Защита

В дверь позвонили, и Гермиона поспешила открыть и впустить Тео. Она порывисто обняла его, прежде чем закрыть и запереть дверь позади себя. Бывший слизеринец уже устроился в гостиной и только-только разместил стопку книг на низком столике неподалеку от подноса с чашками чая и горячего кофе и маленьким печеньем. — Драко тут? — спросил Тео, когда Гермиона присоединилась к нему. — Где ещё ему быть? Ты же знаешь, что если бы я обрела свободу, тебе бы сообщили. Я даже думаю, что мы бы пошли куда-нибудь это отпраздновать. — Могу я по крайней мере пойти поздороваться с ним? — Он в кабинете, — просто ответила она. Тео покачал головой и вышел из гостиной. Драко лежал на кровати с Живоглотом на животе и читал журнал. Повернув голову, он увидел Тео и немного приподнялся, послав тому улыбку. — Гермиона знает, что ее кот здесь? — Разумеется. Должно быть, она бесится из-за этого... — Гермиона обожает своего кота. — Да, насколько мне известно. Но оказалось, что ее кот любит меня. Это заставляет поверить, что, должно быть, я куда приятнее нее. — Драко... — О, только не читай мне нотации, Нотт! Ты прекрасно знаешь, кто из нас с ней хуже. — Попробуй ее понять... — Видишь ли, я пытался. Но она не прикладывает практически никаких усилий. Я не могу делать все. И потом, ты отлично видел, какая она с Гарри и Роном. Тео покачал головой и вернулся к шатенке, готовый обсуждать с ней книги. Это было то, что он обожал разделять с Гермионой, и то, чего ему недоставало, пока он не подружился с ней и со всей компанией. Никто не понимал его любовь к книгам, как она, она открыла для него столько нового. Он и сам мог говорить о книгах, с которыми она не была знакома, и они обогащали друг друга. Каждую неделю они устанавливали объемы для чтения, и потом могли говорить о прочитанном часами. Они обсуждали то, что они прочли оба, и советовали или нет что-то другое. Время, с которым они не считались, всегда ускорялось, и в этот раз пролетело больше трех часов, а они не выказывали желания остановиться. Когда, наконец, они обсудили все, Гермиона налила Тео еще кофе и набросала список литературы на следующую неделю. — Я думаю, Луна меня любит, — выпалил после этого брюнет. — Это не ново, не так ли? Луна любит весь мир, — рассеянно ответила Гермиона. — Нет, я хотел сказать, что думаю, что я очень сильно нравлюсь ей. — Подожди... ты... Она подняла голову и посмотрела на него, ища намек на смешинку его глазах. И поскольку не нашла его, она выпрямила спину. Она выглядела озадаченной. — Хочешь сказать, что Луна тебя любит! — Это именно то, что я сказал. По крайней мере, мне так кажется. — Почему ты так считаешь? — Без понятия. Со мной она не такая, как прежде. Она... я бы не сказал, что она флиртует со мной, но у меня впечатление, что она пытается узнать, нравится ли она мне. — Она никогда не говорила мне об этом. Но я понятия не имею, из тех ли она, кто откровенничает. На самом деле я никогда особо не была в курсе ее личной жизни. —... — А ты? Что ты об этом думаешь? — Честно говоря... я не знаю. Именно поэтому мне было необходимо с тобой поговорить. Я не могу рассказать это Пэнси, Драко или Блейзу, поскольку, зная их, я буду целыми днями слушать их болтовню и их шутки тоже. — Думаю, нужно все оставить, как есть. Подождать, посмотреть, действительно ли ты не ошибся насчет ее намерений, а потом... сам увидишь. Но я прошу тебя, Тео, не разбивай ей сердце. — Я правда не собирался. — Останешься на ужин? — спросила тогда Гермиона. — Пожалуйста. — Я еще не сказал ни да, ни нет, а ты уже умоляешь меня. — Потому что я не хочу, чтобы ты сказал "нет". Давай, Тео. Меня тошнит от того, что я с ним наедине. И не начинай со мной тот разговор, что если бы я всегда общалась с другими, я бы не была совершенно одна. — Кто это так говорит? — Пэнси. — Это меня не удивляет. Но успокойся, я не такой. — Тем лучше. Потому что мне начинает надоедать выглядеть злой. Это я пострадавшая во всей этой истории. — О... поглядите-ка, бедненькая маленькая Грейнджер жалуется тому, кто хорошо умеет слушать. Гермиона повернулась к блондину, который только что вошел в комнату, и сильно поджала губы. Ее взгляд несколько раз прошелся от ее пустой чашки из-под чая к Малфою, как будто она примеривалась бросить ее в блондина. Она хотела ударить его, отодрать эту его грязную ухмылочку, которая прикручена к губам. — Я не жалуюсь! Я констатирую факт! — Да, конечно, потому