Soul contrast

Глубокая ночь. В умиротворяющей и застывшей тишине громко щёлкнул дверной замок, тут же разбудивший Спрингтрапа, который спал очень беспокойно этой ночью. Тот тут же проснулся, чувствуя неприятное покалывающее ощущение в районе груди, похожее на предчувствие чего-то плохого, но Спринг не мог это ничем объяснить. Он не знал, сколько было времени, около полуночи, может позже, и единственное, что ему хотелось сейчас — лечь спать обратно. Но гулко хлопнувшая входная дверь и медленные шаги в прихожей быстро привели его в чувства. Спринг медлил, сомнения мучали его, но в конце концов он встал с кровати, приоткрыл дверь и робко спросил:  — Уилл? Ответа не последовало, но звуки прекратились, и Спринг начал нервничать. Они уже некоторое время жили вместе, и для Уилла было не характерно так сильно опаздывать. Он всегда приходил вовремя, и Спринг уже было подумал, что к ним в дом кто-то проник, но тут из темноты коридора он услышал знакомый, но подозрительно нервный голос:  — Это я, иди спать. Но теперь Спринг успокоился и им начало овладевать любопытство. Он прошёл в коридор, собираясь включить свет. — Что случилось? — Ничего, — рявкнул Уилл. — Я сказал тебе идти спать, ты не расслышал? Спринг остановился в недоумении. Уилл всегда был настойчив в своих просьбах, но это уже походило на приказ. То странное предчувствие вернулось, и сердце Спринга забилось чаще. Но это только подкрепило его желание узнать о произошедшем, ведь Уилл мог никогда больше не поднимать эту тему, обходя её всеми возможными способами в дальнейшем. В коридоре послышалась возня и стук какого-то металлического предмета о тумбочку. Дрожащими пальцами Спринг включил свет и замер — в коридоре, чуть ссутулившись, стоял Уилл, расстёгивая пуговицы окровавленной рубашки. На его руках обильными струйками стекала кровь, засыхая, и образуя корку. Кое-где виднелись разводы, будто кровь пытались вытереть, но безуспешно. Обильные, но уже высохшие брызги виднелись и на лице. Глаза были широко распахнуты, а уголок губ время от времени подрагивал, искажаясь в леденящей душу ухмылке. Волосы были растрёпаны, то и дело прилипая к подтёкам на лице. На тумбочке, чуть поодаль, лежал крупный нож, настолько залитый кровью, что едва ли можно было увидеть цвет его рукоятки. Но, несмотря на это, пиджак, в котором Уилл пришёл домой, и аккуратно оставленный на вешалке, был абсолютно чист. Уилл тут же перевёл взгляд на Спринга — зрачки сузились от яркого света, а белок был пронизан алыми сосудами в связи со столь поздним бодрствованием, и это делало его образ ещё более пугающим. Спринг отшатнулся назад, чувствуя нарастающую дрожь по всему телу. Множество мыслей крутились в голове, поочерёдно сменяя друг друга. Он прижался спиной к стене и испуганным голосом выговорил:  — Боже мой, что случилось? — он лихорадочно забегал глазами по всему, на чём была кровь.  — Ты ранен? — первая связная мысль, которую смог озвучить Спринг.  — Я? — он зловеще рассмеялся, делая несколько шагов в сторону Спринга, заставляя того сильнее вжаться в стену. — Я в полном порядке, не волнуйся, — он улыбнулся, но уже спокойнее, хотя в голосе слышалась явная фальшь.  — О-откуда вся эта кровь? Что, чёрт возьми, произошло, Уилл?! Оставляя Спринга без ответа, Уилл быстро, но плавно сократил расстояние между ними. Растянув губы в неестественной улыбке, он протянул руку, и, наслаждаясь моментом, погладил жёлтые кудрявые волосы. Но Спринг быстро с силой оттолкнул Уильяма. — Что ты, чёрт возьми, творишь?! Чья эта кровь?! — Спринг быстро отошёл в сторону, стараясь отдалиться как можно больше и уже продумывая путь к входной двери, или, если не получится сбежать — к кухне, надеясь заполучить хоть какое-то средство самообороны. — Я требую объяснений! Уилл выпрямился и перестал улыбаться, что выглядело не менее угрожающе. — Ты уверен, что тебе нужно это знать? — он слегка наклонил голову в бок, прищуриваясь, явно нехотя соглашаясь на разговор.  — Да, — сказал Спринг, а потом сглотнул и добавил, — пожалуйста.  — Что ж, — Уилл покачал головой, снимая рубашку, и всё ещё выглядя нервным. Его маниакальная улыбка не выходила из головы Спринга, заставляя того вспоминать её каждый раз, когда он моргал. Он чувствовал себя уставшим, не столько из-за раннего подъёма, сколько из-за сложившейся ситуации. Вывод был один, но Спринг не хотел в него верить. Уилл точно убил кого-то, но это казалось таким нереальным, даже невозможным, как будто сейчас со Спрингом разговаривал совсем другой человек. Но Уилл через некоторое время вернулся, в другой одежде и без кровавых пятен на теле, такой, которого Спринг знал, и так любил. Тот, с которым он жил уже под одной крышей, тот, который сделал его жизнь светлее, подарив ему надежду. И именно он пришёл сегодня поздней ночью с тяжким грехом на душе. Уилл прошёл на кухню и сел за стол, Спринг же, немного поколебавшись, последовал за ним. Мгновения казались вечностью — Спринг сидел, опустив голову, прожигая пустым шокированным взглядом стол. Выступившие холодные капли пота стекали по вискам к подбородку. Уилл же явно не собирался хоть что-то говорить и ждал вопросов. Поэтому Спринграпу пришлось заговорить первым: — Уилл… Ты же… — Спринг прервался, едва начав, думал, что никогда не сможет сказать то, что циклично крутилось в голове, но потом снова собрался с духом. — Т-ты убийца, верно? Боже, кого ты убил? — Спринг хотел выговорить ещё кучу вопросов, но Уилл жестом остановил его.  — Да, я и впрямь убийца. К тому же, чем задавать вопрос, кто это был, спроси сначала, сколько их было, — Уилл маниакально улыбнулся, было видно, что он горд за те кровавые совершённые им убийства. Спринг замер, распахнув глаза. Его будто прошибло током. — То есть ты всё это время убивал людей? Пока я спокойно с тобой жил? — О да, Спринг, около пяти за всё время, я начал задолго до твоего появления в моей жизни. Уилл выглядел спокойным, но это спокойствие шло в диссонанс с ситуацией, в которой он находился. Чувствовалось, что он — маленький островок спокойствия, вокруг которого бушует хаос. Но на деле всё было как раз наоборот — безумие кралось из его сердца, заполняя собой кровеносную систему, оседая на легких, тонкими нитями пронизывая кору головного мозга. Сейчас Спринг взглянул на Уильяма по-новому, он собирался расспросить того побольше, но уже в другой раз. Хотя нет, к чёрту, наверное, лучше заявить в полицию? Спринг боялся, хотел, во что бы то ни стало, сбежать, сбежать куда подальше, любой ценой. Но привязанность и не исчезнувшая, а просто скрывшаяся за страхом любовь, не давали это сделать. — Почему ты это делаешь? — Я просто чувствую, что мне это нужно. Это доставляет мне неимоверное удовольствие — видеть чужие страдания. Я… Можно сказать, я зависим от этого. Но если покопаться, можно найти ещё множество причин, — он снова улыбнулся, не сводя глаз со Спрингтрапа. — Но ты ведь никому не дашь узнать о себе больше, чем нужно? — Именно. Несколько мучительных, бесконечных минут они сидели в полной тишине под ярко-жёлтым светом кухонной лампы. А ведь здесь они провели столько милых бесед. Жизнь Спринга поделилась на «до» и «после». Он не мог жить с Уиллом, но и жизнь без него не представлял. — Прошу, перестань. Одумайся, Уилл, это ужасно, — эти жалкие попытки, не способные ни к чему привести не давали даже мнимой надежды, и вскоре Спринг пожалел о том, что только что сказал. Улыбка Уилла сошла на нет, а уголок губ так и продолжал изредка подергиваться. — Перестать? Одуматься? Разве ты не клялся мне, что примешь меня любым, разве не был готов к моим самым тёмным секретам? — Уилл прикрыл глаза и усмехнулся, а потом вновь открыл их и остановил зловещий немигающий взгляд прямо на своём собеседнике. — Впрочем, я могу тебя понять. Ты собираешься уходить от меня, не так