Забери Меня

Они встретились в отеле — маггловском, тихом, где-то на окраине Торонто. Джордж настоял: «Никаких портключей, никакой аппарации. Я приеду за тобой на машине». И он приехал — на стареньком форде, который, кажется, держался исключительно на честном слове и магии, хотя магию он клятвенно обещал не применять. Астория вышла из дома, когда уже смеркалось. Она сказала Драко правду — не всю, но достаточно. Он посмотрел на неё долгим взглядом и сказал: «Будь счастлива». И она ушла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В отеле было тепло. Джордж уже ждал её в номере — стоял у окна, глядя на заснеженную улицу, и, кажется, нервничал. Когда она вошла, он обернулся и улыбнулся — не той своей обычной, чуть кривоватой усмешкой, а иначе. Мягче. Уязвимее. — Ты пришла, — сказал он. — Пришла, — ответила она. Они не бросились друг к другу. Не стали срывать одежду. Всё было иначе, чем она представляла. Он подошёл медленно, словно давая ей время передумать. Остановился в шаге. Протянул руку и коснулся её лица — легко, почти невесомо. — Я боюсь, — признался он. — Чего? — Что ты исчезнешь. Что это всё мне снится. Что ты — слишком красивая, слишком... не для меня. — Я не исчезну, — она взяла его ладонь и прижала к своей щеке. — И я не слишком. Я просто Астория. Которая очень долго не знала, чего хочет. — А теперь знаешь? — Теперь знаю. Он наклонился и поцеловал её — осторожно, почти благоговейно. Его губы были тёплыми, чуть сухими. От него пахло дождём и чем-то сладким — кажется, теми самыми экспериментальными сладостями, которые он вечно таскал в карманах. Она обняла его за шею и притянула ближе. Дальше всё было медленно. Он не торопился, она не подгоняла. Они раздевали друг друга, как разворачивают драгоценный подарок, — с трепетом, с паузами, с тихим смехом, когда пуговица не поддавалась или рукав застревал. Когда она осталась обнажённой, он замер. — Ты прекрасна, — сказал он. — Я знаю, что это банально. Но ты правда прекрасна. — Ты тоже, — она улыбнулась. — По-своему. — По-своему — это как? — Как Джордж Уизли. Другого такого нет. Он лёг рядом, обнял её, и она почувствовала, как бьётся его сердце — быстро, сильно, надёжно. Он был нежным — гораздо более нежным, чем она ожидала от человека, который привык взрывать навозные бомбы и изобретать заколдованные сладости. Его руки скользили по её телу с той же тщательностью, с какой он, наверное, смешивал ингредиенты для новых товаров. Внимательно. Бережно. С удивлением. Когда он вошёл в неё, она замерла на мгновение — не от боли, а от странного, острого чувства. Это было правильно. Это было — наконец-то. Он двигался медленно, глядя ей в глаза, и она видела в них всё: страх, надежду, недоверие к собственному счастью. И она понимала его. Потому что чувствовала то же самое. Потом они лежали, обнявшись, и слушали, как за окном падает снег. Джордж гладил её по волосам. — Я не хочу, чтобы ты уходила, — сказал он. — Я не уйду, — ответила она. — Я только начала. Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё впервые что-то дрогнуло в груди. И она поняла: вот оно. То, чего она ждала всю жизнь. Не спаситель. Не рыцарь. Просто человек. Со своими шрамами, со своей болью, со своей невероятной способностью смеяться, когда хочется плакать. Её человек.