Рассвет потухших грёз

- С вашего позволения, - кивнула розоволосая, а потом, обернувшись у двери, добавила: - И я не настолько глупа, чтобы не догадаться, что меня не из-за этого звали. - Тебе показалось, - мягко заметил Тоби, но Сакура всё-таки вышла, не ответив. – Видел? – обратился он теперь к Саске. - Да, - ответил младший Учиха. – Сейчас она не перенесёт твоего гендзюцу. – Это я заметил, - равнодушно отозвался Тоби. – Она изменилась с момента прибытия. Поверит ли джинчурики, что это Харуно Сакура? Рядом с ним будут ещё шиноби, которые могут его переубедить, если он признает её подлинность. - Этого идиота не переубедить, если он что-то вбил себе в голову, - холодно отозвался Саске и вышел из кабинета. Тоби устало закрыл глаза и переместился на озеро. Бамбук плотной стеной отгораживал часть берега от палящего солнца. В этой части водоема, укрывшись от беспощадного зноя, росли камыши. Нукенин часто здесь уединялся, укрываясь от людей. Он все никак не мог понять: о чём шепчут камыши? Иногда этот вопрос донимал его слишком долго и настойчиво. Это не просто шорох, шелест тонких листьев, соприкасающихся друг с другом на ветру. Это нечто большее. Камыш бы многое мог поведать людям, но услышали бы они? Скорее всего, лишь единицы смогли бы разобрать смысл ненавязчивого голоса природы. Человеческая натура так устроена, что внемлет лишь себе. Мало кому удается вырваться из этого порочного круга себялюбия. Круга, в котором он увяз. Тысячи душ будут заточены лишь для того, чтобы исполнить его желание. Чтобы он вновь смог обрести счастье. Пусть и иллюзорное. Но она будет рядом. Когда бы он этого не пожелал, она всё время будет с ним. Как раньше… Они будут вместе. И уже навсегда. Остальные лишь часть хорошо разработанной и спланированной схемы. Лишь декорации. И Сакура тоже. Никто не останется в стороне. Джинчурики девятихвостого зря так старается ради неё. Как бы он к ней не рвался, в конце концов, всё поглотит иллюзия, в которой для них всё напрасно. Глупцы. Он верит, что вернет её, она уверена, что ей удастся сбежать. А Саске ни во что не верит. Поэтому и слабее их. Так о чем же шепчет камыш? Назойливая мысль просто до боли в голове настойчиво металась, требуя ответа. Она бесцеремонно разорвала слаженный поток предыдущих размышлений. Может, тонкие стебли лишь насмехаются над людьми? Ведь они познали мир намного лучше. *** Роды не прошли бесследно для здоровья Сакуры. То слишком высокая температура, то слишком низкая, то слабость неимоверная, то гиперактивность непрекращающаяся, то тошнота, - всё это сильно выматывало девушку. Но с этим медик справлялась и не жаловалась, а вот хлопоты, что принёс с собой малыш, просто иногда ужасали молодую мать. Вроде бы, если подумать, ну что тут такого? Малыш часто спит и кушает. Значит, времени навалом. Однако в этом кроется глубочайшее заблуждение. Ещё приходится стирать несколько раз в день, очень часто менять пеленки, просто общаться с малышом, нося его на руках, выходить гулять на улицу. И Даичи не сильно волнует, что на улице ночь и сыро, а мамочка не хочет, чтобы малыш заболел. А наследник ведь не любит заточения и просто в одной комнате находиться не хочет. Иногда Сакуре казалось, что её сыну не две-три недели, а два-три года и он просто притворяется, что не умеет ходить и говорить, а на самом деле всё отлично понимает. Только вот малыш изо дня в день продолжал молчать, а получал своё с помощью плача и размахивания руками-ногами. Зеленоглазка благодарила небеса за то, что они ниспослали ей такого человека как Икио. Если бы не эта добрая женщина, то ей бы пришлось, ой как несладко. Сакура вообще хозяйкой была никакой, а к материнству её совсем никто не готовил. Поэтому первые дни она с ужасом смотрела на манипуляции, что проделывала русоволосая помощница. Но потом бешеный распорядок дня вошёл в привычку. Даичи любил засыпать на широкой кровати матери, потому что, по его мнению, его