Дело S.T.A.R.S.

Серые утренние сумерки застали Валентайн на кухне с чашкой горячего кофе в руках. Едва ли за три месяца, прошедшие с обнаружения тела Мелиссы Джексон, ей удалось нормально поспать. Обычно на зависть крепкий сон девушки превратился в чуткую дрёму, словно в ожидании новой опасности. Когда же ей всё-таки удавалось отключиться от реальности, приходили кошмары, навеянные не покидавшими голову мыслями. В последние пару недель она принимала снотворное, чтобы принудить работающий мозг к отдыху, но обнаруженный в начале этого месяца труп окончательно всполошил её и без того зыбкое состояние, лишив остатков спокойствия. Сегодня у Джилл выдался выходной, но натянутые до предела нервы подняли её в пять утра. Конечно, в этом наблюдался и положительный момент – девушка успела построить планы на день, обещавший быть если не дождливым, то совершенно точно пасмурным. Выглянув в окно, Валентайн мрачно подумала о том, что погода соответствовала её настроению – отсутствие работы вызывало у неё смешанные чувства. Она ощущала досаду от бездействия и страх, вызванный неприятным ожиданием – она находилась в постоянном напряжении, что вот-вот раздастся звонок, и ей сообщат о ещё одной жертве маньяка. А ведь за полмесяца, прошедшие с момента обнаружения последнего обезглавленного тела, им так и не удалось установить личность последней убитой девушки… Джилл испытывала усталость в каждом мускуле своего тела. Жестокие убийства, мысли, не дававшие покоя, проблемы со сном… Ей давно хотелось переговорить с отцом, но тюрьму как назло закрыли на карантин, поэтому возможность навестить старшего Валентайна появилась лишь сегодня. Девушка твердо решила, что сперва она задаст ему пару вопросов, и уж тогда будет делать выводы. Её сознание требовало передышки от круговорота размышлений и строительства многоэтажных версий происходящего, а посещение в тюрьме начиналось с трёх дня, поэтому Джилл без зазрения совести, но и без особой радости отправилась в единственное место, где много думать не требовалось, – в магазины одежды. Осень в Раккун-Сити всегда медленно набирала обороты, давая возможность населению насладиться солнечной и тёплой порой вплоть до конца октября, но сейчас уже отчётливо ощущалось холодное дыхание близящейся зимы. Выйдя из дома в половину девятого, Джилл неспешно побрела по серым, безлюдным улицам к торговому центру. Большинство жителей города предпочли личный или общественный транспорт, чтобы лишний раз не искушать хмурое небо на дождь, но девушка испытывала облегчение, оказавшись в этой не суетной прохладе. «Раккун Молл» располагался буквально в двух шагах от полицейского участка, но Валентайн настолько не хотела сталкиваться ни с кем с работы, что выбрала самый изощрённый обходной путь. Она давно уже бесцельно не прогуливалась по хорошо знакомым улицам, и сейчас рассеянно смотрела по сторонам, отмечая, изменилось ли что-то за последние несколько месяцев. Город продолжал жить своей жизнью, несмотря на убийства, и по-прежнему казался тихим и спокойным местом. Спрятав руки глубже в карманах куртки, Джилл чуть ускорила шаг, почувствовав, что замерзает. Пока декабрь не разыгрался в полную силу, ей требовались тёплые перчатки и какой-то головной убор. Девушка искренне не любила шапки, за исключением, наверное, форменного берета, но проблем со здоровьем ей не хотелось, в особенности под Рождество. Она редко с удовольствием ходила по магазинам, считая это тратой времени, но иногда необходимость вытаскивала её из дому, вне зависимости от настроения. Надо сказать, что, несмотря на разнообразие ассортимента в магазинах торгового центра, угодить Валентайн было задачей не из простых: она крайне привередливо относилась к предлагаемым вещам, не спеша скупать всё, за что цеплялся взгляд. Поэтому ей пришлось испытать терпение не одного продавца, прежде чем её выбор наконец пал на ту самую, единственную подходящую пару. В комплект к перчаткам ей предложили берет, и девушка, примерив его, неожиданно для себя согласилась на