Защита

Луна Лавгуд напряженно размышляла, стоя перед зеркалом в своей комнате. Некоторые говорили, что она постоянно считает звёзды, что она глупа и верит в существ, которых нет на свете, но всё же она оставалась молодой девушкой, у которой, как и у любой другой, могут быть сугубо женские заботы. И вопрос на миллион галлеонов, который донимал Луну в течение добрых десяти минут, заключался в следующем: какую футболку ей следовало надеть на еженедельную встречу, жёлтую или оранжевую? Каждую среду Луна и её друзья собирались у кого-то из них, они вместе ели, болтали, смеялись и весело проводили время. Каждый устраивал встречу по очереди, и на этой неделе они соберутся у неё. Пэнси, впрочем, заявила, что это прекрасно, считая, что Луна - единственный человек, для которого Гермиона не посмела бы придумать бредового предлога, чтобы не приходить. Затем она вспомнила, что с учётом сложившейся ситуации их расписание встреч придётся пересмотреть. Очевидно, что она не собирается с удовольствием идти к Драко домой, когда придёт его очередь... немыслимо, что у них получится наладить контакт через три недели. Также высока вероятность того, что она откажется появляться на вечерах у Гарри и Рона... и следовательно, Драко тоже не появится. Так что придётся поменять порядок встреч и надеяться, что она помирится со своими лучшими друзьями, когда настанут их очереди. Но тем временем сегодня встреча будет у Луны, и все придут. Блондинка по-прежнему смотрела на себя в зеркало, словно ожидая, что оно скажет ей, что предпочитает Теодор. И тут её озарило. Поскольку всё произойдёт у неё дома, что мешало ей надеть обе вещи? Так она смогла бы увидеть, какая из них больше всего понравится Нотту. Вздохнув с облечением, она принялась что-то напевать и отправилась надевать жёлтый топ. Потом привела в порядок свои длинные светлые волосы и приколола на них подсолнечник. Ему точно понравится. Подсолнухи приносят людям улыбку…

OoO

Драко с надеждой и тревогой ожидал, что наступит среда. С надеждой, потому что наконец-то он мог сходить куда-нибудь, кроме дома Грейнджер, и снова увидеть своих друзей. С тревогой, потому что боялся, что шатенка откажется, чтобы досадить ему, прекрасно зная, что у него не будет другого выбора, кроме как подчиниться её воле. Тем не менее, тот факт, что Луна была принимающей стороной, уменьшал возможность того, что она отклонит приглашение, и он позволил улыбке проявиться на губах, когда увидел, что она собирается. Наконец-то цивилизованное общество. Наконец-то он увидит Блейза, Тео и Пэнси. Наконец-то! Гермиона прекрасно видела, что он радуется, и это её крайне бесило, но она не могла сказать "нет" Луне. В девятнадцать часов они покинули её квартиру и направились к блондинке. Гарри и Джинни уже были там, а также Невилл, Блейз и Тео. Совершенно не обращая внимания на мальчика-который-выжил, Гермиона подошла и устроилась рядом с Тео, который сидел дальше всех и с которым она прекрасно общалась. Драко тем временем подошел к Блейзу и схватил бутылку пива. Джинни открыла рот от возмущения, удивлённая тем, что Гермиона не поздоровалась с ней, и хотела встать, но Гарри удержал её, грустно покачав головой. — Всё в порядке, Гермиона? — спросил Тео. — Да, а у тебя? — Уверена? — Зачем спрашиваешь? Ты всё равно не хочешь влезать в это! — Не понимаю, о чём ты. Вообще-то, я имел в виду наши еженедельные чтения. На этой неделе я не получил от тебя никакого ответа. Ты никогда о них не забывала. — О... эм... Тео... я... я была… Ботаники, как любила называть их Пэнси, выработали эту привычку ещё в колледже. Оба увлечённые чтением, они образовали своего рода книжный клуб, единственными членами которого являлись. Каждую неделю они читали определённое количество книг, иногда одни и те же, а потом спустя неделю обсуждали их вдвоем. Теодор был единственным человеком, которому Гермиона согласилась одолжить его книги, потому что была уверена, что он не испортит их. И она никогда не пропускала ни одной из их встреч... до сих пор. Она была так расстроена и разочарована всей этой историей с Малфоем, что совершенно забыла об этом. — Прости, — жалобно сказала она. — Ничего. Я знаю, у тебя была довольно беспокойная неделя. Но я рассчитываю, что ты быстро наверстаешь упущенное, потому что мне нужно многое рассказать тебе о последней книге Стюарта. Я знаю, что тебе не нравится этот автор, но сейчас... в общем, я пока не хочу говорить об этом. — Я ещё вернусь к этому! — пообещала Гермиона, сверкнув глазами.

