Защита

На этот раз Драко понял, в какое время ему нужно встать, чтобы успеть спокойно собраться и поесть, прежде чем Грейнджер решит всё испортить, отправившись на работу. Сегодня он был даже готов заранее... вероятно, это было связано с тем, что он хорошо провёл ночь в нормальной постели и поэтому теперь был в тонусе и настороже. Когда Грейнджер дала сигнал к отбытию, он последовал за ней, готовый провести ещё один невидимый день в кабинете, ничего не услышав. Тем не менее, едва шатенка ступила на улицу, она замерла, и Драко чуть не влетел в неё. Увидев, что она всё ещё стоит на месте, он отодвинулся и встал рядом с ней. Потом он понял, что её взволновало: длинная красная полоса тянулась по всей аллее и вела с улицы к её дому. Он опустил глаза и увидел, что этот красный след продолжается до его ног. Охваченный странным предчувствием, он повернулся и закрыл входную дверь, которая оставалась открытой. Он услышал, как Грейнджер тяжело вздохнула. Большими красными буквами было написано слово "Грязнокровка". Драко закрыл глаза и выругался. Какой придурок! В конце концов, возможно, его переезд в кабинет был не такой уж хорошей идеей. Если бы он остался в гостиной, то наверняка услышал бы. И если бы он был достаточно быстр, то мог бы поймать того, кто это сделал. Он не мог поверить, что ничего не услышал. Ради Мерлина, он же был аврором! Он приблизился к двери и произнес заклинание, которое показало, что, как и в случае с письмами, нет никаких следов магии. Успокоившись, он провёл пальцем по красной субстанции и поднес её к носу. Это оказалось тем, что он думал: краской, а не кровью, что было заметно и по цвету. Затем он повернулся к Грейнджер, которая теперь выглядела менее колючей, и произнес пару фраз нейтральным тоном. — Думаю, что больше не стоит медлить с установкой защиты снаружи. Если, конечно, ты не хочешь каждое утро находить слова любви на своей двери. — Очень забавно, Малфой. — На самом деле нет, мне не смешно. — Мне тоже. — Ты не слишком спешишь. — Не заставляй меня сейчас говорить то, что я раньше не хотела произносить, Малфой. Это не значит, что надо теперь выть как оборотень. — Ты можешь думать, что хочешь, но я должен сообщить Кингсли. И тебе лучше поторопиться и наколдовать эти проклятые щиты. Я сам этим займусь, если ты не хочешь. Гермиона глубоко вздохнула, но в глубине души знала, что он прав, поэтому достала свою палочку и принялась бормотать несколько заклинаний вполголоса. Она сделала ею ещё несколько вращений и напоследок указала на небо. Наконец, она убрала палочку, когда неприятное ощущение овладело ею. Произнесение всех этих заклинаний напоминало ей охоту на крестражи, а она не очень любила вспоминать то непростое время. Тем временем Драко подошёл к почтовому ящику брюнетки. Не имея ключа, он просто прильнул одним глазом к щели, и этого было достаточно, чтобы увидеть, что она пуста. "Преследователь" должно быть думал, что оскорбления на двери достаточно и нет необходимости добавлять что-то ещё. Если только он не отправил письмо на работу. Внезапно в его голове промелькнула ещё одна мысль, и он повернулся к девушке, удивляясь, почему не подумал об этом раньше. — Грейнджер, твой почтовый ящик защищён от нежелательной почты? — Нет — Хм… Его предположение не подтвердилось. Если только человек, хоть сколько-нибудь не знал её и не предполагал, что она из тех людей, кто занимается подобным. Он всегда возвращался к одному и тому же... было ли это умозаключение правдой или нет, он всё ещё не приблизился к разгадке в отношении личности потенциального виновника. — Если хочешь доложить Кингсли, напиши ему. У меня целый день будут сеансы, я ни в коем разе не собираюсь развлекаться прогулками по Министерству. — Мне кажется, что у тебя нет встречи в полдень. — А мне кажется, что в полдень я ем. — Ладно. Я вызову другого аврора, который останется с тобой в полдень. Думаю, попрошу Гарри или Рона. — Ты ... ты… Поняв, что не может связать и двух слов, она просто бросила на него презрительный взгляд и удалилась в переулок, высоко подняв голову. Не могло быть и речи о том, чтобы она опоздала на работу.

