Защита

Облегчение. Именно эта эмоция преобладала в Гермионе, когда она проснулась утром в понедельник. Наконец, выходные были позади, и она могла вернуться на работу и думать о чём-то другом, кроме присутствия Малфоя в её доме, которое выводило до предела. К тому же она понимала, что не создана для того, чтобы брать лишние дни отпуска. Она скучала по работе. Изобразив слабую улыбку, она поднялась с постели и направилась в ванную. Гермиона приняла долгий душ, затем вышла из кабинки, высушилась и причесалась, а затем отправилась на кухню. Она приготовила себе сытный завтрак, пока Малфой, в свою очередь, отправился в ванную. Казалось, он понял, что чем меньше она его видит, тем лучше. Она смаковала свой чай, а когда закончила, вернулась в ванную, сморщила нос, почувствовав запах одеколона Малфоя, и почистила зубы. Потом пошла в свою комнату и сняла халат, чтобы одеться. Она надела туфли, схватила несколько папок, которые сунула в сумочку, и вышла из комнаты. Волшебница взяла плащ, одарила Живоглота несколькими поглаживаниями и, наконец, вышла из дома, сразу после Малфоя. Тогда она испытала первое за день удовлетворение, заметив, что он не успел закончить завтрак. Поделом ему. Они шли с четверть часа, блондин всё ещё находился в нескольких ярдах позади неё, и вскоре они добрались до магического района Лондона, недалеко от Косого переулка. Клиника Гермионы находился в небольшом сером здании, в которое она вошла, сразу же направляясь в приёмную. — Доброе утро, Мэри. — Гермиона! Рада снова тебя видеть. Ты хорошо отдохнула? — Будем считать, что да. Есть для меня почта? — Ну, — сказала секретарша, протягивая ей стопку писем и пергаментов. — Я перенесла все встречи, которые пришлось отменить из-за твоего отсутствия, и обновила всё в календаре. — Отлично, Мэри. Но секретарша уже не слушала её. Наконец она заметила Драко, который стоял чуть в стороне, и в её глазах зажегся огонек, когда она выпрямилась на стуле и выпятила торс, выставив вперёд грудь. Она широко улыбнулась Драко, который ответил ей очаровательной улыбкой. Гермиона не могла в это поверить. Что она нашла в этом глупом хорьке? Закатив глаза, она покинула приёмную, направившись к лифтам, и Малфою не оставалось ничего другого, как последовать за ней. Они оба вошли в кабину и поднялись на второй этаж. Когда они вышли, Драко быстро просканировал комнату, в которой они находились. Это было довольно просторное помещение, в котором были расставлены несколько стульев. Перед ними стояли две двери, на одной из них была табличка с именем Лоры Моррис, на другой с именем Гермионы Грейнджер. Брюнетка подошла к двери своего кабинета и вставила ключ в замок. Затем она вошла в комнату, и Драко хотел сделать то же самое, но девушка встала перед ним, преградив ему путь. — Что ты делаешь? — спросил он её. — Ты не зайдёшь в мой кабинет, Малфой. — Да. — Нет. — Да. Мне надо находиться рядом с тобой. — Ты останешься в приёмной. — Не будь идиоткой. Я должен быть там. — Нет — Да, это моя работа! — Твоя работа? Твоя работа? А ты знаешь, КАКАЯ у меня работа? Я психомаг Малфой! — взорвалась она, — ты понимаешь, что это значит? Люди приходят сюда, чтобы поговорить со мной, и они доверяют мне переживания, которые являются сугубо личными и интимными. Я соблюдаю конфиденциальность, и ты не можешь просто сидеть и слушать всё, что мне рассказывают люди. Ты уже разрушаешь мою жизнь тем, что вторгаешься на мою территорию. Не может быть и речи о том, чтобы я позволила тебе посягать на частную жизнь моих пациентов. Если