Защита

Драко трансгрессировал в жилой район Лондона. Квартал был частью магического Лондона, и, идя по улице, он удивился, заметив, сколько машин припарковано у домов. Всё больше и больше магических семей обзаводились автомобилями, которые вмещали минимум тринадцать мест. Блейз, Гарри и Рон уже довольно долго уговаривали блондина сдать на водительские права, но он постоянно отказывался. Он ни в коем случае не сядет за руль одной из этих металлических коробок. Он продолжал идти, гадая, добьётся ли Рон хоть чего-то от Грейнджер. Деваться было некуда, но рыжий мог проявить настойчивость, когда хотел… Малфой быстро отыскал дом, который ему нужен, а имя на почтовом ящике подтвердило, что он оказался прав. Он поднялся по подъездной дорожке и уже собирался нажать на звонок, когда перед ним распахнулась дверь. Из неё вышел человек, и Драко узнал невыносимого пуффендуйца по имени Захария Смит. Они одарили друг друга молчанием, и Смит повернулся, чтобы попрощаться с Кормаком Маклаггеном, который стоял на пороге. — Увидимся в эти выходные на матче? — Как обычно, приятель. — Тогда до субботы. Он снова взглянул на Драко и, казалось, пожалел, что вынужден уйти. Вне всякого сомнения, позже вечером он пришлёт Маклаггену письмо, чтобы узнать, зачем он притащился. — Малфой… — Аврор Малфой. — Если ты думаешь, что я буду так называть… слизняка вроде тебя. — На твоём месте я бы сбавил тон Маклагген, если не хочешь получить штраф за оскорбление аврора. — Разумеется, мне положено молчать, пока ты трахаешь суку Грейнджер. Это моя девушка! Ты просто кусок дерьма, Малфой. — Во-первых, Маклагген, я не трахаю Грейнджер. Во-вторых, мне кажется, что она больше не твоя девушка. В-третьих, не знаю, почему ты до сих пор считаешь её таковой, раз с лёгкостью называешь её "шлюхой". В-четвёртых, меня не устраивает, что все соседи могут услышать то, что я должен тебе сказать, поэтому хотелось бы, чтобы ты дал мне зайти. В-пятых, у меня есть к тебе вопросы, так что поторапливайся. И от кофе я не откажусь. Кормак Маклагген пробормотал что-то сквозь зубы и жестом головы указал на стул, на котором Драко устроился. Бывший гриффиндорец занял место напротив, и Драко понял, что о кофе можно забыть. — Маклагген, у меня к тебе масса вопросов. — Ты трахаешься с Гермионой, да? — Вопросы тут задаю я! — Я видел! Ты был у неё вечером! Я знал, знал, что она вовсю ебётся с… — Заткнись, Маклагген. Если я был у Грейнджер тогда и каждый вечер до этого или даже весь день, то это потому, что я выполняю свою работу. В последнее время Грейнджер получает угрозы жизни, и, учитывая твою реакцию сегодня и в прошлый раз, позволь сказать, в моём списке ты подозреваемый номер один. Драко замолчал и наблюдал за разворачивающимся шоу. Человек, находившийся перед ним, резко побледнел и вцепился в стол так крепко, что костяшки его рук совсем побелели. — Угрозы… жизни? — Именно, Маклагген. — Это не я. Я ничего не делал. — Это ещё предстоит проверить. — Клянусь! Я её люблю. Я люблю Гермиону. — У тебя забавная манера это показывать. Жестоко обращаться и оскорблять, вот что ты называешь любовью к кому-то? Должно быть, мы понимаем её по-разному. — Я был пьян! А сегодня... сегодня я был зол. Она меня бросила. И я не знаю, что без неё делать. Я окончательно схожу с ума. Она должна вернуться ко мне. — Какова была причина разрыва? — спросил Драко, проверяя, одинаковы ли версии. — Это она... она... она сказала, что больше не любит меня. Вот так просто. Одним махом. Она ушла. — Ты винишь её? — Естественно, я злился. Она ушла от меня так, словно прожитый вместе год ничего для неё не значил. Гермиона... женщина моей мечты. Я хотел, чтобы она стала моей женой и матерью моих детей. Она всё разрушила. Но не обольщайся, Малфой, я знаю, что ты думаешь. Это не я ей угрожал. — Дай мне вескую причину поверить тебе, Маклагген. — Я люблю её. И никогда не смогу причинить боль. — Меня не проймёшь чувствительностью. И должен сказать, ты не вызываешь доверия. Я