***

— Зачем она и мне голову морочит, а? Я ничего ей не сделала. Почему она не поздоровалась со мной, Драко? — Не знаю. — Оставь Джин, — предложил Гарри, — она, скорее всего, думает, что ты заодно со мной и Роном, и попытаешься убедить её, что мы были правы. — Отлично, потому что я именно так и считаю. — Вот поэтому она не захочет с тобой разговаривать. — Неужели она так расстроена? — спросила Джинни, глядя на блондина. — Полагаю... кстати, мне нужно кое-что тебе сказать, Гарри. Знаешь, в понедельник, после нашего появления в кабинете Кингсли, Грейнджер всё ещё была не в духе, она меня довела, и в конце концов я сказал ей, что мы должны вести себя как взрослые люди, чтобы всё прошло как можно безболезненней. Короче, мы пришли к соглашению, теперь я смогу выполнять свою работу, но она заставила меня подписать пергамент. Заколдованный пергамент, — уточнил он. — В нём говорится, что я не имею права рассказывать тебе что-либо о ней и о своём задании. — Здорово... — выдохнул Гарри. — Сожалею. Но она тонко всё провернула. Она сказала мне, что пергамент зачарован только после того, как я его подписал. — Ты что, идиот? — вмешался Блейз, — ты действительно думал, что она заставит тебя подписать бумагу только для галочки? Мы же говорим о Гермионе. Драко собирался ответить ему, когда дверь открылась, впустив Рона и Пэнси, взявшихся за руки. Очевидно, они снова вместе, и, если судить по лицам, только что отпраздновали это. Блейз хмыкнул и рывком поднялся. — Замечательно! Давайте делать ставки. Сколько дней до следующего разрыва? — Заткнись, Блейз. В этот раз навсегда, — сказала Пэнси. — Почему эта фраза кажется мне знакомой... ах, да... я уже слышал её, по крайней мере, сотню раз. — Ха-ха-ха… умираю со смеху, — воскликнула брюнетка, прежде чем направиться к Гермионе. Рон хотел последовать за ней, но Гарри кивком указал ему, что лучше не надо, поэтому тот пожал плечами и пошел садиться в другое место, схватив в руку горсть аперитивного печенья.

