Цукиёми

      ― Голова, что со мной произошло? ― Хиёри тяжело подняла окоченелое тело, что казалось в раз сто больше. Откуда-то со стороны послышались тихие размеренные шаги, казалось, что они и вовсе не существуют и всё это сонный бред девушки. ― Уже очнулась? Ну и хорошо. ― Фуджисаки медленно, будто боясь спугнуть дикое животное, что олицетворяла Ики, сел на край футона. От неожиданности мысли девушки протрезвели, а сама она невольно, будто загнанный в угол кролик, отодвинулась от мужчины. Мужчина ничуть не удивился реакции Хиёри и не стал напирать на неё. ― Ты! Ты похитил меня? Зачем я тебе? ― Как бы сильно не пыталась держать эмоции при себе девушка, это всё же не удалось. Хиёри уже начала играть по его правилам, когда поддалась эмоциям. Мужчина слегка улыбнулся. Сколько длилось молчание, никто из них не знал. Иной раз Ики казалось, что это не тот Фуджисаки, которого она знала, но что точно девушка знала ― это театр одного актёра. ― Знаю, что ты мне не поверишь, потому что я дал для этого много поводов, но сейчас я с тобой честен как никогда и могу прекратить весь этот спектакль, что развернул для всеотца. ― Хиёри непонимающе посмотрела на мужчину, казалось, что это правда, но ему нельзя доверять, нет, он опасен. Ради Ято она не должна. ― Ну наконец-то у тебя получилось, я уже начала думать, что ты бесполезен. ― В комнату, где находились Кото и Ики, зашла Нора. Девочка улыбнулась и встала около Фуджисаки. Что-то показалось странным Хиёри в действии Норы, вроде бы девочка раньше не позволяла себе нахального поведения при мужчине. Или это всё из-за сна? Ики окончательно запуталась. Что ей делать? Почему они простодушно на неё смотрят? Это всё обманка? ― Я понимаю, ты сейчас в лабиринте своих мыслей и не сразу поверишь нам, да чего греха таить, поверишь ли ты нам вовсе? Но выслушай, просто дай объясниться, а дальше, я надеюсь, ты примешь правильное решение. ― Что-то в словах Фуджисаки говорило Хиёри, что он не врёт. ― А если я не поверю вам после всего, что вы сделали Ято? ― Мир ― это алгоритм выборов, мне смешно, когда люди говорят, что нет смысла что-либо выбирать, ведь всё предначертано судьбой, она за тебя уже всё решила. Но что, если я скажу, что ты и есть судьба, только ты вправе решать что-либо, а судьба просто вводит кое-какие коррективы. ― То есть от моего выбора будет зависеть судьба Ято? Чушь. ― Богам неподвластен выбор, за них и так уже было всё решено. ― От этих слов по спине девушки невольно прополз, будто змея, ужасающий холод. ― О чём ты? ― Хиёри сама удивилась от того, как задала вопрос, полный ужаса и безвестности от так казавшегося знакомым мира. ― Фуджисаки хочет сказать, что боги — это лишь продукт чьего-то хотения, и сами они не вправе выбирать свои судьбы. Может, с первого взгляда покажется, что всё, что они делают, это по их хотению, но это не так. И мир, в котором они существуют, требует обновления, и сами боги тоже это требуют, ― неожиданно вмешалась в разговор Нора. ― Что вы несёте? ― ужаснулась девушка, всё также не в силах подняться с футона. От услышанного ей стало дурно, голова закружилась, а мысли начали плыть. О чём они говорят? Разве они не преследовали цели забрать Ято? ― Если ты не заметила, то боги полностью дрессированные псы кое-кого, а все их выборы ― это иллюзия свободы, и всему когда-то должен прийти конец. ― Ах, ну да, и ты, как с синдромом высшего из этих богов, будешь решать их истинные судьбы! Да не смеши меня! ― девушка полностью потеряла хоть какую-то трезвую нить их разговора. Слишком откровенная правда от этого мужчины. ― Не я их судьба, моя дорогая, а ты. Хиёри, ты палач и ты тот самый конец света для всех небожителей, ― умиротворённо глаголил истину Кото. Зрачки девушки ужасающе сузились, а дыхание спёр огромный ком внутри тела. Она пыталась найти в лице мужчины и девочки хоть нотки вранья, хоть что-то. ― Нет, вам не получится запудрить мне мозги, я… я… Кто я такая? ― На глазах навернулись слёзы, губы задрожали, звуки давались с трудом, будто она вернулась в тот самый возраст, когда дети говорят свои первые слова. ― Давай навестим твою бабушку, а после кое-куда съездим, ты обязана это узнать, моя дорогая.       Девушка с ужасом посмотрела в спокойные глаза Фуджисаки, после чего закрыла лицо дрожащими холодными руками и тихо всхлипнула. Нора подошла к девушке и присела рядом с ней на корточки, почти невесомо погладила по растрепавшимся волосам, словно пытаясь успокоить.