что ты тащишь все зло этого мира на своем горбу. — Я тащу тебя, этого уже достаточно, — выплюнула Гермиона. — Ты такая жалкая, Грейнджер. — Посмотри на себя. Ты, может быть, и аврор, но ты остаешься ублюдком, который... — Хватит! — воскликнул Тео. — Вы что, не в состоянии приложить усилие, вы оба? Вести себя цивилизованно? Я не прошу вас стать друзьями, но вы могли бы быть поприветливей друг к другу и прекратить устраивать разборки каждые две минуты. — Это он начал. Это она начала, — сказали они одновременно. — Как дети. Разве вы не взрослые, да или нет? —... — Нет, в самом деле! Это даже невероятно, что вы ведете себя таким образом! Гермиона, я прекрасно понимаю, ты недовольна, что кто-то живёт у тебя дома, тем более, если это Драко, но ты отлично знаешь, что тебе следует делать сейчас, как лучше поступать, чтобы все хорошо закончилось. И ты, Драко, хватит подливать масло в огонь и придержи немного свои подколы. Вы взрослые люди. Вы прекрасно уживаетесь во время наших вечеринок, так что я не понимаю, почему здесь не может быть также. — Мы выносим друг друга, потому что там есть другие люди и мы не общаемся между собой. — Дело не в этом. Ладно, я останусь тут на сегодняшний вечер, но мне не хотелось бы общаться с Гермионой с одного бока, и с Драко с другого бока. Мы можем говорить, о чем хотите, но я хочу нормального разговора. Если я должен быть посредником, я ухожу прямо сейчас. — Нет! — сразу воскликнула Гермиона. — Я... я сделаю над собой усилие. Мы сделаем над собой усилие... Верно, Малфой? Она бросила на него взгляд, означающий, что ему лучше не отвечать, и блондин, кивнув, направился на кухню. Затем произошла странная сцена. Гермиона занялась приготовлением ужина, в то время как Драко накрывал на стол. Удовлетворенный, Тео довольно смотрел на них, Гермиона официально запретила ему что-либо делать, так как он был гостем. Когда готовка была закончена, они сели, все трое, за стол. Это был первый раз, когда Гермиона и Драко ели вместе за одним столом, с тех самых пор, как он поселился у нее. Ранее, это происходило раз в неделю во время общих вечеринок, но это было не то. Там было куда больше людей и им не приходилось общаться. — М-м-м... В лаборатории все хорошо? — наконец спросила Гермиона, чтобы избежать молчания. — Очень хорошо. Мы работаем над зельем для устранения последствий ликантропии. Над кое-чем, что будет действовать лучше Волчьего противоядия. Скоро нам понадобятся подопытные. — Люпин был бы рад вам помочь, — грустно сказала Гермиона. — Не сомневаюсь в этом. Я не знал его иначе, кроме как профессора, но мне очень нравилось то, чему он нас учил. Не закатывай глаза, Драко. — Я не закатываю глаза. Я всего лишь выражаю тот факт, что из всех профессоров защиты, какие у нас были, лучшим остается Северус. — Объективно... — Конечно, это объективно. Он был отличным профессором и к тому же ему по крайней мере удавалось установить дисциплину. И не делай такое лицо, Грейнджер. Ты ужасно глупая в своей уверенности, совсем как когда ты громко заявляла, что болван Хагрид хороший профессор, когда все знали, и ты в первую очередь, что даже профессор Граббли-Дёрг была лучше. — Хагрид не болван! — Он тупой громила, который выращивал опасных животных! — Может быть, у него и есть животные, которых не должно быть, но он не тупой громила. Оставь его в покое. — Возможно ли, чтобы мы поели в тишине? — вмешался Тео. — Вы замечательно справляетесь с тем, чтобы вести нормальный разговор, не превращающийся в ссору. — Я ничего ей не сказал. — Драко! — Отлично! Грейнджер, чем планируешь заняться на этих выходных? — Как будто тебя это интересует. Все, что тебя волнует, это куда тебе придется идти со мной. Но к твоему сведению, я еще не знаю. — А завтрашний ужин? — Не хочу их видеть. — Блейза заденет, если ты не пойдешь. Он запланировал итальянскую еду, потому что знает, что ты ее любишь. — Кого ты пытаешься обмануть? — ответила Гермиона. — Блейз всегда готовит итальянскую еду. Он больше ничего не умеет и меня больше не волнует, сколько раз он упомянул семейное наследие. — Может быть, но он всё равно обидится. — Ты только и делаешь, что жалуешься на свое пребывание здесь со мной. И ты отказываешься от возможности увидеть других людей. — Ты забываешь, кто будет среди этих других людей. — Тогда просто не разговаривай с ними. — Посмотрим, Малфой. — Здорово. — Вот видите. Вы можете общаться и не терять контроль.

