Победа над самим собой

— Итак, мы здесь.       Фуджицу устало вздохнула, стоя напротив стойки аренды комнаты для караоке. Вопрос с её снятием на весь следующий час лёг целиком на парней, которые на данный момент обсуждали выбор меню, показывали студенческие карточки для регистрации и решали, как будут делить оплату.       Её не слишком волновало, какие напитки они будут пить и какие песни будут петь. Девушка никогда не была ярой поклонницей каких-то музыкальных жанров или конкретных исполнителей, а потому инициативу отдала Шинсо. Она предполагала, что в этом вопросе их мнения сойдутся.       Тетсутетсу, который буквально светился от энтузиазма и предвкушения, изредка поглядывал через плечо на Хитоджибу, но тут же отводил взгляд, стоило ей повернуть голову к ним. Юноша во внеучебное время не сильно отличался от других подростков, а по его внешнему виду, нельзя было сказать ровным счётом ничего интересного. Хотя, стоило отметить, выглядел он чуть более опрятно. Возможно, ему помог собраться кто-то из родителей — мелькнуло в мыслях у Фуджицу, ведь школьную форму Тетсу носил неопрятно. — Долго возитесь. Скажите хоть, какую комнату арендуете? — Девушка подошла к ним вплотную и заглянула через плечо Шинсо, смотря на женщину, которая пробивала чек об оплате. Фуджицу внесла свою лепту лишь в том, что скинулась на напитки. Инициатором похода в караоке был Тетсу, а потому большая часть лежала на нём. — Семнадцатую. И мы взяли «пой-все-что-сможешь», — Шинсо запихнул руки в карманы после того, как поставил свою подпись и взял три ключа-карты от комнаты. — Мне это ни о чём не говорит, конечно, но я пойду вперёд вас. Глазами найду нужную. — Фуджицу прошла к левому повороту, ведущему в коридор, где по обе стороны расположились помещения для караоке. Ей потребовалась всего пара минут, чтобы увидеть номер семнадцать на двери и опереться о дверной косяк, скрестив руки на груди в ожидании друзей. Они уже скоро подтянулись, держа в руках карточку с выбранным ими меню на час и тремя другими карточками. Одну всучили Фуджицу, чтобы она смогла войти, если ей, к примеру, потребуется выйти в туалет. — Думаю, будет очень весело! — Тетсу оскалился, смотря на Фуджицу. Девушка пожала плечами, не зная, что ему на это ответить, но постаралась растянуть губы в приветливой улыбке. Она не забывала разговор с Шинсо, который произошёл пару дней назад. Ей необходимо быть приветливой. — Да-а, что-то типа того. — девушка зашла следом за Хитоши, который тут же плюхнулся на черный диванчик около широкого экрана. Его рюкзак полетел следом за хозяином на диван. Фуджицу поняла смысл этого жеста, отмечая то, что вальяжная поза Хитоши и его рюкзак занимают почти весь диван. Весьма недвусмысленный намёк. Хитоджиба закатила глаза. — Тетсутетсу-кун, ты не против, если я сяду с тобой? — она старалась говорить мягко, переступая через свои принципы и нелюбовь к формальным суффиксам. — Конечно нет! В смысле да, садись, я не против. — парень расположился напротив Шинсо, рассматривая ассортимент напитков в меню. Выбор первой песни был за Фуджицу. И именно сейчас она отыграется на своём лучшем друге, как и было обговорено. — Что ж, думаю, не стоит тратить оплаченное время зазря… Шинсо-кун, ты не против, если я выберу для тебя песню? — парень не успел что-либо сказать, обращая внимания на довольное лицо Хитоджибы, — Конечно же ты не против. Тогда самое время исполнить замечательный опенинг к замечательному полнометражному аниме!       Хитоши помрачнел, но ничего не ответил. И как он мог забыть про то, как злопамятна его лучшая подруга?.. — Ха-а, это было круто! — пустой стакан был поставлен на стол рядом с остальными. Зелёная трубочка в нём была слегка пожевана. — Надо будет как-то повторить. Песни к сёдзе-ай в исполнении Шинсо просто нереальны!       