ли? Явно думаешь, сбежать, или позвонить в полицию. Но признаюсь, я поражён твоей стойкостью. С этими словами он встал, заставив Спринга вздрогнуть, и ушёл обратно в коридор, оставляя того наедине с собой, позволяя ему вновь окунуться в его собственные хаотичные размышления, заполнявшие его голову. Он нервно затеребил пальцами по столу и обернулся — Уилл вытирал отовсюду кровь так непринуждённо и спокойно, будто вытирал скопившуюся пыль. Чужая кровь, вперемешку с водой, медленно струилась по его пальцам. Его движения стали совсем обыденными и спокойными, словно он делал такое каждый день, и эти движения дали Спрингу ложное, опасное чувство того, что ужасы этого вечера закончены. Спринг отвернулся обратно, прикрывая слипавшиеся от усталости глаза. Его организм будто вспомнил, что сейчас уже далеко не вечер, и Спринг решил, что лучше поговорить с Уиллом завтра, и окончательно расслабился. И это стало его непростительной ошибкой. Спрингтрап услышал лишь несколько быстрых шагов до него, но не успел даже повернуть голову — позади него стоял Уильям, чуть наклонившись к парню. Он крепко держал его челюсть, приподнимая её и обнажая беззащитную шею. Спринг попытался освободиться, но его руки тут же были крепко прижаты к столу той же рукой, которой Уилл до этого держал подбородок парня. — Ах, Спринг, ну почему ты так чутко спишь? Почему тебе было так необходимо подниматься сегодня ночью? А ведь всё могло быть иначе… — Уилл рвано вздохнул, и было слышно, что он говорит это с неподдельной тоской. Спринг не мог видеть лица Уилла, но если на нём и была улыбка, то она могла бы своей скорбной красотой обратить в ничто, в пустые капли любые слёзы. Тут же к горлу Спринга было прижато холодное лезвие ножа. — Мне очень жаль, Спринг, но я не могу оставлять свидетелей. — Нет, Уилл! Пожалуйста, нет! Т-ты же знаешь, что можешь мне доверять! — почувствовав Смерть, крадущуюся по спине чёрной тенью, и концентрирующейся на самом острие ножа, на глаза Спрингтрапа навернулись слёзы. Они застилали глаза, градом лились по щекам, а Спринг не переставал умолять Уилла остановиться. Но этот роковой вечер закончится трагедией, и это знали оба. Уилл мягко поцеловал своего любимого в лоб, а потом с силой надавил на лезвие, чувствуя, как свежая кровь брызнула на пальцы, заструившись алыми потоками. Спринг чувствовал, что с каждой каплей из него понемногу уходит жизнь. Нет. Не так он хотел умереть. Как угодно, но не ТАК. Не от рук того, кого так сильно любил. — Я люблю тебя, — с этими словами он резким движением разрезал шею Спринга, высвобождая целый фонтан алой крови. Глаза Спринга понемногу застелила белая пелена… Спринг рывком сел на кровати, часто и рвано дыша, обильно обливаясь потом. Он мог поклясться, что всё это было реальным. Но боль в костяшках от крепкого сжимания простыни вернула его в реальность, заставив понять, что это был реалистичный, ужасный, но всего лишь сон. Сквозь пелену наваждения он услышал гулкий стук входной двери. Перебарывая страх, он встал и открыл дверь. В коридоре горел свет, освещая Уилла, как ни в чём ни бывало снимающего ботинки. Спринг прошёл по коридору, своим движением в темноте заставив мужчину вздрогнуть. — Ох, Спринг, извини, если потревожил твой сон, — Уилл сделал несколько шагов навстречу любимому, но был встречен только подозрительным взглядом, осматривающим его с ног до головы. — Что-то случилось? Спринг, не заметив ни одного пятнышка крови на одежде Уилла, спокойно выдохнул. Это был просто. Дерьмовый. Сон. Не более. — Да… Да, Уилл, — Спринг подошёл и мягко обнял своего возлюбленного, — мне приснился такой страшный, ужасный сон. — Завтра расскажешь, а пока пойдём спать, я сегодня сильно задержался на работе. Спринг на это лишь кивнул, снова начиная понемногу засыпать прямо на ходу, облокотясь на Уилла. Уилл уложил Спринга, а потом лёг и сам, обнимая любимого со спины, пожелав ему