14
4 часа и 25 минут назад
Драко сидел в кабинете, глядя в темноту за окном. Он не работал — бумаги лежали нетронутыми уже который вечер. Он не читал. Не думал о делах. Он просто сидел, позволяя тишине заполнять комнату, и чувствовал, как внутри растёт что-то тяжёлое, вязкое, невыносимое.
Астория уходила. Не от него — к кому-то другому. К Джорджу Уизли. Он видел это — видел, как она расцвела, как стала другой, как её глаза загораются теперь не для него. Он не ревновал. Он сам отпустил её — если не словами, то молчанием. Он знал, что не может дать ей счастья. Он вообще, кажется, не умел делать людей счастливыми. Но от этого знания было не легче. Потому что теперь он оставался совсем один. Без Астории. Без надежды. Без Гермионы.
Он думал о ней постоянно. О её волосах. О её голосе. О том, как она сидела в кафе и не могла ответить на вопрос, счастлива ли она. О том, как она смотрела на него на том приёме — растерянно, испуганно, словно хотела что-то сказать, но не могла. Он думал о том, что она, наверное, сейчас с Уизли. Что Уизли сделал ей предложение. Что она, наверное, согласилась. Или не согласилась? Он не знал. И эта неизвестность разъедала его изнутри.
Дверь скрипнула. Астория вошла — тихо, почти крадучись. Она остановилась на пороге и долго смотрела на мужа.
— Драко, — позвала она.
Он обернулся. Его лицо было спокойным — как всегда, — но она слишком хорошо его знала. Знала эту маску. Знала, что за ней.
— Ты не спишь, — сказала она. — Уже третью ночь.
— У меня много работы.
— У тебя нет работы, — она прошла в комнату и села в кресло напротив. — Ты просто сидишь здесь и молчишь. Я думала, это из-за меня. Из-за Джорджа. Но это не так, правда?
Он не ответил. Она вздохнула.
— Я говорила сегодня с Пэнси. Она встречается с Роном Уизли. Ты знал? — Он поднял брови — впервые за весь вечер проявив какую-то эмоцию.
— Нет. Не знал.
— Да. Гермиона его отпустила. Они больше не вместе. Рон и Пэнси... это звучит дико, но, кажется, у них всё серьёзно.
Драко молчал. Его сердце пропустило удар. Гермиона отпустила Рона. Она свободна. Эта мысль должна была принести облегчение. Но вместо этого она принесла ещё большую боль. Потому что теперь не было никаких преград. Никаких оправданий. Только он и она. И его страх. И её неуверенность. И годы молчания между ними.
— Драко, — тихо сказала Астория, — я вижу, как тебе плохо. Я была слепа. Я была занята собой, своей... не знаю, своей влюблённостью. Но теперь я вижу. Ты сохнешь по ней. По Гермионе. Ты всегда по ней сох.
Он закрыл глаза.
— Это ничего не меняет.
— Меняет, — она встала, подошла к нему и положила руку на плечо. — Она свободна. Ты свободен. Впервые за много лет. Ты можешь пойти к ней. Можешь попробовать. Можешь хотя бы узнать.
— А если она не захочет? — его голос был глухим, бесцветным. — Если я опоздал? Если она никогда не думала обо мне так, как я о ней?
— Тогда ты хотя бы будешь знать, — сказала Астория. — А это лучше, чем сидеть здесь и умирать от неизвестности.
Он долго молчал. Потом поднял глаза и посмотрел на жену — с благодарностью, с болью, с чем-то, что было похоже на прощание.
— Спасибо, — сказал он. — Ты... ты удивительная женщина. Джорджу повезло.
— Я знаю, — она улыбнулась, и в её глазах блеснули слёзы. — А теперь иди. Не жди. Она ждала тебя семь лет. Хватит.
Он встал. Накинул плащ. И вышел в ночь.