Фуджицу откинулась на спинку дивана, раскинув руки в стороны. Её друзья также расслабились, ожидая, когда кончатся последние минуты оплаченного времени. Их щёки слегка покраснели от активных «песнопений». — Мне не отмыться от этого позора. — Хитоши хмыкнул, но на его губах играла улыбка. За то время, что они развлекались, Шинсо успел смириться с обществом седовласого парня и даже успел перекинуться с ним парой-тройкой слов. Хитоджиба краем глаза отметила, что они смогли найти таки общий язык, но с натяжкой. — Не драматизируй. Тебе было весело, признайся! — Фуджицу кинула в Хитоши скомканную салфетку, попав ему прямо в лоб. Девушка ухмыльнулась, смотря на друга. Шинсо лишь фыркнул, кинув салфетку на стол. — Ты замечательно поёшь, Хитоджиба-чан! — Тетсутетсу сжал ладонь в кулаке, оттопырив большой палец, тем самым показывая «класс» в подтверждение своих слов. Он тоже выглядел несколько запыхавшимся, но энергия в нём так и бурлила, не затихая ни на секунду.       Далее по плану у них предстояла небольшая посиделка в ближайшем кафе, так как один час в караоке целый выходной не занимал. Сдав ключи на стойке, подростки направились к выходу из здания, но далеко не ушли — закусочная была уже на повороте той же улицы. — Каждый платит сам за себя. Всё честно. — Хитоши открыл дверь, пропуская вперёд друзей. Они заняли столик почти у самого входа в кафе и отправили Тетсу на кассу, чтобы тот сделал заказ, перед этим предусмотрительно высказав ему свои пожелания и всучив деньги с каждого. — Итак. Что предпримешь, коварная обольстительница? Он когда голосил — вечно на тебя оглядывался, словно бы ожидая одобрения или просто какой-либо реакции. — Фуджицу вскинула брови, скептически смотря на него. Парень лишь пожал плечами, словно говоря: «Да, я наблюдательный» — Я не сильна в таких штуках, да. Просто буду собой… Лучшей версией себя. По крайней мере, не буду острить. — Шинсо поднял глаза на стоящего за спиной Тетсу с подносом и слегка улыбнулся уголками губ, указывая рукой на место около себя. Предусмотрительно, как подумала Фуджицу, ведь сидеть юноша должен был прямо напротив неё. Девушка поджала губы. Когда поднос оказался на столе и все расхватали свои заказы, Фуджицу тайком стала поглядывать на Тетсу. На её удивление, их взгляды пересеклись, стоило девушке перевести глаза с твистера у неё в руках на него. — Тетсутетсу-кун, знаешь… Я хотела тебя спросить о возможных перспективах. — Фуджицу начала издалека, посчитав такой подход благоприятным для ожидаемого ею исхода. Ей нужно было стопроцентное согласие на помощь ей с Хитоши. Лучший друг затих, переведя взгляд на вид за панорамным окном забегаловки. Тетсу же был заинтересован внезапным обращением к его персоне и кивнул головой, показывая всю свою увлечённость. — Ты что планируешь делать после средней школы? Пойдёшь в старшую или же в колледж? А может, сразу работать? — Парень, видимо, задумался. Он потянулся рукой к затылку. — Я так-то планировал заняться… Ну, знаешь… Этим самым. Героизмом то бишь. Героем быть хочу. — Парень пожал плечами. Ему было немного неловко говорить с Хитоджибой, которая буквально анализировала его поведение глазами. Его ответ её вполне удовлетворил — можно было развивать тему в нужном русле дальше. — Знаешь, мы с Хитоши тоже думали над этим. — для должного эффекта согласия с позицией Тетсу девушка улыбнулась уголками губ, изображая дружелюбие. Хотя, в принципе, ей и не нужно было это делать — она и без того была довольна сказанным. — И мы начали готовиться к поступлению на геройский курс ещё летом. В Юуэй, если мы думаем об одном и том же учебном заведении. — Я ещё Шикецу рассматривал, как вариант, по настоянию матери… Но Юуэй, безусловно, в приоритете. — к небольшому удивлению Фуджицу, парень расслабился. Девушка ощутила, что её слова приободрили его. Может, он даже подумал, что они смогут стать одноклассниками. Всё время их диалога Шинсо лишь тихо жевал свою еду и иногда копался в телефоне, откинувшись на спинку