Инь-ян

В то утро меня впервые разбудило не кошачье урчание, а ласковые прикосновения к волосам и бормотание Роджера на ухо. Он нес какую-то милую чушь про лучший в своей жизни секс, но я не придавал значения словам. Я впервые в жизни проснулся по настоящему счастливым. Конечно же, мы снова занялись нежным и чувственным сексом. Теперь это вдруг показалось будто само собой разумеющимся. Приняли вместе мокрый и веселый душ. Прогулялись в парке, благо был выходной и погода стояла чудесная. Конечно на людях мы не проявляли чувств, но достаточно было мимолетного прикосновения рук, полувзгляда, или шутливой выходки, когда Роджер толкнул меня в кусты и я упал на кучу сухой листвы. Он упал рядом и мы барахтались в листьях, хохоча и толкаясь. По дороге домой мы купили шампанского и фруктов, чтобы отметить начало наших отношений. Я зажег в комнате множество свечей и благовония, мы скинули на пол одеяло и подушки и устроились в этом гнезде, потягивая вино. Роджер улегся на спину, и игриво поглядывал на меня. В его глазах плясало пламя свечей, делая их цвета сумрачного неба. Я кормил его виноградом из рук, с наслаждением наблюдая, как он старается облизать мои пальцы, беря каждую ягоду. Мы то и дело целовались, заводя и возбуждая друг друга. Но с наслаждением оттягивали саму близость, испытывая томную негу от нарастающего возбуждения и ожидания соития. Потом я взял его, чувственно и нежно. Он томно стонал под моими ласками, а потом вдруг проявил неожиданную инициативу, предлагая различные позы. Я был приятно удивлен такому скорому развитию событий, и мы почти два часа наслаждались друг другом, пробуя все, что только приходило в голову. Заснули мы только глубокой ночью, обессиленные, но счастливые. Я до сих пор помню ту ночь-ночь начала нашей любви. А потом потянулись размеренные будни. Мы жили как настоящая пара, в заботе друг о друге, решении каких-то бытовых мелочей. Конечно и продолжая работать. Более всего мне нравилось рисовать Роджера в образе ангела, идущего по облакам. Или в образе древнеримского воина, отдыхающего на лежанке в лучах полуденного солнца. Семестр закончился. От моих работ все были в полном восторге. Мне прочили блестящее будущее. Я выпустился из колледжа, получив диплом с отличием. Конечно Роджер продолжал жить у меня. Это уже не обсуждалось. И хотя ему не очень нравилась роль содержанки, но со временем он привык. И чем больше проходило времени, тем больше он начинал этим пользоваться. Он уже прекрасно знал о моих чувствах, и мне казалось отвечал взаимностью. Но теперь он стал периодически пропадать по ночам. Сперва редко, потом все чаще. Возвращался он часто под утро, часто сильно навеселе, весь растрепанный и какой-то слишком довольный. Я конечно задавал вопросы, на что получал лишь ответ, что «я просто отдыхаю». Но эти «отдыхи» стали повторяться все чаще. Иногда по нескольку раз в неделю. И все чаще я стал замечать запах женских духов, засосы на белой шее, иногда даже более чем откровенные следы помады. Мы начали ссориться. Все чаще хлопали двери комнат. Наш секс стал редким и каким-то будто по обязанности. Хотя мои чувства горели все ярче, и желание нисколько не становилось меньше. А вот Роджер, как мне казалось, стал охладевать. И я уже точно понял, что по ночам он встречается с девушками. Не знаю, сколько бы еще я так выдержал, но в ту ночь… Он явился сильно пьяным. Шумно ввалился в квартиру. Я стоял в дверном проеме комнаты скрестив руки и смотрел на него. Он по привычке потянулся за поцелуем, но я увернулся. От него разило женскими духами. Пожав плечами он шатаясь валился в комнату, на ходу стягивая рубашку. На белой коже спины ярко алели несколько свежих царапин. Меня передернуло. Я зарычал и набросившись сзади повалили его на пол. Он брыкался, но был настолько пьян, что не мог со мной справиться. Я схватил с тумбочки наручники, раньше мы частенько играли с ними, и перекинув их через трубу батареи защелкнул на его