Искушения Яблочного острова

Я теряю тебя в этой мутной толпе, Я теряю тебя по крупицам, по клеткам. С каждым мигом, пронёсшимся на высоте, Теплота уступает паутинам и сеткам. («Я теряю тебя» гр. Сурганова и оркестр)

В черном провале окон шелестел листьями дождь, здесь же в просторном помещении с сотнями старых, пожелтевших от времени книг, которые бережно хранили многие поколения жриц Яблочного острова, было уютно, тепло и тихо. Мака перевернула очередную страницу потрепанной книжки в кожаном переплете и снова уткнулась в чтение. Время уже давно повернуло за полночь, свеча на столе оплавилась наполовину, глаза начинали слипаться, но остановиться на середине очередной легенды девушка не могла, потому что знала: не заснет, пока не дочитает до конца. – Какая любознательная неугомонная девушка, – послышался из темноты ласковый старческий голос. – Все тебе мало… Мака не без сожаления оторвалась от страницы и обернулась. В дверном проеме сгорбленная старушка стряхнула капли с зонта и с усилием его закрыла, отставив к стене. Затем она захлопнула за собой входную дверь, впустив вместе с влажным воздухом аромат яблочных садов, которым здесь был пропитан весь остров. – Снова не можешь оторваться от книги? – Старшая жрица с беззубой улыбкой на губах подошла к повелительнице. На ее седых волосах тут и там точно бусинки переливались крохотные дождевые капельки. – Да, опять засиделась. Простите, леди Лэйла. – Мака захлопнула книгу и направилась ставить ее на место – в дубовый стеллаж в дальнем конце комнаты. – Завтра я ухожу, а мне так хотелось дочитать до конца. – Уже уходишь? – Мудрая женщина с сожалением закачала головой. – Я и так провела на острове слишком много времени, пора возвращаться. – Ты покидаешь остров с легким сердцем? В душе не осталось сомнений? Старушка присела на деревянную лавку, где только что сидела Мака, и с любопытством уставилась на девушку. – Нет. Как вы и говорили, здесь нет ведьм или колдовства. – Она осторожно положила книгу на место и вернулась к столу. – Я уверена. – Да, – вздохнула жрица, – все мы обычные женщины. Брошенные… Одинокие... Уставшие... Сбежавшие… Потерявшие надежду или ищущие умиротворения… Яблочный остров стал нам домом, а другие жрицы – сестрами. – Одного не могу понять, – по привычке нахмурилась Мака. – Неужели вы никогда не сожалели, что оставили близких людей? Неужели вам не хочется хоть иногда взглянуть на них? – Она перевела взгляд на узкое оконце. Где-то там за стеклом по ту сторону озера ее ждал Соул, который наверняка места себе не находил от беспокойства. Во всяком случае, девушке очень хотелось в это верить. От размышлений ее отвлек смешок жрицы, и она снова повернулась к ней, чтобы узнать, что же так рассмешило древнюю старушку. - Все мы люди… - Леди Лэйла поднялась с лавки и взяла со стола заляпанный воском стакан со свечой. Пламя испуганно задергалось в руках старой жрицы, и тени стеллажей заплясали безумный первобытный танец на стенах. – Пойдем, я кое-что тебе покажу, Мака. Старушка зашаркала куда-то в угол, и девушке ничего больше не оставалось, как двинуться за ней, не оставаться же одной в темноте. – У нас есть один секрет. Я покажу тебе кое-что, но обещай, что никому не расскажешь. – Конечно. – Даже тому милому юноше, что так ждет твоего возвращения на том берегу. Она повернулась и лукаво подмигнула Маке, отчего девушка залилась румянцем, сама не понимая почему. – Откуда вы знаете? – отвела она взгляд. – Сейчас все сама поймешь. Смотри, – и старушка указала пальцем куда-то в сторону. Там около стены стояло зеркало. Старое большое зеркало в грубо обтесанной деревянной раме высотой в человеческий рост. Девушка уставилась на свой темный силуэт внутри зеркальной поверхности. Зазеркальная Мака в белом балахоне, какие здесь были обязаны носить все жительницы острова, непонимающе усмехнулась и перевела взгляд на старушку: – Зеркало? – Не просто зеркало. Хочешь посмотреть, чем занят дорогой тебе человек? Просто напиши его имя, – добродушно улыбнулась старушка. – Это магия? – Мака приблизилась к гладкой поверхности волшебной штуковины и недоверчиво коснулась рамы, как и ее сестра-близнец зазеркального мира. - Не более опасная, чем способ, которым вы связываетесь