Дело S.T.A.R.S.

Утро встретило Редфилда уже привычной серостью. Несмотря на почти четырнадцатичасовой сон, его голова трещала по швам – ещё никогда парень не доводил себя до столь серьёзного переутомления. Обычно дела, которыми занималось их спецподразделение не затягивались дольше, чем на несколько дней, а тут к концу подходил третий месяц. Крис приподнялся на локтях и тихо закряхтел от ноющей боли в пояснице и плечах: вчера он великодушно уступил напарнице свою кровать, а сам занял узкий диван, совершенно не предназначенный для его роста. В итоге, теперь ему предстояло смириться с затёкшими мышцами. Организм протестовал, но пока продолжал работать, даже после всех испытаний за минувшую осень. Опустив ноги на пол, Редфилд мельком глянул в сторону спальни. Судя по тишине квартиры, Джилл всё ещё спала, и неудивительно – в этом деле ей досталось больше, чем всему их отряду. Потерев глаза и широко зевнув, парень поплёлся в душ, на ходу разминая непослушные конечности. Ему не потребовалось выглядывать в окно, чтобы убедиться: дождь так и не перестал заливать город и настойчиво бился о железный подоконник. Стоило выставить будильник и появиться к самому началу рабочего дня, но Крис сжалился над ними обоими и сейчас, стоя под прохладными, освежающими струями воды, ещё раз похвалил себя за принятое решение. Он отчаянно нуждался в островке покоя, где его психика не подвергалась постоянным проверкам, и в данный момент единственным таким местом оставалась его квартира. С этим неуловимым маньяком парень начинал ставить под сомнение каждый свой шаг, который мог уводить их всех от истины, а в связи с провалом идеи, казалось бы, пролившей свет на происходящее, это ощущалось наиболее остро. Редфилд даже думал, что им не мешало бы вытряхнуть из голов всё, чем они руководствовались прежде, и проанализировать ситуацию ещё раз с самого начала. Это означало, что полиции предстояло готовиться к худшему: СМИ, близкие жертв, паникующие граждане – все они так или иначе создадут препятствия для их работы, тратя бесценное время сотрудников на обвинения. Мысль об этом отозвалась в нём уколом совести. Все эти люди имели полное право нападать на служащих участка, ведь они никак не могли предотвратить новые смерти. Часовые стрелки добрались до полудня, когда Редфилд заканчивал возиться с бесхитростным завтраком. Проснувшаяся Джилл уже сидела за столом, угрюмо глядя в стену. Они обменялись парой фраз, но разговор не клеился: каждый думал о неизбежном возвращении в офис к отсутствию должных улик, бесполезным показателям свидетелей и уже готовому отчёту судмедэксперта о вчерашней погибшей. Если минувшая ночь и восполнила какие-то силы, то Крис этого ещё не почувствовал. Утешало лишь то, что Клэр, услышав уставший голос брата, без споров согласилась отменить прибытие в Раккун-Сити на Рождество. – Если хочешь, можешь остаться здесь, – тихо предложил Крис, остановившись у двери перед выходом из квартиры. – Капитану не потребуются объяснения… нам даже не позвонили. Редфилд не злоупотреблял опозданиями, но несколько раз получал телефонные нагоняи от кого-то из команды по приказу Вескера, сегодня же никто не торопился их вызывать – торопиться снова было некуда. – Нет, я в порядке, – девушка мотнула головой в ответ. – Всё равно отдохнуть нормально не выйдет, пока мы не закроем это дело. Крис шумно выдохнул, мысленно соглашаясь с её доводом. Что, впрочем, не помешало ему предложить Валентайн свою квартиру в качестве временного убежища от Флойда, пока он не провёл с последним воспитательную беседу. В офисе уже находились Викерс, Фрост и, разумеется, Вескер. Отдыхал он или нет, Крис сказать не мог – лицо капитана, судя по всему, оставалось непроницаемым при любых обстоятельствах. – Мы как раз ждали вас, – объявил он без приветствия, указывая пришедшим на их рабочие места. – Ничего утешительного сообщить не могу: по заключению Харрисона схема убийства прежняя, никаких посторонних следов, всё стерильно. Более того, наше положение только усугубилось, потому что Розалинд Гиббс никак не связана со школой, вокруг которой мы крутились всё это время: её мать домохозяйка, отец работает на раккунском заводе, старшее поколение живёт за городом и не имеет никаких связей с образовательными учреждениями Раккун-Сити. Нам остаётся надеяться на то, что у Гиббс отыщутся точки пересечения с прежними участниками дела, иначе придётся начинать всё заново. Редфилд, пришедшей к такому же выводу несколько часов назад, удручённо понурил голову – раз об этом говорил капитан, то всё действительно скатилось в самое дерьмо. – Я записал несколько адресов, по которым вам стоит прокатиться, – продолжал Вескер, приподняв блокнот для всеобщего внимания. – Гиббс вела активную социальную жизнь и за последний месяц побывала в паре десятков мест за пределами и в черте Раккун-Сити. Она работала моделью для нескольких проектов лекарственной продукции «Umbrella» и в паре магазинов нашего молла, участвовала в прямом эфире радиостанции «777», являлась постоянной клиенткой магазина сладостей на Флауэр-стрит, а ещё вся её семья – активные верующие католики, а значит постоянно посещали церковь. Всё это здорово усложнит работу, но хотя бы нам будет, чем заняться, верно? Его подчинённые вяло