Постельные гимны

Какая разница, где падать Пусть здесь будет наш алтарь Я буду тебе Марией — Уже преклонила колени Через два дня отец Джонс наведался в полицейский участок. Эмма была рада его видеть. Ей хотелось дать ему время подумать, но и снять проклятие хотелось не менее отчаянно. Она планировала подождать три дня. Киллиан был одет в мятые широкие брюки, накрахмаленную белую рубашку и серый жилет. Одежда казалась довольно-таки поношенной. Эмма про себя отметила, что здорово, конечно, видеть его в чём-то кроме кожи или сутаны, но в тоже время ей отчаянно хотелось, чтобы Киллиан вернул себе былое пиратское великолепие. — Доброе утро, — произнесла она, вставая. Киллиан настороженно замер в дверях. — Доброе утро, — тихо ответил он, оглядывая комнату. — Пришли сообщить о преступлении? — небрежно поинтересовалась Эмма. — Э, нет, — сказал он, посмотрел ей в глаза и тут же отвел взгляд. — Я тут… по другому поводу. Эмма ощутила огромное облегчение. — А, это хорошо. Просто здорово, — пробормотала она, пытаясь скрыть возбуждение. — Проходите, пожалуйста. Она обошла стол, приблизилась. Киллиан опасливо наблюдал за ней, поэтому Эмма решила пока его не трогать. Указала на стул напротив рабочего стола и отошла к тумбочке, на которой пыхтела кофеварка. — Чая у меня нет. Кофе? — Да, спасибо. Эмма услышала тихие шаги и скрип стула. Налила две чашки кофе. — Вам какой? — не оборачиваясь, спросила она, добавляя сахар в свою чашку. — Чёрный, — раздалось над ухом. Она вздрогнула: Киллиан вдруг положил ладони ей на плечи. Эмма поставила чашки, обернулась и уставилась прямо в его любопытные и жаждущие синие глаза. Рук он так и не убрал. — Откуда вы узнали, что я вижу вас во сне? — хрипло и требовательно прошептал он. — Я никому не рассказывал. Пульс подпрыгнул. Эмма постаралась ответить, но горло будто сдавило. — Я вам тоже снюсь? — едва слышно спросил Киллиан, испытующе обвёл взглядом лицо и уставился на рот. Облизнул губы, чуть прикрыв глаза, наклонился ниже. — Крюк, — севшим шёпотом произнесла Эмма. Казалось, это слово разрушило чары. Киллиан нахмурился, отступил назад. — Ч-что? — растерянно спросил он. Убрал руки, отступил ещё на три шага, будто ему было неприятно находиться рядом. Перекрестился. Во взгляде не мелькнуло и тени узнавания. Эмма тут же отвернулась, закрыла глаза и несколько раз вдохнула через нос, чтобы прочистить голову. Взяла кофе и снова обернулась, протянула ему чашку. Киллиан с лёгкостью принял её, приложив, однако, усилия, чтобы ненароком не соприкоснуться с Эммой пальцами. Взгляд у него был испытующий, недоверчивый. Эмма прошла за стол, на ходу отпила кофе. Опустилась на стул и снова на секунду прикрыла глаза. Ситуация выходила совершенно невероятная. Крюк — священник. Крюк — чертовски возбуждающий слуга Божий. Гореть ей в аду, это точно. Открыв глаза, она заметила, что Киллиан немного расслабился. Чашка с кофе покоилась в сложенных на коленях ладонях. Она задержала взгляд на его пальцах — всех десяти. Что станет с его рукой, когда проклятие развеется? «Если развеется», — произнёс противный голосок где-то на задворках сознания. Эмма отбросила эту мысль прочь. — Мисс Свон, я весь внимание, — тихо сказал Киллиан. — Пожалуйста, объясните, что вы такого неизвестного обо мне знаете. — Вы не священник, — выпалила Эмма. Он удивлённо изогнул бровь и ухмыльнулся. — Милая, у меня есть документы, в которых утверждается обратное. — Я не сомневаюсь, — ответила она, — однако, вы скорей всего не помните, как их получили. Киллиан уже открыл было рот, чтобы возразить, но вдруг нахмурился и сжал губы. — Давно вы