хороших сновидений. На следующий день Спринг рассказал о случившемся, но Уилл, вместо того, чтобы посмеяться над тем, насколько сон различен с реальностью, он стал нервно отговариваться, по нескольку раз говоря фразы вроде: «Я бы никогда такого не сделал» и «это бред». Спрингу это показалось подозрительным, очень. К собственному стыду он начал подозревать Уилла, по сути, совершенно без причины. Даже учебная рутина не смогла отвлечь его, и сразу, как только он вернулся домой, он пошёл в их с Уиллом комнату и проверил все шкафы и полки, даже заглянул под кровать. Какого же было его удивление, когда он нашёл в одном из шкафов Уилла странную кучу нарезок из газет. Как выяснилось после их прочтения, в каждом кусочке говорилось о жертвах, погибших от рук неизвестного маньяка, предполагаемо, одного и того же. Но что насторожило Спрингтрапа так это то, что в статье некоторых жертв была указана пиццерия «Freddy Fazbear`s», в которой Уилл и работал. Но этого было мало для неугомонного любопытства Спринга, и тот решился заглянуть на самые верхние полки, до которых обычно не дотягивался из-за роста. Но то, что он нашёл, превысило все его даже самые подозрительные и мрачные ожидания, а так же заставило его чуть не свалиться со стула, на котором он стоял — на полке, под тонким слоем пыли, аккуратно лежал, поблёскивая холодным лезвием, нож из недавнего кошмара. Спринг несколько раз пытался проморгаться, думая, что это глюк, но нож был вполне реальным! Парень даже осмелился постучать по нему ногтем, продуманно стараясь не оставлять отпечатков. Но Спринг, пытаясь унять вновь роящиеся в голове мысли, а так же хоть как-то понять произошедшее, совсем забыл о времени. Его сердце на мгновение рухнуло куда-то вниз, когда он услышал звук открывающейся двери, но тут же вмиг звонко забилось, отдаваясь гулом в ушах. На раздумья были секунды, он схватил первую попавшуюся вещь и сделал вид, будто пытается положить её на верхнюю полку, уже слыша быстрые шаги в сторону комнаты. В эту же секунду зашёл Уилл. — Всё хорошо? Ты меня даже не встретил, — Уилл наигранно свёл домиком брови, хотя глаза, чуть поблёскивая, выражали скрытое недоверие. — Прости, Уилл, я занят. — Чем же? — мужчина подошёл ближе, внимательно наблюдая за Спрингом. — Я… Кхм… Решил переложить некоторые вещи, которые редко использую с нижних полок на верхние. Они занимают слишком много места, а у меня как раз начала скапливаться целая гора бумажек из университета. Спринг и сам подивился, насколько правдоподобно солгал, ведь Уилл, ничего не спросив, сказал: — Давай я помогу, — он взял вещи и спокойно их переложил, не прикладывая никаких усилий, чтобы дотянуться до нужной полки. Спринг наблюдал за ним и заметил, как мужчина всего на секунду бросил леденящий душу взгляд на нож, лежащий ещё выше. Спрингу пришлось затаить дыхание, Уилл смотрел так, будто всё знал. А что если Спринг оставил следы в пыли? Чёрт, он не мог, не должен был… Нужно было как-то разбавить эту затянувшуюся паузу в их диалоге. — Спасибо, милый, — Спринг сглотнул, с трудом сдерживая в голосе панику, и даже, несмотря на то, что хотелось выйти и убежать от Уилла, он подошел и обнял его, как обычно это делал. Сердце бешено стучало в груди, и парню стоило немалых усилий, чтобы скрыть это от Уилла. Всё обошлось, Спринг не был застукан за сбором улик, а Уилл даже не подозревал о том, что происходит за его спиной. На следующий день Спринг обнаружил для себя гениальную идею — воспользоваться лабораторным оборудованием в своём университете, взяв образец с лезвия ножа и надеясь, что там что-либо осталось. Сам нож брать с собой было рискованно и крайне непродуманно — если Спринг задержится, то Уилл, скорее всего, придёт раньше, и явно обнаружит пропажу, и… Спрингу было страшно думать о том, что тот с ним сделает, даже о том, зачем Уиллу нож в таком странном месте. Сон не мог быть явью, это было бы