Защита

Гермиона проснулась с ужасной головной болью. Давненько с ней такого не случалось. Поначалу ей было интересно, что с ней могло произойти, раз она очнулась в таком состоянии, а потом вспомнились вчерашние события. Гарри, Рон, Кингсли и особенно Малфой. Последний наверняка провёл ночь здесь, поскольку должен оставаться с ней всё время, словно она ребёнок, за которым нужно следить. Тошнота охватила ее, когда она подумала о том, что Малфой ночевал у нее. Она чувствовала себя измученной, когда едва проснулась, и решила не идти на работу. Ей хотелось просидеть весь день, уткнувшись носом в постель. Однако некоторые физиологические потребности дали о себе знать, ей пришлось встать, чтобы облегчить мочевой пузырь, а затем решила пойти позавтракать. Пересекая зал, она заметила Малфоя, растянувшегося на её диване, эта картина заставила её заскрипеть зубами. Он собирался оставлять повсюду свои мерзкие светлые волосы, а также дерьмовый запах маленького раскаявшегося чистокоровки. Самым отвратительным было видеть, что её кот свернулся калачиком на блондине. Этого, бесспорно, она вынести не могла! Между тем какое-то садистское удовольствие овладело ею, когда она увидела, что подушка Малфоя соскользнула и его голова наполовину свесилась в пустоту. Он явно проснётся с болью в шее. Он заслужил то, что получит! Она отправилась на кухню и, сделав как можно больше шума, вынула то, что ей было нужно для завтрака. Ей не хотелось его видеть, но перспектива обеспечить ему плохое пробуждение была сильнее этого, и она с удовольствием захлопнула дверцы шкафов и грубо поставила бутылку молока на стол. В этот самый момент в кухню вбежал Живоглот и принялся, мурлыча, кружить вокруг бутылки с молоком. Гермиона подошла к нему и схватила за шкирку, впиваясь своими глазами в его. — Непослушный Живоглот! Ты заслуживаешь, чтобы я даже не дала тебе поесть, ты это знаешь. Вредный котяра! Я твоя хозяйка, ясно тебе! Гермиона – добрая хозяйка, Малфой – злобный нарушитель. Гермиона – та, кто любит Глотика, Малфой - противный мистер, который не любит кошек. Ты понял, Живоглот? Кот лизнул кончик носа, и Гермиона приняла это, как да. Она открыла бутылку и вылила четверть содержимого в миску Живоглота, который бросился к ней, как изголодавший. — Шантаж едой это плохо, Грейнджер. Девушка резко обернулась. Малфой, облокотившийся на дверной косяк, был тут, и если основываться на его фразе, то он уже некоторое время был рядом и слышал, как она разговаривает со своим котом. Какая же она дура! — Кажется, я не спрашивала твоего мнения, Малфой. Так что, если бы ты мог заткнуться, это было бы прекрасно. — Я думаю, что тебе нужен кто-то, кто умеет говорить, поскольку очевидно, что ты уже разговариваешь с котом. — Ох… тупой… засранец. Убирайся. Убирайся с моей кухни, — не выдержала она. Смотря на её красное от злости лицо, Драко решил отложить свой завтрак, но он не мог удержаться от того, чтобы не уколоть ее напоследок, прежде чем вернуться в гостиную. — Кстати, Грейнджер… очень сексуальная пижама. Он ловко уклонился от киви, которую она бросила ему в лицо, и позволил себе короткий смешок, как только дверь кухни с силой захлопнулась. Гермиона опустила глаза на свою бесформенную, измазанную шоколадом пижаму. Однажды она опрокинула на себя тарелку, и теперь пятно никак не хотело уходить. Пижама была непривлекательной. Она была порвана в нескольких местах, штанины были слишком длинные, а рукава коротки, но это была её любимая пижама, и хорёк мог говорить, что угодно, она не собиралась обращать внимание на яд, выплескивавшийся из его рта. Но, честно говоря, с какой стати он позволял себе критиковать её в собственном доме? — Ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу, — повторяла она, разрезая ножом масло, — Я. Его. Терпеть не могу. Она быстро