диванчика. Всё складывалось как нельзя лучше. — Тетсутетсу-кун, я к чему клоню, к слову… Не хочешь поучаствовать в подготовке вместе с нами? Я и Шинсо будем рады твоей вовлечённости. Ты неплох в рукопашном бою, верно? Твоя причуда это предполагает. И ты состоишь в школьном клубе кендо, если я не ошибаюсь? — Фуджицу оперлась подбородком о сложенные в замок руки. Парень несколько смутился от такого резкого сокращения расстояния между их лицами, что сыграло Фуджицу на руку. Она всячески старалась расположить его к себе, вербально и невербально оказывая юноше внимание. Парень несколько нервно кивнул. — У нас немного проседает этот момент… Было бы неплохо заполучить такого замечательного учителя, как ты. Да и мы могли бы видеться намного чаще…       Больше намёков не потребовалось. Парень вскочил со своего места, упершись руками о стол и громко хлопнув по нему. Некоторые посетители обернулись на объект внезапно возникшего шума, но поспешили отвернуться, не найдя для себя ничего интересного. Тетсу согласно закивал головой, как болванчик на панели автомобиля, и заулыбался во все свои острые тридцать два. Помимо других посетителей Тетсутетсу привлёк внимание и Шинсо, который неохотно оторвал глаза от экрана смартфона. Парень выглядел несколько утомлённо, что прочла в его взгляде Фуджицу. Девушка еле заметно кивнула, без слов намекая на то, что она уже справилась со своей задачей и они могут собираться домой.

***

      С момента согласия Тетсутетсу на роль их учителя рукопашного боя прошло полгода. На дворе уже вовсю благоухал май и близился конец второго учебного года в средней школе Набу. Погода приобрела устоявшееся состояние и ночью заморозков почти не было. Период цветения сакуры уже давно прошёл, закончившись ещё в апреле. Ученики уже успели сменить зимнюю форму на летнюю, хотя единственным существенным отличием стало отсутствие пиджаков и, в редких случаях, замена рубашек с длинным рукавом на короткий.       Тетсу вполне справлялся со своей работой, и к этому моменту Хитоши с Фуджицу подтянули свои, как оказывается, абсолютно нулевые навыки. Девушка несмело заявила во время их первой совместной тренировки, что очень плоха в рукопашном, но Хитоши ушёл несколько дальше неё в этом плане. Она имела основание предполагать, что всё не так радужно, как им двоим казалось, но правда всё же разочаровала её сильнее предположений. Даже Шинсо, который почти с лёгкостью «укладывал на лопатки», не выстоял против седовласого и трёх минут. После, Тетсу сто раз извинился перед ними, наблюдая странную для него картину: и Хитоши, и Хитоджиба ходили мрачнее тучи, разочаровавшись в своих планах. Он попытался развеять обстановку и даже сделал подобие учебного плана, который имел множество не состыковок и противоречий в своей структуре. Что уж поделать, способностями к анализу чужих способностей он никогда не отличался. Фуджицу сделала львиную долю работы, доведя его план тренировок до ума. Хитоши также внёс свою лепту в его создание, всё же на базе уже имеющихся навыков нужно было составлять его пункты.       Они начали плотно заниматься четыре дня в неделю, два из которых посвящали и разностороннему развитию своих причуд. Самый большой скачок из них троих сделал Хитоши, так как именно его причуда не требовала специальных условий и вспомогательных средств. Нужен был только подопытный кролик в лице любого человека, который был в состоянии ответить на его вопрос. Такой человек, к счастью, всегда был под рукой.       По правде говоря, Шинсо испытывал лёгкие угрызения совести, применяя причуду на друзьях. Да, он теперь вполне честно считал Тетсутетсу своим другом. По словам Фуджицу, с друзьями человек проводит большую часть своего свободного времени, которое он не отводит на семью и хобби. Так оно и было, как оказалось. Так вот, угрызения всячески старались пресечь Тетсу с Фуджи, но отношение к своей способности Хитоши менять категорически отказывался — уж слишком плотно этот пласт залёг в формировании его личности. Большую часть жизни он считал свою причуду опасной для общества, а потому избавиться от предрассудков оказалось сложнее, чем поддаться их влиянию.       