***

      Цукиёми сидел на спине Тантё и пытался хоть что-то увидеть с высоты. Чувства полностью затуманили разум тогда в Такамагахаре, но сейчас ясность ума начала по-тихому возвращаться, снимая пелену с его глаз. ― Я уже думал, что потерял тебя, ― раздался голос Юкине, обволакивая своим теплом оледеневшее сердце бога. ― Это нормально — давать волю своим эмоциям, но ты поступил опрометчиво, отстраняясь от господина Сусаноо. Вы только нашли друг друга, и вот ты опять его потерял, ― монотонно начала отчитывать Ято парящая птица, словно отец. ― С каких пор ты начал так раскрепощённо себя вести? Не припомню, чтобы ты был таким, ― попытался сменить тему Ято. Сейчас бог не хотел поднимать разговор о том, что произошло в его мире. ― А сам подумай? Когда в тебе соединяются две твои потерянные личности, появляется та самая третья. И эта третья говорит тебе, что ты болван, оболтус и придурок. Почему ты не помешал мне? Прекрасно понимаешь, что объединение моей души может быть неконтролируемо опасным, ― бурчал Тэтсуо, чувствуя вину Ято и заинтересованность Юкине. Теперь эти трое связаны очень тонкой нитью, которую невозможно оборвать. ― Так, давайте успокоимся и вернёмся к поискам Хиёри, не время ссориться! ― не выдержал секки, чем удивил хозяина и ёкая. ― Не знаю, как это объяснить, но я не чувствую, что Хиёри может быть в опасности, но тот факт, что её похитили, говорит об обратном, но всё же. ― Может, это было утешением, или Ято действительно не чувствовал опасность за жизнь девушки? Но факт оставался фактом, он очень сильно переживал за неё, и будет лучше для всех, чтобы Ики нашлась как можно скорее.       Тантё приземлился в лесу. Воздух был невесомым, казалось, что это и не земля вовсе, а что-то за гранью этого мира. Ветер слегка покачивал дикие лесные деревья, не смея игнорировать даже маленький кустик, одаряя своим вниманием каждый ствол и ветвь. ― Здесь нас не увидят пока что. ― Теперь на месте огромной птицы стоял тот же мужчина в том же одеянии и с тем же лицом. Ничего в нём не поменялось, кроме взгляда. Цукиёми был рад, что теперь ёкай нашёл истинного себя. Юки сел на землю, тяжело выдыхая накопившийся стресс за весь этот день, казалось, что всё это лишь долгий кошмар, но жаль, что это не так. ― Я пойду осмотрюсь, а вы оставайтесь здесь. ― Цукиёми скрылся за деревьями, оставляя Тэтсуо и Юки наедине друг с другом. ― Как думаешь, с нами что-то будет после того, что мы устроили на небесах? ― Кто знает, в основном всё, что там произошло, из-за меня, поэтому кого из нас и должны наказать, так это меня. ― Мужчина тяжело посмотрел на подростка и как-то грустно улыбнулся. Хоть они и знакомы не больше недели, но почему-то Юкине стал очень дорог для ёкая. Давно он уже не испытывал эти чувства ответственности и привязанности. Это не утаилось от глаз шинки. ― Больше не смей так говорить, и не смей в будущем рисковать собой, защищая меня и Цукиёми. Не тяни в одиночку груз ответственности. Если с тобой что-то сделают, то знай, я подставлю спину ради тебя и этого горе-бога, потому что мы семья. ― Тэтсуо ошарашено посмотрел на Юкине и, не пытаясь скрывать истинных эмоций, улыбнулся всей своей душой. ― А ты не так прост, малец. ― Мужчина не спеша подошёл к пареньку, отчего тот невольно дёрнулся, после чего нежно обнял подростковое тело. ― Спасибо тебе, думаю, это то, что мне было нужно сейчас. ― Юкине слегка улыбнулся и ответил на объятия ёкая взаимностью.       