ты считаешь, что легко прийти к психомагу, то ошибаешься. Многим было очень трудно решиться подойти и толкнуть дверь моего кабинета, и ни в коем случае они не обязаны терять доверие к себе и ко мне только потому, что какая-то грязная сволочь в твоём лице уселась в углу комнаты, чтобы наблюдать за ними и слушать. Убирайся отсюда, Малфой. — Это всё? Закончила свой маленький монолог? Напоминаю тебе, что моя работа - защищать тебя. И я, разумеется, не смогу этого сделать, если останусь в приёмной, как первый в очереди кретин. — Защитить меня? Но ты меня ни от чего не защищаешь. Ты выбешиваешь меня больше чем что-либо ещё. Как ты думаешь, человек, который посылает мне письма, ворвётся сюда одним прекрасным утром? — Вполне! Человек, который тебе угрожает, может быть среди твоих пациентов! — Это смешно! — презрительно отозвалась она, — прийти к психомагу - тяжёлое испытание. Люди, которые появляются здесь, испытывают настоящие трудности. Драко вздохнул. Какая она доверчивая. Он видел потрясённое выражение на её лице, словно она ни на секунду не могла помыслить, что её драгоценные пациенты могут манипулировать ею. Он не понимал, как она могла иногда проявлять такую тупость. И она всерьёз начинала его раздражать. — Ладно, пропусти меня, Грейнджер. — Нет. Ты абсолютно не имеешь права присутствовать на моих встречах. — Конечно, имею! Разозлившись, он пошарил в кармане пиджака и достал оттуда пергамент, который протянул Гермионе. Девушка пробежала по нему глазами и почувствовала, как ярость поднимается в ней с бешеной скоростью. Это был ордер, в котором говорилось, что он должен сопровождать её, в том числе домой и на работу, где в обязательном порядке он будет оставаться в одной комнате с ней, чтобы наблюдать за людьми, которых она принимала. Как они могли так поступить с ней? Румянец проявился на её щеках, когда Гермиона почувствовала, как её охватывает стремление убивать, и, не успев успокоиться, трансгрессировала. Она появилась в пункте трансгрессии Министерства, и Малфой переместился за ней всего двумя секундами позже. Ей следует изучить магию, связывавшую их, чтобы узнать, как он мог понять, куда она направилась, даже когда трансгрессирует, но сейчас у неё на уме было другое. Она быстрым шагом двинулась к лифтам, гнев заметно исказил её черты лица. Она заторопилась в первую попавшуюся кабину и притоптывала ногой, когда лифт начал спуск. После того, как он остановился, Гермиона вышла и двинулась прямо, не обращая внимания на людей, которые то ли окликали её, то ли перешёптывались на её пути. Она собиралась кое-кого убить, и никто не смог бы ей помешать. Через три коридора дверь, которую она искала, оказалась в поле зрения, и Грейнджер двинулась к ней, не обращая внимания на секретаршу, которая сообщила, что глава Аврората занят. Она распахнула дверь так яростно, что та ударилась с оглушительном грохотом о стену. Встревоженный Кингсли резко поднял голову, но быстро успокоился, когда увидел Гермиону, а за ней и Драко. — Гермиона, чем обязан удовольствию тебя видеть… — КАК ВЫ МОГЛИ СОГЛАСИТЬСЯ ПОДПИСАТЬ ЭТО? — заорала она, размахивая перед ним ордером блондина, — ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА. Я ПСИХОМАГ И НЕ ЖЕЛАЮ, ЧТОБЫ ОН СЛУШАЛ ТО, ЧТО ПРИХОДЯЩИЕ ЛЮДИ ДОВЕРЯЮТ МНЕ. ВЫ НЕ ИМЕЛИ СОВЕРШЕННО НИКАКОГО ПРАВА ПОДПИСЫВАТЬ ОРДЕР. У МЕНЯ ЕСТЬ ПРАВО НА СВОБОДУ, И Я ОТКАЗЫВАЮСЬ ПУСКАТЬ ЕГО В МОЙ КАБИНЕТ. — Гермиона… — Нет, у вас нет разрешения поручать ему следить за моими пациентами. Потому что это чистой воды шпионаж, и