглядывает ребят, решая, кого выбрать, раз уж его очередь быть ведущим.       Выбор его падает на одну из девушек: ту, что с цветными волосами, заплетенными в две нетугие косички; которая кокетливо сидела в стороне все это время и рассматривала окружающих ее парней. На охоту выбралась не иначе. Чонхо зовет ее по имени, привлекая внимание, и задает заветный вопрос, на который девушка тут же отвечает «правда». — Раз ты с нами в первый раз, назови того, кто из нас приглянулся тебе больше всех, — он уточняет: — ты понимаешь, о чем я.       Она кивает с невинным видом и для уверенности рассматривает ребят, пока подруги с интересом наблюдают за ней. Не мудрено, красивых мальчиков тут более чем достаточно. В особенности, чтобы привлечь внимание такой падкой старшекурсницы. Все с интересом ждут. — Я думаю, — тянет она игриво, сохраняя легкую театральную паузу. — Ты, Юнхо, — на ее лице появляется непроизвольная улыбка и она прикусывает губу, когда ребята тихонечко улюлюкают, будто кто-то в классе публично признался кому-то в любви.       Однако Чонхо слегка щурит взгляд и косится на Юнхо. И не только он. Многие, поддерживая атмосферу, смотрят на Чона с ожиданием и совсем не теми заговорческими чувствами. Они ждут ответ, каждый по-своему. Сонхва рядом сохраняет спокойствие, но Минги и Ёсан переглядываются, потому что видят, как тот занервничал. Это всё приобретает некий окрас конспирации: каждый наблюдает за кем-то, каждый что-то знает, но все смеются и ждут итога этой игры. — Извини, — произносит Юнхо со спокойной улыбкой, — меня не интересуют девушки. Совсем. Сонхва пораженно смотрит на него, а она сразу перестает улыбаться, но не из обиды, а из такого же, как у Хва, чистого удивления. — Серьезно? — Абсолютно, — он ей кивает, дополнительно подтверждая свои слова. В глазах девушки мелькает какой-то огонек интереса, но от Юнхо она отстает, уточняя у Чонхо, можно ли считать действие выполненным и переходить к следующему. Тот безразлично отмахивается рукой, мол, да, делай что хочешь. — Раз пошла такая пьянка по отношениям… Сан, правда или действие? — Действие, — не раздумывает парень, тут же получая: — Расскажи три любых правдивых факта о своей личной жизни.       Ребята разом одобрительно повышают голос. Только сам Сан сдержанно ухмыляется, украдкой глядя на Ёсана, который хорошо играет безразличие, поддерживая общий ажиотаж, хотя сам эту тему ненавидит. Находясь всегда в центре внимания, Сан избегает разговоров о личном: всячески скрывает, что находится в отношениях с парнем, в особенности. Но его Ёсан — социальная бабочка. Эмоциональный, активный, он хочет делиться своими чувствами со всем миром, но очень старается прятать это в себе ради Сана. А что Сан делает ради него? — У меня было больше десяти девушек, но ни одна не смогла терпеть меня больше месяца, — начинает он, не отрывая взгляда от Ёсана, который в его сторону даже не смотрит. Он не хочет слушать эти гетеросексуальные байки, за которыми Сан так старательно прячется, будто стыдится его. Даже если это не ложь, Ёсан не хочет слушать это. — Я не удивлена, что никто не удивлен этому, — хихикает Хёнми, — первый факт засчитан. — На данный момент я встречаюсь с парнем уже второй год, — с фальшивой задумчивостью произносит Чхве, будто не замечая, как у большинства присутствующих расширяются глаза. Ёсан перестает дышать, поднимая голову и пытливо вглядываясь в Сана, потому что: «что ты делаешь-» — Засчитано, — оторопело говорит Минги вместо Хёнми, у которой слов нет, как и у остальных. Ги с Юнхо, конечно, узнали про отношения их друга, но чтобы два года… — И последний, да? — Сан уточняет для галочки. Потирает ладони, опираясь локтями о собственные колени и завершает свое «действие»: — Мой парень — Кан Ёсан.       