позавтракала, с удовлетворением обнаружив, что только что допила бутылку тыквенного сока, и это была последняя. Малфою оставалось только выпить воды, что ей и нужно было. Одним взмахом палочки она убрала стол и отправила посуду самостоятельно мыться в раковине, после чего покинула кухню, пересекла гостиную, не обращая внимания на Малфоя, и вернулась в свою комнату, где залезла в постель с толстой книгой. Она поудобнее устроилась на подушках и снова принялась читать там, где остановилась ранее, без колебаний. Да, ей нужно было идти на работу, но нет, она была не в том состоянии, чтобы идти... возможно, если бы она пролежала в постели весь день, то, в конце концов, поняла бы, что у нее галлюцинации. Она пошла бы к Гарри и Рону, чтобы рассказать им, и они рассмеялись бы, сказав ей, что никогда не смогут сделать с ней ничего подобного. Шум душа грубо вернул ее к реальности. Она слышала, как льется вода из душа, и, поскольку она лежала в постели, это означало только одно: Малфой мылся в ЕЁ ванной, он пользовался ЕЁ душем... он собирался повсюду распространять свои чистокровные аристократические микробы. А ещё засорить её уборную своими погаными обесцвеченными волосами. Наверное, он пользовался ЕЁ мылом и ЕЁ полотенцами. Мерлин... ей придётся выбросить всё. Она принялась хныкать в постели, и ее мозг, работающий сам по себе, в конце концов, понял, что она не видела, чтобы Малфой брал с собой какие-то вещи. Впрочем, если ему придется все время оставаться с ней, он обязательно взял их с собой. Он ведь всё равно не рассчитывал оставаться в такой же одежде, не так ли? Нет... мы всё-таки говорили о Малфое. Любопытство укололо Гермиону, она встала и вышла из своей комнаты. Она проверила, что Драко надежно заперт в ванной, и побежала к себе в гостиную. Малфой взял кое-какие вещи. Набитый одеждой чемодан, валялся открытый у изножья дивана. Дивана, на котором сидел Живоглот, развалившийся, как паша. Гермиона нахмурилась и шагнула к нему, предварительно указав обвиняющим пальцем. — Будь осторожен, Живоглот! Не забывай, что я сказала раньше.

OoO

Вскоре после полудня, прочитав добрую половину своей книги, Гермиона решила, что ей надоело лежать в постели и она не создана для праздности. Ей хотелось выйти подышать свежим воздухом, но это означало, что Малфой собирается пристать к ней, и простая мысль о гипотетической прогулке давила ей на голову. Но Гермиона Грейнджер не была бы самой собой, если бы вскоре не нашла решения, которое позволило бы ей, вдобавок, сильно разозлить обесцвеченного хорька. Теперь оставалась другая проблема: как предупредить Луну? У девушки не было мобильного телефона, и использование камина означало бы, что Малфой все услышит. Она также не могла послать сову, потому что не знала, сколько времени той понадобится, чтобы вернуться. Так что оставался только один выход. Ей нужно было идти прямо туда и делать вид, будто их день был давно запланирован. Луна всегда витает в облаках, и это был не первый раз, когда она что-то «забывала». Обрадованная своим планом, она сходила за одеждой в гардероб, а затем направилась в ванную. Мысль о том, что Малфой всего три часа назад принял душ в этой самой ванной, вызвала у нее рвоту, и она наложила дезинфицирующее заклинание на ванну, душевую кабину, умывальник и пол. Она прекрасно понимала, что ошибается и что если есть на этой земле человек, больше всех озабоченный гигиеной, то это именно он, но она отогнала эту мысль. Ей хотелось возненавидеть Малфоя, упрекнуть его во всем, в том числе и в том, что он раскидывает свои светлые волосы и грязные аристократические бациллы в её ванной. Внимательно осмотрев комнату, она заметила, что никаких следов его пребывания не было. Он не оставил после себя мокрого полотенца, пены для бритья, зубной пасты или других туалетных