покупку. Джилл прекрасно знала, что этот головной убор вызывал у её коллег прочную ассоциацию с ней и частенько становился объектом шуток, но с того самого дня, как она получила форму, он стал для неё своего рода талисманом. Не то чтобы девушка верила в подобные вещи, и всё же, когда требовалось захватить с собой что-то на удачу, берет непременно оказывался на её макушке. Вновь очутившись на улице, Валентайн вздохнула – отчасти с облегчением, отчасти от усталости. Шопинг всегда выматывал её, и тем не менее не нашлось лучшего средства, чтобы переключить внимание на что-то менее тревожное и мучительное, нежели мысли о маньяке. Следующим пунктом в плане значилось посещение парикмахерской. Обычно Джилл внимательно относилась к собственной внешности, но последние события выбили её из колеи, отбивая всякое желание заниматься чем-то столь несущественным. Даже в эту минуту, когда ноги несли её к полюбившемуся салону, девушка пересиливала внутреннее сопротивление, настаивавшее на том, чтобы немедленно вернуться домой или пораньше отправиться на свидание с отцом. К удаче Валентайн, в парикмахерской оказалось всего двое клиентов помимо неё, и уже спустя пару минут она сидела в кресле под тщательным наблюдением одного из мастеров. Девушка давно запомнила всех, кто здесь работал, и женщина, к которой она попала сегодня, была одной из лучших, по её мнению. Вообще, Джилл нравилась непринуждённая обстановка этого места – здесь она могла ненадолго отвлечься от суровых полицейских будней, забыться и ощутить себя обычной жительницей маленького американского городка, богатого на слухи и сплетни. – Как всегда? – парикмахер завершила осмотр и мягко улыбнулась её отражению. – Да, пожалуйста, – Валентайн не сдержала ответную улыбку, испытывая удовлетворение: приятно, когда твои предпочтения знают и помнят. Девушка не считала себя сторонницей экспериментов с причёсками, в первую очередь из-за того, что ей не хотелось привлекать к себе внимание мужского коллектива. Являясь единственной девушкой в отряде, она прикладывала немало усилий, чтобы её воспринимали наравне с остальными. Впрочем, капитан Вескер не давал поблажек никому вне зависимости от пола. Мастер лишь кивнула в ответ и приступила к своим прямым обязанностям, оставляя Джилл наедине с собственным бледным отражением. Она определённо сбросила пару-тройку килограммов из-за стресса последних месяцев, даже несмотря на то, что основной рацион на работе составляли неизвестно откуда берущиеся в офисе сэндвичи, бургеры и пиццы. Хотя стоило ли удивляться, учитывая, что соседним с её столом был стол Редфилда? То, как этот парень уничтожал любые запасы еды, слыло одной из легенд второго этажа участка. Однако следовало отдать ему должное – Крис всегда делился своими запасами. И помимо открытого характера, Валентайн связывала это с наличием младшей сестры. Мысли о напарнике вызвали у девушки тягостное чувство, похожее на угрызения совести. Ей не стоило так остро реагировать и резко отвечать на его вопросы, в конце концов, он имел на них полное право. После того малоприятного разговора прошло уже три недели, и Редфилд больше не поднимал тему: оба они вели себя как ни в чём не бывало. Джилл и сама понимала, что дала повод к подозрениям, но в тот момент не смогла этого контролировать, застигнутая врасплох проницательностью Криса. И теперь, когда время от времени её мысли возвращались в тот день, она ощущала свою вину за грубый ответ на совершенно справедливые замечания Редфилда. Покусав губу, она опять посмотрела себе в глаза, твёрдо решая разобраться с этим как можно скорее и не создавать дополнительные сложности в и без того несладкое время. Парикмахер бережно расчёсывала длинные волосы Валентайн, расслабляя её напряжённое тело. Девушка видела, как мастер время от времени качает головой, оценивая состояние волос, и слегка приуныла. Совмещать работу в полицейском спецподразделении и жизнь женщины на поверку оказывалось не так легко, как хотелось бы. Не то чтобы Джилл очень хотелось еженедельно