OoO

— Вы пришли наконец. — Я думал, она собирается остаться, но она сломалась в последний момент, — вставил Драко, усаживаясь между Роном и Тео. — Мне нужно с ней поговорить. — Нет, Гарри, — воскликнул Рон. — Ни в коем случае, все закончится как у Луны. Оставь ее сейчас в покое, в конце концов, ей надоест не общаться с нами. Как минимум, я на это надеюсь. — Новые угрозы? — спросил тогда Гарри, вздыхая. — Ты прекрасно знаешь, что я ничего не могу рассказать с тех пор, как подписал ту тупую бумажку. — Я слишком легко забыл эту маленькую деталь, — прорычал Гарри. Сидя на табуретке на кухне, Гермиона наблюдала, как Блейз с отсутствующим видом перемешивал содержимое кастрюли. От восхитительных запахов томатов, базилика и трав, заполнявших комнату, текли слюнки. — Прекращай глазеть на меня, Грейнджер. Я знаю, что красив, но все же. — Я не глазею на тебя, — оправдалась Грейнджер. — Врушка, я знаю, что ты сейчас фантазируешь обо мне без одежды под моим фартуком. — Ну ты и извращенец! Я ни о чем не фантазирую, особенно таком. Ты испортишь мне аппетит. — Почему тогда ты не идешь общаться? — спросил он, кивая в сторону гостиной. — Не хочется. Их разговоры скучные, а Пэнси и Луна не пришли. Я спрашиваю себя, почему Рон и Пэнси не пришли вместе. Должно быть, они снова поругались. — Иди, спроси у Рона. — Нет. — Смешно. — Разве мы не можем поговорить о других вещах? — Как хочешь... хм... когда вы с Драко начали спать? — ЧТО?! Если бы Гермиона не сидела, то бы упала навзничь. Она уставилась на Блейза абсолютно шокированным взглядом, будто его вопрос нанес ей серьезную травму. — Ой, не строй из себя робкую девственницу. И не держи меня за идиота. Вы с Драко живете вместе круглые сутки, обязательно придет время, когда сексуальное напряжение между вами двумя вырвется наружу и вы будете трахаться как животные. — Мерлин, как ты можешь быть таким вульгарным! Нет между нами никакого сексуального напряжения! Мы говорим о Малфое и мне! — Хватит, Гермиона. Он единственный, кому ты не симпатизируешь. Ты продолжаешь делать вид, что ненавидишь его, но я не тупица, я уверен, что где-то глубоко внутри он тебе нравится. — Ну, естественно... Тебе следует перестать читать дешёвые бульварные романы Дафны. — Мы еще поговорим об этом. — Именно, Блейз. Мы еще поговорим об этом. Она вернулась в основную комнату в тот момент, когда вошла Луна, одетая в довольно кричащее платье цвета зеленого яблока. Гермиона увидела, как она немного покраснела от комплимента Тео ее наряду и как легкая улыбка расцвела на ее губах. В конечном счете, Тео был прав. Пэнси появилась вслед за Луной чуть позже и не глядя прошла мимо Рона. Рыжеволосый робко проводил ее взглядом и затем повернулся к Гарри и Драко, едва сдерживающих смех. — Что происходит? Ты и Рон? — Нет. Мы все еще вместе, если ты это хотела узнать. — Тогда? — Поскольку сударь решил снова поднять ту тему, которую ты знаешь не понаслышке, то я решила принять все предосторожности, чтобы до него дошло, другими словами, устроила сексуальную забастовку. На что сударь ответил: "А что мне делать, если мы больше не занимаемся любовью". Мне прямо таки понравилось осознание, что я служу только сосудом для содержимого его яиц. — Это не то, что я хотел сказать! — воскликнул Рон, услышав ее. — Однако это именно то, что вылетело из твоего рта. — Котенок... ты же отлично понимаешь, что я не хотел сказать такое. За его спиной Драко передразнил «котенка», чем вызвал приступ беззвучного смеха у Гарри. Гермиона отвернулась, пытаясь не улыбнуться, потому что ей не хотелось, чтобы Малфой стал причиной ее смеха. — Не пытайся даже как-то загладить вину, потому что это не сработает! — Пэнси... Рон поднялся и попытался поцеловать ее в щеку, но Пэнси оттолкнула его и отвернулась с хмурым видом, отчего мужчины засмеялись. И когда Блейз начал тереться головой о плечо рыжеволосого, шепча «мой котенок», она не