принадлежностей. Он, должно быть, забрать их и спрятал в чемодан. Тем лучше. Не могло быть и речи о том, чтобы он думал, что сможет чувствовать себя комфортно в ее доме. Она забралась в душевую кабину и позволила горячей воде расслабить ее и расслабить мышцы. Волшебница была на нервах день ото дня, и у нее было ощущение, что это состояние ещё не скоро прекратиться. Она энергично вымыла тело и волосы, ополоснулась и вышла из ещё капающей душевой. Гермиона быстро высушилась, причесалась, оделась и пошла взять сумочку. Затем направилась в гостиную и, не взглянув в сторону блондина, взяла щепотку каминной пудры и произнесла нужный адрес. Она быстро вошла в гостиную Луны и очистила куртку, когда Малфой-клей в свою очередь вышел из камина. Луна шила и рассеянно взглянула на них, словно их присутствие одновременно было совершенно нормальным. — Я сделала пирог с корнями мандрагоры, — сказала она мечтательным голосом, — Ты хочешь попробовать Гермиона? А ты, Драко? — Луна... не говорите мне, что ты забыла? — удивилась Гермиона, ненавидя себя за то, что так лгала подруге. — Забыла? — Шопинг. Вдвоём. — Ах... ах, да. Возможно. Тогда пошли? — Конечно. — И... — смутилась Луна, бросив взгляд в сторону Драко. — Не обращай внимания на этого паразита. Длинная история, которую я не хочу рассказывать тебе сейчас, чтобы не испортить наш поход по магазинам.

***

Пока они бродили по многолюдному лондонскому торговому комплексу, Гермиона не могла не почувствовать садистского удовольствия, увидев, что Малфой идет в нескольких метрах позади нее, глубоко раздраженный толпой, скопившейся вокруг него, жарой и окружающим шумом. Это не то, что радовало Гермиону в обычное время, но выражение лица Малфоя было бесценным. Поделом ему. Маленький придурок. Они с Луной вошли в сотый магазин, и Малфой вынужден был последовать за ними. Он начинал всерьез уставать. Два часа они топтались в этом аду. Он не думал, что поездки по магазинам - это в духе Грейнджер, но, видимо, ошибся. Хотя он и подозревал, что она делает это нарочно, достаточно было увидеть торжествующий взгляд глаз, которые время от времени она бросала на него. И, кроме того, хватило довольных смешков Грейнджер, когда она видела, как он вздыхает. Еще немного, и она собиралась попросить его нести сумки так, словно он не кто иной, как низкопробный лакей. Маленькая идиотка. В следующий раз он дважды подумает, прежде чем пообещать что-либо Гарри Поттеру. Луна тут же направилась к полке разноцветных одежд, и теперь она колебалась между двумя футболками. Один был ярко-желтого цвета, а другой почти неонового оранжевого. Ей нравился желтый, но она гадала, не конфликтует ли он с волосами. По правде говоря, если бы это касалось только ее, ей было бы все равно, но она боялась, что Теодор не сочтет это красивым. И если и был человек, для которого она хотела казаться красивой, то это был Теодор Нотт. Она повернула голову, и некоторое время смотрела на Драко Малфоя, который сидел в кресле и, уставившись в пол, не обращая внимания на продавщицу, которая вертелась вокруг него, как стервятник, высматривающий добычу. Драко Малфой дружил с Теодором, возможно, он мог бы сказать ей, предпочитает ли он желтый или оранжевый. А может яблочно-зеленый или небесно-голубой. Она знала, что он должен любить цвета или, по крайней мере, одобрять них. Он все время носил темные цвета и постоянно был с серьезным видом. Но Луна хорошо знала, что каждый заслуживает немного цветов в жизни, и она вполне рассчитывала на то, что ей удастся привнести их в его. — Почему ты не возьмёшь и ту и эту? — раздался вдруг рядом с ней голос Гермионы. — … — Смотри, — продолжала девушка, показывая ей рекламу, прямо перед носом, — берёшь один, второй бесплатно. Иногда ты так рассеяна, — засмеялась она. Блондинка тоже рассмеялась и унесла