Цукиёми стоял поодаль от этих двоих в зарослях и не спешил выйти к Юкине и Тэтсуо, чтобы потревожить их в этот момент. Бог слабо улыбнулся и опустил понурую голову вниз, понимая, что сейчас они есть друг у друга. Жаль, что все эти чувства доходят слишком медленно. Сердце обзавелось кровоточащей раной и больно отдало глухой удар. ― Смотря на них, я понимаю, что такое слово семья. Отец, мы ведь даже ею не были, так? ― говоря куда-то в пустоту, процедил бог, всё так же не поднимая голову и свой усталый взгляд. ― Семья ― это лишь слабость, которая тянет верховное божество в пучину бездны. Я хотел, чтобы мои дети были выше всех этих мирозданий и им были подвластны нити судьбы с собственными решениями, ― послышался грубый чистый низкий бас из-за спины. Но Цукиёми не собирался поворачиваться к его хозяину, может, он боялся или был не готов, это знает лишь он. Мы не вправе осуждать его решения. ― Хочешь сказать, что, отрешившись от нас, ты взял в свои руки саму судьбу и полностью её контролируешь? Ересь. Из-за тебя мы с братом и сестрой полностью потеряли свет и дорогу назад, с какого момента пошло что-то не так? ― Он не злился, ему было просто обидно, обидно от того, что всё произошло именно так. ― Сын мой, я не говорил, что держу судьбу в своих руках. А что насчёт семьи, найди ответы на свои вопросы, ты сбился с пути уже очень и очень давно, теперь пора. ― Не в силах больше сдерживать свои эмоции, бог рывком повернулся к доносившемуся голосу, но увидел там ничего, лишь шевелящиеся ветви деревьев и завывания одинокого неизвестного зверя в глубине леса.       Сусаноо со своей сестрой дожидались, пока Тэндзин разберётся в свитках эпох существования Японии. Обстановка была накаленной, через множество веков они вот так опять просто стоят рядом без какого-либо умысла. В такие моменты хотелось быть просто братом и сестрой, а не высшими божествами. ― Господин Тэндзин, откуда у вас столько свитков? И что мы ищем? ― спросил Эбису, рассматривая старые потрёпанные временем рукописи. ― Не зря же меня зовут богом наук. А ищем мы всеотца.       Бог ветра и Богиня солнца трусливо переглянулись друг с другом, но после от такой нехарактерной близости резко отстранились и отвернулись, словно боясь чего-то. Не желая вновь испытывать стыдливые чувства друг перед другом, они разошлись по разные стороны и сделали вид, что всё так и должно было быть. Это заметили почти все, кто находился в храме Тэндзина. Такемиказучи тяжело выдохнул и вышел из храма во двор, желая подышать свежим воздухом, пока не увидел идущую Хиёри с Фуджисаки и Норой. ― Что-то случилось? ― послышался сзади голос Киуна. ― Гляди туда! Ты же это тоже видишь?       Киун посмотрел туда, куда указывал бог, после чего его глаза расширились, и он вместе со своим хозяином направился в сторону выхода как можно скорее. ― Хиёри Ики! ― раздался голос Такемиказучи, отчего девушка вздрогнула всем телом. ― Ты что тут делаешь? Мы думали, тебя похитили? ― надрываясь, кричал бог грома. ― Мой господин прав, вас все обыскались, упомяну и нерациональное поведение господина Ято из-за вашей пропажи.       Девушка мягко улыбнулась от той мысли, что её всё-таки искали. Это давало надежду, что их план с Фуджисаки всё же не сработает.       На громкие голоса сбежались все остальные, включая Сусаноо с Аматэрасу. Последняя остановилась в полуметре от своего брата и Бишамон, не смея от шока подойти ближе. ― Хиёри! Ты вернулась! ― неожиданно для себя закричала от радости Виина. Но радость недолго продолжалась после того, как они заметили позади спокойно стоящих Фуджисаки и Нору. ― Хиёри, может, объяснишься, что происходит? ― осторожно поинтересовался Дайкоку. ― Я понимаю, что всё, что вы здесь видите, очень странно, но я не могу вам ничего рассказать, просто передайте Ято, что со мной всё в порядке и ему не нужно волноваться, ― простодушно ответила Ики и собиралась уже уходить, как вдруг кто-то схватил её за руку. Повернувшись, она увидела Аматэрасу, что, почти сдерживая слёзы, пыталась из последних сил держать свой лик. ― Это ты, я вновь тебя увидела через столько лет, но как? ― дрожащим голосом молвила богиня. Сердце её защемило старой болью, от которой она пыталась веками бежать.       