OoO

— Ты сегодня дома? — Ты не с Роном? — Почему ты отвечаешь вопросом на вопрос, не хочешь зайти? — Вы поссорились? — Ты меня достала. — Прости, Пэнси. И да, я хочу прийти, но... Малфой. — И что с того? Он тоже мой друг! Это не проблема. — Ну, знаешь... но ты же просишь меня… — Ок... поняла, куда ты ведёшь. Я уже не знаю, что с вами делать. Во всяком случае, до вечера. Гермиона сделала сове Пэнси знак, что она может возвращаться, и убрала пергаменты в ящик стола. По правде говоря, она не слишком недовольна тем, что подруга предложила ей прийти в гости. Ей нужно было развеяться, потому что оставаться наедине с Малфоем иногда было трудно... даже не иногда, а большую часть времени. Она прекрасно понимала, что Пэнси и Рон снова поругались. Подруга не стала бы её приглашать, зная, что Уизли может объявиться в любой момент. В конце концов... она надеялась на это. Гермиона взглянула в сторону Малфоя, который, казалось, скучал, как дохлый флоббер-червь. В конце концов, ему пришлось отправить свиток своему шефу, потому он остался с ней в полдень. Несомненно, ему тоже понравится визит к Пэнси, но и разговора быть не может о том, чтобы он перетянул всё внимание на себя.

OoO

Луна лежала в траве, на спине, в поле недалеко от дома отца. Её светлые волосы были раскинуты вокруг неё, а глаза широко открыты и уставились в небо. Ещё не стемнело, но день мягко опускался, и она уже могла видеть Луну и несколько звёзд на небе, окрашенном розовым, лиловым и синим. Она чуть улыбнулась, глядя на эту необъятность, а потом открыла рот. — Я думаю... я думаю, что влюблена. — Уверена, он тебе понравится мама. Он любит зелья так же сильно, как и ты. Я уверена, что вы сошлись бы во взглядах и провели массу экспериментов в лаборатории. Он работает в лаборатории зелий. И я думаю, что позже он хочет преподавать в Хогвартсе. Я не уверена, но однажды слышала, как Блейз дразнит его по этому поводу... но он такой серьёзный. Я хочу заставить его улыбаться и смеяться. Ему не хватает красок, мама, и я хотела бы привести их в его жизнь. — Не знаю, заинтересуется ли он когда-нибудь мной. Знаешь, мама, мои друзья часто говорят, что мне нужен кто-то вроде меня. Я прекрасно знаю, что они принимают меня за сумасшедшую. Меня это не злит, я люблю своих друзей, но они часто говорят, что я на Луне, и всё то время, что я их знаю, они всё ещё не хотят поверить, что нарглы, морщерогие кизляки, взрывопотамы и мозгошмыги существуют. Я должна спросить папу, могут ли последние перемещаться к нашему животу, потому что, когда я смотрю на Тео, я чувствую их там. Они суетятся. — Тео и Гермиона делятся кое-чем друг с другом. Они читают книги, а потом говорят о них вместе. Я хотела бы сделать с ним что-то подобное. Или заняться чем-нибудь, в чём мы будем участвовать только вдвоём. Я хотела бы провести с ним время наедине. Может быть, я смогу попросить его научить меня зельям. Я всегда плохо разбиралась в зельях. Я хотел бы, чтобы всё было иначе, но это было слишком сложно, когда я училась в Хогвартсе. Каждый раз, когда я возвращалась в кабинет профессора Снейпа и видела котелки, склянки и пахло перегаром, я думала о тебе и хотела плакать... но теперь мне лучше, и я знаю, что ты хотела бы, чтобы я была также хороша в зельях, как и ты. И я хочу, чтобы ты гордилась мной, мама. Я люблю тебя. На сердце у блондинки теперь было легче. Каждый раз, когда она разговаривала с мамой, она чувствовала себя лучше. Она всегда удивлялась людям, которые навещали покойных на кладбище и возвращались оттуда подавленными и плачущими. Луна никогда не ходила на кладбище Оттери-Сент-Кэчпоул. Отец всегда говорил ей, что для разговора с мёртвыми нужно смотреть на небо, а не на землю. И, как всегда, он был прав…

OoO