кроватка была слишком тесной. Обязательным пунктом перед сном наследника было перекрутиться на месте раз пятьдесят, лечь то поперек, то вдоль, сгрести постельное бельё в противные складки и добиться того, чтобы мама забрала его к себе. По крайней мере, так себе всё представляла Сакура. И первое время розоволосая очень боялась засыпать, опасаясь, что ненароком заденет малыша во сне или тот упадет с кровати. Недосып накапливался по примеру снежного кома, и иногда Харуно умудрялась засыпать за обеденным столом или во время стирки, когда ей казалось, что она просто прислонилась к стене. Один раз куноичи проснулась со странным и позабытым, но от того не менее приятным ощущением, что выспалась. Пару минут девушка просто наслаждалась этим, но потом противный звоночек в голове заставил тревожиться. - Где Даичи? Неужели, он всё это время спал и не тревожил? Да быть такого не может! – Сакура отмела это предположение. Глаза открывать до сих пор не хотелось, потому что мозг уже знал заранее, что потом вряд ли выпадет такой шанс просто понежиться в теплой постели. Лучики солнца освещали лишь часть лица розоволосой, из чего она поняла, что уже вечер. Тепло звезды было приятным, ласкающим и ничуть не приносило дискомфорта. Но тут куноичи услышала почти неразличимые шорохи и будто дверь открылась. Соня хотела списать всё на воображение, если бы не уж слишком знакомый шёпот. - Ты вообще можешь тихо, рыжая? - Я не рыжая, придурок! Мои волосы алого цвета! – яростно прошипевший ответ, чуть не выдавил из Сакуры улыбку, но девушка решила схитрить и послушать, что парочка забыла в её комнате. - Да какая нахер разница? Хоть серо-буро-пошкорябанные! Ты ходишь как лошадь, а не ниндзя! – Суйгецу знал, к чему может привести его реплика, но это его не волновало. - Сам ты жеребец оседланный! Ты лучше ищи то, зачем мы сюда пришли! - И кто ж меня оседлал? Не ты ли, очкастая? - Размечтался! И вообще хватит отлынивать. Как только найдем эту погремушку и кубики, то сразу сможем свалить. И желательно тебе заткнуться, чтобы не разбудить Сакуру. Если она проснется недовольная, то достанется не мне, а тебе, - Карин бесшумно прошла к кроватке наследника в попытке увидеть там искомое. - А с какого я вообще должен искать игрушки мелкого?! Во-первых, я шиноби, а не нянька. Чего это я должен выполнять такие тупые поручения. Вы ещё заставьте меня пелёнки менять! Мне срочно надо на миссию, чтобы нашинковать кого-нибудь в стружку, - мечник мечтательно улыбнулся. – А потом бы я меч почистил. Вот то, что мне по душе. Во-вторых, не я делал наследника! Черта с два Саске принимает участие в его жизни. Да ему, по-моему, вообще параллельно и… - Это. Не. Наше. С тобой. Дело, - отчётливо проговорила Узумаки. Девушка вновь почувствовала то, что отчаянно загоняла в душу. Может, ей и удалось доказать окружающим, что Саске ей уже не так интересен, но себя-то обмануть в стократ тяжелее. Куноичи хоть и съедала ревность, но она также сочувствовала Сакуре. Как никто другой она понимала её чувства. Знала, что значит любить безответно. Да ещё и такого человека как Саске. Хоть Харуно и не афишировала своих чувств, но иногда Карин замечала, что-то до боли знакомое в её взгляде, что очень тяжелое и утопающее, грузнувшее и исчезающее в бездне сузившихся зрачков. - То, что вы ищете, находится в верхнем ящике прикроватной тумбочки, - не отрывая головы от подушки, произнесла розоволосая. Она специально разорвала гнетущую тишину, чувствуя тяжесть сказанных слов и мимолетную обиду от пойманного смысла горькой правды. – Где Даичи? - С ним Икио-сан сидит в гостиной. Она специально забрала его к себе, чтобы дать тебе выспаться, - буднично ответила Карин, радуясь пробуждению Харуно. Этим она избавила её от неловких объяснений и разбила ледяную паутину на сердце, что сплетали пауки сомнений. - Спасибо. Вам уже незачем нести игрушки, - приподнимаясь, сказала Сакура. – Я сейчас заберу