Затянутые в водоворот

Виктор лежал на кровати на боку, свернувшись калачиком. Внизу живота болело. Он понимал, что это, скорее всего, соматическая боль, как реакция на унижение, потому что на самом деле болеть там нечему, он же не девственник и секс со Стасом был до этого много раз. Виктор думал, как поступить, и не находил ответа. По уму следовало выставить Стаса. Это было самое малое, что тот заслужил. Да и в сложившейся ситуации это являлось самым оптимальным вариантом. Тихо, спокойно выставить его без скандала, вместе с ноутбуком и всеми вещами, купленными на деньги Виктора. Вызвать ему такси, дать на первое время денег, запереть за ним дверь и забыть навсегда, как приключение, которое не очень удачно закончилось. Он встал с постели, сел за компьютер, написал секретарю на рабочую почту, что с завтрашнего дня он на больничном. Потом принёс себе грелку, лёг, прижимая её к животу, и вскоре заснул, сочтя разумным принимать важные решения на свежую голову, которая сейчас, кстати, болела. Наутро он, хотя и проснулся рано, позволил себе полежать, не хотел встречаться со Стасом. Когда встал, то обнаружил, что тот уже ушёл, его кроссовок не было. После душа и завтрака, который показался безвкусным, Виктор бесцельно послонялся по квартире, не зная, чем заняться. Он не привык находиться дома и бездействовать. И не мог сейчас насладиться свободой и покоем, мешали мысли о том, что произошло вчера и необходимость принять кардинальное решение. Хотел было пойти и приготовить обед, но затруднился, не понимая, готовить только на себя или на себя и Стаса, как он уже привык. Он заглянул в комнату Стаса. Там всё было по-прежнему, только постель не заправлена. Вернувшись к себе, сел за компьютер и поработал до обеда. Потом решил всё же приготовить себе еду. Неожиданный звонок в дверь удивил. Он никого не ждал. У Стаса были ключи. Подошёл к домофону и отшатнулся. За дверью стояла Наталья. Несколько секунд раздумий, и открыл ей. Она вошла с огромными глазами, не сводя их с его лица. Он вспомнил о красках на нём, которые, конечно, должны были шокировать женщину. — Здравствуй, Витя, — Наталья поставила сумку на столик, не глядя. — Здравствуй, Наташа, — он закрыл дверь, потянувшись. — Проходи, пожалуйста. Наталья скинула пальто ему на руки, разулась и, повернувшись, ждала, пока он повесит её одежду. Они прошли в комнату и сели на диван. На несколько минут повисла тягостная пауза. — Речь готовила, — Наталья разгладила подол платья на коленях, — а как тебя увидела, всё забыла. — Ты разве сегодня не на работе, Наташа? — спросил Виктор, желая отсрочить момент откровенных признаний. — Была. Утром узнала, что ты на больничный ушёл. Забеспокоилась, это впервые на моей памяти. Спросила у секретаря, у девочек, никто не знает. Позвонила тебе, но ты не брал трубку. — Ох, я же телефон забыл вынуть из кармана пиджака, — спохватился Виктор и невольно вспомнил обстоятельства, когда ему стало не до телефона. — Думаю, зайду вечером всё же. Да и так нам давно следовало поговорить, по правде говоря, уже много лет назад нужно было, — продолжала Наталья. — А потом к полудню что-то сердце прихватило, вот Георгий Алексеевич и отпустил меня. Я опять позвонила, ты не брал трубку, решила зайти. Ну что, Витя, скажешь, что случилось? — она посмотрела на него. Виктор вздохнул. Будь это кто-то другой, не Наталья, он бы отшутился, отговорился. Но ей лгать не хотелось, а говорить правду было очень трудно. — Это он, да, Витя? — она смотрела с жалостью. Виктор кивнул и отвёл взгляд. Наталья вздохнула. — Я никогда с таким не сталкивалась. Знала, что это бывает где-то. Муж, слава богу, любил девочек, — она засмеялась, — ты знаешь это. Поэтому никогда ни в каком страшном сне не привиделось бы мне такое, что я узнала в тот день. За что же ты так со мной, Витя? Сказал бы давно, я ведь ни сном ни духом, а ты не мог не понимать, не видеть мои чувства. Не хочу так думать, но неужели тщеславие не позволило сказать правду? Неужели моя преданность грела душу и не хотелось терять поклонницу? Я ведь действительно гневную речь готовила, а сейчас как-то остыла, да и претензии мои кажутся мелкими, смехотворными. У тебя ведь своя драма, похоже. Скажи, он тебе ничего серьёзного не сделал? Всё цело? — Да, только вот на лице, ничего страшного, — Виктор не смог бы признаться в случившемся и шокировать добропорядочную Наталью.