Когда они добрались до дома Пэнси, Гермиона сразу заметила, что что-то произошло, вероятно, между ней и Роном. Но что-то было не как обычно, ведь она никогда не видела Пэнси с таким выражением лица. Она предпочла ничего не говорить и лишь поздоровалась с ней, прежде чем войти в квартиру, позволив блондину обнять Паркинсон. Потом Пэнси пошла за напитками, и они устроились в гостиной. Гермионе казалось странным находиться наедине с Пэнси и Малфоем, но выбора у неё не было. Они потягивали свои напитки, пока Пэнси пыталась вести разговор за разговором обо всём и ни о чём, Гермиона видела сквозь её игру, и в итоге она обратила на это внимание подруги. — Ладно, хватит, Пэнси. Выкладывай. — Что? — Перестань. Ты ведёшь себя необычно, и я знаю, что что-то случилось. Что сделал Рон? Вы снова порознь? — Не... совсем… — Что означает… — Он хочет, чтобы у нас был ребенок. Обе девушки одновременно повернули головы к Драко, который только что выплюнул весь свой тыквенный сок и был на полпути, чтобы задохнуться, кашляя и отплёвываясь. Гермиона презрительно фыркнула, глядя, как он пытается прийти в себя, потом снова повернулась к Пэнси. — Я правильно тебя поняла? — Вот! Я задала себе тот же вопрос, что и ты, когда он вывалил это на меня. Но да, мне не показалось, и тебе тоже. Он хочет, чтобы мы завели ребенка. — И... — осторожно начала Гермиона, — что ты думаешь? Что ты ему ответила? — По-твоему что? У меня уже есть ребенок, когда рядом Рон. Он безответственный, и я тоже. Мы всё время ссоримся. Мы не перестаем расставаться и снова сходиться, завести ребенка было бы такой прекрасной идеей! — с сарказмом сказала она. — Нет, но, скажи честно, я похожа на ту, кто сейчас хочет иметь ребенка? — Ты так и сказала Рону? — Не совсем в такой терминологии, но идея была той же… — Ясно… и поэтому он ушел. — Нет. Перед этим он сказал, что именно ребенок сблизит нас, что мы перестанем разбегаться каждые две недели и наконец сможем стать нормальной парой. На этом я расхохоталась, сказала ему, что мы никогда не будем нормальной парой и что моя матка останется пустой пока я того хочу. Потом он ответил, что собирается спрятать от меня мои зелья или тайком заменить их, с этого момента всё пошло наперекосяк, и он ушёл. Но на этот раз мы всё ещё вместе. Он всего лишь дуется. — Ох… — Когда я расскажу это Блейзу... — внезапно выдохнул Драко. — Ты ему вообще ничего не скажешь, — проскрипела Пэнси между зубами. — Ещё как скажу. — Даже рот не открывай. Если ты так поступишь, клянусь, ты запомнишь это надолго. — Ты слишком унылая. — В этом нет ничего весёлого! — Если бы... у тебя мог бы быть рыжий ребенок... пф, мы бы смеялись над этим. — Ты в самом деле жалок, Малфой, — вмешалась затем Гермиона. — Похож на детсадовца. — Я тебя ни о чём не спрашивал, Грейнджер, я разговариваю со своей лучшей подругой. — Твоя лучшая подруга, которая пригласила МЕНЯ к ней, должна напомнить тебе, что ты здесь только потому, что ты должен следовать за мной, куда бы я ни пошла. — Пэнси дружила со мной до тебя. И мне не требуется приглашение, чтобы попасть к ней, в отличие от тебя, которой оно нужно. — Ты… — СТОП! Я запрещаю вам ссориться в моем доме. Мы здесь, чтобы поговорить обо мне и о моих несуществующих детских проблемах. Гермиона и Драко остановились и скрестили руки, один отказывался смотреть на другого. Приподняв бровь, Пэнси наблюдала за ними. Она удивлялась, как им удалось до сих пор не уничтожить друг друга... если они так кричали у Гермионы, она надеялась, что дом звуконепроницаем. — Если вы только поссорились, Рон в конечном итоге вернется. — О да, но, безусловно, не сегодня. Уверена, его пригласят переночевать у Гарри или у кого-нибудь из его братьев. Ну, если только он не пошел в Нору, но это было бы удивительно. Завтра он вернется. — Тогда вы спокойно поговорите, — продолжала Гермиона, — ты аккуратно объяснишь ему, что не чувствуешь, что готова иметь сейчас ребенка, и вы повторите разговор через год-другой. — Год-другой? Скорее десять лет. — Не говори этого Рону, Пэнс. И я уверена, что если у вас будет ребенок, то это произойдет