***

Видя, что Гермиона закончила разговор с Тео и теперь занята с Пэнси, Луна пересела к Нотту. Она молчала, лишь украдкой поглядывая на него, пока он не повернул к ней голову. — Чудесный цветок, — сказал он, указывая на волосы Луны. — Спасибо. Подсолнухи приносят людям улыбку. Знаешь, они поглощают солнечный свет. —… — Вот почему на планете не должно быть слишком много подсолнухов. Представь, если бы Земля была ими покрыта. Каждый из них заберёт часть солнца, и тогда его не останется. Было бы ужасно, если бы его не стало. Тео против воли улыбнулся. Её так беспокоила возможность того, что подсолнухи могут поглотить Солнце целиком... он мог бы посчитать её совершенно глупой, но нет, она была просто трогательной. И её огромные голубые глаза добавляли оттенок невинности, которую она излучала. — Довольно милый топ, — продолжал шатен. — Тебе нравится? — спросила она, с блестящими глазами. — На тебе да. Я бы никогда не надел жёлтый цвет. — Ты всегда носишь тёмные. По-моему, это немного печально. Ты несчастен? — спросила она ни с того ни с сего. — Нет. Блейз тоже одевается в тёмное. — Но Блейз всё время смеётся, он энергичный... ты не такой, как он. Мне бы не хотелось, чтобы ты был несчастен. — Это не так, Луна. Не беспокойся. — В любом случае, тебе придётся надеть жёлтый, когда тебя пригласят на свадьбу. Папа говорит, что это приносит счастье молодожёнам. Я была в жёлтом на свадьбе Билла и Флёр. Для Гарри и Джинни я тоже надену его. Кажется, я слышала, как Блейз сказал, что у вас уже есть костюмы, так что в следующий раз придётся навёрстывать упущенное. — В следующий раз? — засмеялся Тео. — Он ещё не скоро настанет! — Да ну? — удивленно подумала блондинка. — Посмотри на всех нас, Луна. Рон и Пэнси не перестают расставаться и сходиться, они, безусловно, не готовы и недостаточно созрели для брака. Невилл не осмелился признаться Ханне в своих чувствах. Блейз отказывается осознавать, что влюблен в Дафну, а Драко, Гермиона и мы с тобой одиноки. Луна кивнула и попыталась представить себе, что она почувствует, если ей придется выйти замуж за Тео. Она получила в ответ лишь небольшую щекотку в области живота. Странно, она всегда считала, что мозгошмыги живут только в головах.

***

— Могу я присоединиться к вам? Гермиона и Пэнси одновременно подняли головы, чтобы наткнуться на Джинни Уизли, будущую Поттер, которая стояла перед ними с решительным видом на лице. Поджав губы, Гермиона ничего не ответила, но Пэнси подала ей знак сесть. — Ты могла хотя бы притвориться, что я существую, — попыталась волшебница обратить на себя внимание Гермионы. — Ты могла хотя бы сказать своему будущему мужу и брату, чтобы они не вмешивались в чужие дела, или хотя бы предупредить меня о том, что они намерены сделать, — выплюнула шатенка. В комнате повисла неловкая тишина, когда Гермиона недружелюбно скрестила руки. Джинни прикусила губу, не смея отрицать. Она знала, что Гермиона догадается, что она лжёт, если скажет ей, что не знала, что собирались делать Гарри и Рон. — Они сделали это, потому что волновались за тебя! — наконец произнесла Джинни. — И что с того? Это освобождает их от разговора со мной? И ты меня извини, но приклеивать ко мне парня, которого я ненавижу, это странный способ выразить беспокойство. — Но мы теперь хорошо ладим с Драко. Его больше никто не ненавидит. — Я ненавижу! — О, подумаешь, Гермиона. Ты нормально переносила его раз в неделю во время наших ужинов, отличие очень небольшое, — воскликнула она. Рон осел на диване, затаив дыхание, в то время как все взгляды были устремлены на Гермиону. Джинни только что перешла черту, и он был уверен, что она вот-вот взорвётся. Действительно, Гермиона рывком поднялась, оказавшись прямо напротив рыжеволосой. — Небольшое отличие. Потому что для тебя нет существенной разницы между тем, чтобы провести несколько часов с Малфоем или другими людьми и постоянно оставаться с Малфоем. Видеть его дома, на работе, везде, всё время. Ты издеваешься надо мной, Джинни! Меня тошнит от тебя. Ты такая же как твой брат и жених. Притворяешься моей подругой, но нисколько меня не уважаешь. Бесчувственная. Ты ничего не понимаешь. Вы ничего не понимаете. Я даже не знаю, что я всё ещё здесь делаю. Тео догнал её, когда она только открыла дверь, и сделал знак друзьям, что он позаботится о ней. Он закрыл за собой дверь и обхватил Гермиону за плечи. Глаза у неё блестели. — Я просто хочу домой, — прошептала она. Тео притянул её к себе и обнял, когда она начала плакать. Он подождал, пока она успокоится, чтобы отпустить и посмотреть ей в глаза. — Тео, я хочу домой. Нет смысла оставаться здесь. Им всё равно. — Это неправда, и ты это знаешь. — Правда. — Нет. И подумай о Луне. Она огорчится, если ты уйдешь. Она сделала пирог с ветчиной и сыром и тарт с грушами на десерт. Это же твои любимые? — Да, но… — Там ещё есть Пэнси, Блейз, Невилл и я тоже. — Блейз и вы с Пэнси не нейтральны в этой истории. Вы дружите с Малфоем. — И с тобой тоже. — Ты так говоришь, но обязательно встанешь на его сторону. — Ложь! Я знаю, когда остановиться, Блейз и Пэнси тоже. Давай, Гермиона, возвращайся. Ты не обязана говорить с ними. — Как будто мне этого хочется. — Гермиона… — Только ради Луны, — наконец вздохнула она, снова открывая дверь. Ужин прошёл в непринуждённой атмосфере. Гермиона расположилась в самом конце стола, напротив Невилла, рядом с Блейзом, и болтала только с парнями и Луной, которая сидела рядом с Лонгботтомом. Когда Лавгуд не принимала участия в разговоре, то бросала на Тео, сидевшего напротив неё, осторожные взгляды, и всегда удивлялась щекотке в животе, когда он улыбался ей. Гарри, Джинни и Рон говорили мало, всё ещё взволнованные выходкой Гермионы, а Пэнси изо всех сил старалась их растолкать, хотя в большинстве случаев у неё получался монолог. В конце концов, она устала и отвернулась от них, чтобы поговорить с Драко, который, казалось, был более склонен к беседе.