сына. - Ясно, - коротко бросила Узумаки. Краем глаза она заметила, что мечник наблюдает за Сакурой. Вглядывается в то, как её нежного цвета волосы, мягко ложатся на грудь, как часть она откидывает назад, чтобы не мешали. Смотрит внимательно, как девушка тонкой рукой подтягивает к себе одеяло ведь сорочка не в силах отогнать вечернюю сырость, сочащуюся в окно. С чего он вообще так на неё пялится? Что происходит в этом доме? Красноволосая куноичи, развернувшись, вышла, не проронив ни звука. Через несколько секунд за ней отправился шиноби. Сакура успела заметить какой-то непривычно серьезный взгляд мечника. Но думать об этом не хотелось. Не хотелось усложнять и без того невероятно мозголомную обстановку. Проблем хватало и без этого. Надо просто списать это на фантазию и благополучно забыть. Поднявшись с постели, куноичи надела юбку со светлой майкой и, предварительно закрыв окно, пошла за сыном. В гостиной оказались только Икио и Даичи. Сакура, поблагодарив женщину за то, что она сидела с малышом, взяв его на руки, пошла в свою комнату. Она крепко прижимала к себе сына и следила за ступеньками, поэтому не сразу заметила, что чуть не впечаталась в Саске. Он шел бесшумно, и куноичи лишь в последний момент со вздохом успела остановиться, кляня всех на свете за ужасно узкий проход, заставленный стеллажами. Сакура уже хотела пройти дальше, боком обойдя нукенина, но Даичи потянулся к нему и маленькими цепкими пальчиками схватился за его рубашку. Никто этого не ожидал. И если Учиха смог оставить на лице полное безразличие, то Харуно выдала судорожный выдох. Мать попыталась разжать хватку сыну, но ничего путного не получилось. Она не хотела причинять ему боль, она боялась этого больше всего. Малыш потянулся и уже второй ручкой ухватился за светлую ткань. Наследник внимательно разглядывал незнакомое ему лицо. Оно было так непохоже на лицо матери, что он привык постоянно видеть. Мальчику было интересно смотреть в темные глаза, что тоже его разглядывали. Нукенин подхватил ребёнка под ручки, пытаясь взять его из рук матери. Но Сакура неожиданно резко вскинула голову и посмотрела яростным взглядом, словно хотела сжечь его. - Не смей трогать моего сына, - негромко, но от этого не менее угрожающе, произнесла куноичи. Ей просто плевать было сейчас на то, как он может отреагировать. Он не смеет прикасаться к её малышу! - Не глупи, - холодно бросил Учиха. – По-другому он не отпустит. Сакуре хотелось испепелить брюнета взглядом, силой мысли, чтобы не смел указывать, не смел забирать у неё её сокровище. Но как бы девушка не злилась, она понимала, что он прав, и это ещё больше разжигало еле теплящийся костёр ненависти. Доверия к этому человеку вообще не было. А когда дело касалось Даичи, то только Икио могла спокойно находиться с ним, держать на руках, не удостаиваясь при этом косых взглядов. Сакура знала, как бы здесь к ней не относились, они всё равно являются её оппонентами – они по разные стороны, и именно они держат её в заточении. Никто не рассказывал куноичи, что происходит в мире шиноби. Никто не поведал о разрушении Конохи, о разгорании военных действий. Иначе она могла бы сделать много необдуманных поступков. Крепко сжав зубы, Сакура начала отпускать Даичи, чувствуя, как его подхватывают руки Саске. Малыш агукнул и начал двигать ножками, когда оказался висящим в воздухе, удерживаемый сильными руками. Мальчик, разжав пальчики, отпустил рубашку и, улыбаясь, положил ладошку на щеку нукенина. - А-а-адю-ю? – будто спрашивая или знакомясь, протянул Даичи, разглядывая этого человека. Он был ещё больше матери и заинтересовывал мальчика своей молчаливостью. Саске приподнял бровь, смотря на ребёнка. То, что он сейчас пролепетал, было ему непонятно, как и то, что он вообще делал. Этот очень маленький несмышленый, но все же уже человек, совершенно его не боялся, а наоборот проявлял интерес. Он всего раз держал его на руках, когда Даичи был лишь день