священник? — Сколько себя помню, — настороженно ответил он. — А где вы учились? — Я… Он нахмурился, опустил взгляд. — Когда умер брат, сколько вам было? — Семнадцать, — он вскинул голову, распахнул глаза. — У меня нет брата, — он снова перекрестился и недоверчиво посмотрел на Эмму. — Почему я так сказал? — Потому что у вас был брат, — осторожно ответила Эмма. — Вы просто не помните. Он надолго задумался, сжал губы, упрямо уставился ей в глаза, а потом напряжённо спросил: — А сны? — Воспоминания, — ответила она и опустила взгляд. Эмма видела мысли и чувства, что промелькнули в его глазах. Недоверие, замешательство, надежда, сомнение, боль, опаска, желание. — Все сны? — хрипло прошептал Киллиан. Окинул её взглядом, а потом снова посмотрел в лицо. Чуть задержал внимание на губах и взглянул в глаза. Эмме от этого взгляда стало тепло. — Ну, я точно не знаю, что вам снится, — сказала она, — но если то же, что и мне, то скорей всего, так и есть. — Вам они тоже снятся? — снова спросил он. Облизнул губы. — Снятся, — ответила она. — Я уже была под действием за… этого эффекта. Сны и воспоминания путаются, многие мелочи забываются вовсе. — Так меня опоили? — спросил он. — Загипнотизировали? — В каком-то смысле, да. — Хорошее объяснение и ни слова о магии. — Почему меня? — он вопросительно поднял бровь. — Не только вас. Весь город. Всех… перепрограммировали. — Кроме вас? — спросил он и чуть прищурился. — Кроме меня, — подтвердила она. — А почему? — Я… В общем, ну, со мной такое не работает. Уже не работает. Киллиан снова задумался над услышанным. Эмма не торопила его, молча ждала, попивая кофе. — А зачем вы рассказываете мне? — наконец спросил он. — Почему не кому-то ещё? — Потому что вы… — начала было Эмма. На мгновенье закусила губу. — Потому что вы в своё время помогли мне избавиться от подобного. Киллиан нахмурился, ненадолго задумался. Отпил кофе. — А «крюк» — это что? — спросил он, пристально глядя в глаза. — Почему вы так сказали, когда я… Почему вы так сказали? Эмма облизнула губы, подбирая слова для ответа. — Это… Это кое-что из вашего прошлого — настоящего прошлого, — сказала она. — То, что вам нужно вспомнить. — Мне нужно вспомнить крюк? — скептически поинтересовался он. — Вроде песни? Blues Traveller? Эмма не выдержала и усмехнулась. До чего странно было слышать из его уст сведения о её мире — пусть он сейчас и другой человек. — Не совсем, — с улыбкой ответила она. — Тогда что? — нахмурившись, упрямо спросил он. Эмма закусила губу. — Ещё рано, — она покачала головой. — Вы пока не готовы. Киллиан снова нахмурился. — Думаю… Думаю, не стоит торопиться. Когда вы помогали мне, у вас было… хм, противоядие, но у меня его нет. Поэтому не стоит подгонять события. «Просто нужно заставить тебя в меня влюбиться», — тоскливо подумалось ей. — А почему нельзя достать ещё одну дозу противоядия? — Потому что я не знаю, как его приготовить, а весь город под воздействием. — Тогда съездим за ним в Бостон. Эмма снова закусила губу: то, что она намеревалась сказать, он вряд ли примет. — Город нельзя покинуть, — произнесла она, внимательно наблюдая за его реакцией. Киллиан снова прищурился, склонил голову набок. — Как удобно, — слова сочились сарказмом. — Отнюдь, — обиделась Эмма. — Голубушка, возможно, вам стоит поговорить о своих догадках с доктором Хоппером. Она вздохнула и закатила глаза. — Я не спятила. Я знаю про ваши сны, не забыли? Он снова сжал губы, тихо сел, словно щитом, отгородился от неё чашкой с кофе. — Тогда, шериф, докажите, что из города уехать нельзя. У вас же есть факты, чтобы заставить меня поверить. Эмма фыркнула. — Услышать