вы это знаете так же хорошо, как и я. Вы не можете так поступать со мной. Я уже терплю этого отвратительного мерзавца у себя дома, не может быть и речи о том, чтобы я ещё терпела его и на работе. — Гермиона! Я делаю это в твоих интересах. Ты, кажется, не воспринимаешь эти угрозы всерьез, но это мой приказ, и Драко должен быть там. Один из твоих пациентов вполне может быть автором этих писем. — Пф. Не вешайте мне на уши такую же лапшу, что и этот хорёк. И даже не знаю, о каких угрозах вы говорите, я больше не получала ни одного письма. — Она ещё не открывала утреннюю почту. — ЗАТКНИСЬ, МАЛФОЙ! — Гермиона, пожалуйста, — подумал Кингсли. — Нет. Я больше не могу. Надоело, что меня принимают за ребёнка, которого надо нянчить. Вы - глава Аврората, Кингсли, и должны уметь принимать решения самостоятельно, а не слушать всё, что вам говорит Поттер, — взревела Гермиона, охваченная яростью, — ох, точно, выживший считает, что мне угрожает опасность, ему верят и говорят, "да будет так". Выживший думает, что аврор должен следить за мной, "да будет так". Выживший хочет, чтобы это был Малфой, снова "да будет так". За мной в офис, "да будет так" снова и снова. Гарри попросил бы вас, чтобы Малфой последовал за мной в туалет, и вы бы сказали ему "да". Вы бы всё подписали. — Гермиона… — Нет! Среди моих пациентов есть дети. Есть люди, которые всё ещё травмированы войной и приходят за спасением в мой кабинет. У меня даже есть пациентка, которую пытал отец Малфоя! И вы думаете, что я соглашусь принять её, любезно объяснив, что сын её мучителя будет сидеть в углу и слушать, что она рассказывает. ТОГДА ВЫ НЕНОРМАЛЬНЫЙ. Позади неё Драко отступил на шаг, как от удара. Он не предполагал этого, и теперь несколько лучше понимал её реакцию. На сегодняшний день он сам всё ещё пытался забыть о войне и разрушениях, которые она принесла. Малфой сильно пострадал от этой войны и делал всё, что было в его силах, чтобы искупить вину, в том числе стал аврором. Он знал, что многим из его окружения причинён вред, и хотя Драко не принимал в этом участия, он часто винил себя. Он нёс на себе тяжесть чужих ошибок и хорошо осознавал, что никогда не сможет находиться в одной комнате с одной из жертв своего отца. Ему было бы слишком стыдно за это. — Гермиона... мы можем найти выход, — возобновил Кингсли — Выход есть. Не желаю видеть Малфоя в моём кабинете. — Этого я одобрить не могу. — Вот как? Значит, вы будете мешать мне добросовестно выполнять свою работу? Чего вы хотите? Чтобы я уволилась? Чтобы я сидела дома и ничего не делала? Вам надо, чтобы я окончательно сошла с ума и оказалась в Святом Мунго. Этого вы хотите? — Нет, безусловно, нет, Гермиона, — решительно воскликнул Кингсли. — Постарайся успокоиться. Я знаю, что ситуация должна казаться тебе сложной. Я знаю, что ты не понимаешь, но мы должны спокойно обдумать решение, которое устраивало бы всех нас. — Мне не нужен Малфой. — Оно должно устроить всех нас. — Это устраивает меня. Я уверена, что устроит и этого мерзавца. Я ненавижу его, а он ненавидит меня. — Но он дал мне обещание. Гермиона обернулась и оказалась лицом к лицу с новоприбывшим, который явно слышал последнюю часть разговора. Её гнев вспыхнул с молниеносной скоростью, когда она увидела, что Гарри стоит рядом. — Мне кажется, я не спрашивала твоего мнения, Поттер. Не знаю, когда ты решил, что можешь управлять моей жизнью так, как считаешь нужным, но позволь сказать тебе, что ты ошибся. — Миона... пожалуйста. Долго ты ещё будешь злиться на меня? — Для тебя теперь