удержалась и захихикала. Ужин прошел куда менее напряженно, чем тот, что был у Луны. Хотя Гермиона все еще не говорила с Роном, Гарри и Джинни и они по-прежнему расстроены, шум никто не поднимал и все провели время более или менее хорошо. Гермиона с удивлением подумала, что блондин был прав, настаивая на этой встрече. Ужин в кругу друзей пошел ей только на пользу! И она наслаждалась тем, что блондин больше не единственная ее компания. После десерта они болтали еще добрых два часа, прежде чем начать расходиться. Драко и Гермиона ушли вторыми. Ее следующий день обещал быть долгим, и она не хотела ложиться спать слишком поздно. По возвращении домой каждый занялся своими делами, пока в дверь не забарабанили. Гермиона подняла брови и вышла из ванной, направляясь ко входу, опередив Малфоя. Он едва успел ей предложить дать ему пройти вперед, как она открыла дверь. Она вздохнула, увидев стоявшего снаружи. Прошло достаточно времени с его последнего прихода, и она уже решила, что он оставил свои игры. Но, видимо, она была слишком наивной. — Где ты пропадала? Я прождал два часа, но тебя не было. — Не думаю, что тебя это касается. — Да, касается. Я имею право знать, где ты. Я скучаю. — Не трогай меня, Кормак! От тебя несет алкоголем! Молодой человек снова попытался обнять ее, но она резко оттолкнула его, сморщив нос. — Я правда скучаю по тебе, любовь моя. Вернись ко мне, мы созданы друг для друга, и ты это знаешь. — Между нами все кончено вот уже полгода, и ты это прекрасно понимаешь. Тебе стоит прекратить напиваться и приходить сюда, оставь меня в покое, Кормак. Я не "твоя любовь", вбей это уже себе в голову. Проваливай. Выражение его лица изменилось, и Гермиона вздохнула, предвидя ход событий. Она заранее знала, что должно было произойти и не хотела, чтобы Малфой был свидетелем всего этого. — Ты нашла кого-то еще, да? — сказал он перекошенным от гнева лицом. — Это так, ты спишь с другим! Ты всего лишь шлюха, Гермиона! Подстилка! Никто не сделает тебя такой счастливой, как я. Ты никогда не найдешь кого-то другого. Маленькая шлюшка. Признайся, что тебе нравится скакать на других парнях. Поэтому ты так одета? — выпалил он, указывая на надетые на ней шортики от пижамы. — Но я тебе ЗАПРЕЩАЮ! Ты слышишь, ты НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА. СУКА. ШЛЮХА! Он яростно схватил ее за плечо, и Драко, который ничего не делал до сих пор, поднял свою палочку. Но брюнетка была быстрее, и прежде чем он закончил произносить Экспеллиармус, вытолкнула Кормака наружу и закрыла дверь. Они услышали, как Кормак выкрикивает оскорбления и барабанит в дверь, но Гермиона быстро набросила заклятие тишины. Затем она развернулась на пятках, намеренно избегая взгляда блондина, и вернулась в ванную. Она подозревала, что этот день закончится его приходом, но надеялась, что Кормак возьмет себя в руки и позволит ей избежать унижения перед Малфоем. Ей было трудно принять факт, что ее оскорбляют... еще хуже было то, что Малфой мог услышать. Она закончила чистить зубы и подпрыгнула, обнаружив Малфоя прямо за дверью, преградившего ей путь. — Что ты тут делаешь, Малфой? Отойди, я иду спать. — Я так не думаю. Ты не пойдешь спать, пока мы немного не поболтаем. — О чем ты? — Ты знаешь, о чем. Мне нужны объяснения того, что только что произошло. — Это не твое дело! — Конечно, мое. Маклагген приходит в твой дом, оскорбляет тебя, грубо себя ведет, и если я все понял правильно, это происходит не в первый раз! Когда ты собиралась рассказать мне об этом, Грейнджер? — Не возьму в толк, почему я обязана рассказывать тебе об этом. — Ты идиотка или притворяешься? Тебе когда-нибудь приходило в голову, что это он может быть автором угроз? Гермиона какое-то время помолчала и озадаченно смотрела на Драко, а потом разразилась хохотом к большому неудовольствию нахмурившегося блондина. — Это смешно, Малфой. Кормак не отправляет никаких угроз. — После