видел, как ты её оскорбляешь, видел, как ты применял в отношении её насильственные действия, так что не заставляй меня поверить в то, что не можешь причинить ей вред. — Я выпил! Я был не в себе. — Возможно, ты был выпившим, когда посылал эти угрозы. Возможно, ты был пьян, когда писал на её окне. Бывший гриффиндорец озадаченно посмотрел на него, похоже, не понимая, что имеет в виду блондин. Либо он действительно не знал, либо был очень хорошим актёром. Драко решил не делать поспешных выводов… — Знаешь ли ты кого-нибудь, кто хотел бы навредить Грейнджер? — С её ролью в войне! Есть куча людей, которые… — Кто-то конкретный. — Нет. Никого. — Прекрасно... думаю, пока что я закончил. Но предупреждаю тебя, Маклагген. Не смей опять приходить к ней, как в тот вечер. Я аврор и имею полное право арестовать тебя за преследование. А теперь, не подпишешь отказ от претензий? — Зачем? — Таков порядок. Он беспрекословно подчинился, и Драко ушёл с бумагой, плотно свёрнутой в мантии. По возвращении к Грейнджер, ему оставалось только сравнить почерк Маклаггена с почерком на письмах с угрозами. Он взглянул на свои часы и обнаружил, что до того, как шатенка закончит рабочий день, осталось около полутора часов. Он колебался не более десяти секунд, прежде чем трансгрессировать. Рону должно быть непросто... плевать. Малфой появился в месте, которое было знакомо, но, как ему казалось, он не видел уже много лет. Его квартира. Его дом. Его берлога. Улыбка расцвела на губах, когда он избавлялся от одежды, приближаясь к ванной. Он вошёл в комнату, и, как по мановению волшебной палочки, ванна наполнилась тёплой душистой водой и синей пеной. Он скользнул в неё со стоном удовлетворения, нажал на переключатель, вызывающий пузыри, массирующие всё его тело, и откинул голову назад, чтобы опереться на небольшую подушку, предназначенную для этой цели. Он закрыл глаза, наслаждаясь одиночеством и забив на то, что останется здесь на какое-то время. Он был дома и делал, что хотел! Он просидел в ванне целый час и вышел только после того, как совершенно расслабился. Драко просто воспользовался тем, что попал домой, пусть и ненадолго. Но надо было возвращаться к Грейнджер и оценить масштаб разрушений... наиболее вероятно она убила Рона, чья смерть будет на совести Драко всю оставшуюся жизнь. После того, как он, наконец, добрался до дома Грейнджер, и шатенка открыла ему дверь, он был удивлен её улыбкой и глазами, которые были более живыми, чем обычно. А когда последовал за ней в гостиную и увидел, что она села рядом с Роном, чтобы продолжить их разговор, глаза у него чуть не вылезли из орбит. Как ему это удалось? Он бросил вопросительный взгляд на Уизли, который ответил лишь довольной ухмылкой. Отлично! Если лучшие друзья в мире снова стали лучшими друзьями в мире, он мог пойти вздремнуть. Позже он расскажет о своей встрече с Маклаггеном. Он уже несколько минут как закрыл глаза, когда почувствовал, что его матрас резко опустился, знак того, что Рон только что сел, вернее, опустился на него. — Как ты это сделал? — Я совершенен, вот и всё. — Ты Уизли, если помнишь. Поэтому понятие совершенства к вам неприменимо. Это привилегия Малфоев. Я думал, она тебя на куски растерзает. — Если честно, я тоже. Но на таком лучшем друге как я нельзя ставить крест. — А Гарри? — Не думаю, что это будет также просто, — ответил Рон. — Во всяком случае, теперь, когда ты с ней разговариваешь, гарантирую, что завтра же отправлюсь к Кингсли и попрошу у него полдня в неделю, когда ты будешь оставаться с ней, пока я собираюсь с духом. — Я скажу ей, на что ты намекаешь. — Грейнджер знает, что она худшая заноза в мире. Не подлизывайся. — Да пошёл ты, Малфой. — Заткнись, Уизли. Или, нет. Объясни мне, что сейчас происходит между тобой и Пэнси. Рыжий вдруг побледнел. Второй раз за день? Это уже слишком. — Ничего не происходит... ничего такого, что было бы необычным. — Ты лжёшь так же плохо, как она. — Не буду я тебе ничего говорить… — Я всё равно узнаю.

