Защита

— Как вы могли так поступить со мной? — Гермиона… — Нет! Вы мне солгали. Сделали всё за моей спиной, как трусы, не предупредив меня. Я думала, что вы были моими лучшими друзьями! — Мы ими и были! Правда, Гермиона, поэтому так и поступили. А то, почему мы тебя не предупредили, ты прекрасно знаешь и без нас. Ты не воспринимаешь это достаточно серьезно! — Может быть, это потому, что это НЕ серьезно. Мне никогда и ничего не стоило вам говорить. Только потому, что вы авроры, не значит, что вы должны видеть зло повсюду. — Это угрозы жизни, Гермиона! Урод дошел даже до того, что написал на твоих окнах. Он знает, где ты живёшь. — И что теперь? Я уже не девочка. Я умею сама принимать решения, сама защищаться и знаю, что для меня хорошо, а что нет. Я… Я вас ненавижу. Гермиона дрожала от злости, а её лицо побагровело от гнева. Никогда ещё она не чувствовала такой ярости и никогда ещё ей так не хотелось сыпать оскорблениями в адрес Гарри и Рона. Честно говоря, она едва ли шутила, когда сказала, что ненавидит, потому что в этот самый момент это то, что она чувствовала глубоко внутри себя. Она очень злилась на них.

***

Всё пошло не так, когда Гермиона проснулась этим утром и увидела четыре угрожающие буквы У. М. Р. И., нанесённые на клетки окна. Она не боялась, смотря на них, просто подумала, что её маленький шутник предпринял следующий шаг. В результате, она сказала это Джинни, которая повторила это Гарри, который повторил Рону. Этот инцидент стал каплей зелья, что переполнила котёл терпения. Гарри и Рон, они оба были аврорами и регулярно видели кошмары при исполнении своих обязанностей. Естественно эта профессия, возможно, сделала их несколько помешанными, но они твёрдо понимали, что Гермиона совершенно не понимает серьезности происходящего. Она уже несколько недель находилась под смертельной угрозой и продолжала вести себя так, будто бы всё было в порядке. Рон с самого начала хотел что-то предпринять, но Гарри ему помешал, прекрасно понимая, какая будет реакция у брюнетки. Но после того, что произошло, он больше не мог закрывать глаза. Ранее, Гермиона получала все письма с угрозами на работе. То, что он посягнул на её жилище, доказывало, что он или искал её, или проследил за ней, или даже следовал… и эта мысль леденила внутренности Гарри. Он не мог вынести того, что бывший пожиратель смерти или, он не знал, какой-то неуравновешенный или ненавистник маглорождённых мог написать эти буквы на комнатном окне, когда она спала по другую его сторону. Вероятно, он видел, как она спала, и кто знает, что он мог сделать… Им с Роном даже не понадобилось договариваться. Они приняли решение оповестить Кингсли, главу аврората и сообщить ему всё, что они знали. Волшебник воспринял всё очень серьёзно и незамедлительно вызвал Гермиону в свой кабинет, чтобы сообщить ей о принятом решении. Однако у него ещё не было времени, чтобы объявить ей своё решение, поскольку Гермиона была занята тем, что кричала вслед Гарри и Рону, не давая ему времени, чтобы вставить хоть слово. — У вас не было права идти и рассказывать о моей жизни Кингсли просто потому, что кто-то мне оставил какие-то идиотские буквы. — Но, чёрт возьми, Гермиона, это угроза жизни. — Но у тебя, тупицы, нет ничего, кроме этого слова… — Этого хватит, — вмешался теперь Кингсли своим глубоким голосом, — Гермиона, присядь, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить. — У меня нет ни малейшего желания. Они не имели права делать этого. — Но что сделано, то сделано, Гермиона, сказать по правде, они правы. Многие бы предупредили авроров уже с первого письма. — Здесь нет ничего такого! — Ты воспринимаешь вещи слишком легко, Гермиона, — продолжил Кингсли, — Эти