посещать салоны красоты, но ей нравилось слышать в свой адрес комплименты. Разумеется, в нерабочее время. – Совсем беда? – осторожно спросила девушка, опасаясь услышать положительный ответ. Она прекрасно знала, как сказывается стресс на её организме – волосы страдали одними из первых. Ей стоило чаще отвлекаться, абстрагироваться от работы, но Валентайн ничего не могла с собой поделать: это дело она действительно принимала очень близко к сердцу, и на то имелись веские причины. Когда парикмахер подняла на неё несколько озадаченный взгляд, Джилл поторопилась уточнить: – С волосами, я имею в виду. – Как сказать, – женщина вздохнула. – Вообще, пришла осень, а в холодное время года организму всегда требуется время, чтобы перестроиться. Джилл никогда не замечала, чтобы её организм работал как-то иначе в зависимости от времени года, но вот к осени у неё самой выработалась неприязнь. Каждый год в период с сентября по конец ноября происходило что-то, что выбивало девушку из колеи. Она даже не помнила, когда именно это началось, наверное, лет с восьми, когда она в начале учебного года угодила в больницу с аппендицитом. А затем осень её радовала разнообразными несчастьями разной степени тяжести: сломанная нога, проблемы со здоровьем у отца, сгоревшая машина, – и это только первое, что приходило в голову. В конце лета Валентайн начинала себя морально подготавливать к тому, что в ближайшие три месяца с ней может случиться что угодно, и, скорее всего, это будет какая-то неприятность. Несколько лет назад осень для девушки началась с того, что в их дом ворвались трое полицейских. Услышав шум в то утро, сердце Джилл замерло, и предчувствие неминуемой беды быстро оформилось в мысль: это за её отцом. Его друзья, люди, которым он задолжал, соучастники краж, полиция – у многих скопилось слишком много претензий к Дику Валентайну. Девушка хорошо помнила то утро: мягкие лучи солнца робко пробирались в её комнату сквозь неплотно задвинутые шторы, а свежий, прохладный воздух было так приятно вдыхать полной грудью. Но шум внизу словно отключил все органы чувств, а страх сковал тело. Она всегда знала, что этот день настанет рано или поздно, но оказалась совершенно к нему не готова. Спустившись на ватных ногах на первый этаж, она услышала, как её отцу зачитывали права. Никогда прежде осень не меняла её жизнь настолько кардинально. Сквозь толщу воспоминаний Джилл не сразу различила голос мастера, обращённый к ней. – Простите, я не расслышала, вы что-то сказали? – переспросила она глухо, с трудом возвращаясь в настоящее. – Когда у вас будет время, попробуйте сделать маски для волос. Даже если будете заниматься этой процедурой раз в неделю, вскоре заметите неплохой результат, – терпеливо повторила та, и почти тут же в разговор включилась соседняя клиентка: – Да, кстати, маски – это вещь! Особенно если правильно подобрать ингредиенты и ввести их в привычку. – Между прочим, вам повезло, Ханна просто волшебница, когда дело доходит до домашних рецептов для ухода за волосами, – не преминула вставить занимающаяся ею парикмахер. Непринуждённый разговор о несущественном продолжился, а Джилл поймала себя на том, что, несмотря на непривычность темы, чувствует себя уютно, просто слушая. Приятно было знать, что помимо мрачных будней, полных расследований и запутанных следов, сохранялось также нечто насущное, мирное, не менее важное. – Буду иметь в виду, – Валентайн посмотрела в зеркало, встречаясь взглядом со своим мастером, и слабо улыбнулась ей. Обычно она восстанавливала свой организм после серьёзных нагрузок или стресса простыми и доступными способами: хороший сон, пара отгулов, здоровое питание… но сейчас ей, возможно, и правда не помешала бы помощь профессионала. Спустя некоторое время парикмахер закончила, и Джилл неохотно вышла на улицу. Она предпочитала оставлять поход в салон на вечер, потому что после ощущала себя слишком расслабленной, чтобы заниматься серьёзными делами. Но девушка не имела представления, в каком часу вернётся сегодня, и, к тому