задолго до истечения десяти лет. — Посмотрим, но, во всяком случае, не сразу. — Уверена, Молли была бы рада стать бабушкой. — Да, ну, ей остается только упрашивать Джинни. Пусть оставят в покое мои трубы, яичники и матку. Блондин озорно посмотрел на неё, и на его губах быстро появилась улыбка. — Когда ты забеременеешь, ты будешь огромной. Такой же большой, как... Ай! Пэнси швырнула в него маленькой ложечкой, которая угодила ему прямо в лоб. Он помассировал место удара, пока Гермиона тихо хихикала. — Я не буду толстой. Не пока у меня кто-то есть! — Это ты так думаешь. Вы расстаетесь каждое третье утро. — Не завидуй. — Кому Уизли? Дай мне просмеяться. — Я скажу ему, что ты так говоришь. — Он тебе не поверит. — Гермиона здесь и слышала. — Только Грейнджер больше не разговаривает с Уизли. Пэнси взглянула на Гермиону, лицо которой потемнело при упоминании Рона. Бывшая слизеринка недовольно сжала губы. Рон страдал от всей этой ситуации, и она была уверена, что с Гермионой дела обстоят также, хотя она и старалась этого не показывать. Она понимала Гермиону, но ситуация становилась нелепой, и у неё защемило сердце, когда она увидела, что Рон очень зол и сокрушается, так как потерял лучшую подругу. — Герм... ты знаешь, он очень скучает по тебе. Я имею в виду Рона. — Ну, а я нет. Ни по нему, ни по Гарри, если уж на то пошло. Мне гораздо лучше без них. — Ты сама себе врёшь. — Неправда. И мне всё равно, что ты можешь думать. Если ты хочешь поговорить со мной об этом, я лучше пойду. — Прекрасно! Я больше не подниму эту тему. Но позволь тебе сказать, что это абсурд. Затем раздался звонок, и Гермиона достала из сумочки мобильный телефон. Она посмотрела на высветившийся номер и сняла трубку, сказав "Алло, мама", прежде чем отойти в сторону комнаты Пэнси, чтобы можно было говорить тише. — Итак? Как всё продвигается? — спросила Пэнси у блондина, пользуясь отсутствием Гермионы. — Она пока жива, так что, думаю, всё в порядке. — Что ты хочешь эти сказать? — Что её ещё никто не убил... и я в том числе. И потом, не знаю, что с ней случилось вчера, но она решила, что хватит заставлять меня спать на своём гнилом диване. Теперь у меня настоящая кровать. В той комнате, которая служит кабинетом или не знаю чем. — О, тогда вы хорошо справляетесь! — Не преувеличивай, чем меньше я с ней разговариваю и тем легче мне это переносить. Она очень раздражает и невыносима, как девушка, со своими старушечьими причудами. И выглядят они примерно так: я пью много чая и разговариваю со своим котом, как с ребёнком. Вдобавок она не даёт мне должным образом выполнять мою работу. Но, по крайней мере, в связи с тем, что произошло сегодня, она хотя бы, установила эти треклятые дополнительные щиты на доме. — Что случилось сегодня утром? Драко колебался, но в конце концов изложил ей факты в общих чертах, хотя и настаивал на том, что Грейнджер не должна знать, что она ему рассказала. Он не хотел, чтобы она заставила его подписать ещё одну бумагу, в которой говорилось, что он больше не имеет права ни с кем разговаривать. — А на работе? Она раньше что-то получала. — Нет. Наверное, он решил, что написать на её двери достаточно на сегодня. — Что об этом говорит Кингсли? Ты сообщил? — Конечно, сообщил. Я отправил ему отчет рано утром и жду ответа. Кстати, Пэнси, есть ли у тебя хоть какие-нибудь идеи, кто мог бы желать ей зла? — У меня, скорее всего, столько же мыслей, сколько у тебя. Многие, должно быть, злятся на неё так же сильно, как на Гарри и Рона... может быть, даже чуть больше, потому что она маглорождённая, а газеты всегда говорили, что именно благодаря ей Гарри в конце концов одержал победу над Волдемортом. На свободе ещё гуляют пожиратели, чьи личности не установлены, но должны быть сотни других людей, которые могут иметь что-то против неё. Впрочем, в более близких кругах не знаю. Все обожают Гермиону. —… — Ну, все, кроме тебя, — подумала она. — Как будто