Коллекционер улыбок.

Совсем недавно Шикамару думал о том, как бы выпроводить побыстрее своего незадачливого гостя, потому как его присутствие накладывало на него как на хозяина определенные обязанности, а лишних обязанностей лентяй не любил. Но стоило ему увидеть грустное лицо художника, поймать его несчастный и какой-то потерянный взгляд, как он с негодованием отмел все попытки Сая к каким либо активным действиям. Более того, он с недоумением обнаружил, что ведет себя как родитель заболевшего ребенка - готов переодевать, кормить, развлекать и вообще суетиться вокруг. Лентяй удивился. Но суетиться не перестал. Теперь он следил сам за собой с каким-то исследовательским интересом. Было непонятно, с чего он вообще начал так себя вести, и непонятно, что делать дальше. Потому что странно сначала проявлять заботу, а потом просто выставить человека на улицу и забыть о его существовании. Но дело даже не в том, что странно, дело в том, что Шика вдруг понял, что ему совершенно не обременительны, и даже приятны эти хлопоты, что все его усилия искупает выражение смущенной благодарности на лице Сая. “Наверное, из меня бы получился неплохой старший брат” – отметил про себя Шика, хотя его никогда не напрягал тот факт, что он единственный ребенок в семье. Но это хотя бы было сколько ни будь разумное объяснение, потому что предполагать в себе внезапно проснувшийся родительский инстинкт было как-то рано. Вспомнились слова о том, что мы больше любим не тех, кто сделал что-то хорошее нам, а тех, кому хорошее сделали мы сами, и теперь Шика был склонен согласится с этим утверждением. Потому что нелюдимый, странный и совершенно чужой для него случайный знакомый внезапно превратился в нормального парня, друга, которому необходима помощь. Шикамару обладал острым язвительным умом и изрядным запасом ехидства, привык анализировать прочитанное, поэтому, когда начал читать, просто не мог удержаться от колких замечаний. Сначала он сделал это ненароком, почти неосознанно высказал свои мысли вслух. Художник улыбнулся, совсем чуть-чуть приподнялись уголки бледных губ. Шикамару опять пошутил, уже увереннее. Постепенно они начали обсуждать книгу уже вместе. И лентяй поймал себя на том, что наблюдает за художником, что ему нравится как тот улыбается, нравится проявление эмоций на обычно бесстрастном лице. А еще он неожиданно понял, почему и Ино и его мать утверждали, что Сай красавчик. Темные, практически черные глаза и черные пряди волос создавали утонченный контраст с фарфорово-белой кожей. А когда он удивленно распахивал глаза, длинные густые ресницы делали их просто бездонными. Тонкая аристократическая кисть руки, лежащая поверх одеяла, казалась нереально-идеальной, но вовсе не женоподобной. Не смотря на тонкую кость, у него были широкие плечи, в руках чувствовалась сила, а плавные движения и жесты были вместе с тем чисто мужскими. И еще Шика впервые обратил внимание на его голос. До этого он замечал лишь отсутствие в нем живых интонаций. Что бы ни случилось, художник всегда говорил негромко, ровно и спокойно. Но сам голос был довольно низкий, с легкой хрипотцой, и удивительно приятный, и Шикамару подумал, что художник должен не плохо петь. А если бы добавить в этот голос немного чувства, он звучал бы очень сексуально. Нара представил как должен звучать этот голос, если бы Сай решил сказать что-нибудь шёпотом, и отвернулся. “Так, спокойно. Надо взять себя в руки.” Собственная ориентация не была для Шики секретом. Но он был уверен, что в отношениях с мужчинами он - твердый пассив. Даже разработал теорию своих предпочтений, привычно списав все на собственную лень. Ему не хочется напрягаться, предпринимать какие-либо усилия, поэтому ему нравятся мужчины постарше, уверенные, знающие что делать, и готовые взять на себя основную часть действий. И, ведь если уж говорить абсолютно честно, в отношениях с девушками он тоже предпочитал роль ведомого, и легко отдавал инициативу. Он мог ворчать сколько угодно и стараться выглядеть шовинистом, снисходительно относящимся к противоположному полу, но его всегда привлекали слегка стервозные, доминирующие женщины. Пусть в постели с Темари он и был сверху, но во всем остальном командовала она, и Шику это вполне устраивало. Так что теперь лентяй был в легком шоке от собственных реакций и тихо радовался, что Сай, похоже, ничего не замечает. Того явно увлек разговор, лицо оживилось, но щеках появился легкий румянец, и в какой-то момент он слегка откинул одеяло. Шике показалось, что художник сейчас встанет, он непроизвольно удержал его рукой и ощутил, что футболка стала влажной. Нара опять засуетился, это отвлекало его от собственных мыслей. Принес новую футболку, благо в шкафу был запас, стащил с Сая влажную, перевернул намокшую подушку, мимоходом подумав, что трусы тоже, должно быть, влажные, и надо достать на смену тренировочные штаны. И, прежде, чем успел сообразить, что же он делает, рука скользнула под одеяло, проверить. Художник мгновенно покраснел и весь как-то сжался. “Ксо. Я идиот,” – мысленно обругал себя лентяй. Собственно, рука успела лишь проехать по животу и коснуться резинки трусов, поэтому Шика решил, что смутил гостя своей бесцеремонностью и уже собрался извиняться, когда извиняться вдруг начал Сай. Из несвязного бормотания Нару