запястьях. Родж ругался, дергался, пытаясь освободиться, он бился как рыбка, выброшенная на сушу. А я стоял и смотрел на царапины. Меня трясло от ревности и обиды. Дождавшись, пока бунтарь устанет и слегка утихнет, я раздел его догола и кинул на пол одеяло. Роджер заполз на него и свернувшись клубком затих. Во мне поднималась алая волна ярости. Я метнулся на кухню, вытащил из холодильника бутылку водки и хлебнул прямо из горлышка. Ледяная жидкость упала в желудок тяжелым комом, только подогревая мое бешенство. Вернувшись в комнату я уже слабо соображал, что делаю. Схватив хлыст, который мы как-то по приколу купили в секс-шопе, я со всего размаху ударил Роджа по спине. Тот вскрикнул и снова стал пытаться освободиться. Хлыст прошелся по спине еще раз, по ягодицам, оставляя красные отметины. Но у меня перед глазами стояли эти царапины на спине. Я их видел и добавлял свои, будто в отместку. Роджер кричал. Даже нет, орал матом. Метался и дергался. Но я не мог остановиться. Отшвырнув хлыст я сорвал с себя одежду, упал на одеяло, прижимая Роджа животом к полу и со всей силы вогнал в него член. Одной рукой схватив Роджа за волосы, я заставил его прогнуться, и драл его изо всех сил. Сперва он еще кричал. Потом крики превратились в болезненные стоны. Но я их не слышал. Я чувствовал, как внутри его ануса стало влажно и горячо, краем сознания понимая, что скорее всего уже порвал его до крови, но не мог остановиться. Остановило меня то, что Родж подо мной замер. Он перестал стонать и вырываться. Только вздрагивал от моих толчков. Я отпустил его и перекатился на спину. Он лежал неподвижно. И только тогда меня немного отпустило, когда я понял, что он плачет. Тихие всхлипывания и дрожащие плечи будто вырвали меня из того плена ярости, в котором я был. Я приподнялся и увидел, что по бедру Роджа течет алая струйка. Меня будто током прошибло. Я осторожно стер кровь салфеткой. Попытался приобнять Роджа, но тот дернулся, отмахиваясь от меня. Он уже не плакал, только вздрагивал от всхлипываний и мелко дрожал всем телом. Я сидел рядом и не знал что сказать, что сделать. Голова казалась ватной. В душе будто открылась черная дыра, которая засасывала меня изнутри. Довольно долго я так просидел, пока не понял, что Роджер уснул. Осторожно отстегнув ему руки я прикрыл его пледом и вышел на кухню. Глотнув еще водки я упал на табурет, обхватив голову руками и покачиваясь. Я не понимал, что произошло. Не мог себе объяснить. Более того, я не знал как буду объяснять это Роджеру. В итоге напившись до полуобморока, я добрел до кровати и вырубился. Утром с разламывающейся головой я выполз на кухню. Роджер сидел на краешке табурета и пил черный кофе. Он даже не посмотрел на меня. Я осторожно придвинул табурет и сел напротив. Тронул Роджа за плечо, но рука была отброшена. На меня уставились посеревшие глаза из-под бровей. Я придвинулся вплотную, чтобы мои колени коснулись его. Настойчиво взял его руки в свои. Он молча угрюмо смотрел, будто ждал чего-то. -Роджи… Прости. Я увидел эти царапины… Я боюсь тебя потерять. Боюсь, что ты вернешься к прежней жизни. Я не смогу без тебя, ты же знаешь… — в моих глазах стояли слезы. Роджер вдруг сполз со своего табурета и почти перетек ко мне на колени. Обнял за шею и прижался всем телом. Я прижал его к себе и разревелся. Так мы и сидели довольно долго. Я покачивал его на руках и гладил по волосам. А он зарылся носом мне в шею и сопел. Наконец немного успокоившись я смог чуть отстраниться и заглянул ему в глаза. Они тоже были мокрыми от слез. -Роджи… Не уходи от меня, ладно? — прошептал я, водя пальцами по его губам. Он поймал их ртом, и стал посасывать, забавно улыбаясь. Я притянул его к себе и прижался поцелуем к соленым от слез губам. После этого случая Роджера будто подменили. Он больше ни разу не ночевал вне дома. Он всегда был рядом со мной. И напивались теперь мы только вместе, что заканчивалось шуточной потасовкой и бурным, сумасшедшим сексом.