Из этой тройки школьников, стремящихся во что бы то ни стало поступить в Юуэй, тёмной лошадкой всё ещё оставалась Хитоджиба. Несмотря на то, что она почти всё своё время посвящала друзьям, рассказывая о своих интересах, мыслях, делясь мнением и взглядами на многие вещи — какая-то часть личности Фуджи всё ещё была загадкой. Тетсу не акцентировал на это внимание в силу своей недальновидности, но чувствовал подсознательно, что Фуджи чего-то не договаривает. Тень сомнения отражалась в его попытках разговорить девушку, но она в своих ответах была уклончива, мастерски перепрыгивая с темы на тему. Ничего существенного из разряда «личные проблемы» он так и не выведал. А позже и вовсе прекратил попытки внедрения в чужую личную жизнь, даже имея при себе статус друга, предполагающий некоторые существенные дозволения.       Хитоши смирился с недосказанностями со стороны своей подруги. Смирился, но не переставал волноваться, что также отражалось в его интонациях и вопросах. С ним у Фуджицу не получалось юлить и соскакивать с тем, но девушка чётко ограничила границы дозволенного бетонной стеной со стальной проволокой. Этой стеной стало простое игнорирование вопросов. Шинсо, встречаясь лицом к лицу с бетонным ограждением, не решался ступать дальше и перелезать через него. Всё же Фуджи была его другом.       И, как он уже успел понять за целый год тесного общения с девушкой — она сама расскажет, когда будет готова. Когда придёт время.       А рассказать ей было о чём. Всё дело в том, что с каждой тренировкой, с каждой минутой развития её физических способностей и познания возможностей своего тела, Фуджицу чувствовала нарастающее напряжение где-то глубоко внутри, которое, как пружина, рано или поздно должно было выскочить наружу. С физическими навыками росли и её познания в области применения своей причуды на практике. К сожалению, она начала временами упускать те моменты, когда причуда, словно действуя по велению подсознания, ускользала от её самоконтроля и просачивалась во внешний мир. Могли парить мелкие предметы, но тут же возвращаться на своё место, стоило ей обратить на них внимание. Мог зажигаться и выключаться свет. Ей иногда казалось, что она не замечает, как сама моргает — тек резко и неуловимо для глаз это происходило. Как говорится, это было бы смешно, если бы не было так грустно.       Ей начало казаться, что она медленно сходит с ума. При друзьях причуда такие фокусы не выделывала и вполне себе спокойно действовала только по велению владельца. Лишь наедине с собой девушка замечала странности её выбросов, неподвластных воле самой Фуджи. Это настораживало. Но повода для паники всё ещё не было — слишком незначительными проявления отсутствия контроля были. Да и как понять это «отсутствие контроля»? Ведь контролировала она всё, пусть и неосознанно, но вполне сносно. Ничего не ломалось, не рвалось и не терялось. Дискомфорта выбросы не оказывали ни Фуджи, ни окружающим её людям.       К слову, о людях… Ещё одной небольшой проблемой стала «интроверсия» её причуды. До чего смешно звучит, когда это произносится вслух! Но на деле не очень-то и забавно это явление было. А заключалось оно в том, что магнитокинез девушки отказывался проявляться в полной мере на людях, если в её окружении было больше трёх персон. Иногда она списывала это на отсутствие рядом металлических предметов, из-за чего способность не могла полноценно активироваться на других объектах и воздействовать на их магнитное поле. Но нет, дома всё получалось замечательно даже на предметах не из металла. В иных случаях Фуджицу оправдывала такую «аномалию» отсутствием концентрации. То есть, невозможность сосредоточиться на конкретной задаче и конкретном объекте из-за шума и присутствия посторонних лиц. Опровержения эта теория не получила, поэтому считалась на данный момент времени наиболее правдивой. Этим Хитоджиба себя успокаивала, пока дело не доходило до раздумий о практическом применении причуды в карьере героя.       