***

— Мы совершили ошибку, — вдруг произнес Рон вполголоса. — Не говори так. Мы поступили правильно. — Ты даже не можешь убедить самого себя, Гарри. Я сделал это не для того, чтобы она больше с нами не разговаривала. — Переживёт, — вмешалась Джинни. — Да? Когда-нибудь замечала, чтобы она так злилась? А видела хоть раз, чтобы она говорила о нас такое? Мне кажется, она нас ненавидит. — Она нас не ненавидит. — Серьёзно? Ты вообще видел, такую реакцию раньше? Даже в тот день, когда она натравила на меня птиц, она не была так зла. Гарри ничего не ответил. Он должен был признать, что друг был прав и, возможно, они совершили просчёт, скрыв задуманное от подруги. Он бросил взгляд на другой конец стола, где сидела Гермиона. Она разговаривала с Невиллом и, казалось, делала вид, что другого конца стола не существует. У него болезненно защемило сердце при взгляде на неё. Гермиона была его лучшей подругой, и он бы не выдержал, потеряв её… После десерта они обычно проводили остаток вечера, болтая или играя в настольные игры, но на этот раз ничего не вышло. Гермиона вскочила со стула, едва закончился десерт, и, казалось, хотела поскорее вернуться домой, а Драко не было другого выбора, кроме как последовать за ней. Пэнси и Рон тоже захотели уйти, наверное, для того, чтобы поразвратничать и наверстать упущенное за несколько недель разлуки. Гарри и Джинни последовали за ними, брюнет всё ещё беспокоился за Гермиону, а потом Невилл и Блейз отправились следом. Остался только Тео, предложивший Луне помочь ей навести порядок, и та с радостью согласилась, обрадованная возможностью продлить ещё немного вечер с ним…