глупо, но Спрингтрап чувствовал, что он тянет за очень запутанные и тёмные нити души Уилла, казалось, если он потянет сильнее, он вытянет за них что-то ужасное, неправильное, то, что всегда должно было оставаться на своём месте для всеобщего блага. Холодок прошелся по коже спины, когда парень брал образец сразу после ухода Уилла. Весь день он хранил этот образец от всего, что могло изменить данные, а под конец задержался в лаборатории, и полностью погрузился в процесс, как он объяснил преподавателям — исключительно в научных целях. Он учился на медика, а если быть точнее — на патологоанатома. Он прекрасно знал, как брать образцы и работать с ними, ведь не раз это делал. С большим трудом прибор обнаружил так тщательно когда-то стираемую кровь, и всё же, у основания лезвия, прямо под ручкой осталось несколько капель, которые Спринг предусмотрительно выскоблил оттуда. У Спринга дрожали руки, когда он смотрел на результаты. Он лихорадочно начал придумывал этому самые глупые и невозможные отмазки. Но другая проверка расставила все точки над «i» — кровь оказалась человеческой. За окном шумел тяжёлыми кронами деревьев ветер, а на город плавно опускались вечерние сумерки. Сгущались так медленно тянущиеся ещё с утра облака, предзнаменуя ночную грозу. Где-то вдалеке уже слышались первые раскаты грома. Спринг стоял перед листком с анализом, опираясь обеими руками на стол, хаотично соображая, что ему делать дальше. Уилл в мгновение из того, кого Спринг любил и кому так сильно доверял, стал опасностью, убийцей, всё вело к этому. Он, подобно этим раскатам, пока был не опасен. Но это только пока. Сердце парня разрывалось между страхом и любовью, мнимой надеждой и отчаянием, оно гулко билось внутри груди, пока тот дрожащими пальцами снимал прилипшие к рукам лабораторные перчатки. Всю молчаливую дорогу домой он посвятил размышлениям, пока раскаты грома становились всё отчётливее, а зарницы молний то и дело мелькали в небе. Бежать — найдёт, убьёт как свидетеля, Спринг был уверен. Закрыть глаза тоже не вариант, на кону, вполне возможно, человеческие жизни, которые ещё можно спасти. Но сможет ли он спасти себя самого? Стоит ли свеч эта его игра в детектива? И только перед самой дверью его дома он решил окончательно — надо расследовать дальше, окунуться в самую суть случившегося, узнать всю правду, во что бы то ни стало, пытаясь не закончить как во сне. Впервые в жизни Спринг понял, что готов пойти на такие риски. И даже если это будет стоить ему жизни — он узнает всю правду о том, кому доверял всего себя всё это время. Следующий пункт — пиццерия «Freddy Fazbear’s». Через неделю Спринг всё обдумал и спланировал, периодически навещая пиццерию под предлогом встречи с Уиллом. Он смотрел, как тот работает, а потом ходил по пиццерии и осматривался на наличие чего-либо необычного. Тёмные, пропитанные сыростью стены, свисающие отовсюду провода, пыль, наполняющая воздух, и стойкий запах ржавого железа, казалось, способны были свести Спрингтрапа с ума… Но в то же время они напоминали ему что-то, чего никогда не было. Возвращали к несуществующим для него воспоминаниям. Это было приятно и до дрожи жутко. Во время своих поисков он заметил закрытую дверь в самой отдалённой части здания, которую изначально принял за служебное помещение, но туда никто никогда не входил, все, от уборщиков до охранников, просто обходили эту дверь стороной, если вообще подходили к ней. После Спринг проверил — она была заперта. Но кроме этого ему ничего не удалось найти, Уилл всегда мог видеть по камерам то, что Спринг делал, поэтому парень ничего не предпринимал. Тем временем по учёбе уже начали скапливаться долги, а этого Спринг никак не мог допустить, и походы пришлось прекратить. Спрингтрап больше не мог продолжать так пассивно наблюдать за происходящим, нужно было что-то делать, пока ещё есть такая возможность. Эту мысль он прокручивал в