Как она собирается спасать людей, если «в толпе» её причуда отказывается работать? Из неё может выйти самый бесполезный герой с потенциально мощной и универсальной причудой. Какая гадкая ирония. Но и тут она находила для себя утешение — далеко не все герои были предметом общественного внимания и зачастую работали в одиночку, подпольно. К примеру, так действовали члены различных секретных организаций, работа которых была направлена на разрешение политических и социальных конфликтов изнутри. Там работа должна быть «чистой» и незаметной невооружённому глазу. Ну и, к примеру, ещё были герои-одиночки, которым внимание гражданских и прессы не требовалось от слова совсем. На языке крутилось только имя Сотриголовы, который навлёк на себя ненужное внимание тем, что стал преподавать в Юуэй. Как отметила для себя Фуджицу, внимание это было уж очень для него нежеланным. По лицу Айзавы в редких интервью не сложно было догадаться.       К переводным экзаменам Хитоджиба готовилась основательно. Учитель объяснил ей, что они будут частично базироваться на тех вопросах, которые могут ненароком появиться в письменной части вступительных экзаменов в старшей школе. Для всех учебных заведений страны, были установлены свои стандарты образования и разнились они только от специализации учебного заведения. К примеру, отличными были экзамены в обычных общеобразовательных учреждениях и частных, принадлежащих физическому лицу. Также отличались экзамены в академиях с геройским уклоном, причём там разница была даже внутри их собственной системы — от факультета к факультету задания варьировались, предполагая различные специализации и области изучения. Тем, кто стремился поступить на геройский курс, задания по менеджменту и основам экономики не давали, что было довольно логично.       Человеку, не разбирающемуся в том, что к чему в этих учебных заведениях, могло показаться, что вступительные экзамены едины для всех и распределение на факультеты происходит исходя только из тестовой части и практики, где ну просто жизненно важно было показать то, на что способны поступающие. Имея ввиду их причуды, несомненно. Именно на них базировалось современное общество, и была изменена структура социальной стратификации. Куда же без этого.       Так вот. Мысль об общей системе вступительных была в крайней степени абсурдной. Безусловно, те, кто претендовал на, скажем, место на факультете поддержки, не стремились излишне геройствовать. Для них был отдельный этап практического экзамена, который часто вытекал из основного, «геройского» и часто включал в себя анализ технических моментов экзамена.       Для факультета управления, прохождение практического экзамена и вовсе не было необходимым. Взамен для них устраивались собеседования, в ходе которых приёмная комиссия решала, заинтересован ли абитуриент в учёбе именно в этом учебном заведении, именно на этом факультете. Задавались соответствующие вопросы и, в отличие от остальных факультетов, претенденты на управление, прекрасно разбирались в вопросах капиталовложения и обеспечения учебных заведений такого рода, здраво оценивали плюсы и минусы учёбы в местах, в которые поступали, рассуждали по поводу национальной экономики. Особо самоуверенные осмеливались делать прогнозы о возможных изменениях в её структуре. В данных вопросах неправильных ответов не было — любая точка зрения была объективной, если подкреплялась действительными на тот момент времени, общеизвестными фактами.       