Гермиона! И я не имею к тебе никакого отношения. Ты просто маленький говнюк, который использует свою псевдо-известность, чтобы злоупотреблять властью, которой даже не обладаешь. Ты мне надоел, Поттер, и если ты дорожишь своей дружбой с Малфоем, до такой степени, что предаёшь тех, кто рядом с тобой уже почти тринадцать лет, то можешь катиться к чёрту. Оставайся со своим новым лучшим другом. — Он лучший аврор! Я сделал это ради тебя. Мне гораздо спокойнее, зная, он рядом. — Спокойнее что? Видеть, что мой собственный дом уже не мой? Спокойнее, что мне придётся постоянно находиться с кем-то, кого я видеть не могу? Ты думал только о себе, даже не обращая внимания на то, что я могу чувствовать. Настоящие друзья так не поступают. А теперь, как хотите, но у меня полно работы. Затем она вышла из кабинета, проходя мимо Гарри, даже не взглянув на него, и потому не увидела его глубоко обиженного взгляда. Драко коротко похлопал по плечу выжившего, а затем последовал за Гермионой, которая уже была в конце коридора… Они снова трансгрессировали в кабинет брюнетки, она тут же уселась за стол и принялась листать папки. Драко не знал, что делать. Она очень смутила его своими словами, и теперь он сомневался в правомерности нахождения в этом кабинете. Несмотря на свой статус аврора, несмотря на дружбу с Гарри и всё остальное, он оставался Малфоем, несомненно, связанным с Люциусом Малфоем, и он не хотел причинять ещё больше вреда людям, которые собирались прийти на консультацию с Гермионой. Он не хотел ни создавать скандал, ни вредить имиджу клиники. Решение напрашивалось само собой: ему достаточно было просто сделать себя невидимым. Он в совершенстве владел маскирующими чарами, и он был уверен, что Грейнджер тоже. Но ей вообще не нужно было, чтобы он слышал, что происходит в кабинете, хотя это было важно, чтобы он мог обнаружить тех, кто вызывает подозрения. Блондин хотел пойти на уступки в первый раз, но с её стороны ожидал того же, если она хотела избавиться от него. Она словно не понимала, что чем быстрее они выяснят, кто отправитель, тем быстрее закончится его задание. — Чёрт, — воскликнула вдруг брюнетка с бумагой в руках. Драко подошёл ближе, и она попыталась сунуть пергамент под другую стопку бумаги, но он оказался быстрее и вырвал его у неё из рук. «Грязная. Скоро ты умрешь.» Желание сказать ей, "видишь, я так и знал", пронеслось у него в голове, но он сдержался. Наконец-то он смог увидеть, как выглядят эти злополучные угрозы. Гарри рассказал ему о других письмах, и он обнаружил, что в них много сходств. Угрозы жизни и намёки на то, что она маглорождённая. Больше ничего, никаких признаков, которые могли бы направить его на верный след. С такими "нейтральными" угрозами виновников могло быть много. Это мог бы быть и бывший злобный Пожиратель Смерти, и человек, который имел с ней конфликт. Всё же стоило узнать, не поссорилась ли она с кем-нибудь до того, как начались угрозы, но она, казалось, была не готова ему рассказывать. Он повертел пергамент в руках, высматривая, нет ли где-нибудь герба, но он был девственно чист. Малфой вытащил палочку и наложил на бумагу несколько заклятий, но не получил никакого результата. — Верни мне пергамент. — Было бы лучше, если бы я держал его у себя. — Верни его мне. — Ты должна будешь показать мне остальные, — сказал он, тем не менее, подчинившись. Гермиона смерила его взглядом, прежде чем сунуть пергамент в сумочку. Всего через несколько секунд в кабинете появился Патронус секретарши, сообщив ей, что пришёл первый