Застывает оглушительная тишина. Сан, Чхве Сан сказал это вслух, повергнув в шок даже тех, кто знал о его отношениях. Но это то, что он может сделать для Ёсана: дать ему свободу, перестав прятаться так, будто то, что они встречаются, это преступление. Все переглядываются. Сначала между собой, оторопело говоря что-то практически беззвучно, а потом смотрят на Ёсана, который и вовсе не понял, что произошло. — Сдается мне, ты врёшь, — с беззлобным вызовом утверждает Хёнми, качая головой. Сан ухмыляется. — С чего бы? — Ты какой-то слишком самодовольный, ты всегда так выглядишь, когда врешь или недоговариваешь, — она указывает на оторопевшего Ёсана ладонью, — а он, бедняга, удивлен больше всех. — Нет, Ми, — говорит Кан, чей голос тихий, но звучит как гром среди ясного неба, привлекая внимание всех. — Он не врёт.       Ему впервые по-своему страшно поднимать глаза. От чувства неизвестности, чувства, что можно спокойно дышать и не бояться выйти из шкафа, можно любить без тревоги и дергания по углам. Он как никто знает обо всем, что прячет этот человек: он однолюб, он волнуется и, чем больше он нервничает, тем более самодовольным выглядит, это не связано с враньем. Сан улыбается, продолжая игру; Сонхва и Чонхо с ухмылками переглядываются, потому что видят, как горят глазки их лучшего друга, который мечтал, чтобы все вокруг знали, какой потрясающий у него Сан, которого он так сильно любит. Девушки счастливо смеются и хлопают лукавого Сана по плечам, говоря, что не ожидали выведать столько разом, а Ёсан улыбается и, когда игра заканчивается, под шумок пересаживается ближе к Сану, который сразу же, не задумываясь, обнимает его за плечи, продолжая разговор. Чонхо и Уён во главе с Хёнми донимают этих двоих, а Сан с неподдельным обожанием смотрит на Ёсана, который показывает друзьям язык и смеется. Чисто внешне, всё в корне перевернулось, но и Сан, и Ёсан выглядят так, будто, по всей видимости, такова их реальная повседневность.       Ночью музыка на сцене не играет, но откуда-то обязательно раздается гитарная мелодия или негромкий гомон колонки, цветные домики и трейлеры кое-где светятся такими же цветными лампочками, которые кто-то привез с собой для разных целей. Сонхва вдыхает соленый воздух и хмыкает сам себе, когда Ёсан лезет лохматить Сану волосы, а Хёнми делает тоже самое с Чонхо. Ему хочется такого же. Он хочет держать чужие жесткие руки в своих, хочет запускать пальцы в уже выцветшие бирюзовые пряди, хочет фотографировать, прикасаться, любить. Юнхо — чертова непроглядная неизвестность. Но больше всего сейчас Сонхва хочет в нем утонуть, узнать каждый уголок так, как никогда и никого. А ведь он сидит рядом. Так близко, что Хва может и взять его за руку и погладить по голове, коснуться, сфотографировать и сказать, как сильно он его любит на самом деле. Пусть и доходило хреново, пусть он поспал от силы час, потому что думал об этом.       Мимо Сонхва проходит Минги, зажигая сигарету в зубах и уходя в сторону. Парень поднимает на него голову и провожает взглядом, а потом машинально поворачивается к Юнхо. Который смотрит прямо на него, на Сонхва. Красивый такой, спокойный ужасно, наблюдает вполоборота и кивает вопросительно. А Хва улыбается, двигаясь ближе и говоря что-то на ухо, из-за чего Юнхо задумчиво качает головой и отвечает так же, шепотом, а потом беззвучно смеется с удивленного лица старшего. В свете цветных лампочек, запахе моря, алкоголе и музыке — во всём этом есть нечто, что никогда не повторится, но они не забивают голову этим, без стеснения разговаривая и заглядывая друг другу в глаза. Неозвученные чувства давят на плечи, но они оба молчат, боясь разрушить каждый свою мимолетную сказку, в счастливый конец которой слабо верят, хотя очень хотят.