Данный анализ девушка провела не за один вечер и к выводам об открывающихся перед ней перспективах, пришла не сразу. Ей пришлось прочесть много дополнительной литературы и даже открыть непопулярные статьи малоизвестных электронных изданий. Чтиво не для любителей захватывающих историй — ни ярких картинок тебе, ни красивого описания. Сухие факты публицистического стиля и дискурсы неизвестных ей публицистов утомляли, хоть и являлись крайне полезными.       Своими наблюдениями и выводами Фуджицу поделилась с Хитоши, посчитав его «светлую голову» способной осмыслить сказанное ею. Она была права лишь наполовину. Шинсо, как и Хитоджиба, был непросвещённым в данном вопросе человеком с только-только формирующимся мнением об окружающей его действительности. Подростком со смутным представлением, в общем. Но он честно попытался вникнуть и порассуждать на тему, чем очень порадовал подругу. Разве что попробовать — не значит суметь.       Вечерами, где-то между играми в приставку и обсуждением проблем насущных, вроде глупых поступков их не менее глупых одноклассников, Хитоши и Фуджицу рассуждали на отвлечённые от мирских забот темы. В их число входили рассуждения о том, что бесконечность — это жизнь, а жизнь — это бесконечность и прочее в этом направлении. Рефлексия спасала друзей от скуки, когда привычные дела уже порядком надоедали. Они также помогали лучше понимать друг друга и самих себя, что открывало новые грани личности их самих. И, если не открывало, то хотя бы помогало переосмыслить уже известное.       К слову, у Хитоджибы подрос её маленький змеёныш, достигший в форме клубка уже размеров её полной ладони. Ранее в этом состоянии Хиби занимал не больше половины. Змей настолько осмелел и привык к хозяйке, что мужественно терпел (или просто игнорировал в силу привычки и лени) её «тыканья». Фуджицу таскала Хиби с собой по квартире двадцать четыре на семь, к чему привык даже Шинсо. Его, к слову, общество змеёныша не очень-то и радовало. Хитоши отдавал предпочтение теплокровным и шерстяным любимцам. Лишь Хиби стал небольшим исключением. Фуджи шутила по этому поводу, говоря о том, что «два змея всей её жизни нашли общий язык», но Хитоши невозмутимо её игнорировал. Игнорировал со спящим на шее Хиби, который стал походить на необычное украшение.

***

      Спустя ещё полтора месяца произошло событие, особенно сильно отпечатавшееся в памяти девушки, как наиболее важное для нахождения точки соприкосновения её прошлого, настоящего и будущего. Хитоши был одновременно поражён и озадачен этой новостью, а её временного опекуна из-за этой новости чуть не схватил удар.       Фуджицу узнала название и адрес лечебницы, в которую был помещён её отец. Достоверно девушка не знала, всё ещё там он или нет, но на оформления документов о его первой диспансеризации Хитоджиба-старший находился именно в указанной лечебнице.       По закону жанра Фуджицу хотела сорваться и поспешить в больницу, чтобы навестить отца, но её остановило несколько факторов. Одним из важнейших стал её собственный страх перед неизвестностью. А так ли ей нужно видеться с человеком, из-за которого всё пошло под откос? Вешать вину на больного человека было глупо и Хитоджиба это осознавала, но ничего не могла поделать со своим подростковым максимализмом и со жгучей обидой, поселившейся глубоко внутри неё. Всё рациональное в момент покинуло сознание Фуджицу и дало место чувствам.       Она стыдливо спрячет глаза и в миг замолчит, если её спросят, что девушка делала в вечер того дня, когда получила на руки ксерокопии документов. Истина не впечатляла — Фуджицу позволила себе прореветь до полуночи, чтобы с ноющей болью в висках проснуться утром и просидеть так полдня на уроках в школе. Своё хреновое состояние она списала на очередной приступ рефлексии, которыми страдала временами, из-за чего получила со стороны Хитоши и, на удивление, Сецуны несколько укоризненных взглядов и слов о том, что «она совсем о себе не заботится». Что ж, пускай они и дальше так считают, раз им от этого спокойней.       