Рассвет потухших грёз

Время на войне меняет скорость течения быстро, резко, иногда совсем не объясняя свой ритм. Битвы могут тянуться мучительно медленно, а могут заканчиваться так быстро, что и глазом не успеваешь моргнуть. Медики так же выходили на места сражений, чтобы вовремя оказать помощь пострадавшим. Для них каждая секунда была дорога. Нерешительное промедление – это потеря, смерть. Многих бы не успевали и донести до госпиталя, поэтому ирьёнины и выходили из относительно безопасного места поближе к пеклу. Сакура все две недели после своего возвращения занималась врачеванием. Сначала только в госпитале, чтобы быть рядом с Даичи, а потом оставляла сына на попечение молодой медсестры, которая была немного странной на взгляд Харуно. Странность девушки заключалась в том, что она относилась к розоволосой как к великому целителю, способному излечить абсолютно всех. Дело в том, что ученица санина смогла вылечить Амио (ту самую медсестру), которая пострадала, вынося раненного с места сражения. Рана девушки была серьёзной, но не смертельной, и Сакура довольно быстро залечила её. Зеленоглазая не видела в этом ничего сверхъестественного и великого, ведь другие медики так же работали не покладая рук, спасая жизни, но Амио думала иначе. Потом только Харуно узнала, что девушка тоже из Конохи и рано осиротела. С тех пор неунывающая шатенка часто приходила к розоволосой, играя с Даичи. Оставлять сына с кем-то, кого не очень хорошо знаешь, Сакура не хотела, но Амио не вызывала совершенно никаких подозрений, да и к тому же очень хорошо ладила с малышом, поэтому и заслужила доверие. Розоволосая стала выходить непосредственно к местам сражений, постоянно ужасаясь жестокости войны. Ей приходилось лечить юношей и девушек младше себя, которые после исцеления снова отправлялись помогать товарищам. Харуно же старалась меньше общаться с знакомыми и друзьями. В сердце девушки закрался страх потери. Каждый раз, когда в госпиталь приносили новых пострадавших, она боялась, что увидит близкого человека, которому не сможет помочь. Однако гостей она все же не выгоняла, терпеливо выслушивая их и пытаясь помочь, если таковое понадобится. Её особенно часто навещали Наруто, Ино и… Саске. Последний, как считала девушка, приходил не к ней, а к Даичи. Розоволосая старалась уделять должное внимание посетившим её друзьям, даже если валилась с ног от усталости. Они поддерживали друг друга негласно, просто разговаривая или находясь в одной комнате. Сакура поделилась с Ино, что очень переживает за то, что её сыну приходится находиться так близко к местам сражений, близко к месту, где развернулась война. Но также ирьёнин понимала, что её долг оставаться здесь и что не может она отдать малыша постороннему человеку, чтобы он унес его подальше от ада, созданного людьми на земле. Яманака успокаивала её как могла, убеждая, что скоро всё должно закончится и как только Альянс победит в этой войне, они все вместе отправятся домой. Сейчас медик наслаждалась относительным спокойствием, после прихода неугомонного сокомандника. Хотя уже третий день никто не нападал, но работы у ирьёнинов не убавилось – долечивали пострадавших, наводили порядок в госпитале да к зеленоглазой частенько наведывались товарищи, у которых в отличие от неё дел было намного меньше в затишье. В этот же вечер розоволосая планировала отдохнуть, собравшись элементарно лечь спать раньше. Даичи уже уморился за день и поэтому более-менее спокойно и тихо лежал на кровати, рассматривая новую игрушку, что добыла где-то Амио. Харуно не заметила как третий человек появился в её с сыном отдельной комнатке и уже собралась начать переодеваться, как услышала смех малыша. Резко обернувшись, мать увидела, что у кровати стоял Саске, держа мальчика на руках, который был рад, что на него снова обратили внимание. Даичи пытался схватить брюнета за волосы, лопоча что-то себе под нос и то и дело умудряясь стукнуть Учиху игрушкой по лицу. Сакуру очень сильно бесило то, что Саске приходил без спроса, без разрешения, элементарно не стучал в дверь перед тем, как войти, заявлялся, когда хотел. Девушка говорила ему об этом пару раз, но это не возымело должного эффекта. Учиха продолжал делать всё так, как и раньше. Обычно парень проведывал малыша и уходил, иногда они перекидывались