угрозы должны рассматриваться очень серьёзно. Сторонники Волдеморта, которые ещё не были найдены, обречены и в гневе. Ты героиня войны и очень ценишься обществом волшебников, вдобавок маглорождённая. Тебе есть о чем беспокоиться, Гермиона, хотя ты, похоже, и не догадываешься об этом. — Это всего лишь слова, Кингсли! Если бы этот человек действительно хотел меня убить, он бы давно это сделал. — Я не согласен. Думаю, что на данный момент, он просто ищет, как запугать тебя. Но всё может быстро выйти из-под контроля. — Вы сошли с ума. Вам и остальным аврорам работа ударила в голову. Всё это смехотворно. Я не вижу того, почему вы должны были вызвать меня сюда. Гарри и Рон… — Они беспокоятся о тебе и совершенно правы. Я обсуждал с ними условия твоей защиты. — Простите? — воскликнула Гермиона. Она начала краснеть от гнева. Краснеть по-настоящему. Гарри и Рон переглянулись, но она не могла не стрельнуть в них взглядом. Ничего в последней фразе Кингсли не пришлось ей по душе. — Что вы подразумеваете под условиями защиты? — Я имею в виду, что назначу аврора, который отныне должен оставаться с тобой все двадцать четыре часа. Если только ты будешь находиться в присутствии другого аврора, в частности, Гарри или Рона, в этом случае и только в этом случае ему будет разрешено не оставаться с тобой. Он обеспечит твою защиту до тех пор, пока не будет найден и арестован исполнитель или исполнители этих угроз. Гермиона не могла отойти от этого. Ситуация полностью ускользала от нее, и ей хотелось выть. — Да… Это… Это абсолютная чепуха. Вы что, приняли меня за министра магии или кого? — Ты важная личность для магического мира, Гермиона, даже если ты этого не понимаешь. — Но это совершенно глупо. И бессмысленно. Я не хочу сопровождаться аврором каждый час дня и ночи. — Моё решение не подлежит обсуждению, — сказал Кингсли твёрдым голосом. Гермиона хотела запротестовать. У неё появилось желание топнуть ногой и проклясть Гарри и Рона до сотого колена. Она не могла понять, что произошло, и ей захотелось вернуться домой. У неё была куча всего, что она хотела высказать главе аврората, но она так расстроилась, что, ни один звук не хотел вырваться из ее рта. — Аврор ответственный за твою защиту должен наверняка ждать за дверью. Я позову его. Гермиона бросила на него злобный взгляд, намекающий, что он может оправляться туда, откуда он пришел. Кингсли сделал вид, что ничего не видел, и пошёл открыть дверь, позволив зайти одному из лучших его авроров. Гарри с Роном обменялись взглядами, и второй незаметно скрестил пальцы, делая глубокий вдох. Гермиона повернула голову, готовая показать своё негодование назначенному… и едва не вскочила с кресла. Вспышка такой ярости, которой она никогда прежде не чувствовала, овладела ею, так что она резко поднялась и указала дрожащим пальцем на аврора. — Это шутка. Я, правда, надеюсь, что это шутка. — Не начинай этот цирк, Грейнджер, — ответил Драко Малфой тягучим голосом. — Кингсли… — Гарри и Рон, очевидно, не могут исполнить эту роль. Они слишком близки к тебе, чтобы быть достаточно профессиональными. — Он спросил наше мнение, — подхватил Гарри, — Драко лучший, кто… — Это шутка, Гарри. СКАЖИ МНЕ, ЧТО ЭТО ШУТКА! — Гермиона… — НЕТ. Я ТЕБЕ ЗАПРЕЩАЮ ЗВАТЬ МЕНЯ ГЕРМИОНОЙ! КАК ВЫ МОГЛИ ТАК СО МНОЙ ПОСТУПИТЬ? Я ПОЛАГАЛА, ЧТО БЫЛА ВАШЕЙ ЛУЧШЕЙ ПОДРУГОЙ. Я ВАС НЕНАВИЖУ. — Гермиона, я тебя умоляю. — Хватит пудрить мне мозги, Поттер! Ты пытаешь заставить всех поверить, что ты заботишься обо мне, но тебе абсолютно всё равно. Ты пошёл и рассказал Кингсли о моей жизни, ты вмешиваешься в дела, которые тебя не касаются, а теперь ты хочешь, чтобы я проводила всё своё время с этим гнусным хорьком. — Драко