же, не знала, когда ещё у неё выдастся свободное время. Два пункта из её сегодняшнего плана остались позади, и Валентайн испытывала некоторое удовлетворение от того, что всё шло, как надо. Следующим обязательным пунктом значился продуктовый магазин, и Джилл не стала терять времени даром. Погода тем временем налаживалась: сплошные серые облака, еще утром не предвещавшие ничего хорошего, теперь постепенно разошлись, пропуская пока еще слабый солнечный свет. Валентайн не считала себя зависимой от погоды – ни дождь, ни снег, ни даже радуга никак не сказывались на её здоровье и настроении. Лишь иногда она позволяла себе слабую улыбку, когда лица касались мягкие осенние или весенние лучи солнца, но для этого ей требовалось особое состояние. И, пожалуй, сейчас было именно такое. Этим утром у неё ушло немало сил на то, чтобы хотя бы немного отвлечься от работы. Совсем об убийствах не забыть, но она чувствовала необходимость развеяться. Удачный шопинг и поход к парикмахеру этому способствовали. Она сама не заметила, как ноги привели её в магазин, расположенный недалеко от её дома. Пустые полки холодильника ждали, пока вечно занятая хозяйка наконец их заполнит, и Джилл покорно зашла в магазин, чтобы обзавестись продуктами по привычному списку. Она не любила готовить, поэтому обычно набирала то, что можно использовать универсально и быстро, а когда нуждалась в разнообразии, обращалась к доставке готовых блюд. Правда, даже у такой серьёзной девушки имелась одна большая слабость, которой она никак не могла воспротивиться, – арахисовое масло. Если бы не свойственное ей здравомыслие, она бы точно заменила тостами все приёмы пищи. – Валентайн? – знакомый мужской голос застал её с поличным как раз во время выбора подходящей по размеру баночки с лакомством, и Джилл почти обречённо вздохнула, поворачиваясь, чтобы поприветствовать своего капитана. – Помнится, вчера ты обещала мне, что как следует выспишься? Привычные солнцезащитные очки сейчас торчали из нагрудного кармана его рубашки, и голубые глаза излучали неприкрытый скептицизм, рассматривая её бледное лицо. Не стоило даже пытаться обмануть внимательного, порой слишком проницательного Альберта Вескера. При должном подходе Джилл могла провести кого угодно, но только не этого мужчину. – Я старалась выполнить своё обещание, капитан, – сказала она, собравшись с силами, чтобы выдержать его взгляд. – Но мне помешали не зависящие от меня обстоятельства. Девушке совершенно не хотелось прямо признавать, что работа так сильно сказывается на ней. С другой стороны, когда он вот так смотрел на неё, и между ними не было темных стекол солнцезащитных очков, Джилл понимала, что этот человек видит её насквозь. И она ни секунды не сомневалась, что её вялое оправдание не произведёт на него ровным счётом никакого впечатления, скорее наоборот – вызовет желание немедленно её отчитать. С таким капитаном приказы придётся выполнять не только в нерабочее время, но даже после увольнения, если таковое случится. – Ты в порядке, Валентайн? – однако Вескер заговорил неожиданно спокойно, и даже его черты будто бы смягчились. – Да, я в порядке, – ответила она спустя некоторое время, потребовавшееся на то, чтобы заставить голос прозвучать как можно более уверенно. Но его вопрос заставил Валентайн задуматься. А в порядке ли она? Стресс пока что не смог вывести её из строя, но как долго она протянет в таком состоянии? Сколько ещё пройдет прежде, чем они найдут убийцу? – Просто... это довольно непростое дело. Я впервые сталкиваюсь с маньяком, – наконец выдавила она, осознав, что должна произнести это вслух. Он некоторое время всматривался в её лицо, будто оценивая справедливость и правдивость слов, а потом кивнул, шумно выдыхая: – Это дело оказалось сложнее, чем ожидал кто-либо из нас, – его голос зазвучал тише, словно за стеллажами могли прятаться вездесущие журналисты. – Но поддаваться унынию – самое последнее, что мы можем сейчас сделать. Ты должна незамедлительно взять себя в руки, – и почти тут же мужчина