***

Пообедав, Драко рассказал о своей беседе с Кормаком Маклаггеном, тогда как Гермиона не смогла сдержать своих размышлений, всё ещё убеждённая, что он не виноват в том, что с ней происходит. И когда блондин перешёл к почерку, она поспешила найти одно из писем, явно намереваясь показать ему, что он ошибается. Драко постарался скрыть своё разочарование, когда сравнил две надписи и увидел, что они ничем не похожи. — Видишь, я же говорила, что это не Кормак. Я знаю, как он пишет. — Я аврор, моя обязанность проверить. — Да, да… Стук в дверь в зародыше убил спор, который вот-вот должен был начаться, и Гермиона пошла открывать. Она ожидала увидеть Кормака, но вместо этого в квартиру ворвался тёмноволосый смерч. — Гермиона! Я ждала его всю... Рон? Что ты здесь делаешь? — Я… — Ты издеваешься надо мной? Я прождала тебя весь вечер. Волновалась. Старалась, чтобы всё наладилось, а ты… — Но котёнок... я пришел, чтобы помириться с Гермионой. — Мне абсолютно пофигу, — воскликнула Пэнси, её голос резко стал пронзительным. — Я старалась. Голос Пэнси достиг рекордно высоких частот, и Рон обратился за помощью к друзьям. Напрасно. Драко незаметно отступил, увидев, как увлажнились глаза Пэнси, а Гермиона старалась не смотреть на него. Как обычно, ему предстояло решать проблему самому. Похоже, все боялись той, кем была его девушка. — Пэнси, дорогая! — Нет! Ты бросаешь меня только потому, что я не хочу быть ручной маткой. У тебя нет никаких прав на мои яичники, и это не значит, что меня можно оставлять одну. — Я не оставлял тебя одну. Когда я перекусываю у Гарри, ты не раздуваешь из этого проблему. — Это не ТО ЖЕ самое. Я даже испекла шоколадный торт, хотя Мерлин знает, что я ненавижу готовить. А ты уходишь, даже не предупредив меня. Самое меньшее было бы пригласить меня присоединиться к вам. Драко - мой лучший друг, насколько я знаю, и ты оставил меня одну, пока… — Уизли... есть кое-что, что я не понимаю. Как можно заводить с ней ребенка, когда видишь, как она себя ведёт? Пэнс - обычная истеричка... беременная она была бы в тысячу раз хуже. — Я не истеричка, Драко Малфой! — Нет, конечно, нет. Наконец-то я понимаю, почему Грейнджер так быстро подружилась с тобой. — Я всё ещё в комнате Малфой. — И что с того? Я не в первый раз говорю, что ты неврастеничка. Гермиона высунула язык и потянула его за руку, чтобы вывести на кухню, невзирая на его протесты. Рон и Пэнси не обратили на них внимания и продолжали спорить. — Что ты делаешь, Грейнджер, отпусти меня! — Отпущу, только если ты останешься здесь. — Больше не можешь без меня обойтись? Ну наконец-то! Я думал, что у моего легендарного обаяния проблемы, но у тебя просто прорезались глаза. — Ты прекрасно понимаешь, почему я хочу, чтобы ты остался здесь. — Сколько? — просто спросил Драко. — Четверть часа. — Десять минут, — ответил он. — Двенадцать, — отрезала она. — Идёт. Они подождали в течение оговоренных двенадцати минут, и когда Драко сообщил, что время истекло, они вернулись в гостиную и обнаружили, что оказались правы. Рон и Пэнси, тесно обнявшись, страстно целовались. Гермиона даже почувствовала, что если быстро не подать знак, то они, в конце концов, оприходуют её диван, не заботясь о зрителях. Драко, должно быть, придерживался того же мнения, что и она, так как он громко прочистил горло. Это почти не возымело эффекта, Рон сделал грубый жест рукой, пока пожирал губы Пэнси, и через мгновение после небольшого хлопка они исчезли. — Как это... как… — Что... потеряла дар речи, потому что есть люди, которые будут веселиться сегодня вечером! — Ты... мерзкая свинья Малфой. А они - неописуемая грубость. Дождись, пока я до них не доберусь!