такое — и от священника! — она едва не усмехнулась. Киллиан на миг опешил, а потом рассмеялся. Смех ей понравился. Когда Крюк вернётся, надо будет почаще смешить его. — Эмма, ну серьёзно: вы просите меня поверить вам на слово. Я, может, и духовное лицо, но это вовсе не значит, что я верю всему, что мне говорят. Приведите хоть какие-то доказательства. Он посмотрел выжидающе, и Эмма поняла, что он балансирует между тем, чтобы послать её к чёрту и дать ей шанс. Нужно что-то сделать, только что? Эмма в задумчивости обвела взглядом комнату. Посмотрела в потолок и прикинула, не запереть ли Киллиана в камеру. Тут же отбросила эту мысль. Взгляд задержался на ключах: может, отвезти его к границе города? Во время прошлого проклятия с каждым, кто пытался уехать, случалось что-нибудь нехорошее. Нет, так рисковать нельзя. И тут на глаза попался шнурок на запястье. Сердце ёкнуло и забилось. Грэм. Когда Грэм поцеловал её, его память пробудилась. Поцелуй не снял проклятие, но кое-что изменил — столкнул Грэма с мёртвой точки и он начал вспоминать. Может быть, это сработает и с Крюком. Эмма медленно поднялась, чувствуя, как очумело колотится сердце. Тяжело дыша, обошла вокруг стола. Киллиан смотрел на неё пронизывающим взглядом. Он понял. Понял, что сейчас случится. Хорошо, что сегодня он без сутаны. Когда она подошла ближе, Киллиан почти с вызовом уставился ей в лицо. Сглотнул. Наклонившись, она осторожно и неторопливо ухватила его за жилет и заставила встать. Он подчинился, ни капли не сопротивляясь. Она пристально посмотрела ему в глаза — он стоял так близко, совсем рядом. Взгляд у него был ошалевший, жадный, но недоверчивый. Казалось, Киллиан не знал, что делать, и она его прекрасно понимала. Она сама не знала. Он не останавливал её, но и не проявлял инициативы. Просто ждал. Соскользнул взглядом на её губы, приоткрыл рот, задышал чаще. Невольно облизнулся. Это её и подтолкнуло: Эмма грубо дёрнула его на себя, прижалась губами к его рту. От удивления он поначалу застыл, но потом поддался, начал отвечать на поцелуй, пока Эмма отчаянно цеплялась за его одежду. Правой рукой Киллиан осторожно коснулся её волос — как тогда, в Нетландии, а левую положил ей на бедро. С его губ сорвался тихий-тихий звук — нечто среднее между хриплым стоном и вздохом, и поцелуй изменился. Будто по волшебству, но она почувствовала — всего на миг — почувствовала его. Крюк, её Крюк застонал ей в рот, резко прижал к себе и прикусил нижнюю губу, целуя крепче. Она довольно застонала, но этот миг длился недолго. Отец Джонс тут же вернулся, отстранился от неё и нетвёрдо шагнул назад, едва не споткнувшись о стул. Отступил за него, оставил этот предмет мебели между собой и Эммой, будто преграду. Снова перекрестился, глядя огромными глазами. Что-то пробормотал себе под нос: скорей всего, на латыни. Дрожащей рукой коснулся потемневших после поцелуя губ. Уставился на Эмму с отчётливым страхом во взгляде. — Это было… — начал он, тяжело сглотнув. Эти слова вызвали у Эммы лёгкую улыбку. Он, напротив, схватился за спинку стоявшего между ними стула — аж костяшки побелели. Она просто наблюдала за ним и ждала. Ждала и надеялась. — Доброго дня, шериф Свон, — наконец прошептал он севшим голосом. Не глядя в глаза, обвёл хмурым взглядом стул, пол, стол. Поспешно и нетвёрдо обошёл её по широкой дуге, и Эмма не стала его задерживать. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула, слушая, как он идёт к двери. — До свидания, Киллиан, — тихо произнесла она, не зная, хочется ли ей, чтобы он услышал — да и услышал ли вообще. Когда она открыла глаза, его уже не было.