Ики непонимающе смотрела на богиню солнца, не смея вырвать свою руку из её хватки. Что-то подсказывало ей, что она её знает и почему-то по какой-то неизвестной причине не хочет оставлять её одну. Но всё же она медленно и не спеша высвободилась и слегка улыбнулась ей. ― Ики! Не ходи с ним! ― попытался вразумить ее хоть как-то Казума, но девушка уже всё для себя решила. Ей надо, нет, нужно разобраться в её семье и прошлом. ― Извините, друзья, но только онмёдзи сможет открыть мне глаза и рассеять пелену. ― Онмёдзи? ― Касуми задумалась, после чего зрачки сузились от понимания, что происходит, и девушка повернулась к Сусаноо. ― Это он заточил нас с Тэтсуо. ― Ты уверена? Это было сто веков назад, он бы уже несколько раз сгнил в земле. ― Я не знаю, как, но это он, это тот самый человек, что всегда ходил с неизвестной маской! ― Аматэрасу с паникой уловила слова лисицы, а после посмотрела лишь в глаза, ведь только они могли сказать ей, он это или нет. Как только их взгляды встретились, тело богини окоченело, а голос пропал. Это был тот самый некто, кто всегда был рядом и появлялся, когда Аматэрасу это пожелает. И вот вновь, через столько веков, она увидела его глаза снова. Неужели он обманул её во всём? Но ведь он говорил, что это для высшей цели и для человечества. Неужели она и правда совершила огромную ошибку перед братьями? ― Хиёри, ты идёшь? ― поторопил девушку Фуджисаки. Биша готова была к бою, но их с Сусаноо остановил Тэндзин. ― Это выбор Ики, мы должны его уважать. ― Но ведь!.. ― Бишамон, нет, давайте уважать выбор Ики, может быть, она права.

***

      Сердце Цукиёми больно кольнуло, а голова слегка закружилась, сколько они пробирались сквозь дебри леса, точно не знал никто. Но чувства, что испытал Ято, не остались без внимания шинки и ёкая. ― Ты должен отдохнуть, ― останавливаясь, сказал Юкине и, получая одобрительный кивок Тэтсуо, грозно посмотрел на Цукиёми. ― Один ничего не сможет сделать двоим, так что не буду перечить. ― Бог присел на холодную землю и откинулся на ствол дерева, тяжело дыша. Спортивный костюм был почти в клочья разорван, из-за чего создавалось впечатление, что Ято не снимал его несколько лет. ― Мы её обязательно найдём, ― не смотря на хозяина, сказал Тантё. ― Я знаю, если мне даже нужно будет стать тем, от кого я бегу, я обязательно найду ей, чего бы мне это ни стоило.       Юкине слегка улыбнулся, чтобы никто не заметил, а после посмотрел в сторону, куда всё это время смотрел ёкай, не смея отводить свой взгляд. По телу невольно пробежала неприятная дрожь. ― Там что-то есть? ― Я могу ошибаться, но кажется, что да. ― О чём вы? ― Цукиёми посмотрел туда, куда смотрели Юкине и Тэтсу. Вдалеке появлялись очертания большого камня, что одиноко стоял, скрытый от посторонних глаз в листве. ― Идёмте. ― Бог направился в сторону камня. Когда они приблизились, им открылся не камень, как они изначально думали, а неизвестный алтарь. ― Вы знаете, чей он и для чего? ― поинтересовался Юки, но в ответ получил лишь шум листвы и стрекот птиц. ― Такое чувство, что он стоит здесь испокон веков, ― озадаченно прошипел Ято, слегка касаясь гравировки неизвестного текста. ― Есть какие-то предположения, что это может быть? ― Тантё отрицательно покачал головой. ― Ладно, идёмте, некогда задерживаться. ― Ято, стой! Мы не можем вот так просто уйти. Здесь что-то не так. Всё в этом лесу не так. ― Нам некогда разгадывать чьи-то тупые загадки, что дошли к нам из прошлого, пока не найдём Хиёри! ― рявкнул от приступа гнева Ятогами, отчего чириканье птиц усилилось, а ветер стал сильнее. Компания настороженно удивилась такому поведению леса. ― Это не ты сделал случайно? ― поинтересовался Тэтсу у Ято, но бог отрицательно мотнул головой. ― Нужно выбираться отсюда, ничего хорошего это не сулит, забирайтесь. ― После этих слов вместо мужчины вновь появилась прекрасная птица. ― Подожди, эти иероглифы мне кажутся знакомыми. ― Бог вновь подошёл к алтарю и прищурил свой взгляд, пытаясь хоть что-то увидеть. ― Кажется, я понял, что это. Онни. ― Что? ― Юкине неосознанно отошёл от каменной махины. ― Похоже, мы с вами нашли игрушку моей сестрицы.