парой дежурных фраз. Розоволосая не понимала смысла этих посещений, но что-то запрещать ему было бесполезно. Сейчас зеленоглазая, как и обычно, просто промолчала и села за стол, чтобы доделать отчеты и выяснить общую ситуацию в госпитале. Заниматься бумажной работой вовсе не хотелось, но это могло спасти её как-то от чувства неловкости в присутствии брюнета. О том, чтобы лечь отдыхать, как задумывалось ранее, и речи теперь не было. По её предположениям Саске должен пробыть здесь около получаса, после чего малыш быстро уснет и медик также сможет отдохнуть, восстанавливая силы во время сна. Текст на бумаге с каждой минутой становился все расплывчатей, и девушка уже мысленно чертыхалась, желая, чтобы Учиха поскорее ушел. - Ложись спать, - спокойная интонация с оттенком приказного тона не сразу добралась до засыпающего мозга девушки и лишь через некоторое время была осознана им. Харуно сразу и не нашла, что ответить шиноби. Иннер-Сакура сразу подкинула несколько вариантов довольно колких фраз, но куноичи отмела их, не собираясь нарываться на неприятности. В какой-то степени ей было просто лень. - Я собиралась, - тихо ответила девушка. - Что тебе помешало? – медленно обернувшись, розоволосая поймала на себе спокойный взгляд темных глаз. Сакура не понимала, к чему он клонит и зачем задал этот легкий, на первый взгляд, вопрос. - Вспомнила, что надо разобраться с бумагами, - соврала девушка, снова отворачиваясь, чтобы он не увидел, как окрасились её щёки. Учиха ничего не ответил, и в комнате повисла немного гнетущая тишина. Даичи уже еле ворочал языком, засыпая на руках у отца, а розоволосая упорно делала вид, что сосредоточена на работе. - Почему ты избегаешь меня? Делаешь вид, что тут меня вообще нет? – Саске задал интересующие его вопросы, на которые он самостоятельно не мог найти ответов. Шиноби не понимал мотивации поступков розоволосой. Когда ей предоставили выбор – она осталась с ним, теперь ведёт себя так же, как и в особняке, будто он до сих пор держит её в неволе. Брюнет чувствовал, что сейчас они начали отдаляться ещё сильнее, хотя это практически невозможно, потому что и сближения как такового не было. - Что? – куноичи, растерянно подняв голову, посмотрела в окно, не смея оборачиваться. - Ты прекрасно всё расслышала и поняла, - холодно ответил Учиха, не желая повторять одно и то же два раза. - Наверное, потому, что так легче, - после некоторого молчания ответила ирьёнин. - Кому легче? - Нам, - без промедления проговорила девушка. – Сейчас у меня есть шанс забыть всё то, что было в особняке, поменять свою жизнь. Я благодарна тебе за то, что ты вернул меня и Даичи, что сам вернулся. Теперь ты можешь изменить свою жизнь в лучшую сторону, и Наруто, наконец, может считать себя свободным, когда выполнил обещание. Я верю, что мы сможем победить в этой жестокой войне, хоть противники и очень сильны. Мы сможем сделать это благодаря Каге, Наруто, тебе, каждому ниндзя, что делает хоть маленький вклад в победу. - Ты хочешь забыть абсолютно всё, что там было? – шиноби сверлил взглядом спину зеленоглазой упрямицы. – До сих пор помнишь тот случай с Джуго? - Да, я хочу забыть абсолютно всё, - твердо произнесла Сакура. – Нет, я не держу на тебя зла из-за того, что тогда произошло. Я понимаю, что отчасти в этом виноват шаринган. Тоби вскользь упоминал об этом. Я считаю, что нам обоим стоит забыть о том, что было раньше и спокойно продолжить жить, идя в разных направлениях. - Это уже невозможно, - Саске раздражало, что девушка сидит к нему спиной, и он не может читать подлинные эмоции в её глазах, а лишь догадывается. – Какого черта ты лжёшь мне? Сколько бы ты не доказывала другим и себе, что разлюбила меня, это неправда. Даже в особняке это подтверждалось неоднократно. - Саске, что ты хочешь от меня? – розоволосая обернулась, и теперь шиноби мог видеть слёзы в зеленых глазах. Даичи уже мирно спал на кровати, не подозревая о тяжелом разговоре родителей. - Чтобы ты сказала правду, - парень стоял неподвижно, пытаясь прочитать все её мысли по взгляду. Он был уже порядком раздражен, но заставлял себя сдерживаться, чтобы не усугубить ситуацию ещё сильнее. Брюнет понимал, что ведут они себя очень глупо, как дети, совершенно не понимающие жизни. Ему не нравилась неопределенность, поэтому-то он и