это моя вина. Я старался изо всех сил. — Я прекрасно это знаю. У нас уже был этот разговор, по крайней мере, сотню раз. Гермиона снова появилась в комнате и убрала мобильный телефон в сумочку. Она была расстроена. Мать пригласила её на обед через несколько дней, зная, что бабушка Гермионы должна приехать в гости, но ей пришлось отказаться, придумав неубедительный предлог. И это её раздражало. Ей хотелось повидаться с родителями и бабушкой, но совершенно не хотелось драться с Малфоем во время семейного ужина. Ей не нужно было, чтобы он встречался с её родителями, ступил в дом, в котором она выросла, или чтобы он вообще появлялся там. Не говоря уже о том, что ей пришлось бы объяснять им, почему он с ней, и Гермиона отлично понимала, что родители не обрадуются, узнав, что дочь получает письма, которые волновали всех, кроме неё. И тут она снова рассердилась. На Гарри, на Рона, на Малфоя. И ей захотелось домой. Она сообщила Пэнси, что устала, и подруга кивнула, хотя ни на толику ей не поверила. Шатенка вернулась домой, а Малфой следовал по пятам. Едва войдя в свою "комнату", Драко увидел конверт с печатью министерства магии. Он схватил его и быстро прочитал ответ Кингсли. Он был доволен тем, что дом теперь относительно лучше защищен. Начальник просил его сохранять предельную бдительность и сообщил, что свяжется с магловскими властями, чтобы узнать, зафиксирован ли злоумышленник на камерах видеонаблюдения улиц Лондона. Драко не знал, установлены ли они на улице Грейнджер, но если им удастся что-то найти, это уже будет хорошей отправной точкой. Он решил не сообщать Грейнджер сразу об ответе Кингсли. Она снова грозилась рвать и метать, и он не хотел рисковать своей новой комнатой.

OoO

— МАЛФОЙ! Блондин выпрямился, взмахнул палочкой, готовый произнести первое заклинание, которое придет в голову. Тем не менее, он успокоился, когда увидел Грейнджер в дверном проёме. Он мельком взглянул на волшебный будильник и обнаружил, что она украла у него четверть часа сна. Отлично, день начинался хорошо. Хуже всего было то, что он даже не мог прогнать её, хотя хотел, потому что жил у неё. Охренеть, как он счастлив! — Что это, Малфой? — О чём ты? — Не издевайся надо мной. Почему меня вызывают в Министерство? — Черт возьми, я не знаю, Грейнджер, — ворчал он. На самом деле у него все-таки была мысль, но он предпочитал пока не делиться ею. Взбешённый, он соскочил с кровати и заперся в ванной, в то время как Грейнджер провожала его взглядом. Он услышал, как она хлопнула дверью, и закатил глаза. Через час они сидели перед кабинетом Кингсли и ждали, когда их пригласят. Гарри открыл дверь и позволил им войти. Шатенка вздрогнула, увидев его, и её лицо помрачнело ещё больше, когда она увидела, что Рон тоже там. — Привет, Гермиона, — поприветствовал Кингсли. — Драко, ты в порядке? — Хорошо, спасибо, — сказал он, Гермиона даже не потрудилась ответить. Она опустилась на стул и задумчиво посмотрела на ноутбук, лежавший на столе главы Аврората. Она не знала, зачем он здесь, но это не сулило ей ничего хорошего. — Итак, Гермиона. Мне удалось раздобыть у магловской полиции видеозапись той ночи, когда исписали твою дверь. Угол камеры не захватывает дом, но мы чётко видим, как этот человек поворачивает на аллею к твоему крыльцу. И за всю ночь там появлялся только он, поэтому я думаю, что все сомнения можно отбросить. — Но... если запись камеры была сфальсифицирована? — спросил Драко. — Мы отработали этот вариант, Гарри и Чемберс отправились на место, и никаких следов магии не обнаружили. А теперь, Гермиона, как и остальные, я хочу, чтобы ты внимательно посмотрела это видео и сказала мне, узнаёшь ли ты кого-нибудь. Кингсли достал компакт-диск из одного из ящиков своего стола. Он положил его в дисковод и закрыл. Все в комнате молчали, уставившись на экран. А потом возникла картинка, и Гермиона узнала свой район. Какое-то мгновение ничего не