вернул себе обычное бесстрастное и непоколебимое состояние, в котором с ним бесполезно было пререкаться. – Если расследование оказывает на тебя такое сильное эмоциональное воздействие, возможно, мне стоит тебя отстранить. Эти слова неприятно укололи девушку, и она впервые взглянула на сложившуюся ситуацию с точки зрения капитана: ведь он обязан следить за тем, чтобы его подчиненные работали над делом, не отвлекаясь ни на что. Личные переживания, постоянная усталость, бессонница могли стать весомой причиной для отстранения. Джилл необходимо было поскорее привести свои мысли в порядок, разобраться с сомнениями и догадками, только тогда она сможет полностью погрузиться в это дело, не боясь в нем утонуть. – Капитан Вескер, я возьму себя в руки, – твёрдо сказала она, глядя в его лицо. – Вот это уже больше похоже на бойца спецподразделения, – мужчина кивнул, отмечая её решимость, и Джилл даже показалось, что он остался доволен её готовностью работать. Хотя она могла ошибаться. Короткая беседа подошла к концу, и девушка намеревалась тут же покинуть магазин и поехать в тюрьму, чтобы передать часть покупок отцу, когда голос Вескера снова остановил её: – Будь осторожнее, Валентайн. Она обернулась, чтобы понять, почему он говорит это именно ей именно сейчас. Девушка не помнила, чтобы капитан адресовал подобные слова кому-либо из отряда. Подразумевал ли он внешнее сходство Валентайн с жертвами маньяками? Его бесстрастный вид давал простор воображению, никак при этом не помогая. Пока девушка раздумывала над напутствием Вескера, мужчины уже и след простыл. Джилл слегка мотнула головой и направилась к кассе, по пути стараясь очистить голову от лишних мыслей. Отец не настаивал на посещениях и не просил каких-либо гостинцев, но девушка редко выбиралась в тюрьму, чтобы приходить с пустыми руками. Дик никогда не жаловался на тяжёлые условия или плохое питание, стойко снося испытание, на которое сам себя обрёк. Иногда Джилл думала, что отца гложет чувство вины за беспечные поиски лёгкой жизни, завершившиеся заключением на десять лет и оставшиеся чёрным пятном на репутации дочери. Когда её приняли в ряды национальной армии и, более того, в главный отдел по борьбе с терроризмом, старший Валентайн радовался больше неё, ведь это означало высвобождение из порочного круга, куда он необдуманно её загнал. Но девушка не испытывала к нему злости или обиды – только досаду за то, что даже в самые важные моменты жизни металлическая решётка отделяла её от самого родного человека. При встречах они всегда вели себя очень сдержанно, и Джилл постепенно отвыкала от прежнего семейного общения. Безусловно, на её характере очень сказывалась работа сперва в армии, а затем в S.T.A.R.S.: от неё требовались уравновешенность и сокрытие лишних эмоций, и всё же порой ей хотелось вновь побыть папиной дочкой, не испытывая стыда за поступки отца. Об этой странице из её прошлого знали только капитан Вескер и, скорее всего, шеф полиции Айронс. Валентайн убеждала себя, что не стоит опасаться осуждения или непонимания со стороны сослуживцев, но какая-то очень тщеславная её сторона всё равно старательно избегала всех разговоров о прошлом. Каждый раз по дороге к отцу Джилл вспоминала те или иные моменты из своего детства. В её голове возникла картинка: тесная кухонька их временной квартиры, из которой они были вынуждены бежать, скрываясь от полиции, уже через два месяца. Правда, сейчас в её памяти всплыл вовсе не побег, а вечер за три недели до него. Кухню заполняли теплые лучи заходящего летнего солнца, а маленькая шестилетняя Джилл суетилась вокруг подгоревшего пирога. Это был день рождения Дика, и девочка собиралась сделать папе какой-нибудь выдающийся подарок, но никак не могла придумать, чем именно его порадовать. В одной из утренних телевизионных передач она увидела процесс приготовления клубничного пирога и загорелась желанием сделать его для своего отца, ведь он знатный сладкоежка! Джилл нисколько не смущало, что прежде она никогда не готовила ничего серьезнее