***

      Цукиёми любил спускаться к людям. Они много что могли рассказать, показать, а как собеседники были лучше богов. Что-то внутри у них было, чего недоставало богам. Жаль, что его новаторские мысли не разделяла сестра, ей казалось, что это пустая трата времени, но не запрещала посещать людской мир. Там он и познакомился с Оммёдзи. Был ли этот день роковым для него, он знать не мог. После этого, как ему казалось, спонтанного знакомства он ещё несколько раз виделся с этим человеком за чашкой чая, саке. Их разговоры были простодушны, что нравилось Цукиёми до какого-то времени. ― Иной раз мне кажется, что боги отвернулись от человеческого мира. ― На улице никогда не было так холодно, как сегодня. Неужели происходит что-то не так? ― Твои мысли неверны, мой друг. Не оскверняй свой разум. ― Тебе ли не знать лучше всех, что именно происходит там? Почему вместо того, чтобы вразумить свою сестру, сдерживать брата, ты сидишь здесь и попиваешь со мной саке? ― От этой претензии у бога образовался ком в горле. Неужели и он неидеальный? Да нет, вздор, он с детства приглядывает за ними. ― Похоже, человеку не осилить меня в алкоголе, ― улыбнулся Цукиёми и отпил. Мужчина тяжело посмотрел на бога и так же громко выдохнул. ― Ты чего? ― изумлённо спросил у мужчины бог. ― Цукиёми, посмотри правде в глаза, всё не так радужно, как ты видишь или пытаешься видеть. Просто после нашего разговора посмотри не через мутное озеро, а через чистое море. ― Мужчина встал и поклонился божеству. ― Надеюсь, в следующую нашу встречу нам будет о чём поговорить.       После сказанного Онмёдзи бог не заметил, как размышления привели его к бескрайнему морю, что своим величием омывает берега Японии. Всё это его, но почему сердце не радуется? ― Помогите! Кто-нибудь! ― словно гром раздались девичьи крики и сильный смех мужчин. В атмосфере повис неприятный туман, а после бог увидел на берегу аякаши, но что-то было всё равно не так. Цукиёми смотрел, как незнакомка кричала о помощи почти оголённая, она ударила одного из пятерых мужчин в пах и рывком бросилась прочь, но тут же её схватили и всем весом повалили на песок, отчего девушка сильно ударилась головой. Нелюди пытались раздвинуть силой сдерживаемые ноги. Она искала хоть что-то острое, чтобы отбиться, но всё тщетно, сейчас произойдёт непоправимое. ― Кто-нибудь, молю! Спасите! ― надрывая связки, кричала девушка. ― Бесполезно, неужто думаешь, что богам есть до тебя дело? Им наплевать, так что будь послушной и перестань сопротивляться!       Цукиёми так и оставался стоять, не шелохнувшись от увиденной картины. Не то чтобы он не хотел помочь бедной девушке, просто бог не понимал, почему никто не пришёл из богов на её молитвы. Почему? Почему эти мужчины обычные люди, но энергия идёт демонов? Что не так в этом мире, почему он видит то, что не может объяснить с божественной точки зрения? Когда мир свернул не туда? ― Хватит думать.       Резкая вспышка света подняла ветер, отчего мужчины остановились и забыли о жертве из-за необъяснимого явления. ― Что это? ― Я не знаю.       