не… — О, он, может, стал твоим другом, но, конечно, не моим. Отвратительно так поступать со мной. И да, я получаю угрозы жизни, но давайте, приводите Малфоя, чтобы защищать меня, и тогда мы можем быть уверены, что, в конце концов, меня убьют быстрее. — Я не позволю ставить себя под сомнение. — ЗАТКНИСЬ, Малфой! Я верила, что вы были моими лучшими друзьями. И вы только что предали меня, как никогда. — Гермиона… это не то…, — огорченным голосом начал Гарри. — Я больше никогда не хочу вас видеть, — закончила она, перед тем как в ярости покинуть кабинет Кингсли. Она сделала три шага по коридору, когда почувствовала за спиной присутствие. Девушка повернулась и столкнулась нос к носу с Малфоем. Ей пришлось закрыть глаза, в попытке сохранить спокойствие и не ударить его. — Отвали, Малфой. — Я полагаю, что ты не совсем поняла смысл моего задания, Грейнджер. И перед тем, как ты что-нибудь скажешь, я хочу довести до твоего сведения, что не позволю со мной обращаться таким отвратительным тоном. Ты можешь думать обо мне всё, что хочешь, я знаю, что я отличный аврор и смогу прекрасно обеспечить твою безопасность, хотя я считаю, что ты всего лишь маленькая стерва, которая не повзрослела. Также можешь думать, что я гнусный хорёк, как ты уже понятно выразилась, сын пожирателя смерти или не знаю, кто ещё, но ты мне не помешаешь делать мою работу. Можешь кричать или бастовать столько, сколько захочешь, ничего из этого не изменится. Тирада блондина перебила Гермиону. Она так пыхтела и злилась, что не нашла, что ответить и продолжила свой путь, с трудом сдерживая слёзы ярости, которые грозились пойти. Но она никогда не позволит себе плакать перед Малфоем. Конечно, нет.

***

Путь домой не помог ей успокоиться и, едва добравшись до квартиры, она бросилась в свою комнату, хлопнула за собой дверью, упала на кровать, чтобы, наконец, разрыдаться. Она была разочарована…хуже того, чувствовала, что была фактически предана теми, кто называл себя её лучшими друзьями. Ей никак не удавалось понять, как они могли провернуть всё это за её спиной, не сказав, и даже не посчитавшись с её мнением. Как если бы она не могла сама решить. Как если бы она являлась никем иным, как ребенком, который не может выбирать. Гнев продолжал подниматься в ней, когда она всё обдумывала. Собрание у Кингсли и всё то, что за ним последовало. Худшим оставалось назначение Малфоя в качестве «смотрителя». Опять же, она ощущала себя преданной. Гарри с Роном прекрасно осознавали, что она не может видеть его изображения, даже если они оба стали с ним друзьями, для Гермионы он им не являлся. Она не понимала. Правда, нет. Если они хотели, чтобы эта неприятность прошла для неё легче, они должны были попросить кого-то другого, а не тупого хорька… Слёзы продолжали затапливать щёки, и она зарылась головой в подушку, чтобы хорошенько прокричаться. В зале Драко со вздохом опустился на диван. Эта девка ужасно к нему относилась, и он почти сожалел, что согласился. Само собой, он осознавал, что это задание будет не из простых, но должен признаться, Драко не ожидал, что она набросится на него прямо в кабинете Кингсли. Эта девица была действительно невыносима. Она уже раздражала его. Драко провёл рукой по волосам и пообещал себе потребовать с Гарри и Рона оплатить один иди два стакана выпивки. Ведь именно ради них он в первую очередь согласился на эту миссию. Чтобы уж быть честным, он даже пообещал, когда друзья пришли и умоляли его, уверяя, что они почувствуют облегчение, зная, что именно он обеспечивает безопасность Гермионы. Драко Малфой занимающийся защитой Гермионы Грейнджер… До Хогвартса было далеко. Однако Гарри и Рон были не единственной причиной, почему он согласился. Он решил