OoO

— Грейнджер? — Что? — Тебе не кажется, что ты немного груба с Гарри и Роном? — Мне кажется, я не спрашивала твоего мнения. — Я всё равно могу его высказать. — Вот только мне абсолютно плевать. Я и без этого выносила тебя целый вечер, самое меньшее, что ты можешь сделать - оставить меня в покое! Я прекрасно поняла, что Гарри и Рон стали твоими лучшими друзьями, великолепно. Что мне… — Не переводи тему, Грейнджер. Если ты ревнуешь, то перестань злиться на них. Ты прекрасно знаешь, что моих лучших друзей зовут Блейз, Тео и Пэнси. — Ты утомляешь меня, Малфой, — сказала она, выходя из гостиной. — Правильно, сбегай. Ты прекрасно осознаёшь, что я прав. В ответ он услышал щелчок двери. Гермионе не хотелось с ним спорить. Ей уже пришлось провести весь вечер, терпя их, его, а также обоих предателей и Джинни, которая ничем не лучше. Каждый раз, когда она думала о них, та же ярость и обида вновь овладевали ею. Она не могла перебороть себя. Гермиона прекрасно понимала, что уже около десяти дней всё время повторяет одно и то же, но ничего не могла поделать. Это было сильнее её. Она скользнула под душ, всё ещё размышляя, с сожалением вспоминая, что не ограничена в запасах горячей воды. Она бы выместила злость, заставив Малфоя принять душ холодной водой. В итоге через двадцать минут она вышла из ванной и без лишних слов легла в постель. Она закрыла глаза, хотя разум всё ещё был наполнен Малфоем, Гарри и Роном, и погрузилась в беспокойный сон.