не откладывал вопросы в долгий ящик. - Какую правду? Сказать, что я уже смертельно устала от всего, что происходит со мной? Да, я всё равно осталась слабой, - Сакура чуть повысила голос. – Сказать, что я вконец запуталась в себе, в своих чувствах? И это тоже не будет ложью. Я уже не знаю, люблю ли я тебя или это привычка, благодарность. Я не знаю. - То, что ты тогда ночью пришла ко мне после лечения от отравления, тоже было привычкой? – Учиха сделал пару шагов в сторону девушки, из-за этого она резко встала со стула, разглядев в его взгляде раздражение. – Что же ты молчишь? Ты ведь надеялась, что я не узнаю об этом из-за почти бессознательного состояния. Осечка. Я всё помню. Помню, как чувствовал твою боль. Тоби наложил на меня гендзюцу после того, как я чуть тебя не прикончил, и я словно был в твоём теле. Чёрт возьми, у меня болела спина, почти постоянно кружилась голова, ноги сковывало тупой болью, - парень сделал ещё несколько шагов в сторону зеленоглазой, которая в свою очередь медленно отступала к стене. - Я… я не знала об этом, - изумлено прошептала куноичи. - И ты не находишь, что слишком много у меня воспоминаний связанных с тобой? – словно не услышав последние слова девушки, продолжил шиноби. – Тогда, перед Хокаге, ты сделала свой выбор, теперь ты будешь со мной независимо от того, хочешь ты этого или нет, - брюнет почти вплотную подошёл к испуганной таким поведением сокомандника розоволосой. Саске был зол на неё. Зол из-за её непонимания, глупого упрямства и неприемлемого поведения. Ему снова хотелось присвоить её себе, но он знал, что от этого станет только хуже. Больше он не собирался её принуждать. Парню надоела их бессмысленная игра в молчанку, вечная болтовня Наруто о том, что «Сакура-чан вроде такая же, но всё равно не такая. Ты не знаешь почему, Саске?», косые взгляды Хокаге. Как бы абсурдно это не казалось, но Учиха чувствовал, что понимал его только Даичи, да ещё и радовался его приходу каждый раз. Мальчик вёл себя так, будто с самого рождения твердо знал, что он его отец. Единственное, за что сейчас шиноби был благодарен матери ребенка, так за то, что она не препятствовала его встречам с сыном и не устраивала истерик, как раньше. Бывший отступник сделал большой шаг вперёд и теперь совсем вплотную стоял к Сакуре, которая уже спиной касалась стены. Его немного учащенное дыхание из-за переживаемого негодования разгоняло волосы у её уха. Брюнет из последних сил удерживал самообладание на нужном уровне. Сакура не поднимала рук, чтобы оттолкнуть его. Опасалась снова спровоцировать, поэтому терпела, и даже в глубине души боялась признаться себе, что наслаждается этой близостью. Пересилив страх, девушка подняла голову, чтобы посмотреть на него. В черных глазах, немного прищуренных от напряжения, сложно было что-то разобрать. Куноичи казалось, что в них отражаются разнообразные чувства, которые брюнет прячет в себе и редко показывает при всех. Наклонившись, Саске коснулся теплых, сухих от волнения губ. Парень не закрывал глаз, желая видеть её реакцию. Его немного удивило, что Сакура не стала сопротивляться, а лишь закрыла глаза. Розоволосую же удивило то, что даже в этом вроде бы ненавязчивом поцелуе он умудряется показывать свое превосходство. Наверное, это у него в крови. Сейчас девушка не отрицала, что на самом деле скучала по этим губам, хоть и не часто они касались её. Учиха до конца не осознавал, что с ним творится. Но точно знал - когда закончится дурацкая война, он заберет Сакуру вместе с Даичи, и тогда мальчик уже официально будет его наследником. И плевать ему на мнение её родителей и Хокаге. Харуно распрощается со своей фамилией, потому что Саске понимал, что она единственная, кого он сможет терпеть рядом с собой и которая сможет терпеть его. Именно с ней он связывал свои тайные надежды на нормальную жизнь и нормальную семью. Семью, которую уже он создаст и будет их защитником. Просто она из тех немногих людей, которые ещё в детстве оставили после себя светлые воспоминания. Она вместе с Наруто и Какаши ненадолго озарили его темное мрачное существование. К сокоманднице он смог привязаться через столь долгое время и теперь не желал отпускать её, потому что нуждался в её присутствии. Она удивительным образом могла несколькими фразами вывести его из себя или