клиент. Она тут же повернулась к блондину, который опередил её слова. — Послушай! Накинь на меня дезиллюминационное заклинание, и я сяду в угол. Никто не узнает, что я здесь. Он увидел, что девушка на мгновение задумалась, потом кивнула и направила на него свою палочку. Он едва успел подумать, что всё оказалось проще, чем он ожидал... но быстро понял свою ошибку: она не только скрыла его, но и лишила слуха. И когда она завела своего пациента, он понял, что человек окутан сизым дымом, и Драко не сможет разглядеть его. Стерва! Он резко схватил свою палочку и хотел снять заклятие, но едва услышав обрывки слов, звук снова оборвался. Определённо, она всё ещё была самой выдающейся ведьмой своего поколения… — Итак, Хелен, как дела? — Так себе... — ответила ведьма, всплеснув руками. Она подняла глаза на Гермиону, которая молча смотрела на неё, и расплакалась. Брюнетка протянула руку через стол и коротко сжала руку своей пациентки, прежде чем протянуть ей носовой платок. — Объясните мне. — Он нашёл себе кого-то. Я была в театре и увидела его. С другой. Он держал её за руку, целовал несколько раз... — рассказывала она между рыданиями. — Почему это приводит вас в такое состояние? — Я... я поверила, осознала, что всё действительно кончено. Даже зная, что он подал на развод, пока у него никого не было, я всё ещё надеялась его вернуть. А теперь всё кончено. — Я не согласна с вами, Хелен. Не всё кончено, наоборот. Всё начинается. Прежде вы ждали и надеялись вернуть его, поэтому оставались сосредоточенными на нём и не делали ничего другого. Теперь вы освободились от тяжести, вы сможете думать о чём-то другом, гулять, знакомиться с… — Я не хочу заводить новые знакомства. — Потому что вы всё ещё любите. Но вы научитесь обходиться без него, и эта любовь, в конце концов, угаснет. — Я не думаю, что она когда-нибудь исчезнет. — То, что вы так думаете в порядке вещей, но вот увидите, время сделает своё дело. — Мне так грустно. С тех пор как я их увидела, я всё время плачу. Мне хочется лежать целый день. — Есть ли у вас люди, с которыми можно поговорить, кроме меня? — Нет... в смысле, у меня есть подруги, но я не хочу докучать им своими сердечными историями. — Друзья созданы и для этого, Хелен. Вам будет приятно поговорить с ними. И потом они могут отвлечь вас. Вы не единственная, кто думает, что будете раздражать их. Многие считают так же, как вы. Но это ошибочно. Гермиона не могла не подумать о Гарри и Роне, говоря это. Те, кто не послушали её. Хотя это было не одно и то же, и она не могла сравнивать свой случай со случаем своей пациентки. Они еще немного поговорили, а потом Гермиона пригласила её записаться на очередной сеанс у своей секретарши и проводила до двери. Она повернулась к тому месту, где стоял Малфой, и на её губах появилась лёгкая улыбка. Она собиралась ещё немного подождать, прежде чем вернуть ему слух, в конце концов, он это заслужил. И она хотела окружить его звуконепроницаемым пузырём, чтобы не услышать Малфоя, если он начнёт жаловаться. Затем она принялась за написание краткого пересказа своей встречи с Хелен, довольная тем, что Малфой не путался под ногами. В углу Драко кипел от злости. Он прекрасно понял её маленький трюк и мечтал задушить Грейнджер. Она по-настоящему раздражала его до глубины души. Он больше не мог, и никоим образом не собирался допускать, чтобы она дальше игралась с ним, как ей заблагорассудится. Когда Гермиона, наконец, вернула ему слух и способность говорить, он занял место на одном из стульев, отведенных для