того, что я только что видел, позволь мне думать иначе. — Ладно! Будь предельно внимателен, потому что ты не услышишь эту историю дважды. Кормак и я были вместе около года, и наша история закончилась шесть месяцев назад. Конец этому положила я, потому что больше не была влюблена в него. Я справилась с этим очень быстро, в отличие от него, он не принял наше расставание и делал все, чтобы вернуть меня, но я никогда не соглашалась. С тех пор он весьма регулярно приходит сюда, каждый раз выпившим. Он всегда делает одно и то же: весь в слезах, говорит мне, что скучает по мне и хочет, чтобы я вернулась, и поскольку я не реагирую, он выдерживает и начинает оскорблять меня, пока я выпроваживаю его. Это пройдет. Он все еще любит меня, и поэтому ведет себя так. Но, разумеется, это не он посылает мне письма, как я только что сказала, у него все еще есть чувства ко мне и потом он никогда не имел ничего против маглорождённых. Кроме того, мне знаком его почерк и этот принадлежит не ему. Надеюсь, ты удовлетворен? — Честно говоря, нет! Я думаю, что ты наивна, Грейнджер. Было бы вполне правдоподобно, если бы это был он. — Я тебя умоляю, Малфой. Я знаю Кормака, я знаю, что это не он. Он не из тех, кто приходит и пишет слова на моих дверях и окнах. Он предпочитает говорить мне их в лицо, как ты заметил, и предпочитает слова «сука», «шлюха» и все синонимы того же рода. — Совсем не обязательно быть такой грубой, Грейнджер. — Я и не грублю. — Отлично. Поговорим об этом позже. — Тема в любом случае закрыта, Малфой, — сказала она, прежде чем уйти в свою комнату. Драко поднял бровь, но больше ничего не добавил. Не было никакого смысла отвечать. Ему просто нужно отправить одно письмо.

OoO

Драко краем глаза наблюдал за входной дверью, рассеянно прислушиваясь к шуму из кухни. До него долетел смех Грейнджер, и он подумал, что скоро этот мягкий звук превратится в вой ярости. Он прекрасно понимал, что ей не понравится то, что он сделал, но она не могла помешать ему выполнять свою работу. Однако, когда дверь открылась и вошел человек, которого он ждал, Драко тяжело сглотнул. — Ты? Это тебя отправил Кингсли? Она меня убьет. — На этом настоял я. — Но Кингсли знает текущую ситуацию и... — Я убедил его, чтобы это был я, и я скажу Гермионе, если хочешь. Я знаю, что тебе нужен был какой угодно аврор, лишь бы не мы с Гарри, но я хочу побыть с ней наедине и попытаться поговорить. — Думаешь, она даст тебе шанс? — Надеюсь… — Рон? Что он здесь делает? — спросила Гермиона, только что вышедшая из кухни. — Грейнджер, слушай. У меня есть кое-какие планы на сегодняшний вечер, а поскольку с тобой всегда должен находиться аврор, я попросил Кингсли прислать кого-нибудь... — Я не хочу, чтобы это был он. — Гермиона, пожалуйста... — начал Рон. — Не называй меня по имени! Казалось, что обиженный вид Рона никак не задел ее, и она повернулась к Драко, выражая взглядом ему все презрение, на которое была способна в этот момент. — Я не просил, чтобы это был Рон. Я просто попросил аврора. — Я выскажу всё Кингсли, это точно. Затем она развернулась, чтобы уйти в свой кабинет. Рон посмотрел на Драко с беспокойством, казалось, спрашивая, имеет ли ему смысл следовать за ней, зная, что у него нет выбора. Блондин только усмехнулся, прежде чем взять все необходимое и покинуть дом. У оставшегося в одиночестве Рона не было иного выбора, кроме как присоединиться к Гермионе, и он начал сожалеть, что так давил на Кингсли. Правда, он хотел получить возможность поговорить с ней, но она казалась действительно разозленной... с тех пор как узнала, что они с Гарри натворили. Когда он зашел в ее кабинет, то был впечатлен. Он ни разу еще не бывал здесь, и Гермиона казалась такой внушительной в этой комнате. Он потер шею, не зная, что делать и где простроиться, и тот факт, что Гермиона делала вид, что его не существует в помещении, не помог. Наконец, он несмело