вызвать другие сильные эмоции, что редко кому удавалось. Потомок великого клана полюбил нежные розовые волосы и яркие глаза, что вместе создавали великолепное сочетание, полюбил её наивность и неспособность скрывать свои чувства, полюбил сложный характер. Она сочетала в себе противоположности, что не позволяло назвать её скучной. Ему очень трудно было себе в этом признаваться, трудно было переступить через свою гордыню. Однако он понимал, что именно этот порок загубил весь его клан и сейчас может погубить его. Парень не собирался сдаваться, понимая, каким может стать будущее, если он проиграет гордыне. Заворочавшись, Даичи что-то недовольно пролепетал во сне. Куноичи уже хотела оттолкнуть брюнета, но тот сам быстро отстранился от неё и вышел из комнаты. Ему необходимо было остаться наедине со своими мыслями и всё обдумать. Этот разговор совершенно ничего не прояснил в их и без того запутанных недоотношениях. *** Свечи сгорают медленно, почти незаметно. Они отдают свой свет, плача восковыми слезами. Кажется, что лишь только несколько мгновений назад поджег фитиль, а сейчас уже на месте стройного маленького маяка, растеклась бесформенная лужица с чёрной торчащей нитью. Всё – нет больше свечи. Не будет она больше разгонять тьму, не будет приковывать к себе любопытный взгляд, следящий за колышущимся огоньком, перестанет, наконец, ронять бледные слёзы. Точно так же догорала и Сакура, все свои силы растрачивая на раненных. Битвы становились всё ожесточенней, больше убитых, больше умирающих на руках медиков. Розоволосой уже снилась кровь на своих руках. Кровь умерших, что она не смогла спасти. С каждым днем таких становилось всё больше и больше. Девушка чувствовала, что надломилась, хрустнула, как молодая зеленая ветвь под слишком тяжелым грузом. Мать почти уже не видела сына, постоянно пропадая возле ожесточенных боев. Лишь улучала минуты, чтобы покормить дитя. Тот разговор с Саске ещё больше вывел её из равновесия. После этого они не то, чтобы не разговаривали, а вообще не виделись. Либо он вообще не приходил к сыну, либо приходил тогда, когда её не было или же ночью. Девушка так и не поняла, чего он от неё добивался, зачем поцеловал. Может, если он и испытывает к ней хоть какие-то чувства, то, вероятно, его гордость не позволит ему признаться в этом даже себе. Ирьёнин боялась того, что с ней происходит. Каждый раз, когда она уже поздней ночью измождённая ложилась спать, она думала о том, что не хочет утром просыпаться, что хочет уснуть навсегда. Тут же она ругала себя за эти мысли, обвиняя в трусости, в слабости. Ей стоило бороться уже только из-за сына. Однако быстро приходила и другая мысль о том, что теперь Саске не оставит малыша, и он будет в надежных руках. Совесть тут же начинала бунтовать, крича о том, что ребенку в любом случае нужна мать и что, как бы не любил отец дитя, а материнскую любовь ничто не заменит. И так было каждый раз. Зеленоглазке казалось, что она окончательно сходит с ума и как посторонняя лишь слушает дискуссии в своей голове. Больно было утром смотреть на лица товарищей, коллег-медиков. Уставший взгляд, тёмные круги под глазами, бледновато-серый оттенок кожи говорили о хроническом недосыпе и постоянном душевном напряжении, ожидании смерти. С каждым днём из госпиталя выносили всё больше трупов. Харуно ещё сильнее стала бояться за малыша. Иногда в голову приходила дикая мысль о том, чтобы сбежать вместе с Даичи подальше от этого ада, но болезненные стоны раненных пресекали её на корню. Сакура не подозревала, что на другой стороне точно так же терзается и тот, кто виновен во всех этих ужасах. Обито будто раскололся на две части. Одна его часть ужасалась тому, что он делает, крича о том, что Рин бы этого явно не одобрила, а другая, методично и не останавливаясь, продвигалась далее, приводя план в действие. «Знаешь Рин… чем дальше я двигаюсь, тем больше понимаю, что всё это напрасно. Я будто слеп был все эти годы. Со мною не было света. Ты отвергнула бы меня, ведь мои руки… нет… я уже полностью искупался в человеческой крови. В крови тех, которые вроде и не виноваты ни в чём, но ведь… они же просто пешки? Я желал создать мир, где будешь ты. Где все мы будем вместе. Рин, ты ещё помнишь меня? Ты не можешь не помнить, ведь только из-за тебя я стал безумцем, фанатично