пациентов, и посмотрел ей прямо в глаза. — Ты можешь хоть какое-то время вести себя по-взрослому, чтобы мы могли серьёзно поговорить? — Прости? На что ты намекаешь? Что я не взрослая? Лучше посмотри на себя. — Видишь, ты прекрасно иллюстрируешь мои слова. Я прошу тебя спокойно всё обсудить и смотри, как ты реагируешь. — У меня нет никакого желания обсуждать с тобой что-то. — Но это как раз то, как должны реагировать взрослые. Брюнетка фыркнула. Он сумел повернуть ситуацию в свою пользу, и если Гермиона заупрямится, не желая говорить с ним, он будет прав. Но ей категорически нечего было сказать этому тупице. — Я слушаю тебя, — сказала она неохотно. — Хорошо. Ты меня недолюбливаешь, и я тебя тоже, хотя между прочим именно ты всегда отказывалась быть со мной более дружелюбной. — Наверняка ты бы с ра-а-а-достью стал моим другом, — усмехнулась она с сарказмом. — Я же стал с Гарри, и Роном, и Луной, и Джинни, и Невиллом, и… — Прекрасно. — И ты хорошо общаешься с Тео, Блейзом и Пэнси. Я не вижу… — Ты мне не нравишься! — выплюнула она. — Ладно. Но это не значит, что ты должна вести себя так. Я на задании, и для тебя, как и для меня, будет гораздо проще, если мы оба уступим друг другу. Гермиона хотела возразить ему, что у неё нет ни малейшего желания уступать, но сдержалась. Она хотела доказать ему, что может "вести себя по-взрослому", как он это называл. Даже если она считала, что это было слишком для одного дня. — Так и быть. Что ты предлагаешь? — Я останусь в кабинете, невидимым и неслышимым. Но я хочу видеть людей. Мне надо следить за подозрительным поведением. Затем я хочу просмотреть остальные пергаменты с угрозами, которые ты получила, и хочу, чтобы мы поскорее обсудили безопасность твоего дома. Это пока всё. — И что я с этого получу? Всё, о чем ты попросил, в твоих интересах, а что в моих? —… — Видишь... это выгодно только для тебя. — Неправда. Скажи, что ты хочешь взамен. — Я хочу, чтобы ты перестал рассказывать Гарри обо всём, что происходит. Я знаю, что ты ему всё доносишь. Но твой начальник - Кингсли, твои отчеты только для него, и Гарри не обязательно всё знать. — Согласен. Он увидел, как брюнетка что-то написала на пергаменте, а затем передала его Малфою. — Помнишь Мариетту Эджком? — спросила она, приказав ему подписать пергамент, в котором говорилось, что он не должен ничего говорить Гарри. — Хм… — Хогвартс. Девушка, которая месяцами бродила вокруг со словом "ябеда", написанным фурункулами на лице. — Помню, да. — Знаешь, она подписала пергамент, похожий на тот, на котором ты только что оставил свою подпись. Пергамент, который я заколдовала так же, как заколдую этот. Она не соблюла то, что было там указано, и поэтому с ней случилась эта маленькая дерматологическая проблемка. И позволь мне сказать, что если ты проговоришься Гарри, фурункулы будут похожи на нежную ласку по сравнению с тем, что случится с тобой. Ты предупреждён. Лишай. Это был единственный термин, пришедший ему в голову. Он посмотрел на пергамент, который только что подписал, и вздохнул... Настоящий стригущий лишай. Она, разумеется, была уверена, что он выполнит условия этого фальшивого контракта, потому что абсолютно исключено, чтобы он покрылся чем-нибудь похуже прыщей. Зная её, он вполне мог стать лысым, обрасти рыжей бородой или его член станет крошечным. Дрянная Грейнджер…

OoO