Ещё неделю, вплоть до последнего дня учёбы, Фуджицу металась между идеей «отбросить все свои принципы в сторону и навестить отца» и «проявить хоть каплю, чёрт возьми, благоразумия, не подрывая тем самым и своё без того шаткое ментальное здоровье». Выигрывал первый вариант в силу доминирования над ней эмоций и переживаний, но длилось это доминирование не долго. К счастью.       Девушка поведала о своей проблеме лучшему другу, на что в ответ получила не порцию укоризны, ни вагон разочарования, а…объятия. Молчаливые объятия, длившееся ещё дольше прежних, во время того давнишнего разговора о близости на кухне. Девушка мужественно сдерживала накатившие слёзы, из-за чего у неё заболело горло, и крепко обнимала в ответ друга. Хитоши стал для Фуджи в тот момент спасательным кругом, такой необходимой ей опорой, притом не сказав ни слова. Хитоджиба искренне была благодарна Шинсо и стыдилась своей слабости. Как она могла вообще подумать о том, что во всех бедах людских виноват человек, посвятивший ей всего себя?       Фуджицу так и не увиделась с отцом, но ей стало невероятно стыдно от своих мыслей в его сторону. Желание увидеть родителя не отпало, но отныне было подогрето желанием извиниться за свои дурные помыслы и помочь хоть чем-то.       Фуджицу ни на мгновение не подумала о том, что состояние её отца может лишить её возможности высказаться. Она не допускала мысли, что с ним может быть всё настолько плохо, что ей даже не позволят увидеть его лично, не то что поговорить наедине.

***

      Все каникулы Хитоджиба провела в компании двух своих друзей. К ним изредка присоединялась Сецуна, когда у той появлялась такая возможность, и не совсем дружным квартетом, подростки шли объедать местные закусочные и лапать все «прикольные штуки» в торговых центрах. До чего, собственно, руки дотягивались.       Тренировки шли своим чередом, давая плоды. Хитоджибе по силам теперь было устоять против Шинсо до семнадцати минут чистой атаки, без обороны и блоков. Учиться по фильмам она не прекращала, но отныне старалась выписывать определённые термины и описывать приёмы на бумаге для Тетсутетсу, чтобы тот комментировал возможность реализации этих приёмов в реальном бою. Раз на раз не приходится и почти половина идей отсеивалась. Остальные же адаптировались под стиль боя девушки (Фуджицу удивилась, когда услышала это описание её жалких попыток сделать что-то отличное от рекомендаций Тетсу) и вполне неплохо шли в ход во время спаррингов.       Прежние проблемы с причудой ушли на второй план, когда она начала тренировать её в глобальном смысле. Как потом отметила Фуджицу, до этого момента она лишь так, слегка баловалась с её применением, а не пользовалась способностью всерьёз.       В осознании этого, кстати, ей помогла Токаге. Хитоджиба выпала из реальности на некоторое время, когда узнала, что из них четверых - самый высокий балл по тесту на понимание причуд набрала именно Сецуна. Тест они все дружно прошли в интернете, найдя его, опять же, на официальном сайте для поступающих в Юуэй, в разделе для абитуриентов.       Девушка к началу последнего года обучения в Набу достигла достаточных высот, чтобы уже смело претендовать на место в классе геройского факультета. Если не в первом — то хотя бы во втором потоке, то бишь в B-классе. Фуджицу поднимала целые железные брусья, которые переносили краны на стройках. Её пределом было три бруса за раз, где в лучшем случае побочным эффектом стала бы скромная струйка крови из носа, которую можно быстро подтереть салфеткой.       Хитоджиба без проблем меняла форму любого металлического предмета размером с голову человека, вне зависимости от его веса и плотности. Правда, «дружила» она лучше всего с легированной сталью.       