с Шинигами-самой. Ну же, давай. Чар хватает на три имени. Повелительница хмыкнула. Слишком страшно было верить, что такие чудеса все-таки случаются. Разве можно вот так просто увидеть человека, надежда встретиться с которым неумолимо тает с каждым днем? Такого ведь не может быть? Наверное, старая жрица просто издевается над ней? И все же палец неуверенно начертил одну за другой четыре буквы, сложившиеся в самое первое и самое родное в мире слово. Мама. Гладкая поверхность зеркала вдруг помутнела, и вместо темных силуэтов Маки, леди Лэйлы со свечой и стеллажей девушка увидела расцвеченную пестрыми огнями часть незнакомой улицы. Несколько деревьев за дорогой, часть витрины какого-то магазина с закорючками размалеванной вывески (арабская вязь; возможно, тайский?), парочка припаркованных машин, а прямо перед ней… За круглым столиком с чашкой кофе в одной руке и книгой в другой сидела красивая женщина с пшеничными волосами до пояса. Элегантно одетая и спокойная, она чему-то улыбалась. Наверное, прочитала только что нечто забавное в книге. – Мама! – выдохнула Мака и прильнула к поверхности, боясь сделать вздох, чтобы не разрушить волшебство. – Она не слышит тебя, – раздался сзади голос леди Лэйлы. Но женщина оторвалась от книги и подняла взгляд, взглянув прямо в зеркало. Так хотелось думать, что сквозь расстояние она каким-то непостижимым образом услышала крик дочери, почувствовала ее присутствие, и именно это вынудило женщину оторваться от страниц. Ее чистые ясные глаза, казалось, смотрели прямо на Маку. Девушке даже на секунду показалось, что губы женщины сложились в приветливую улыбку: теплую, радостную и немного печальную. И Мака улыбнулась ей в ответ. Только через пару секунд она с сожалением поняла, что эта улыбка предназначалась не ей, что мама смотрела не на дочь, что от чтения ее оторвал оклик другого человека. Мисс Албарн улыбалась вовсе не Маке, а какому-то незнакомому мужчине, который подошел к столику и сел рядом с ней: столь же элегантно одетый, сияющий, довольный. Полная противоположность отца… – Мама… – еще раз шепнула Мака, словно вспоминая, каково это слово на вкус; она уже и забыла, насколько тепло становится на душе от двух самых простых в мире и слитых воедино слогов. Девушка с жадностью ловила каждый жест, каждую улыбку и мимолетное движение матери до тех пор, пока поверхность зеркала снова не стала мутной, вернув ее из огней ночного города в полумрак просторной хижины, потонувшей в яблочном аромате. Папа. Вывели пальцы на зеркале следующее слово. Что ж, ничего удивительного не случилось, ее отец – растрепанный, небритый, уставший - сидел на диване с банкой пива и с безразличным видом смотрел в экран телевизора. За окном синело то ли раннее утро, то ли поздний вечер – сказывалась разница в часовых поясах. Мака грустно усмехнулась. Жалкое зрелище после той шикарной женщины, на которую она смотрела еще минуту назад. Понятно, почему мама не хочет возвращаться… Последним был Соул. Хотя зачем? Наверное, просто убедиться, что с напарником все в порядке, хоть украдкой взглянуть на ставшее за эти годы родным лицо с вечной ухмылкой на губах. «Наверняка дрыхнет», – улыбнулась себе Мака, пока ждала прояснения на зеркальной поверхности, но ошиблась. В тусклом свете камина тесной комнатушки она увидела свое оружие с мокрыми волосами и футболкой в руках. Он был не один. Вэллу девушка узнала сразу: по фигуре, каскаду длинных волос, рукам… Тонким пальчикам, что так бесстыдно касались обнаженной груди Соула… Внутри что-то надломилось и порвалось. Маку как будто окунули в черную липкую жижу обиды, злости и ревности, вынырнуть из которой она так и не смогла, захлебнувшись в этих гадких чувствах. Оказывается, терять доверие к человеку можно постепенно – день за днем, что будут перерастать в месяцы и годы, как когда-то давным-давно таяло доверие мамы к отцу, а можно за одно мгновение, как сейчас – одним мимолетным взглядом на напарника. Последнее, что заметила Мака, прежде чем отвернуться, была легкая ткань ночнушки, легко соскользнувшая на деревянные половицы пола. – Куда ты? – послышался удивленный голос леди Лэйлы, но ответом старушке послужила лишь с силой захлопнувшаяся входная дверь деревянной хижины.