двинулся вперед и сел в кресло напротив нее. — Кто разрешил тебе здесь сидеть? — Гермиона, пожалуйста! Тебе нужно прекратить это. — Прекратить что? — Ты очень хорошо понимаешь что. — Нет, не понимаю. Вы втыкаете мне ножи в спину, но прекратить должна я. Что еще, Рональд? Я даже не знаю, почему захотела стать твоим другом. С тех самых пор, как мы познакомились, ты постоянно делаешь мне больно. — Что? Но... это неправда! — Ты что, издеваешься? На протяжении всей нашей юности вы не переставали ранить мои чувства. Когда мы прибыли в Хогвартс, кто смеялся надо мной, даже до Малфоя, и кто сказал, что у меня никогда не будет друга? Кто отказался от меня на третьем курсе и бросил одну, обвинив в том, чего я не совершала? Кто испортил мой рождественский бал во время Турнира трех волшебников? Кто встречался с Лавандой, даже не заботясь о моих чувствах? Кто БРОСИЛ меня в том дурацком лесу, чтобы спрятаться за спиной своего старшего брата? Кто не разговаривал со мной почти месяц, когда я начала общаться с Тео? Кто не поддерживал меня, когда я поступила в Школу психомагии под предлогом, что я должна была тоже стать аврором, чтобы сохранить наше трио? Ты знаешь ответы на все эти вопросы, Рональд. Ты много раз причинял мне зло, и я всегда прощала тебя. Но теперь все кончено. Я слишком долго была наивной и глупой. Я считала, что теперь, когда ты стал ответственным взрослым человеком, ты научишься размышлять и думать обо мне прежде, чем совершать неверные поступки и сожалеть о них, но нет, ты ничего не делаешь. Ты бы мог остановить Гарри, помешать ему сделать это со мной, но нет, как всегда, ты пошёл своим путём. Веришь ли, я совершенно никогда не рассчитывала на тебя. Рон был ошеломлен резкостью ее слов и обидой. Он знал, что временами вел себя плохо, что тысячи оправданий затерялись где-то между его мозгом и ртом, но он никогда не осознавал, что Гермиона так остро это переживала, до такой степени остро, что все это осталось в ее сердце годы спустя. Он начинал понимать, что истинная проблема, возможно, заключалась не только в том, что они сделали в последнее время. — Гермиона, я... — Не говори мне, что сожалеешь. Сожалеть уже слишком поздно. — Тем не менее, мне жаль. Очень искренне, Гермиона. Я не понимал всего этого и прошу у тебя прощения за все зло, что я тебе причинил. Ты моя лучшая подруга, Гермиона, и ты всегда ею оставалась, даже когда... когда я был нетактичен с тобой. Прости меня, Гермиона, пожалуйста. Я не хочу тебя терять. Гермиона играла в равнодушие на протяжении всей его речи, но как только он закончил, она совершила ошибку, подняв голову и посмотрев ему в глаза. Рон увидел ее дрожь и не упустил момента. Он знал, что либо сейчас, либо никогда. Если бы он дал ей время прийти в себя, ему пришлось бы начинать с нуля. Он быстро обошел стол и обнял ее. Она пыталась сопротивляться, но Рон был намного сильнее и решил не отпускать. Наконец она обмякла, а Рон погладил ее по волосам и снова прошептал, что ему жаль. Затем он поцеловал ее в щеку и решил отодвинуться. — Не думай, что ты так легко меня вернешь. Я все еще злюсь на тебя из-за Малфоя и всего остального. — Но я снова твой лучший друг, правда? — Может быть. — Ну же, и Драко не такой уж мерзкий. Я уверен, что вы могли бы нормально поладить. — Я так не думаю, нет. — Я говорил то же самое о Пэнси и посмотри сейчас. — Ты говорил то же самое, глядя на ее грудь, Рон. Что имеет огромную разницу, потому что у Малфоя не на что смотреть. А теперь... теперь вы постоянно ссоритесь без остановки. Кстати, Рональд. Теперь ты должен сесть и рассказать мне. Что это за история с ребенком от Пэнси? На долю секунды он пожалел, что помирился с ней. Он забыл, что Гермиона может наводить страх, когда она такая. И он уже чувствовал, что разговор станет горячее. Но он был так счастлив, что сумел вернуть ее, что он был готов стерпеть все, что она собиралась высказать ему.