OoO

Тео казалось, что он находится в другом измерении. Он лежал на одеяле, прямо посреди нигде, в месте, где пахло травой и цветами. Небо было чернильно-чёрным и усеяно звездами, а единственным звуком, нарушавшим тишину, было пение сверчков. Он слегка повернул голову и увидел, что Луна закрыла глаза. На мгновение он испугался, что она заснула, что было бы печально, поскольку предложение поступило от неё, но она слегка пошевелилась, чтобы переложить волосы. — Во сколько он начнётся? — Папа сказал около полуночи. Уже скоро. — … — Гермиона и Гарри всегда говорят, что нужно загадывать желание, когда видишь падающую звезду. Как думаешь, почему? — Полагаю, какой-то магловский обычай. — Странно, не находишь. Они так далеко от нас, звёзды. А те, что падают, так быстро исчезают, как они успевают услышать наши желания? — То, что ты только что сказала, Луна, звучит очень разумно. Удивительно. — Почему? — спросила она невинным тоном. — Просто. Почему бы не попробовать, в конце концов, даже если они ничего не услышат, что ты потеряешь от того, что пожелаешь? — Если оно не сбудется, мы можем многое потерять, не считаешь? Но я всё равно загадаю. Всё-таки у меня будет несколько шансов. Бояться нечего. —… —… — Что ты загадываешь? — Гермиона говорит, что нельзя произносить желание вслух. Иначе оно точно не сбудется. Тео кивнул и перевёл свое внимание на небо. Не было необходимости продолжать разговор. Когда он был с Луной, тишина не напрягала. Когда начался метеоритный дождь, Луна продолжала смотреть на небо, повторяя себе так громко, как только могла: «Хочу, чтобы Тео полюбил меня».

