Коллекционер улыбок.

- Мендоксе… Вид у спящего фотографа был трогательный и беззащитный, вот только Шике было совсем не до умиления. Он прикинул, какое действие сможет произвести с меньшим риском для своего пострадавшего организма – покричать или потрясти. Решил, что второе все-таки будет надежнее и, превозмогая головную боль, наклонился. Если бы под его столом сейчас спал Киба или, скажем, Наруто, он бы не церемонясь, просто попинал его ногой, но почему-то с новым знакомым он поступить так не смог, и потряс его за плечо. Парень открыл глаза, посмотрел на Шику мутным взором, явно не понимая, где он находится, но постепенно на его лице начало проявляться осознание происходящего, и в следующее мгновение он вскочил на ноги, едва не снеся столешницу головой. От его резкого движения Шикамару аж поморщился. Сай, похоже, еще не осознал собственное состояние, и организм немедленно отплатил ему за столь резкую встряску. Охнув, фотограф согнулся, одной рукой зажав себе рот, а второй лихорадочно цепляясь за стол. Лентяй тоже чувствовал себя скверно. Настолько скверно, чтобы мысленно давать себе обещания, что больше никогда и ни за что не будет так напиваться. Но все же он был в состоянии себя конролировать, пусть и несколько замедленно, а вот гостю, похоже, было совсем хреново. Понимая, что если Сая сейчас вывернет на пол, ему придется убирать еще и это, Шика быстро загнал мысль о том, что хорошо бы прилечь, закрыть глаза и забыть обо всем, подальше, туда же отправил “не могу” и “пристрелите меня кто-нибудь”, и поволок бедолагу в ванную. Он бы матерился, если бы это не означало лишних усилий, а любые усилия его организм сейчас воспринимал с негодованием. В ванной он разжал руки, и Сай, лишившись опоры, тут же сполз на пол. Шика отвернулся чтобы открыть воду, и в тот же момент услышал характерный звук – организм художника срочно производил детоксикацию. Игнорируя позывы присоединиться, лентяй открыл холодную воду и подставил голову под кран. Мера довольно жестокая, но вполне себе действенная. Стало немного легче. Если бы не гость, он сейчас принял бы ванну, прежде чем приступать к трудовым подвигам. “Надо срочно приводить его в чувство и выпроваживать.” Шика накинул на голову полотенце и оглянулся. Сай больше не сотрясался, вцепившись в унитаз, он окончательно сполз на пол и обессиленно лежал, прикрыв глаза. Вздохнув, Шикамару приподнял его и прислонил к стенке, отмахнулся от извинений, которые бедняга пробормотал слабым голосом, и полез в аптечку. Несколько таблеток угля выпил сам, несколько протянул Саю вместе со стаканом воды. Тот проглотил, но уже через секунду его опять вывернуло. Тогда Шикамару дотащил его до ванной и, перегнув через бортик, повторил процедуру, только что проделанную над собой. Сай вроде бы задышал ровнее, но теперь его начало знобить. О том, чтобы выпихнуть его из дома в таком состоянии не могло быть и речи. Парня трясло, и так бледная кожа приобрела какой-то мертвенный оттенок, губы посинели, с волос на рубашку текла вода, а мятая и мокрая одежда имела вид половой тряпки. “За что мне все это?” – мысленно простонал лентяй, заворачивая гостя в чистое полотенце. Потом, игнорируя его слабые протесты, стащил с него одежду и закинул в стиральную машину. - Отлежишься немного, и я тебе такси вызову, - пресек он все пререкания, транспортируя фотографа в свою комнату. Сай остался “отлеживаться” на кровати Шики, а тот побрел на кухню. Киба утверждал, что от похмелья лучше всего помогает холодное пиво, но Шикамару относился к подобному методу скептически. Незачем ради временного облегчения травить себя еще больше. Он поставил чайник, нашел в холодильнике лимон, щедро отрезал почти половину и размял в кружке. Когда напиток был готов, зазвонил телефон. - А с голосом у тебя что? – подозрительно спросил мать, проигнорировав сообщение, что у него “все нормально”. - Ничего. Просто я только-что проснулся, -соврал Шикамару, стараясь говорить как можно бодрее. Пусть уж лучше его привычно ругают за лень, чем за пьянство. Мать, вроде бы поверила, поворчала, а потом сообщила, что они задерживаются и приедут только завтра. - И хватит лентяйничать! Не вздумай опять лечь спать! - Нет, я курсовик делать буду, - заверил Шика, думая о том, что расчетами для курсовой, видимо, придется заниматься завтра на лекции. Прихватив кружку, парень отправился проведать больного, надеясь, что тому стало лучше, и он будет в состоянии добраться до дома. Увы, Сай выглядел хреново. Бледный, с темными кругами под глазами, он не спал, лежал уставившись в потолок и выглядел очень несчастным. Увидев Шику, он приподнялся: - Ты не мог бы опять одолжить мне свою одежду? Мне уже лучше, я пойду… - Куда ты пойдешь? – мрачно проворчал Шикамару. – Ты в зеркале себя видел? Того и гляди помрешь, а мне потом отвечай. Лежи уж. Хочешь, телефон принесу, позвонишь своим, чтобы не волновались. - Мама улетела в Италию, на шопинг. А отец… Он вряд ли будет беспокоиться. - Вот и хорошо. Мои приедут только завтра, так что лежи спокойно. На вот, выпей, - лентяй сунул в руки Сая свою кружку. Тот отрицательно замотал головой: - Я не могу. Меня опять вырвет. - Не вырвет. Давай, маленькими глотками. Или мне придется вызвать врача, - пригрозил он, как будто разговаривал с ребенком. Выполнять свою угрозу он не собирался. Сай и так выглядел смущенным и несчастным, и Шика понимал, как ему будет невыносимо стыдно, если его заберут в больницу с диагнозом “алкогольное отравление”. Да и промывание желудка - не самая приятная процедура. Он терпеливо подождал, пока Сай все выпьет и укрыл его одеялом. - Спи теперь. - Я занял твою кровать. Может мне перелечь на диван? - Незачем. Я все равно не буду сейчас лежать – надо убрать квартиру, а потом еще расчеты для курсовика… Мендоксе… - Давай я помогу с уборкой, - фотограф опять попытался встать. - Лежи уж, пока хуже не стало. - А курсовик по какому предмету? Может я смогу расчеты сделать? - Ну, если хочешь, посмотри. Но особо не заморачивайся, я , если что, завтра на лекции сделаю, - Шика бросил тетрадки на тумбочке у кровати, чтобы Сай больше не пытался вскакивать и вышел, прикрыв за собой дверь. День приближался к середине, чайник остыл, его кружка была пуста, а уборка еще и не сдвинулась с места. Шика всегда старался организовать жизнь так, чтобы она приносила ему как можно меньше беспокойства. Даже в помощи родителям, по сути, заключалась забота не о них, а о себе. Прилагая некоторые физические усилия, он обеспечивал себе психологический комфорт, спокойную обстановку и отсутствие скандалов и упреков. Тем неожиданнее оказался этот внезапный порыв заботиться о совершенно чужом человеке, в ущерб собственному спокойствию и комфорту. Шикамару тяжело вздохнул, нашел свою резинку, собрал мешающие волосы в хвост, опять поставил чайник и принялся за уборку.