от роду. Сейчас же ему около месяца и ребёнок вроде как подрос, хоть и всё равно кажется слишком крошечным. - И это мой сын? – вопрос в голове нукенина больше походил на утверждение. Он все время отгораживался от этого факта, попросту не принимал его. А на деле всё оказывается выглядит как-то по-другому. Саске помнил ещё свои детские фотографии: там, на одной, его на руках держала мать, на другой - Итачи сидел с ним. И Даичи сейчас слишком сильно похож на него самого в детстве. Странное чувство созерцать свою маленькую копию. Это почти как вернуться в прошлое. Тогда ещё всё было нормально, все были живы, мама постоянно была рядом. - Может, поэтому Сакура сейчас так ведет себя? Она боится выпускать его из рук и, особенно, давать мне. И всё из-за того случая. Саске не испытывал угрызений совести за то, что чуть не лишил жизни маленького человека, который сейчас тянул его за волосы и радостно улыбался. Но было что-то другое, то, что он уже раньше чувствовал. «Глупый младший брат» Да, именно так. Снова это. Сакура поднялась на носочки, протягивая к сыну руки. Прядь волос упала на лицо, мешая и закрывая обзор. Куноичи сейчас всё раздражало. И особенно то, что ей придется коснуться Саске, чтобы забрать Даичи. Себе она не могла объяснить, почему боялась этого. Его ладони оказались тёплыми, хотя розоволосая ожидала ощутить холод. Нукенин не сразу отпустил малыша, так что девушке приходилось переживать тягостные мгновения прикосновения к когда-то любимому человеку. Теперь весь её мир составляет её сын – Даичи. Именно ради него она была готова пойти на всё. Наконец, прижав к себе малыша, Сакура стала быстро подниматься по оставшемуся участку лестницы. А малыш лишь что-то радостно лепетал и махал ручкой Саске, выглядывая из-за плеча матери. Только Даичи увидел смятенно-непонимающий взгляд нукенина, который, к сожалению, не увидела его мать. *** Туман распространился по острову воздушным ватным одеялом. Он заботливо окутывал все, что попадалось на его пути. Из-за его сырости воздух казался более звонким и осязаемым, словно его можно было потрогать. В это неспокойное мятежное время Наруто научился ждать. Теперь он может часами сидеть спокойно и невидящим взглядом наблюдать за окружающей действительностью. Это и помогало, и делало хуже. Иногда мир казался просто выдуманной картинкой, нарисованной очень хорошим художником, таким, как Сай, например. И что всё вокруг – это фигуры на холсте. И чувства бумажные, и эмоции. В такие моменты Узумаки не узнавал себя, чувствовал, будто кто-то другой незаметно вселился в его разум. Но как бы он не пытался себе это доказывать, всё равно приходил к тому, что это именно он – Узумаки Наруто. Просто изменившийся. Да, он не все время был таким. Никуда не исчезла взбалмошность, бестолковость, широкая улыбка, любовь к рамену и громкий смех. Они были, являлись частью его натуры. Но в моменты одиночества их теснила режущая душу задумчивость. Столько времени уже прошло, столько событий успело произойти, но Сакуры всё равно не было рядом. Она нередко снилась ему, но исчезала всегда, как только он приближался. Она улыбалась, смеялась, протягивала ему руку, но потом рассыпалась, словно хрупкий хрусталь, раня его осколками. Сердце уже измучилось ожиданием, потерей близкого человека. Хотелось сорваться и просто бездумно бегать и искать её, лишь бы не ждать, не бездействовать. Сначала Саске, потом Сакура. Жизнь отбирала у него тех, к кому он успел крепко привязаться, будто хотела проверить, стоит ли он чего-нибудь. И теперь Судьба, усмехаясь, сделала так, что вроде Саске и Сакура рядом, но далеко от него, Наруто. Наверное, рок их проклял, делая, чтобы команда №7 никогда не была вместе. Сейчас война, и все стараются быть сильными как никогда, ну или хотя бы выглядеть так. Однако Наруто видел глаза бабульки Цунаде, Ино, даже Какаши-сенсей, по лицу которого нельзя было ничего определить, выглядел немного