сделать это, чтобы доказать некоторым своим коллегам, которые ещё сомневались в его способностях, что он был хорошим аврором и что его прошлое ничуть не помешает пристойно выполнять свою работу. Ещё некоторое время он оставался на диване и, не заметив, чтобы Грейнджер возвращалась, решил самостоятельно пройтись по дому. Ему нужно было проверить, хорошо ли он защищён. Драко встал и начал с того, что попробовал аппарировать. В этом он потерпел неудачу, что было хорошим знаком. Быстро осматривая гостиную, в которой находился, его глаза натыкались на фотографии со знакомыми и не очень лицами, затем парень развернулся к огромной библиотеке, диван цвета сливы, на котором он сидел ранее, черный ковёр, низкий столик с полупустой чашкой чая на нём и несколькими журналами. Наряду с этим он приметил несколько магловских вещей, которые уже видел у Поттера: телевизор, DVD-плеер, hi-fi и игровую консоль. Такую же, как у Джинни. Какая-то игровая приставка для женщин, которая позволяла им заниматься спортом... ну, если это можно было назвать спортом. Драко часто передразнивал Джинни, когда видел её занимающуюся. Покинув зал, он устремился на кухню, дверь которой была открыта. И снова, Грейнджер обустроила её по-магловски. Никаких котлов, но есть печь, микроволновка и плита. Рыжий кот, свернувшийся на столе клубком, поднял голову и уставился Драко испытующе и несколько осторожно. Это был тот же кот, который свободно бродил по коридорам Хогвартса и над которым Грейнджер никогда не имела никакой власти… и, видимо, так было всегда, поскольку он удобно устроился на столе. У него была приплюснутая голова, как если бы его швырнули в стену, поэтому у Драко не поворачивался язык назвать кота красивым. Тем не менее он подался вперёд и почесал того за ушами, вызвав этим несколько благодарных мурчаний. Драко знал, что сладить с его хозяйкой будет трудно, так что лучше ему не наживать двух врагов в доме. Он ещё погладил рыжий мех Живоглота и потом решил продолжить изучение дома. Он пересёк гостиную и вышел в небольшой коридор. Он обнаружил уборную, ванную комнату, которая удивительно была похожа на женскую ванну, полную средствами для ухода, красоты и макияжа… ему было любопытно, что со всем этим делает Грейнджер. Потом он нашёл комнату, которая должно быть служила кабинетом. По меньшей мере, у стен стояли три книжных шкафа, заваленных книгами, также как и рабочий стол, заваленный папками. Так же там был диван с бельевой корзиной поверх и Драко заметил сложенную гладильную доску в углу. Иногда он задавался вопросом, была ли Грейнджер вообще волшебницей. Напротив кабинета он увидел последнюю дверь, которая, без сомнения, вела в комнату Грейнджер. Именно в этот момент он услышал её. Грейнджер. Которая плакала. Он вздохнул. Эта девушка раздражала его тем, что впала в это состояние из-за ничего… Через четверть часа он сломался. Он достал палочку из кармана, прошептал заклинание и позволил серебристому волку бесшумно скрыться. Несколькими минутами позже камин Грейнджер полыхнул, и оттуда вышла молодая темноволосая женщина, отряхивающая одежду. Драко рывком поднялся и бросился к ней. — Самое главное, не говори, что это я просил тебя приехать, — прошептал он. — Что произошло? — Слушай, — ответил Драко. Они оба замолчали, тишину нарушали лишь всхлипывания Грейнджер, которые продолжали раздаваться. — Что ты сделал с ней? Вы уже успели поругаться? — Нет. Я ничего не делал. Она сама расстроилась. Клянусь тебе в этом, Пэнси. Гарри и Рон ничего ей не сказали. — Какая глупость. — Ты не смогла убедить Рона… — У нас сейчас период «друг без друга», — ответила Пэнси. — Что? И сколько это уже длится? — Неделю. — Значит, максимум через две недели