своей голове, заряжая старый увесистый фонарик батарейками. В этот раз он отправится в это тёмное, полное ужасов прошлых лет, место в одиночку, стараясь не попасться на глаза Уиллу, который как раз в это время заканчивает свою смену. Спринг сомневался, уже даже подвергал сомнениям то, что нашёл кровь на ноже. Сомневался, что это была не часть того самого сна. Или просто хотел верить в то, что ошибся. Просто хотел, чтобы всё было как раньше, но в то же время отступать было поздно, не тогда, когда он так близко к возможной разгадке. Ведь единственное, что являлось зацепкой — та странная дверь, которой для окружающих будто не существовало. Настораживало и то, что в чертежах здания на том месте за дверью не могло быть никакого помещения. Не было этой комнаты и ни на одной из камер наблюдения. И если Спрингтрап собирается что-то найти, то, он был уверен, он найдёт это в ней. Незадолго до сегодняшнего дня ему удалось каким-то чудом стащить несколько запасных ключей, визуально подходящих под замок той двери. Спринг знал, что брать несколько очень рискованно и безрассудно, но если бы ему пришлось выбирать из них один, то его бы наверняка заметил Уилл, который в это время стоял неподалёку и имел обыкновение держать всё важное как можно ближе к себе. В любом случае, сегодня или никогда. Спринг встал, спрятал фонарик в карман толстовки и вновь направился в пиццерию. Как только парень вошёл внутрь, его поразила тишина, с которой его встретило это место. Оно всегда было довольно тихим, но сегодня его никто не встречал, а посторонние шумы будто стали тише. Спринг тут же поспешил скрыться из поля зрения камер, уже заранее продуманным путём. Он прижался к холодной сырой стене и глубоко вздохнул. Сердце бешено билось в груди, а в ушах звенело от страха. Прямо как в том сне, когда он только увидел Уилла. Парень осел на холодный кафель, проверяя в кармане ключи. Коридор, за ним небольшое помещение, затем та дверь. Подобных мест, где можно спрятаться, уже не будет и бежать придется как можно быстрее. Можно ещё понадеяться на то, что уже заканчивающий свою смену охранник не будет проверять именно те камеры, но это уже сродни лотерее. Парень встал, сделал ещё один глубокий вдох и побежал, раз за разом повторяя для себя с непонятной целью нужный ему маршрут. Ему всё время казалось, что он бежит слишком громко, ещё и ключи предательски звенели в кармане. Но опасения его были напрасными — когда он добежал до двери, в пиццерии вновь воцарилась абсолютная тишина. Никаких шагов, никаких разговоров. Или Спринграпу только казалось, что его никто не услышал? Спринг достал ключи, включил фонарь и начал по одному пробовать их к замочной скважине двери. Он даже не на шутку испугался, когда чуть не сломал один из них прямо в расшатанном замке, но уже следующий ключ подошёл. Спринг открыл дверь и вошёл — пустая комната, не многим отличающаяся от остальных. По углам стоят коробки и прочий хлам, на потолке грязными каплями расползлись разводы из-за протекающей крыши. Жутко, но ничего особенного. Но тут Спринг опустил тонкий, изредка подрагивающий луч света фонарика на пол и от страха сделал несколько шагов назад — пол прямо под его ногами был усеян полупрозрачными багровыми каплями и разводами. Они были яркие, будто их никто никогда и не собирался убирать, будто тот убийца… Будто он гордится тем, что совершил. Всё тело свело судорогой, а к спине будто прикоснулись холодными ладонями убитые здесь дети. Каждый из тех, кого Спрингтрап видел в тех вырезках из газет. Казалось, что плач этих детей эхом отражался от стен, врезался в слух, заполнял голову. Будто в кошмарном сне Спринг чувствовал чьё-то присутствие. И тут Спрингтрап почувствовал, как чья-то уже вполне реальная тяжёлая рука коснулась его плеча. Он тут же с криком обернулся, делая несколько шагов назад и чуть не роняя фонарик. Холодный луч света осветил стоящего в