угрюмым. Сай даже в свободное время почти не рисовал. Для него Сакура была кем-то вроде учителя, наставника, что часто объясняла ему вроде бы элементарные вещи. Именно она, иногда срываясь, била его по голове за бестактность, а потом все же проводила разъяснительную лекцию. Читая свои книги, он нередко говорил, что Сакура далека от идеала, но сейчас никому это было неважно. Цунаде уже теряла близких людей и теперь почти смирилась с возможной утратой Сакуры, Какаши редко показывал свои эмоции и вряд ли сильно привязался к розоволосой, Сай ещё не научившийся полностью чувствовать, тоже не понимал всей ситуации, а Ино… Наруто не знал, что именно переживает подруга его сокомандницы. Может блондин и пошел бы к ней за ответом, но Яманака не было на острове. Здесь были Киллер Би, капитан Ямато, Киба и Хината. Хината. Может, она сможет ему что-нибудь объяснить? Эта очень странная девушка, которая сделала не менее странное признание. Может, она сможет растолковать ему, как это делала Сакура для Сая. Блондин, поднявшись с татами и даже не размяв ноги, выбежал из комнаты и направился в сторону примерного местонахождения Хинаты. Как он и ожидал, девушка была в своей комнате. Брюнетка испуганно обернулась, когда дверь резко открылась и на пороге появился Узумаки. - Хината! – резко вырвалось из горла блондина. На этом словарный поток иссяк. Парень почему-то резко забыл всё-то, что хотел сказать. - Да, Наруто-кун, - Хьюга лишь дернулась и из-за неожиданности пролила часть воды из стакана, который чудом удержала в руках. Румянец лишь немного покрыл щеки девушки, и поэтому можно было понять, что в обморок она не скоро упадет. - Я просто… это... хотел сказать, что… - со стороны казалось, что эти двое поменялись местами. – В общем, поговори со мной! – выпалил, наконец, шиноби. - А…а…а о чём? – испуганно спросила брюнетка. Для неё это было шоком. Наруто-кун просто хотел поговорить с ней. Он пришел именно к ней. Но почему? - Не знаю, - закрыв глаза, Узумаки положил руку на затылок. – Давай о тебе. - Но… но мне нечего говорить о себе, Наруто-кун. Блондин понял, что влип в неловкую ситуацию. Он уже корил себя за то, что решил пойти к Хинате. И она сейчас медленно, но верно краснеет, и он только и может, что глупо улыбаться. И что же делать теперь? - Болит? – робко спросила Хината. - А? – не понял шиноби. - Раны, они ещё болят? – уточнила девушка. - А-а-а, нет уже, – улыбнулся Наруто. – Я никогда долго не болею, и раны всегда затягиваются очень быстро. Даже бабулька Цунаде и Сакура-чан всегда удивлялись скорости моего выздоровления. Так что, я уже в норме. А Акамару уже лучше? - Да, - брюнетке стало легче из-за того, что напряженность начала рассеиваться. – Там была небольшая царапина, только из-за яда она воспалилась. Но Киба-кун знает, как ухаживать за Акамару и, поэтому он уже почти полностью здоров. - Вот как, а Киба совсем-совсем-совсем постоянно и везде вместе с Акамару? - Да, они постоянно вместе. Киба-кун считает Акамару своим другом и не оставляет его. Потихоньку, разговор начал завязываться и парень с девушкой не чувствовали былой неловкости, хоть и румянец не покидал щёк Хинаты. Наруто почувствовал, что на душе стало немного легче рядом с тихой и отзывчивой девушкой. Пусть она совсем не похожа на Сакуру, но Узумаки уже не мог оставаться в одиночестве. Тренировка началась бы только вечером, а целый день пришлось бы маяться. Непривычно было находиться рядом со смущающейся брюнеткой, но зато можно было не бояться схватить удар в челюсть, чего в последнее время не хватало парню. Он привык к бурному проявлению чувств и эмоций со стороны своей сокомандницы, но в тихом нраве Хинаты тоже была своя прелесть. Наруто спохватился лишь тогда, когда солнце начало клониться к горизонту. - Ой, Хината, мне надо бежать! – блондин, вскочив со стула, помчался к двери. – Спокойной ночи. - Удачи, Наруто-кун. И тоже спокойной ночи, - улыбнулась девушка.