не сразу понял, что, собственно, произошло. Вернее понял, что тот возбужден, скорее, даже не по словам, а по сжавшейся позе художника. - … прости… я не знаю почему… что со мной… - совсем тихо закончил Сай, так и не сумев сформулировать связную мысль. Оба были смущены, и не знали, что сказать, а тем более сделать. Шика терпеть не мог такие ситуации неловкости, больше всего ему хотелось сбежать. Но невозможно было просто так встать и уйти. “Ему хуже, чем мне”, - подумал лентяй, - "и это я виноват." - Ну, я читал, что такое бывает при похмелье. Твой организм решил, что тебе каюк, и ему срочно надо оставить потомство, - Шикамару постарался говорить уверенно и весело, чтобы свести к шутке щекотливую ситуацию. В конце концов, он тоже парень и прекрасно знает, что такое внезапный стояк, ничего нового. Но Сай, казалось, его совсем не слушал и выглядел таким несчастным, что его хотелось утешить. И Нара не выдержал. Притянул художника к себе и обнял, осторожно поглаживая по спине. В глубине души Шика понимал, что поступает неправильно. Ему следовало бы постараться показать, что ситуация вполне обыденная, и, наверное, выйти, позволив гостю решить проблему самостоятельно, а уж никак не обнимать возбудившегося парня, еще сильнее его провоцируя. Так что неизвестно, чего в этом жесте было больше – желания помочь или собственного эгоизма. Возможно, Шике просто самому захотелось это сделать. Возможно, он просто решил проверить в чем причина. Проверил, блин. Сай не отпрянул, не попытался его оттолкнуть. Наоборот, прижался сильнее, обхватил руками, как будто ища помощи или защиты. “Ну, и что теперь?” Выяснять что-то, да и вообще разговаривать, было как-то не к месту. Любое неосторожное слово могло оттолкнуть, обидеть, положить конец отношениям, в том числе и дружеским. Поэтому, отбросив сомнения, лентяй потянулся к бледным губам за поцелуем. Они слегка дрожали, когда Сай начал не слишком уверенно отвечать. Было в этом поцелуе что-то узнаваемое. “Ах, да. Мы же уже целовались. ” А ведь Шике казалось, что он ничего не запомнил. Оказалось – запомнил. Губы помнили чужой вкус и запах. Шикамару отстранился, и стал стаскивать свою одежду, швыряя ее куда-то на пол. Одеяло было сбито в сторону, и Шика, теперь уже уверенно и целенаправленно стянул трусы со своего внезапного любовника. Тот не сопротивлялся, но и попыток включится в процесс не предпринимал, и смотрел на Шикамару как-то испуганно. И если в начале у лентяя возникала мысль, что Сай, возможно, гей, теперь складывалось ощущение, что для него все это впервые. А еще Шике стало очевидно, что активная роль досталась именно ему. “От перемены мест слагаемых...” – подбодрил он себя и, склонившись, провел языком и губами от груди к животу лежащего перед ним парня. Тот вздрогнул, откинул голову и внезапно застонал. Шика оказался прав – прозвучало это очень возбуждающе, так что в паху заныло. Тогда он продолжил целовать, поглаживать, облизывать, все более и более уверенно. Ему не было нужды гадать, достаточно было делать то, что понравилось бы ему самому . А то, что эти действия достигают цели было понятно по тому, как отчаянно до боли Сай вцепился в его плечи, как жалобно стонет, как выгибается и уже не сдерживаясь трется о его тело. Шика спустился еще ниже, коснулся губами нежной кожи внутренней стороны бедер и лизнул пенис, одновременно нащупывая пальцами анус. Сай отпустил его плечи и запустил пальцы в волосы. Резинка соскочила, и пряди упали на лицо, но Шикамару было не до этого, он торопился, потому что сдерживаться уже не было сил, он сам дышал тяжело и неровно. Осторожно надавил пальцем, проникая внутрь. Там было горячо и тесно, а живот и ноги уже буквально сводило от желания. Тогда он начал разминать, раздвигать пальцами проход. Художник стонал все нетерпеливее, и все сильнее дергал его за волосы. “Смазка! Нужна же смазка”, - вспомнил лентяй. Ничего подобного у него не было, но, наверное, мог бы подойти какой-нибудь крем. Но когда он попытался отстраниться, Сай и не подумал разжать пальцы, казалось он вцепился еще сильнее и потянул на себя. Шика оставил попытки высвободится, а вести диалог, объясняя свои действия он сейчас был не в состоянии. Поэтому лентяй не придумал ничего лучше, как размазать по пенису собственную слюну и попытаться протолкнуться внутрь. Он старался действовать осторожно, но Сай все равно издал какой-то глухой звук, похожий на всхлип, отпустил его волосы и как-то весь напрягся, сжался, закусив губу и зажмурив глаза. Шику захлестнул испуг. Он замер, не решаясь двигаться, напряженно выжидая, хотя собственное тело готово было сорваться в любой момент, выйти из-под контроля разума. Наконец Саю удалось слегка расслабить мышцы. Он опять протянул к нему руки, прижимая к себе. Почувствовав, что давление на пенис слегка ослабело, Шика начал осторожно двигаться. Одной рукой он уперся в кровать, а второй нащупал член художника, и принялся дрочить, глядя как меняется выражение его лица, расслабляются сведенные болью мышцы, а вслед за этим лицо опять искажается, уже в преддверии оргазма. Шика кончил первым, а потом помог партнеру достигнуть развязки. Они так и остались лежать обнявшись, переплетя руки и ноги. Шикамару подтянул одеяло, натянул его на обоих, удовлетворенно вздохнул и уткнулся в плечо Сая.