Через несколько секунд перед их глазами появился Цукиёми, глаза того горели ужасающим огнём ненависти, как только его взгляд встретился с насильниками, он понял, что это обычные люди. Без одержимости демоном или иного рода явления. Девушка открыла глаза и из-под тела навалившегося на неё мужчины заметила незнакомца. Сердце той с бешенной скоростью забилось, а глаза, что налились кровью от удара одного из кучки, заплакали. ― Прошу, спасите меня, молю, не уходите! ― кричала девушка, с каждой секундой становясь тише от осипшего голоса и страха, что с ней может произойти. ― Замолчи, сука! ― Мужчина собирался ударить её тупой стороной ножа, но его руку со скоростью света перехватили и с неимоверной силой вывернули на триста шестьдесят градусов, отчего море поглотило его дикий рёв и хруст хрящей и костей. Остальные из его компании испугались и собирались убежать от страха смерти, но Цукиёми догонял каждого и подобно хищнику безжалостно заполучал жертву. Подаренный нож Онмёдзи неожиданно пригодился богу, но Цукиёми никогда не мог бы подумать, что именно им будет решать судьбы этих людей, если можно было их так назвать. Он перерезал им артерии, вонзал остриё в мягкую и такую ранимую кожу, плавно вычерчивая неизвестные узоры, вода и песок окрасились в тёмно-алый цвет, а лицо было украшено брызгами крови осквернённых. Его глаза горели, хотелось больше. ― Прошу! Помилуйте, смилуйтесь над обычным рыбаком! ― встал на колени единственный из шайки. ― Я не хотел вреда этой даме! ― Цукиёми стоял, казалось, что он сомневался, но это не так. Он уже всё для себя решил с того момента, когда спустился к ним и спас эту девушку. ― Твои последние молитвы, в чью сторону они будут направлены? ― безэмоционально процедил бог, пронизывая рыбака огненным пламенем глаз моря. ― Конечно к Цукиёми-микото! Благодаря нему наш улов может кормить деревню, а бури не трогают наш корабль! ― Отродье, смеешь молиться мне после совершённого греха! Да ты даже не заслуживаешь смерти от моей руки! ― Глаза бога вспыхнули синевой, а море заволновалось, тучи стали сгущаться, казалось, что вот-вот, и она оживёт, оживёт бездна, что скрывает в себе вода. Луна, что нехарактерно для вечера, появилась во всей своей красе и обливалась кровью, словно рыдая и моля. ― Что произошло с вами?! Почему вы встали на неправильный путь!       Девушка, что лежала на земле, собрала все свои силы и попыталась хоть что-то сделать из ошмётков своего прошлого кимоно, чтобы прикрыть грудь и гениталии, что были оголены из-за насильников, а после побежала к незнакомому мужчине. Что-то подсказывало ей, что она должна остановить его, она должна прекратить это. Сердце до сих пор билось как бешеное, ноги под адреналином путались, и она падала, но поднималась снова и снова, и так несколько раз. Она обязана остановить его, не ради этого мужчины, а ради себя самой. ― Остановитесь, господин! Хватит крови! Прошу! ― Голос человеческих девушек всегда был так сладок и велик для ушей бога? Цукиёми озадаченно повернулся к упавшей к его ногам незнакомке, чьё лицо опухло от побоев, а на теле были огромнейшие гематомы от силы, что превосходила её в несколько раз. Но даже хрупкой она боролась за свою честь. ― Разве не этого ты хотела? Его крови? Не ради этого ты молилась? ― Цукиёми смотрел на неё, такую слабую и робкую, но сильную духом. ― Не кровью нужно решать конфликты! Как вы не поймёте, сколько можно ей проливаться.       Взгляд Цукиёми прояснился, а от огня бездны не осталось и намёка. Рыбак понял, что пока что незнакомец им не интересуется, и, подорвавшись, убежал. ― Он убежал. ― Ну и пусть, теперь он поймёт, что у своих деяний есть последствия. ― Девушка попыталась встать, но упала бы, если бы не вовремя появившаяся рука, что поддержала её, а после помогла встать и выпрямиться. Она поклонилась. ― Странное изречение, но есть в нём доля истины. Вы сможете дойти домой? ― заинтересованно спросил бог, вытирая нож от человеческой крови о своё одеяние. ― Я справлюсь, не нужно беспокоиться, господин. ― Девушка улыбнулась и собиралась сделать ещё один шаг, но ситуация, что забрала у неё все силы, дала о себе знать, и вот она вновь падает, как мешок. ― Всё же, вижу, вы не в состоянии, ― ловя девушку, сказал Цукиёми. Взяв её на руки, бог направился в сторону леса в противоположном направлении от единственной здесь деревни. Не ожидая от себя, незнакомка потеряла сознание, сколько они так шли — неизвестно.       