Остаток дня прошёл без лишних происшествий. Он присутствовал на других сеансах, не слыша и не заметив подозрительных пациентов. Драко просто запомнил, что многие плакали, и не удивился этому факту, потому что их психомагом была Грейнджер. На их месте он бы тоже заплакал. Но также на их месте он никогда бы сознательно не записался на сеанс к ней как к специалисту. В полдень он был вынужден пообедать с Грейнджер, Лорой Моррис, другим психомагом, а также с двумя логопедомагами, которые были частью клиники. Поначалу ему не хотелось садиться с ними за стол, но Мэри, секретарша, буквально тащила его за руку и всю трапезу провела у него перед глазами. Она его глубоко раздражала. Он терпеть не мог таких женщин, которые считали себя осторжными, когда вовсе такими не являлись, но, заметив, что Грейнджер, похоже, тоже раздражена, решил повестись на игру Мэри, чтобы разозлить брюнетку. Ведь она сама напросилась со своим пергаментом, усложняющим ему жизнь. Обеденный перерыв в полтора часа, в конце концов, показался блондину долгим, и он был почти доволен, когда они вернулись в кабинет. Вторая половина дня была полна записями, и потом, наконец, они вернулись домой. Брюнетка налила себе чаю, а потом подошла к ящику и довольно яростно поставила его перед Драко. — Что это? — спросил блондин. — Ты хотел увидеть другие послания, которые я получала. Это они, — сухо произнесла она, прежде чем развернуться и уйти. Живоглот нерешительно посмотрел на неё, потом мяукнул и запрыгнул на диван рядом с Драко. Тот рассеянно погладил его по голове, и кот мурлыкнул, как блаженный, прежде чем свернуться клубочком, чтобы он мог спокойно наблюдать за происходящим. Сосредоточившись, Драко погрузил руки в шкатулку и изучил все пергаменты один за другим. И к своему великому отчаянию, он не заметил ничего, что могло бы продвинуть его вперёд. Используемая бумага была одной из самых простых, и она продавалась в любом магазине. Поэтому было невозможно отследить покупателя. Чернила тоже непримечательные, и почерк был одинаковый на всех письмах, тем самым указывая на то, что всё писал один и тот же человек, так как никаких следов магии не обнаружилось. Он был не слишком продвинулся, но кто бы ни был зол на Грейнджер, сейчас он, казалось, хотел только напугать её. Там было более пятидесяти бумажек с угрозами, но, кроме букв У. М. Р. И. на её окне, никаких заметных событий не произошло, и никто не пытался причинить ей физический вред или совершить покушение. Более того, даже зная её место жительства, человек продолжал посылать свои угрозы на работу... хотя, если бы Драко был в шкуре того, кто зол на другого человека, он обязательно послал бы угрозы на адрес того, о ком идёт речь. Поэтому у него возникало несколько предположений: либо Грейнджер была права, и это был шутник-любитель. Но он сильно сомневался в этом, учитывая то, что представляла собой Гермиона Грейнджер, и учитывая многочисленных врагов, которых она должна была иметь. Либо человек, который злился на неё, ждал, что она отреагирует и наконец отнесётся к угрозам всерьез, чтобы перейти на следующий уровень. Или может преступники работали в организации и поручали отправку угроз новичку, который не очень-то умело с этим справляться. Он снова наложил несколько заклинаний на пергаменты, но не получил большего результата, чем раньше. Поэтому он убрал их обратно в коробку и откинул голову назад, прислонив её к спинке дивана. — Кто может ненавидеть твою хозяйку, а, котяра? Есть идеи? Живоглот, приоткрыв один глаз, посмотрел на Драко и тут же закрыл его, мявкнув, чтобы его приласкали. Драко в свою очередь закрыл глаза и вздохнул, опять, ну вот, он дошёл до того, что ведёт разговор с проклятым котом. Конченый.