***

На следующий день Драко решил всё-таки поговорить с Грейнджер, о безопасности её дома. Он знал, что она, скорее всего, снова будет вести себя как истеричка, но, по крайней мере, он попытается. Тем временем он проводит ещё один день в кабинете психомага. Он присутствовал на сеансах, лишённый слуха, и видел, как мимо проходили мужчины, женщины и дети, из которых, по меньшей мере, половина уходила с красными глазами и с носовым платком в руке. Секретарша на обеде опять кокетничала с ним, и он дал себе время до конца недели, чтобы поставить их, её и её фальшивую грудь, на место. К счастью для него, у коллеги психомага Гермионы был брат, который хотел пройти вступительный экзамен в школу Авроров, и он провёл большую часть перерыва, болтая с ней, не обращая внимания на энергичные взмахи ресниц Мэри. Возвращаясь с работы, Гермиона остановилась, чтобы зайти за покупками и сильно удивила его, спросив, не хочет ли он чего-нибудь особенного. — Что? — У тебя наверняка не такие же привычки в еде, как у меня, поэтому, если тебе нужно что-то, бери сейчас. В другом случае я бы, конечно, с места не сдвинулась ради того, чтобы ты прошёлся по магазинам. И вот что, мне не нужно спиртное дома. — Как будто я могу пить на работе... — возразил он. Он знал, что она обращалась в офис авроров и знала, что ей будут выплачивать ежемесячно компенсацию за проживание и продукты, которые он съест у неё, поэтому эта "доброта" несколько шокировала его. И он был уверен, что она быстро испарилась бы, как только он затронул темы, которые её раздражают. — Грейнджер, мне нужно с тобой поговорить, — сказал он ей, когда они вернулись домой. Девушка нахмурилась, но вошла к нему в гостиную с чашкой чая в руке. Она устроилась на пуфике напротив него и поставила свою чашку на стол, стараясь не думать о странности ситуации. Она была в той же комнате, что и Малфой, одна, и ещё не выпотрошила его. Это прогресс. — Надо поговорить. — Я не дура, Малфой. Я поняла. Знаешь, не все люди такие, как ты, мне не нужно, чтобы мне дважды повторяли одно и то же. Он глубоко вдохнул. Эта дрянь раздражала его до белого каления, и ему пришлось сделать над собой немалое усилие, чтобы не сорваться. — Я хотел обсудить защиту, которая окружает твой дом. —… — Она слишком слаба. — Извини? — Я не буду повторять, поскольку ты понимаешь всё с первого раза. — Моя защита не слаба. Она вполне приемлема и достаточна. — Тогда объясни мне, как кто-то мог написать что-то на стёклах твоей комнаты. — На внешней стороне, Малфой! — Без разницы, она тоже должна быть защищена. А об остальном я даже не говорю. У тебя, конечно, есть защита от трансгрессии, но любой, кто хоть немного разбирается в тёмной магии, мог бы сломать её в мгновение ока. Тебе надо усилить чары. — Не вижу смысла. Мы больше не воюем. Не понимаю, почему я должна впадать в какую-то паранойю. — М-м... посмотрим... может быть, потому, что ты получаешь письма с угрозами! — Это смешно. Я не собираюсь чрезмерно защищать свой дом. — Я даю тебе выбор. Ты можешь это сделать сама... если не захочешь, я вмешаюсь. И к твоему сведению, я должен доложить об этом Кингсли. Я ждал, чтобы рассказать тебе, но теперь, когда я это сделал, мне придётся сообщить о твоём решении. И если ты не захочешь сотрудничать, он тоже об этом узнает, и можешь быть уверена, что он согласится со мной. — Мне всё равно, что думает Кингсли. — Но ему всё равно, что происходит здесь и сейчас. Тебе решать, Грейнджер. Можешь заняться этим сама, если хочешь. Она бросила на него взгляд, который означал "как будто у меня есть выбор", и недовольно скрестила руки. Ей всё это очень не нравилось. Они брали на себя слишком много, снова и снова… — Хорошо, — вздохнула она. — Усилю. — Когда? — Скоро, Малфой! Кингсли не в двух-трёх днях пути. И если да, то ему же лучше. Блондин пожал плечами, и Гермиона почувствовала, что разговор окончен. Она встала, чтобы отнести чашку на кухню, а потом вернулась к Малфою и снова уселась на прежнее место. Она взмахнула руками, не уверенная, что собирается сделать, и снова подумала, не пожалеет ли она об этом. Наконец она подняла глаза на стоявшего перед ней и прочистила горло. — Малфой... я... хм... я хотела сказать тебе, что... что может быть лучше, чтобы ты переехал в кабинет. — Как это понимать? — Ты... тебе непросто спать на диване, не так ли? Это не очень удобно и... я говорила, что в кабинете у меня есть ещё один диван, который можно превратить в кровать, и тебе там будет лучше. По крайней мере... я думаю... как бы, гостиная может стать гостиной. Всё равно она была каким-то образом в этом заинтересована, подумал Драко, всё ещё поражённый такой неожиданной "добротой". Сначала продукты, теперь вот это. А может быть, она поняла, что ситуация может стать действительно невыносимой, если ни та, ни другой не предпримут никаких мер. Он счёл, что приложил свою долю усилий, что были не хуже, чем её собственные, на которые она решилась, потому что Драко начинало надоедать спать на диване. Перемена была резкой по сравнению с огромной кроватью, которая стояла у него дома. — Так что, уф… если хочешь, перенеси свои вещи в кабинет, можешь приступать. — Слышу. Полагаю, я должен поблагодарить тебя, Грейнджер. — Было бы неплохо. Она раздражала. Определённо, по-настоящему раздражала. Он пробормотал что-то вроде благодарности, сорвавшейся у него с языка, схватил свою небольшую сумку и направился в кабинет. Он передвинул диван так, чтобы было достаточно места, и трансфигурировал его в кровать. В настоящую кровать с матрасом, которой его спина будет довольна. Он как следует разложил свои вещи, потом снял ботинки и лёг на кровать. И вздохнул с облегчением. Наконец он смог выдохнуть и немного расслабиться. Наконец у него был свой угол. Он скрестил руки за головой и уставился в потолок. Малфой не знал, что делать с этим заданием. Он понимал, что Авроры ведут расследование со своей стороны, но они продвинулись не больше, чем он. То есть он застрял здесь на неопределенное время... Драко затрясся от смеха. Если бы несколько лет назад ему сказали, что он согласится жить у Грейнджер, чтобы угодить Гарри Поттеру и Рону Уизли... он разразился бы смехом, вернее, натянул бы гримасу отвращения, сопровождая презрительным фырканьем. Но теперь всё изменилось. Он повзрослел. Оторвался от привитого ему воспитания и делал то, что ему нравилось. Если верить письму, которое ему прислали, то у отца случился сердечный приступ, когда он узнал, что его сын стал аврором. Он обещал тысячу пыток и прочие заверения лишить наследства, но, запертый в стенах Азкабана, Люциус мало что мог сделать. И если когда-нибудь его отец каким-то образом узнает о роде его нового задания, то вполне может помереть в своей камере. Но Драко всё это уже проходил... всё, кроме неё. На самом деле именно она всегда отказывалась переходить стадию "Я-тебя-ненавижу-не-хочу-тебя-никогда-видеть-я-с-тобой-не-разговариваю". Когда он подружился с Гарри и Роном, а обе их компании слились воедино, он пытался поговорить с Гермионой и улучшить с ней отношения, но она никогда ничего не хотела слышать. Она продолжала презирать его, громко говорить, что ненавидит его, называть его хорьком и делать вид, что он всего лишь паразит. Он был сильно взбешён её отношением, а также немного обижен, поэтому у него не было другого выбора, кроме как ответить ей взаимностью. Что ускользнуло от него, так это то, что она всё-таки подружилась с Пэнси, Тео и Блезом. Как бы там ни было, с Тео это было оправдано, потому что в глубине души они похожи и имели много общего. Но она без проблем сблизилась ещё с Пэнси и Блейзом. Но не с ним. Он вздохнул и поднялся, чтобы осмотреть библиотеку Грейнджер. Среди всего, что у неё было, возможно, он найдёт что-то на свой вкус. Он отыскал коллекцию детективных романов, выбрал наугад фолиант и улёгся на кровать, чтобы приступить к чтению.