проходе Уильяма, лицо которого отражало совокупность страха, смятения и злости. — Не подходи ко мне! — Спрингтрап прижимался спиной к стене и глазами искал любые способы для того, чтобы сбежать или защититься, уже тысячу раз пожалев о том, что не взял с собой хоть какое-то средство самообороны. Он предусмотрел всё, он просто не может тоже умереть здесь, как все эти дети, только не так… — Подожди, дай мне всё объяснить! — Уилл старался говорить спокойно, настолько, насколько это было вообще возможно — он то и дело запинался, его голос срывался и хрипел. Афтон сделал попытку подойти, вытянув руку вперёд, но Спринг только сильнее вжался в стену. Парень крупно дрожал, а ноги подкашивались, на побег не стоило и надеяться. Вернулось то чувство безысходности, страх неминуемой смерти как тогда, когда во сне из горла хлестала широкая струя крови. Уилл спокойно поднял руки, показывая, что он безоружен, делая ещё один шаг вперёд. — Я не сделаю тебе больно, обещаю, просто выслушай! Спрингтрап сглотнул, дрожь начала уменьшаться, а глаза защипало из-за подступивших слёз, но плакать Спринг совсем не собирался. Он кивнул Уиллу, позволяя тому подойти поближе, а потом глубоко вздохнул, — Я знаю всё — и о ноже, и о вырезках из газет, и, — Спринг запнулся, снова сглатывая и стараясь сконцентрироваться, — и о том, что ты убил их. Именно ты. При этих словах Уилл поджал губы и побледнел. — Я… Я не мог и представить, с каким монстром живу… Не мог поверить, что мой сон о-окажется явью… — несмотря на все старания парня, слёзы пролились на щёки, застилая ему взгляд. Спрингтрап тщетно пытался утереть это глупое проявление страха и стресса, которое он только что испытал, как вдруг он почувствовал холодную мужскую руку, вытирающую слёзы с его лица. Уилл стоял прямо перед ним, на его лице не было злости, только взволнованность и смятение. — П-прошу, не убивай меня! — Я бы решился убить тебя только в том случае, если бы ты представлял для меня реальную угрозу. А теперь просто послушай меня, прежде чем сделаешь окончательные выводы, — Уилл мягко положил обе руки на плечи парня, наклоняясь над ним, стараясь быть ближе, чтобы Спрингтрап не чувствовал себя некомфортно, но это вызвало обратный эффект — парень чуть дернул плечами, что было скорее машинально из-за остаточного чувства страха и желания держаться от Уилла… На небольшом расстоянии. Но всё же он решительно кивнул и опустить голову. Спринг хочет выслушать Уилла. Вряд ли это оправдает его поступки хоть немного, но Спрингу ничего не остается, кроме как слушать. Доверие уже растворилось в мгновение ока, сразу после того, как он увидел кровь на полу. Уилл убрал руки, и, тяжело вздохнув, начал говорить: — Моя тяга к убийствам продолжалась долгие годы, и я не стану отрицать свою причастность ни к одному из них. Но со временем я перестал чувствовать это жгучее желание видеть чужие страдания. Я не обращал внимания, но потом понял, что совсем избавился от этого. В этот же период в моей жизни появился ты. Я… Я не могу описать это логично, хотя очень хотел бы, но с тобой я не чувствую никакой тяги к убийствам. Будто твой характер, твой темперамент замещают мне это. Я объяснил это так, как смог, но мне необходимо знать, могу ли я доверять тебе? — вся речь сопровождалась обильным жестикулированием, но Уилл не сводил пристального взгляда со Спринга. По нему было видно, что он явно нервничает, открывая и выставляя напоказ Спрингу свою коллекцию скелетов в шкафу. После окончания этой исповеди Спрингтрап неуверенно посмотрел на Уилла исподлобья. Чем больше Уилл говорит, тем больше на плечи Спринга ложится чувство ответственности. Он сдерживает, пусть неосознанно, но сдерживает желание Уилла убивать. Возможно, чужие жизни зависели от него, и это пугает своей серьезностью. При таком раскладе даже идея остаться не кажется такой безумной. У Спринга есть вопрос. Весьма рискованный вопрос, но