Очнувшись, она поняла, что находится в незнакомой комнате, горло пересохло, а голова сильно гудела. В голове появлялись отдельные кадры случившейся ситуации, отчего сердце обливалось кровью. ― Вы проснулись? Я рад, не хотелось бы видеть вас в лице моего шинки, ― неожиданно появился в комнате бог и мягко посмотрел на испугавшуюся такого появления незнакомку. ― Вы Цукиёми-микото? Извините мою дерзость на пляже, мне стоило подумать перед тем, как совершать нечто подобное. ― Мужчина перебил её и приблизился к лицу, чтобы разглядеть её поближе. ― Ваши глаза невероятно красивы, человеческие девушки и вправду красивы. Вы обязаны быть на листке моего рисунка. ― Лицо той вспыхнуло и она, не ожидая от себя, оттолкнула бога, отчего сразу же пожалела и завела новую порцию извинений. ― Насчёт вашего вопроса, да, Я Цукиёми, и мне кажется, что вы как раз таки обдумали своё решение. ― Мужчина улыбнулся и осмотрел каждую ссадину, синяк, что были на её лице и теле. ― Вашу одежду испортили, так что я приготовил для вас новую, считайте это подарком. ― Несмотря на свою усталость, девушка подорвалась и поклонилась мужчине. ― Вам не стоило, как взойдёт солнце, я уйду. ― Вам что-то не нравится? ― Что вы! Просто не хочу доставлять неудобства.        Бог слегка улыбнулся. ― Как вас зовут? Думаю, если вы скажете мне ваше имя, то это будет поводом остаться и задержаться на какое-то время.       Девушка удивилась, но потом, не смея больше сдерживать свои эмоции, засмеялась, чем удивила мужчину. На лице выступил румянец, а глаза залились светлым бликом. Что-то внутри бога слегка кольнуло в области груди от человеческой красоты, что стояла на одном уровне с божественной. Его глаза словно были очарованные ею, её простотой и духом. ― Вы странный, господин, могли просто сказать, что заинтересовались.       Цукиёми улыбнулся и понял, что выглядел глупо, как бы он не пытался общаться как люди, всё равно выходило у него это смутно. ― Хорошо, меня зовут… ― Ято! Ты слышишь, Ято! ― будто от сна проснулся бог, не в силах понять, что произошло. Когда Юкине заметил, что бог очнулся, то перестал трясти и звать. ― Ты до сих пор видишь их? ― сидя рядом, спросил Тэтсу. ― Кто эта девушка, такое чувство, что я её где-то видел, но не помню где.

***

      Неожиданная боль, что пронзила голову Хиёри, так же неожиданно отступила, оставляя после себя гул в ушах и пульсацию. Ноги слегка качнулись, но девушка удержалась. Выступила одинокая слеза от увиденного, отчего Ики не сразу поняла, что нужно ее вытереть. ― Что со мной? ― Ты просто вспоминаешь, не волнуйся, это не угрожает тебе, ― ответила на вопрос Ики Нора. ― Тот мужчина, он показался мне знакомым, это что-то означает?       Фуджисаки остановился возле дома бабушки Ики и повернулся к девушке. ― Нам нужно спешить, иначе ты не успеешь в нить судьбы. Не думал, что начнётся сейчас.       Лунный свет одаривал ночь своим вниманием, как и два силуэта, что стояли на берегу моря, не в силах расстаться друг с другом, боясь навсегда потерять руки друг друга. ― Обещай мне, что… ― Обещаю, Боги ответят перед тобой по закону.       Шум прибоя, спокойствия и разгорячённой любви.