***

В свою очередь, Гермиона уже не жалела о своём решении, теперь, когда она могла использовать свою гостиную так, как ей заблагорассудится. Присутствие Малфоя тяготило, и теперь она чувствовала себя гораздо лучше, когда его не было в поле зрения. Она могла сидеть на диване, как того душа пожелает, и обнимать своего кота. Живоглот свернулся клубочком на её животе, и ей почти захотелось позвать блондина и сказать ему, что её кот наконец понял, что он всего лишь паразит, не заслуживающий ласки. — Умница, Живоглот! — сказала она, поглаживая его. — Твоя хозяйка довольна. Кот мяукнул и встал, чтобы лизнуть языком нос Гермионы... прежде чем вернуться в начальное положение. Девушка продолжила водить руками по оранжевой шерсти и улыбнулась Живоглоту, который снова закрыл глаза. Пэнси и Блейз могли звать её бабулей сколько угодно, ничто не помешает ей быть неравнодушной к своему коту. Она не собиралась считать его своим ребенком, но до этого было недалеко. И пока он оставался единственным, кто был ей верен и никогда не предавал её. В семь тридцать она включила телевизор, чтобы посмотреть новости, которые раньше не удавалось с тех пор, как Малфой находился рядом. Она приготовила себе кое-что поесть и устроилась в гостиной. С небольшим усилием она почти могла забыть, что блондин был в кабинете, делая… что точно, она не знала. Остаток вечера прошёл спокойно, и когда она, в конечном счёте, отправилась в свою комнату, то даже не пересеклась с блондином. Она забралась в постель с книгой и едва услышала, что Малфой идёт в ванную. После часа чтения она выключила свет, не зная, что в комнате напротив Драко делает то же самое. Оба быстро уснули, и потому не услышали ни лёгких шагов на аллее, которые направлялись к крыльцу дома. Ни тихого трения на входной двери…