происходило, они просто смотрели на пустынную улицу. И тут в поле зрения камеры появился силуэт. Этот человек казался мужчиной, но нельзя было быть в этом абсолютно уверенным. Он был повёрнут спиной к камере, а его голова прикрыта капюшоном. Человек уверенным шагом двинулся по дорожке и свернул, пропадая с поля зрения камеры. Прошло шесть минут и пятьдесят три секунды, прежде чем силуэт вернулся. С опущенной головой и лицом, защищённым какой-то балаклавой, невозможно было что-либо распознать. В конце концов, он исчез, а Кингсли достал компакт-диск и убрал его в пластиковую коробку, затем поднял голову к тем, кто стоял перед ним. — Так это вам говорит о чём-нибудь? — Вы, надеюсь, шутите? — с пренебрежением протянула Гермиона, — абсолютно ничего не видно, я даже не знаю, мужчина это или женщина. Его лицо было полностью скрыто, и вы спрашиваете, говорит ли это нам что-нибудь? — Я говорил о походке, об одежде, о чём-то в этом роде. Надо с чего-то начинать. — Этот человек шёл так же, как мы с вами! — продолжала Гермиона. — Гарри, Рон? Драко? — Я не заметил ничего особенного. — Я тоже. — И я. — Поразительно. Действительно, это была замечательная идея − затащить меня сюда ради какой-то ерунды. — Это тебе так кажется, Гермиона! — воскликнул Гарри. — Странно, мне думается, я всегда слышу одно и то же, и от одних и тех же людей. — Я тебя не понимаю! Кто-то пришёл к тебе домой, чтобы написать оскорбления на двери, а ты даже не реагируешь. А если бы ему удалось проникнуть внутрь? И он бы попал в твою в комнату и хотел тебя убить? Что бы ты сделала, скажи? — Малфой был бы рядом, чтобы защитить меня, — иронизировала она, — в конце концов, разве не поэтому ты настоял на том, чтобы это был он? Мне не нужно беспокоиться, Малфой здесь, так что всё в порядке. Её цинизм сильно разозлил Гарри. Он не узнавал свою лучшую подругу. Она считала, что он не имеет права беспокоиться о людях, о которых заботился. И думал, что она не способна вести себя как взрослая. — Драко − лучший аврор. — Разве? Тогда почему моя дверь была испорчена? И почему Малфой не встал и не пошёл арестовывать этого человека? Если бы он был лучшим, мы бы уже знали, кто в этом замешан, и мне больше не пришлось с ним таскаться. — Ты не можешь упрекать его в этом! — воскликнул Рон. — Может. Надо было проснуться и действовать быстрее, — отрезал Драко. — Замолчи. Ты спал. Такова людская природа. Любой другой аврор тоже не проснулся бы. Так, Кингсли? — Рон прав, — сказал глава авроров, — ты не должен винить себя, Драко. — Так вот каков высший эшелон авроров. Тогда я не удивлена, почему на свободе всё ещё полно бывших пожирателей. Теперь всё ясно. Гарри резко встал, опрокинув стул на ходу, и подошёл к девушке с красным от гнева лицом. — Как ты можешь так говорить, Гермиона? Как можешь ставить под сомнение нашу работу? Если ты считаешь себя такой умной, тогда иди, сдавай вступительный экзамен и поступай в школу. Посмотрим, что сможешь ты. — Я, разумеется, не собираюсь становиться аврором. Если для того, чтобы я стала такой же, как вы с Уизли, мне придётся предавать своих друзей, то нет, спасибо. В отличие от вас, у меня ещё остались ценности и честность. Она встала при этих словах и покинула кабинета, не забыв снова хлопнуть за собой дверью. Драко обменялся взглядом со своим шефом, а потом встал, уходя за ней. Весь гнев, который вспыхнул в Гарри, внезапно потух, и он вернулся на своё место, прежде чем спрятать лицо в ладонях. Он казался побитым, обезумевшим, и Рон был в том же состоянии, что и друг. — Почему она такая? Я думал... я думал, что она будет злиться недолго и это пройдет. Ты слышал, Рон, — сказал он, поднимая голову и обращаясь к своему другу. — Ты слышал, что она думает о нас. Я чувствую, что в её глазах мы упали ниже некуда. Рон не знал, что ответить. Ему тоже было больно от резких слов Гермионы, и больше всего он боялся. Боялся того, что они потеряли её навсегда…