яичницы или бутербродов: она воодушевилась мыслью, как счастлив будет её папа, когда вернётся домой. Готовила она по памяти: как казалось маленькой Валентайн, она запомнила всё в точности, как показывали по телевизору. Масло, сахар, яйца, мука – всё это она нашла на их кухне, а за клубникой сбегала в магазин. Девочке и в голову прийти не могло, что на свете не зря существуют рецепты: она смешала все в таких количествах, в которых ей показалось правильным, и засунула в духовку. Не отходя от стекла, она внимательно следила, что происходит с её скромным подарком. Джилл больше всего боялась, что пирог может сгореть, как это не раз случалось с рагу, которое в общем-то достаточно вкусно готовил её отец. Когда месиво, которое она поставила запекаться, покрылось корочкой и начало темнеть, маленькая Валентайн открыла духовку, осторожно выдвинула решетку с пирогом и склонилась над ним. Ей очень хотелось попробовать и убедиться, что получилось вкусно, но она не успела. – Боже, Джилл, да тут никак ураган пронесся? – Дик с улыбкой застыл в проходе, обводя взглядом кухню: повсюду грязная посуда, белеющие кляксы муки, на полу одно разбившееся яйцо, стол перепачкан маслом. И его дочь в непосредственной близости от явно горячей духовки. – Милая, лучше отойди, – он поспешил к ней, осторожно отодвинул девочку от плиты и поставил пирог на стол, после чего вопросительно взглянул на дочку. – Папа, с днём рождения! – гордо произнесла та. – Я не знала, что ты хочешь… поэтому испекла клубничный пирог! – Джилл настораживало, что от выпечки не исходит аппетитный аромат, который витает в кофейнях с горячими булочками… но, возможно, и в телевизоре пахло так же странно? – Клубничный? – переспросил он и указал дочери на пакет с ягодами, преспокойно лежавший на подоконнике. – А это то, что осталось? Джилл от отчаяния ойкнула. Со всей морокой она забыла добавить самый важный ингредиент! И пирог мигом лишился половины своего очарования… Старший Валентайн тем временем взял нож, осторожно надрезал выпечку, но лишь слегка: под тонкой корочкой скрывалось наполовину жидкое тесто, в котором виднелись частички скорлупы. Мужчина сглотнул и посмотрел на маленького пекаря. – Знаешь, Джилл… давай лучше закажем пиццу, – он ласково потрепал её по волосам, оценив усердие, вложенное в это, явно непригодное к употреблению блюдо. Ну и в конце концов у них ещё оставалась клубника. – Спасибо тебе огромное за подарок, но мне сегодня что-то совершенно не хочется пирога. А в качестве десерта давай лучше съедим клубнику со сливками, м? Валентайн вернулась в реальный мир, улыбаясь этому воспоминанию. Это был один из череды весёлых, таких уютных вечеров, которые они проводили лишь вдвоём. Конечно, отец чуть позже выбросил пирог, но так, чтобы Джилл ничего не заметила, и после за выпечку она никогда не бралась. Нерасположенность к кулинарии передалась ей по наследству от старшего Валентайна, и оставалась бессменным напоминанием о совместном прошлом, несмотря на минувшие годы и произошедшие изменения. Человек, который встретил её в тюремном зале свиданий, лишь отдалённо напоминал мужчину, что ласково благодарил свою дочь за неумелое, но искреннее проявление любви. Неудачи на выбранном поприще здорово подкосили здоровье Дика Валентайна – он исхудал, лицо заострилось, волосы, всегда более тёмные, нежели у девушки, почти потеряли свой цвет. Отцу ещё не исполнилось пятидесяти, но на вид он будто успел разменять шестой десяток. – Здравствуй, Джилл, – а вот улыбка его осталась прежней, как и желание незамедлительно заключить её в свои объятья. – Привет, – она слабо улыбнулась и обняла его в ответ. Охранники, находившиеся в этом зале, обычно сквозь пальцы смотрели на объятия, но Джилл ощущала себя неуютно, потому что в правилах тюремных свиданий чётко обозначался на тесные контакты с заключёнными. Правда, сегодня Джилл приехала не просто навестить родного человека: Дик Валентайн был единственным человеком, кто мог ответить на вопросы, не дававшие ей покоя в минувшие месяцы.