обе футболки на кассу. Ей оставалось только примерить и то и другое, чтобы посмотреть, какое из них больше понравится Теодору. Шопинг продолжался весь день. Были посещены магазины всех сортов и видов. Одежда, белье, украшения, книги, музыка. Драко фыркал и проклинал брюнетку изо всех сил, а ещё больше, когда увидел, что она, похоже, упивается его раздражением. Наконец, выйдя только из четвертого обувного магазина, Гермиона повела подругу к месту, где они могли бы посидеть. Опять она мыслила стратегически. Гермиона могла быть уверена, что, будучи аристократом, Малфой не гнушается только чаем, бурбоном и прочими ведьмовскими напитками. Так что Старбакс был бы вполне подходящим местом для его несчастной маленькой особы. Казалось, он на грани сердечного приступа, когда был вынужден следовать за обеими девушками в переполненное «кафе» и с отвращением смотрел на предлагаемые напитки. Он уже слышал, как Джинни и Рон взволнованно говорили о Старбаксе, но Пэнси не разделяла мнения своего бойфренда и, попав в это место, прекрасно понимала почему. Ради Салазара, ему не терпелось вернуться домой, просто чтобы увидеться с диваном Грейнджер. Ему надоели громкие разговоры магглов, шум, у него болела голова, он чувствовал себя скверно, и ему хотелось принять душ и погладить оранжевый комок шерсти Грейнджер. Явный знак того, что ему действительно нехорошо. У него не должно было быть желания погладить оранжевый комок шерсти Грейнджер! Он остался размышлять, один за столом, в то время как Грейнджер и Полумна весело болтали и смеялись. Они не устали? Неужели всё-таки нельзя не захотеть вернуться домой, пройдясь по магазинам вдоль и поперек? Поттер обязан будет выслушать это в следующий раз, когда они встретятся. Может быть, он даже наорёт на него! Через некоторое время, показавшееся ему действительно бесконечным, он наконец увидел, как обе молодые женщины встали и направились к выходу, не оставляя ему другого выбора, кроме как следовать за ними, словно послушная собачонка.

***

Вернувшись домой, Гермиона отнесла сумки в спальню и вернулась на кухню готовить суп. Ей хотелось только одного: лечь в постель. Она также не была бы против небольшого массажа, но поскольку ей некому было его сделать, она просто вылила содержимое суповой упаковки в миску и поставила ту греться с помощью своей палочки. У нее не хватило терпения поставить её хоть на минуту в микроволновку. Опять же, она не собиралась беспокоиться о Малфое, и если бы он захотел что-нибудь, то мог бы обойтись. И в следующий раз, когда она увидит Кингсли, ей придется подумать о том, чтобы спросить его, как Малфой намеревался компенсировать ей это. Потому что она его кормила. Она снова пересекла гостиную, вздрогнула, увидев, что Живоглот свернулся клубочком неподалеку от Малфоя, и уже собралась покинуть комнату, когда Малфой окликнул ее. — Кстати, Грейнджер. — Что Малфой? — выплюнула она. — Странно с твоей стороны планировать шопинг на день, когда ты должна работать, не находишь? Гермиона открыла рот, чтобы что-то возразить, но он застал ее врасплох, и волшебница не нашлась, что сказать, чтобы опровергнуть его утверждение, которое, к тому же, было совершенно верным. Какая же ты маленькая... сволочь! Она покраснела и повернулась на пятках, прежде чем утратила все свое достоинство. Гермиона вернулась в свою комнату и для приличия захлопнула дверь. В любом случае, она же победила. Он хоть и раскрыл её, но все равно следовал за ней в заполненном торговом центре. Хлоп. Она поставила миску с супом на тумбочку, переоделась в пижаму и, удовлетворенно вздохнув, забралась под одеяло. К тому же завтра был уик-энд, и ей предстояло обдумать множество мероприятий, которые могли бы взбесить Малфоя. Действительно, было очень приятно осознавать, что у нее в доме есть незваный гость.