OoO

С тех пор как у него появилась своя "комната", у Драко больше не было проблем с распределением времени по утрам, и он успевал спокойно поесть и собраться, прежде чем отправиться вместе с бывшей гриффиндоркой на работу. Высыпаясь и пребывая в хорошем настроении, он был гораздо бодрее, и именно поэтому пятно красного цвета прямо под почтовым ящиком сразу привлекло его взгляд. Он наклонился, дотронулся до него пальцем, а затем поднёс к носу. Всё было не как в прошлый раз. Нет. Сегодня это не краска, а кровь. Звериная кровь, если судить по запаху чуть более металлическому, чем у человеческой. Он повернулся к Гермионе, которая осталась в стороне, и оба одновременно перевели взгляд на почтовый ящик. Гермиона открыла его и достала оттуда белый конверт, который распечатала. «Грязнокровке нужен кто-то недееспособный, чтобы защитить её? Это никоим образом не помешает тебе умереть, ты сдохнешь, как крыса, никто не защитит тебя. Такой человек, как ты, не достоин жизни на этой земле.» Какой-то предмет вывалился ей в руку. Узнаваемый, хоть и не использующийся в волшебном мире. Пистолетная пуля. Гермиона издала приглушенный крик и протянула пулю Драко, который повертел её в руках. Он знал, что это, хотя никогда раньше не видел вживую. Она сильно его озадачила. Зачем класть что-то магловское, когда то, в чём её, казалось, упрекали было то, что она маглорождённая? Он не понимал. Но в любом случае знал, что она впервые получает письмо домой и что кто-то использовал кровь для того, чтобы её запугать. Это переход на следующий уровень, и если полагаться на письмо, то можно сказать, что те, кто преследуют её, недавно узнали, что ему поручена её охрана. То есть, скорее всего, за ними следили. — Не обязательно, — ответила Гермиона, как только он поделился с ней своими мыслями. — Может, нас просто случайно увидели. — И догадались, что я нахожусь рядом с тобой по долгу службы? — Что ещё тебе делать рядом со мной? Одному! Все знают, что мы ненавидим друг друга. Блондин сдержался, чтобы не сказать, что он её не ненавидит, поскольку она слышать не хотела о том, что поначалу он старался, и это она всегда его отталкивала. Вместо этого он спросил, что она собирается делать: немедленно отправится к Кингсли или на работу. Он не удивился, когда она выбрала второе. Увидев эту пулю, казалось, она взбудоражилась, но всё равно не выглядела такой потрясенной, какой должна быть… Когда они добрались до клиники, Гермиона полностью пришла в себя и позволила Драко устроиться в углу, пока открывала Мэллори дверь. Вошла девочка с толстой тетрадью и села на стул напротив Гермионы. — Как ты, Мэллори? — Немного лучше. Мне снова снились кошмары, но я рисовала, как ты велела. Маме не нравится смотреть на мои рисунки. Она расплакалась, когда я показала ей. — Покажи мне. Мэллори открыла тетрадь и протянула её Гермионе, которая внимательно разглядывала рисунки. Много чёрного, пожирателей, огня. И зелёного. Яростные черкания фломастерами. Гермиона знала, что это значит. Заклятие смерти. То самое, которое пожиратели бросили в её отца прямо на глазах. Беседы с Мэллори всегда трудно ей давались, потому что возвращали ужас перед войной с большей силой, чем с любым другим из её пациентов. И иногда она злилась. На то, что её там не было. На то, что она ушла с Гарри и Роном на поиски крестражей вместо того, чтобы помогать спасать людей. Вместо этого она помогала сейчас, в своём кабинете. Конечно, не у всех людей, с которыми она работала, были проблемы, связанные с войной, но всё же их было немало… Когда Мэллори ушла, Гермиона заметила, что Малфой был не в своей тарелке. Так ему и надо. В конце концов, он, возможно, поймёт, что становлением аврором всего не искупит!

***

Остаток дня пролетел быстро, и к его концу, когда ей как раз захотелось вернуться домой и залезть в горячую ванну, Гермионе пришлось снова отправиться в Министерство. Рон и Гарри были на месте, когда они прибыли, и если она поздоровалась с рыжим, то продолжала делать вид, что знать не знает выжившего. Кингсли провёл их в свой кабинет, а Драко достал письмо, полученное утром, вместе с пулей. — Почерк не такой, как на других письмах. А это значит, что замешаны, как минимум, два человека. Прямо под почтовым ящиком была животная кровь, тогда как вероятно другой человек, который писал на окне и двери, использовал красную краску. — Почему магловская пуля? — спросил Рон. — То есть, я имею в виду, вы можете себе представить, чтобы пожиратели покупали пулю? Как эта идея могла прийти им в голову? — На этот вопрос, я хочу, чтобы вы с Гарри нашли ответ, — распорядился Кингсли. Он осмотрел пулю, прежде чем отдать им её. — И я хочу, чтобы вы выяснили, откуда эта штука и, возможно, кто её купил. — Размечтались. — Больше оптимизма, Малфой! — Считаете, разумно оставаться... в этом доме? — Надеюсь, фраза, которую ты только что произнес – шутка, Малфой! — угрожающим голосом произнесла Гермиона. — Проклятье, Грейнджер! Ты всё ещё не понимаешь, или что? Эти люди знают, где ты живешь... представь, что они могли бы сделать, если решат перейти на следующую ступень? — Ты ведь здесь именно для этого? Всё это нелепо. Я постоянно твержу, что вы перебарщиваете. Никто на самом деле не пытается причинить мне вред, и все меры, которые вы принимаете, чтобы попытаться найти этих людей, несоразмерны. — Разговор не идёт о том, чтобы ты переехала, Гермиона, — успокоил Кингсли. — Дом безопасен, не так ли? Драко кивнул. — Тогда не вижу пока проблем. Он встал, означая тем самым конец разговора, и все они покинули кабинет. У Гермионы начиналась мигрень, и ей не хотелось ничего, кроме как вернуться домой и отдохнуть. — Гермиона! — позвал позже Гарри. Она не ответила и продолжила идти вперёд, как ни в чём не бывало. — Гермиона, Гермиона! —… — Хочешь, поговори с Роном, не со мной, — продолжал брюнет. — Гермиона, пожалуйста. Она не бросила на него и взгляда. Единственным, что он увидел перед тем, как двери лифта закрылись, был жалостливый взгляд Драко. Гарри вздохнул и бессмысленно пнул стену.