вы будете снова вместе! — Посмотрим. — Я прекрасно знаю, что будете. Это продолжается уже больше года, не так ли? — Зачем ты меня позвал сюда? — спросила Пэнси, меняя тему. — Потому что здесь нет никого, кто мог бы её успокоить, это невыносимо. Она набросилась на меня, как только я сделал шаг в кабинет Кингсли. И Грейнджер не мой друг! Я не могу себе этого позволить. Она такая несносная! — Понятно… — сказала Пэнси, вставая. Она направилась к комнате Гермионы и мягко постучала в дверь, перед тем как открыть её и закрыть за собой. Гермиона порывисто выпрямилась, приготовившись кричать на Драко, и обрадовалась, увидев Пэнси. — Что ты здесь делаешь? — Я хотела посмотреть, как у тебя дела, как ты все это переживаешь. — Откуда ты знаешь об этом? — начала нервничать Гермиона. — Рон обмолвился со мной парой слов. Но перед тем как ты что-нибудь скажешь, я тебе не рассказала об этом, потому что это не моих рук дело. Это было их и только их решением… и начальника аврората. — Пэнси, я ненавижу их. Они меня предали. Они мне лгали. Сделали всё за спиной… как будто мне нужна защита. Они стали полными параноиками. — Они делают это всё ради тебя. Это в твоих же интересах. — Моих интересах? Ты думаешь, что они без спроса приклеили ко мне Малфоя в моих интересах? Они прекрасно знают, что мы ненавидим друг друга. Ты бы так поступил со своим лучшим другом? — Драко прекрасный аврор! — Это ещё предстоит выяснить! И это не будет проблемой. Этот парень придурок. Я его терпеть не могу, и мне придется теперь всегда ходить с ним за спиной. Он здесь, в моём доме, в моей личной жизни! Я никогда не прощу Гарри с Роном, за то, что они сделали. Они даже не подумали обо мне… — Они просто хотели для тебя лучшего. Хотя им следовало рассказать об этом раньше. — Прекрати их защищать. Я их ненавижу, ненавижу, ненавижу! Я не должна была говорить им о письмах. Она шмыгнула и неистово вытерла слёзы, которые снова намочили рукав. Пэнси не знала, что ей сказать. Она понимала её гнев и нервозность, но с другой стороны, могла только одобрить решение Гарри и Рона. Она была первой, кто заволновалась из-за угроз, получаемых Гермионой. Часть своей юности она провела среди пожирателей смерти и хорошо понимала, что Гермиона – прекрасная цель. Героиня войны, та, которую газеты, основываясь на рассказах Гарри и Рона, назвали головным мозгом, который позволил им выжить на войне и выиграть её, грязнокровка, сопротивляющаяся пыткам и даже сумевшая солгать под Круциатосом Беллатрисы Лестрейндж. Многие говорили, что без неё, Гарри Поттер уже был бы мёртв, что без неё волшебное общество жило бы под диктатурой лорда Волдеморта… и все бывшие погибшие сторонники, несомненно, вызывали у неё безусловную ненависть. И Драко без преувеличения был одним из лучших авроров. Правда, Пэнси, возможно, была не слишком объективна, но она знала, что он был хорош и достаточно зрел, чтобы сделать то, что было нужно для Гермионы, отодвинув в сторону их подростковую историю. Чего Гермиона очевидно не могла сделать. Пэнси не оставалось ничего другого, как притянуть её к себе и обнять, пытаясь успокоить. Она погладила её по спине, а затем протянула носовой платок, чтобы она могла утереть последние слёзы, которые ещё цеплялись за её ресницы. — Хорошо, так ты сделаешь мне чай или я тебе? — спросила Пэнси. — Я бы не отказалась сделать чай, но я хотела бы, чтобы ты его принесла. — Тогда ты встаёшь и идёшь со мной, — возразила Пэнси. — Я не выйду из своей комнаты, если придется видеть противную бошку Малфоя! — Да ради Мерлина, Гермиона, это же твой дом? Всё равно здесь не спрячешься! — В самом деле, это мой дом. И я не хочу, чтобы он тут был. — Но в данное время, у тебя нет