OoO

Неприятные звуки повторяющихся ударов по окну разбудили Гермиону на следующий день поздним утром. Она открыла один глаз и увидела сову, настойчиво постукивающую по стеклу. Затем брюнетка схватила свою палочку и произнесла заклинание в сторону окна, которое приоткрылось достаточно, чтобы впустить Хедвига. Она не знала, чего хочет от нее Гарри, но была уверена, что не собиралась отвечать ему. Она слишком сильно злилась на него за это. Грейнджер оторвала записку от лапки совы, положила ее на тумбочку и сделала знак Хедвигу не дожидаться ответа. Его янтарные глаза казались немного удивленными, но она довольно быстро пришла в себя. Гермиона закрыла окно взмахом палочки и развернула записку Гарри. Он хотел знать, как у нее дела, все ли в порядке с Малфоем и могут ли они увидеться. Какой лицемер. Как она могла быть в порядке? Он приклеил Малфоя к ней, а потом хотел узнать, как у нее дела? Как будто он сам не мог догадаться об этом… Взбешенная, она сложила в комок пергамент и швырнула его через комнату. Напрягая слух, она услышала шум, издаваемый Малфоем, который доносился из кухни, и вздохнула. Она была обречена каждое утро осознавать то, что она пережила, было не кошмаром, а реальностью. Когда она вошла в кухню, Живоглот поднял голову от миски с молоком, посмотрел на нее секунду-другую и снова принялся за молоко. Молоко, которое, несомненно, дал ему Малфой. Какой ... какой ублюдок. — Что ты положил в миску моего кота? — пискнула она, смерив его взглядом. — Молоко Грейнджер, мне кажется, это видно. — Что еще? — Молоко. — Лжец! Ты хочешь отравить его. Или околдовать его, чтобы он больше не любил меня. Признайся! — Ты неврастеничка, Грейнджер. — Извини? Надеюсь, я плохо расслышала. — Ты прекрасно слышала. Ты нервная истеричка. — Я? Нервная истеричка? Нет, а ты смотрел на себя? Ты… ты... мелкий отвратительный засранец ворующий котов! Я терпеть тебя не могу. Ты вмешиваешься в мою жизнь. Ты врываешься в мой дом, крадешь мою личную жизнь. Я ненавижу тебя, Малфой. — По-твоему, мне приятно жить в твоем доме? Но я объясню тебе, я делаю всю работу сам. И что, несмотря на настойчивое желание задушить тебя или смотреть, как ты захлебнёшься чаем, я все равно здесь, чтобы защищать тебя, Грейнджер, а ты, похоже, забываешь об этом. Девушка издала глубокий брезгливый звук и поморщилась, словно это была лишь грязь на ее новеньких туфлях. — Защищать меня? От чего? Хватит тебе, Малфой. Я не получила ни одного письма с тех пор, как ты приехал. Кто-нибудь пытался наброситься на меня и убить, когда я вышла вчера? Нет. Тогда я не понимаю, от чего ты меня защищаешь. От ничего. Ты испортил мне жизнь. Это единственное, что ты сделал. Тупица, который посылал мне письма, наверное, устал. А может, он увидел тебя и понял, что маленькая шутка приняла размеры, превышающие его ожидания, и теперь эта история должно быть закончена. Но, очевидно, мне еще нужно, чтобы ты был у меня на хвосте! Драко разочарованно покачал головой. Он не мог поверить, что она, которая все-таки была известна как выдающаяся ведьма, может быть такой доверчивой. Как она могла считать, что только отсутствие письма означало, что она вне опасности? Кроме того, Поттер пояснил ей, что она никогда не получала писем дома, а только на работе, куда она не ходила с тех пор, как он был здесь. Оставалось только дождаться понедельника, и тогда он посмотрит… Грейнджер вернулась в свою комнату, и он слышал, как та бормотала оскорбления и проклятия в его