***

Добравшись до дома, Гермиона легла на диван, а Живоглот запрыгнул ей на живот и приблизился, прося ласки с громким мурлыканьем. Гермиона прижала к себе кота и позволила ему лизнуть лицо, словно он утешал её. — Ты понимаешь, что Гарри страдает из-за тебя. Не говоря уже о том, что Джинни обвинит тебя в этом. — Тогда иди и утешь его. И кстати, можешь передать Джинни, что если бы она сумела отговорить его, у неё не было бы причин злиться на меня. — Я не думал, что ты такая, Грейнджер. — Ты меня не знаешь. — Кто в этом виноват? Ты никогда не хотела давать мне шанс узнать тебя. — О, не начинай снова, Малфой. — Не отрицай. — Я вообще ничего не отрицаю. Но я чётко понимаю, что ты просто хочешь, выставить себя в лучшем свете. Я тебе не нравлюсь, Малфой, ты это прекрасно знаешь. И ты меня не поймёшь. Если ты, Джинни и я не знаю, кто ещё, хотите думать, что я злодейка, ладно, думайте, но то, что я так себя веду, абсолютно не моя проблема. Её голос не был резким или агрессивным, как раньше. Нет. Она просто устала, и он предпочёл не напирать. Не потому, что был на стороне Гарри, а потому, что он собирался наладить с ней отношения, и чтобы их сожительство изменилось в лучшую сторону. — Хочешь, я приготовлю тебе что-нибудь? — спросил он, перебарывая себя, чтобы казаться добрым. — Суп. — Больше ничего? — Нет. Только суп. Он кивнул и ушёл на кухню готовить то, что она захотела, и что-нибудь для себя. Вернувшись в гостиную, он поставил миску с супом на журнальный столик, Гермиона открыла глаза и послала ему робкую улыбку. — Спасибо, Малфой. В тот вечер они впервые ели вдвоём, по собственной воле. Тишина поглощала, но не тревожила. Гермиона потянулась, как только доела, и снова закрыла глаза, в то время как Драко потянулся за книгой. Он не мог объяснить, почему остался здесь и не вернулся в свою комнату. Просто на этот раз между ними не было гнетущей атмосферы, и они безмолвно терпели присутствие друг друга. Гермиона по-прежнему была с закрытыми глазами, и только рука двигалась, нежно поглаживая рыжую шерсть Живоглота, который мурлыкал всё громче и громче. Драко улыбнулся, наблюдая за котом, у которого был вид настоящего паши, а потом вернулся к своей книге. Но когда он встал, чтобы пойти спать, то понял, что шатенка наконец-то заснула. Он помедлил секунду и сходил за одеялом, чтобы укрыть её. Но едва он начал класть на неё одеяло, как остановился и откинул его. Словно его застигнут врасплох, он осторожно поднял её на руки и понёс в спальню. Он подозревал, что Грейнджер не понравится, если он зайдёт в её комнату, но было темно, и поэтому он не смог подробно рассмотреть спальню. Он снял с неё туфли и жилет и бережно уложил на кровать, предварительно накрыв одеялом. Он незамедлительно покинул спальню, не желая задуматься над тем, почему так поступил, и поспешил в ванную, надеясь, что быстрый душ отвлечёт его. Сегодня она казалась ему уязвимой, и он не знал, почему. Очевидно, выполнять задание, связанное с Гермионой Грейнджер оказалось непросто, по гораздо большему числу причин, чем он предполагал…