Первой серьезной попыткой передвинуть человека стал эксперимент над Тетсутетсу, который по просьбе девушки активировал причуду на всё тело. Так, по её словам, должно было быть проще. И она не прогадала со своей теорией — Фуджицу в силах была поднимать и перемещать парня произвольно, как ей заблагорассудится. Свои ощущения от воздействия на него магнетизма Фуджицу, подросток описал размыто, но этой информации для начала хватило. Как оказалось, ощущение от причуды Фуджи такое же, как и при нахождении высоко в горах или глубоко под толщей воды в океане. То бишь — ощущается высокое давление и невозможность дышать полной грудью. С этим можно справиться, если тренировать себя, но для неподготовленного человека такая транспортировка могла оказаться неприятной. Если и вовсе не лишила бы этого самого человека сознания.       Хитоши предложил ей поднимать не самого человека, а одежду на нём или отдельные элементы. Может, предметы в руках, если предоставится такая возможность. Мысль оказалась толковой и рабочей — уцепившийся в железный прут, откуда-то содранный Фуджицу, Хитоши парил в нескольких метрах над землёй, ощущая лишь движение оного в своей цепкой хватке. На его самочувствии действие причуды никак не отразилось. Разве что, по словам Шинсо, он ощутил лёгкое покалывание в местах, где уцепился за прут, словно бы от холода или совсем лёгкого электрического разряда. Это уже пройденный этап — не страшно.       В общем-то, жизнь текла своим чередом, а на горизонте никаких серьёзных проблем не предвиделось. До Нового года, Фуджицу исправно выполняла роль прилежной ученицы. Прилежной в силу своих возможностей, хотя её и средний результат вполне устраивал. Город в своей небольшой компании они обошли ну практически вдоль и поперёк, находя его уже довольно унылым. Места для посиделок с каждой неделей кончались, приходилось повторяться в выборе. Иногда они зависали у кого-то дома, когда предоставлялась такая возможность. В школе Хитоши с Фуджицу продолжали особо не контактировать, а у Тетсу помимо них были и свои прежние друзья и прежние «мужские разборки». Благодаря влиянию на него Хитоши, который всё же нашёл точку соприкосновения, Тетсу стал походить на вполне рассудительного молодого человека и улучшил свои навыки анализа. Правда, ненамного лучше, но всё же сдвинулся с мёртвой точки — уже достижение. Желание почесать кулаки о чужое лицо никуда не делось, но Тетсу теперь не бездумно набивал морды обидчикам — он находил причину и предпосылки для мордобоя.       На эти слова Фуджицу тихо сопела, рукой прикрывая рот в попытке удержать смех, а Хитоши лишь слегка дёргал губами, закатывая глаза. Они привыкли друг к другу и всех своих чертей вполне спокойно переваривали. Фуджицу, лёжа на кровати в один из мартовских дней, после недолгих раздумий пришла к выводу, что нашла для себя оптимально комфортное окружение и вполне довольна сложившимся обстоятельствами.       А ещё поняла, что её пугают изменения. А ещё чуть позже она вполне осознанно выделила в себе вполне сформировавшуюся неофобию, от которой ей срочно нужно было избавиться. Деньги на пару сеансов у психолога стали откладываться, а время пролетать мимо с удвоенной скоростью. Вот ей уже исполнилось шестнадцать и из-за некоторых особенностей её образа жизни и положения Фуджицу было досрочно оформлен документ, удостоверяющий личность, то бишь паспорт*. В нормальных условиях человек получает его в девятнадцать лет, но не в её случае.       Затаив дыхание, Фуджицу стала ждать дня выпускной церемонии. На фоне ажиотажа среди одноклассников она и Хитоши выглядели чересчур притихшими, хотя на деле всё было совсем иначе. Не всем ведь выражать своё волнение в бурной форме, верно? Вот и они так посчитали, заглушая волнение двойной нагрузкой на тренировках.       Впереди их ждал новый этап в жизни, который подарит им множество новых красок и их оттенков. В том числе и мрачных цветов — но об этом думать совершенно не хотелось. Они и не стали.