выбора, Гермиона, давай, поднимай задницу. Когда он увидел, что в гостиную вернулась Пэнси, сопровождаемая Гермионой, Драко предпочёл затаиться. Брюнетка была по-прежнему на взводе и лучше было пока избегать разговоров с ней. Она всё равно не бросила на него даже взгляда. Две молодые женщины прошли на кухню и вернулись через несколько минут с кружками чая в руках. Одну из них Пэнси поставила перед Драко, который взглядом отблагодарил её. Грейнджер уделила ему столько внимания, как если бы он был мебелью, и ему было интересно, рассчитывает ли она вести себя так до конца миссии. Эта девица была настоящей язвой. Привлеченный болтовнёй Пэнси и Гермионы, Живоглот вышел с кухни и покачиваясь направился в гостиную. Он прошелся рядом со своей хозяйкой, которая с ужасом смотрела, как тот прыгнул на колени к Драко и удобно свернулся клубком. Блондин погладил рыжую шевелюру, и Гермионе показалось, что она вот-вот начнет кричать. По какому такому праву он мог трогать её кота? Её Живоглота! — Гермиона… — начала Пэнси. Но брюнетка уже рывком поднялась и в два шага оказалась перед Драко. Она схватила её кота, чтобы показать этому мерзкому хорьку, что он не может прикасаться к тому, что не принадлежит ему, но Живоглот был совсем иного мнения. Он выпустил свои когти и принялся шипеть на хозяйку. Кот нанес ей удар когтем по руке, заставив ее кровоточить, и бросился на землю, прежде чем снова забраться на колени Драко. Он с вызовом посмотрел на Гермиону, хотя блондин больше не осмелился его гладить, боясь спровоцировать кризис века. Разинув рот, Гермиона осталась стоять напротив них с десяток секунд, перед тем как развернуться на пятках и исчезнуть в своей комнате. Даже кот предал ее в пользу Малфоя. Она почувствовала, как усталость овладевает ей. Если бы только она могла пропустить это день, не приходить никогда в офис Кингсли… И вот теперь, она с Малфоем за спиной, ей было одиноко и казалось, что никому, даже собственному коту, не было дела до того, что она может чувствовать. Огорчившись, она откинула покрывало и забралась в кровать, надеясь заснуть как можно быстрее и понять следующим утром, что на самом деле всё это было всего лишь ужасным кошмаром.

***

Драко читал в гостиной, Живоглот по-прежнему сидел на его коленях. Пэнси уехала незадолго до семи, оставив его одного, чтобы встретиться лицом к лицу с Грейнджер. Но молодая женщина так и не появилась весь вечер. Драко заставил себя поесть и даже приготовил ей тарелку, желая тем самым показать, что не он намерен тратить время на ссоры с ней, но она не вышла из своей комнаты. Еда все еще ждала её, согретая заклинанием. Закончив трапезу, он всё вымыл и вытер, чтобы брюнетке не удалось его упрекнуть, а после немного посмотрел телевизор. В скором времени он его выключил, всё ещё не привыкший к этой магловской технологии, поэтому предпочёл достать книгу, которую на данный момент успешно читал. Грейнджер не подавала никаких признаков жизни, и он догадался, что она заснула. Драко проложил читать до тех пор, пока в глазах не закололо, после чего он вытянулся на диване. Одним взмахом палочки он откинул одеяло, накрылся им, а затем выключил свет еще одним коротким взмахом палочки. Затем он закрыл глаза и стал ждать сна… который так и не пришел. Его разум был переполнен вопросами и задачами о его миссии, о том, как он будет себя вести, чтобы не задушить Грейнджер… В этот момент, лежа на диване, он в полной мере осознал, что ему придется терпеть ее двадцать четыре часа, защищать ее и делать так, чтобы угрозы, которым она подвергалась, не исполнились. Но прежде всего ему предстояло разобраться с ней, которая не соглашалась, с его нахождением здесь, и эта часть обещала быть очень трудной...