адрес. Бесспорно, Грейнджер была пародией на женщину, постаревшую раньше времени. У нее были зеленые растения, кот, которого она принимала почти за своего ребенка, и она разговаривала сама с собой. Через два года ее могли посадить в психушку. Его взгляд упал на Живоглота, допивающего молоко, и он не смог сдержать смеха. Она вполне могла угрожать, как хотела, у него уже был оранжевый комок шерсти, и ему это нравилось, так как это приводило Грейнджер в подобное состояние. Она это заслужила. Блондин вздохнул. Он жаждал увидеть людей. Людей, кроме Лавгуд и её странных вкусов в гардеробе. Честно. Кто носит жёлто-оранжевую одежду, ради Мерлина? Если бы он позвал Пэнси, Грейнджер, возможно, сочла бы очень странным, что она приходила спонтанно почти два раза подряд, без предупреждения. Может Блейз? Нет, плохая идея, тот всегда принимал его сторону, и Грейнджер могла закатить скандал. Но Мерлин, было скучно, он не мог рассказать ей о безопасности дома и еще не мог просматривать письма, так как они не могли завести разговор без того, чтобы она в конце концов не заорала на него, и ему внутренне захотелось выпотрошить ее. Она так раздражала, раздражала и раздражала. Стук в дверь прервал его размышления, и он чуть не бросился на шею Гарри, который только что открыл дверь дома. — Гермиона в порядке? — без промедления спросил он. — С её голосовыми связками все в порядке. С чего ты… — Я послал сегодня утром сову. Она не ответила. Хотя всегда отвечала, когда я ей что-то отправлял. — Если хочешь знать мое мнение, я думаю, что «всегда» прекратилось в тот день, когда ты попросил Кингсли, чтобы я отвечал за её защиту. — О... — протянул Гарри, нервно проводя рукой по волосам, — думаешь, она все еще злится на меня? Блондин усмехнулся. — Ты живешь в стране единорогов или как? Тебе надо взять пару уроков у Дафны. Когда она злится. Я имею в виду, когда она очень расстроена, она может ебать мозг неделями. Только с Блейзом это не сработает, потому что они мирятся в постели. Сволочь. Но все это, чтобы сказать, что Грейнджер, она, похоже, расстроена. И она чертовски надута, когда так себя ведёт. Даже хуже, чем в Хогвартсе. — Уф… — Наконец-то я это говорю, но может быть, я ошибаюсь. — Твой взгляд говорит мне, что ты совсем не думаешь, что ошибаешься, — проворчал Гарри. — Как приятно будет услышать, как она кричит на кого-то, кроме меня. — Иди в ад Малфой, — прорычал Гарри, прежде чем направиться в спальню Гермионы. Блондин даже не успел рассмеяться. Это длилось всего десять секунд. Грейнджер заорала, что больше никогда не хочет его видеть и что он должен немедленно убраться из дома, а потом она явно захлопнула дверь своей комнаты у него перед носом... если судить по шуму. Правда, Гарри вернулся в гостиную через три секунды, и Драко поправил свою мысль: на самом деле, увидев лицо Гарри, ему явно было над чем смеяться. Он выглядел таким сконфуженным, что напоминал Невилла Лонгботтома, когда не мог правильно трансфигурировать, а Макгонагалл смотрела на него с той жалостью, которая означала, что она больше не возлагает на него никакой надежды. — Она до смерти зла на меня, — сказал он, глядя на Драко. — Я бы сам не догадался. — Это не смешно, Малфой, она действительно сердится. — Я напоминаю тебе, что я заперт с ней, поэтому я знаю это. — Как это... нет, подожди… Он схватил Драко за руку и потащил его за пределы дома. Он закрыл дверь, слегка захлопнув ее, чтобы Гермиона хорошо слышала, что он ушел, а потом повернулся к блондину. — Значит… — Всё довольно сложно. Она не разговаривает со мной. Либо она делает вид, что меня не существует, либо кричит на меня. Поэтому я не смог рассказать ей о безопасности дома. Он недостаточно защищён, и я уверена, что она прекрасно знает, что я не имею права произносить заклинания дополнительной защиты, не получив её разрешения. Не то чтобы меня беспокоило, что Кинсгли освободит меня от миссии… — ...