Спринг хочет знать на него ответ, потому что от него зависит многое. — Пойду ли я в полицию и сдам тебя? У меня нет материальных доказательств твоей виновности. И… — он замялся на секунду, в последний раз обдумывая свои дальнейшие слова, ведь они станут решающими для них обоих, — я просто не смогу этого сделать, — Спринг уже прислушался к себе. Ему не хватит решимости пойти. Не хватит решимости обернуться против Уилла, даже если он подвергает себя риску. Он знает, что он как-то влияет на безумие Уилла, удерживая того от насилия. И Спринг готов это безумие с ним разделить, даже если это решение станет для него последним. — Но… Если бы я ушёл, это бы снова началось, так? — Спринг наконец поднял голову, внимательно смотря Уиллу в глаза. — Да, я более чем уверен, поэтому я и не хочу тебя убивать, даже если это означает, что я рискую всем. Спрингтрапу это не льстит. Скорее обрекает. Он проморгался, вздыхая, и отвёл взгляд. — Те дети… Тел так и не нашли. Что ты сделал? — от этого вопроса по спине бегут мурашки, страшно даже представить, что Уилл мог с ними сделать, но Спрингу это даже… Интересно? За годы изучения криминалистики в университете он стал более устойчив к ужасам, которыми наполнена работа патологоанатома. Уилл на секунду маниакально ухмыльнулся, но через мгновение убрал ухмылку с лица, посчитав её неуместной. — Я спрятал тела в аниматроников. Просто идеальное место для тела. — Ты что? — парень истерически хихикнул. По телу прошелся холодок и стало как-то еще более неуютно. Боже. Ну конечно их никто не нашел. Кому, кроме Уилла, могло в голову прийти спрятать их тела там? Уилл был крайне доволен реакцией Спринга и продолжил: — Я — часть истории этой пиццерии, я знаю это место и аниматроников в нём лучше, чем кто-либо. Разве что кроме Генри. В голосе Уилла слышалась гордость, проскальзывающая фальшью в кажущемся спокойным голосе. — Генри? Уилл оставил вопрос парня без ответа, продолжая рассказывать, испытывая жуткое удовольствие от прокручивания воспоминаний со всех происшествий в своей голове. — Но те пятеро были далеко не единственными, — он хитро сощурился. — Я расскажу больше, если смогу тебе довериться. Спрингу жутко представить, сколько тогда, если не пять. Да и настолько ли давно остановился Уилл, как он говорит? — Мне так не хватало собеседника, — Уилл нежно провёл рукой по золотистым и мягким волосам Спринга, любуясь смятением на его лице, — Ты чертовски храбрый, Спрингтрап, в жизни я не видел человека более смелого, чем ты. На эту похвалу парень лишь горько усмехнулся. — Ты — все еще ты. Разве я мог поступить иначе? — тем не менее, Спринг рад, что Уилл не стал рассказывать все в своих садистских подробностях. Уилл одобрительно кивнул, а потом указал рукой в сторону двери. — Эта комната хоть и навевает мне воспоминания, но всё же я не хотел бы тут долго находиться — кто-то из персонала может прийти. Ты ведь не сбежишь? — Уилл мило улыбнулся, так, как всегда ему улыбался, и это чувствовалось так естественно, будто минуту назад они не разговаривали об убийствах. — Мы теперь в одном котле варимся, хах, — теперь они разделают этот секрет вместе, но как Спринг и сказал, Уилл все еще тот, кем был до этого, тот, кого Спринг любит. И если все, что требуется для того, чтобы Уилл оставался таким — присутствие Спринга в его жизни, чтобы Спринг всегда был рядом, что ж, он будет. Спрингтрап опасливо оглядел комнату, в последний раз зацепив взглядом старые кровавые разводы на полу. — Да, думаю, нужно уходить отсюда. Уилл взял Спринга за руку и вывел его из комнаты, закрыв дверь и сунув ключ в карман. Тем же вечером они спокойно пошли домой, ещё долго отшучиваясь по поводу этой ситуации, в особенно безлюдных переулках Уилл даже понижал тон и рассказывал Спрингтрапу больше о том, что так долго скрывал ото всех. Ведь он знал, что теперь есть человек, готовый разделить с ним это безумие.