идущим к своей цели по головам, плюя на хруст сломанных судеб. Кто они для меня? Никто. Ты для меня всё. Но что же я делаю неправильно, Рин? Почему ты плачешь? Неужели я столько лет шёл неправильной дорогой, с каждым шагом становясь от тебя всё дальше и дальше? Ты хочешь, чтобы я остановил эту войну, прекратил сеять смерть и вернул мир? Нет, любимая, уже поздно… Я слишком далеко зашел, и нет смысла останавливаться в шаге от своей цели. Я сделаю это, даже если ты против. Мы будем вместе, Рин… не плачь… скоро окончится весь этот ад на земле… я обещаю… мы будем вместе…» Обито знал, что окончательно сошел с ума. Он постоянно видел перед собой Рин, стремился к ней, разговаривал. И ему было спокойно в эти моменты. Спокойно до омерзения. Учиха становился противен самому себе, потому что понимал, что это видение - обман. Его гениальный план – обман. Он ничего ему не даст. Именно из-за этого он ещё яростней приводил в действие давнюю задумку, стараясь убить как можно больше людей, выжечь ненавистный мир дотла. Если он не будет счастлив, то никто в этом мире не познает больше этого чувства. Абсолютно все должны просто исчезнуть, раствориться, чтобы не мешать. Потом бы и он тоже исчез. Всё равно рано или поздно весь мир погрузится в иллюзию. В его иллюзию… И не будет ни надежды, ни любви, ни вообще каких-либо ненужных чувств. *** Переломный момент. Он есть в каждой войне. Когда абсолютно все понимают, что именно сейчас решится всё. Или жизнь, или смерть. Слишком просто, но от этого не менее правдиво. Люди, полностью изможденные, сменяют друг друга, не обращают внимания на ранения и борются. Сражаются, не смотря на то, что видят вдалеке или прямо перед собой сначала огромную статую, сметающую все на своем пути, а потом уже призванного Джуби. Многие умирали с улыбками на лицах, благодаря небеса за то, что им, наконец, даруют покой. Смерть уже не воспринималась адекватно. Шиноби устали бояться её, а ждали прихода, как избавления от мук. Совсем ещё молодые погибали рядом со старыми, девушки умирали так же, как и юноши, медики часто ввязывались в бой, отбивая раненных. Каждый находился на грани. Ученица Хокаге уже перешла грань. Все чувства будто отключились, мозг действует самостоятельно, и из-за этого реальность воспринимается отрывисто. Теперь не было для неё каких-либо ограничений. Абсолютно точные, спокойные движения, быстро сложенная печать – Кацуя призвана. Огромный слизняк распадается на тысячи маленьких и спешит к шиноби. Ещё несколько печатей и большая часть раненных исцелена и с новыми силами рвётся в бой. Несколько сокрушительных ударов и земля под обломками скрывает часть оппонентов. Снова исцеление. На лбу розоволосой появляется маленький ромбик. Сакура и не удивляется, снова складывает печати. Там вдалеке, она видит разъяренного десятихвостого, против которого выступают её друзья. Командная работа у Наруто и Саске всегда вызывала зависть и восхищение. Они понимали друг друга без слов, слаженно действуя в экстренных ситуациях. Спустя полчаса шиноби удалось откинуть волну нападающих подальше от лагеря. От госпиталя, что было главное для Харуно, сын которой находился именно там. Воспрянувшие духом ниндзя идут на подмогу тем, кто ближе к демоническому созданию. Сакура поспешила вперед, на ходу снова вылечивая раненных с помощью слизняков. И её запасы чакры не бесконечны, но она упорно выполняет комбинацию из давно знакомых движений. Узумаки и Учиха теснят Джуби, уже догадываясь о слабых местах несокрушимого существа. Совместная техника – демон начинает гореть в черном пламени. Облегчённые выдохи, надежда на скорую победу. Ещё секунда – провал. Десятихвостый скинул с себя непотухающий огонь и контратакует. Огромный сгусток из демонической чакры летит на шиноби. Ни один, ни другой не закрывают глаза перед лицом смерти, понимая, что сделать уже ничего не успеют. Знакомая фигура мелькнула впереди, принимая смертельный удар на себя. « - Вы – наша последняя надежда… - девичий, хорошо знакомый голос, почему-то четко слышится в голове у ошарашенных шиноби» В воздухе на долю секунды вместе со световой полосой от чакры, повисла и бледно-розовая, которая сразу же растаяла. - Сакура! – срывая голоса в отчаянном вопле, кричат сокомандники, которых относит в разные стороны ударной волной.