но ты прекрасно знаешь, что я убью тебя. — Вот именно, хотя я ничуть не боюсь тебя, Поттер. В общем, ещё не пришлось обсуждать ни это, ни угрозы. Она, конечно, не показывала мне письма. Короче говоря, если честно, я довольствуюсь тем, что являюсь своего рода телохранителем. Чего не сделаешь ради тебя, Поттер… — Подожди хотя бы до её кабинета. Все письма, которые она получила, были отправлены туда. — Да, но человек или люди, которые это делают, знают, где она живет, так как на ее стекле было написано это слово. Я кое-чего не понимаю... почему бы не послать ей угрозы домой, если они знают, где она живет. — Не знаю, — задумчиво ответил Гарри. — Во всяком случае, она действительно не воспринимает это всерьез. — Я знаю, — вздохнул Гарри, — и, наверное, именно поэтому она так злилась на меня… — Да, но ей лучше успокоиться со мной, и побыстрее. Мое терпение на пределе, особенно с такими, как она. И не смотри на меня так, ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, и самый ужасный среди нас - это она. — Не рассчитывай, что я приму какую-нибудь сторону, — воскликнул Гарри, подняв руки вверх. — Это... чушь Поттер, возвращайся к своей рыженькой. — Я передам ей привет от тебя. — Да, да…

***

Он едва успел сделать три шага в дом, как Грейнджер вернулась, ее глаза метали молнии. Она злобно уставилась на блондина. — О чем вы говорили? — Извини? — С Поттером! О чем вы говорили. — Я не думаю, что это касается тебя. И тебе совсем не идет называть его Поттером. — А я думаю, что это касается меня, поскольку вы, очевидно, говорили обо мне. — На случай, если ты еще не заметила Грейнджер, мир не вращается вокруг тебя. Гарри - мой друг, и я могу говорить с ним о вещах, отличных от моего задания. Ты не являешься центром моих забот, даже если моё задание касается тебя. Мы с Гарри говорим не только о работе. Как он посмел? Как он мог стоять перед ней и выдавать ей в лицо, что Гарри его друг. Она ненавидела его. Она действительно больше не выносила его, настолько, что чувствовала, как слезы ярости подступают к ее глазам. Твердо решив не пускать их, и чувствуя, что чуть не задохнулась, она резко повернулась и, схватив куртку, вышла из дома. Ей действительно нужно было подышать свежим воздухом. Она не могла избавиться от того, который посягал на ее жизнь, отнимал у нее свободу. Гермиона пошла большими шагами и облегченно выдохнула, чтобы успокоиться. Она не выносила, что Малфой упоминает о их дружбе с Гарри. Она чувствовала себя немощной, и ей казалось, что Гарри выбрал именно его, а не её. Иначе никогда бы она не оказалась с хорьком позади. Впрочем, она заметила, что блондин идет за ней, в нескольких метрах позади. Она больше никогда не могла быть одна… Она продолжала идти, а потом, не зная, что делать, в конце концов, остановилась во французской булочной или купила себе круассан, прежде чем отправиться домой. Она искренне надеялась, что скоро наступит конец выходных. Грейнджер хотела вернуться на работу. Так, она была бы занята и, возможно, могла бы несколько забыть о блондине, который испортил ей жизнь…