покивали – ни у кого из них не наблюдалось и малейших признаков энтузиазма. – Начнём с того, что ближе… – капитан разделил список на несколько частей: – Я и Фрост отправимся в церковь, побеседуем с персоналом и прихожанами, узнаем, что и как. Потом я поеду в офис «Umbrella», а Фрост – на радиостанцию. Редфилд, Валентайн, вы берёте на себя театр. Викерс, на тебе сладости. Бёртон взял выходной на сегодня, поэтому работаем впятером. Если не будем справляться с количеством свидетелей, я подключу «Браво», но постарайтесь не допустить этого. А ещё необходимо по возможности избегать журналистов. Гиббс – медийное лицо, а значит её историю раздуют до драматических масштабов, – Вескер поморщился: – Не хотелось бы, чтобы фамилия кого-то из нас фигурировала в этих трагических зарисовках с каким-то нелепым комментарием. Безропотно приняв поручения, S.T.A.R.S. довольно быстро оставил офис, стены которого в последние недели всё меньше радовали. – В кои-то веки побываю в местном театре, – хмуро произнесла Валентайн, когда они уже приближались к величественному зданию – обители драмы и комедии. – Я тоже не любитель театральных представлений, – согласился парень, пытаясь вспомнить, когда он в последний раз посещал какие-либо спектакли. Но единственное, что приходило на ум, это одна из детских рождественских постановок, на которую он сопровождал шестилетнюю Клэр. – Жаль только, что у нас такая безрадостная причина для визита. – Я когда-то хотела быть актрисой, – вдруг тихо, почти шёпотом обронила Джилл, заставив Редфилда посмотреть на неё с искренним удивлением. Уж где он не мог её представить, так это на подмостках. Впрочем, может, если в кинематографе… Ощутив его взгляд, девушка слабо улыбнулась: – Мне было тогда восемь лет, и длилось это ровно неделю, пока я не пришла к выводу, что никогда в жизни не захотела бы сниматься с кем-то вроде Хамфри Богарта. У Криса в голове крутилось несколько десятков замечаний в ответ на слова девушки, но он воздержался от комментариев в своём стиле. Редфилд лишь отметил, что она доверила ему пусть и незначительный, но всё же факт её биографии. – Полиция, я так понимаю? – в фойе их встретила высокая женщина в строгом брючном костюме. – Я директор театра, Марианна Лорэ, и жду вас уже полтора часа. Ваш руководитель предупредил меня с утра, что вы приедете, но я не думала, что вас придется ждать так долго. У театра свой распорядок, который мы не можем нарушать. Несмотря ни на что. Вы найдёте коллег мисс Гиббс в гримёрках, они готовятся к генеральной репетиции. Прошу вас не задерживать актёрский состав, потому как близится премьера, и у нас ни секунды свободного времени. Редфилда на миг посетила мысль, что директор театра и капитан Вескер могли бы посоревноваться в безэмоциональности: голос женщины звучал холодно и безучастно, а лицо не выражало ни намека на скорбь или огорчение. Подобное безразличие вызывало у Криса массу вопросов, но он пока оставил их при себе. Время близилось к половине третьего, а за кулисами театра вовсю кипела жизнь. Казалось, никто из актёров не заметил, что одной из них больше нет в живых. Роль Розалинд Гиббс уже наверняка отдана другой, такой же молодой актрисе, которая сейчас спешно разучивает свои реплики, готовясь к большой премьере… В довольно просторной гримерке находилось десять актёров. Кто-то из них нервно ходил по помещению, повторяя слова, кто-то занимался своими нарядом, другие же просто общались друг с другом. Постепенно они опросили всех, но в показаниях не находилось ничего полезного: общие характеристики без намёка на какие-либо зацепки. Однако пока Джилл задавала вопросы последней оставшейся актрисе, в разговор вмешалась гримёрша – маленькая, довольно юная девушка, увлечённо наносившая жирные чёрные тени на веки своей подопечной. – Ох, у Розалинд такая потрясающая кожа… в смысле, была. Знаю, звучит немного безумно, но я как-то раз гримировала её, и мне запомнилось, как идеально макияж ложился на её лицо… – произнесла она. Впервые за день Крис различил намёк на сожаление по умершему человеку. – Как-то раз? – но слова девушки и правда звучали несколько жутко, хотя Крис по себе знал, что каждая профессия оставляет определённый след. – Вы не были её постоянным гримером? – Нет-нет, здесь ещё работает Кристина… Кристина Стивенс, но в театре она на полставки. Будет здесь сегодня вечером, ближе к спектаклю. Она всегда занималась макияжем и причёсками Розалинд. И, насколько я слышала обрывки их разговоров, по возможности Розалинд доверяла ей не только свой театральный образ, но и в модельных проектах, и актёрских подработках. Кристина была ей кем-то вроде личного гримёра, они много времени проводили вместе. – А где мы можем найти мисс Стивенс сейчас? Чтобы не ждать вечера? – задумчиво уточнила Джилл, отмечая очередной блок информации в своём блокноте. – Миссис Стивенс, – по-деловому поправила девушка, словно это уточнение сразу многое меняло. – Если я ничего не путаю, она работает в салоне на Парк стрит. – Большое вам спасибо, – кивнули Джилл, заканчивая тем самым опрос и, повернувшись к Крису, тихо сказала: – Мне кажется, с театром мы всё. Поедем сразу в парикмахерскую? Стивенс может знать куда больше о ней, чем все её коллеги вместе взятые. – Поддерживаю, – кивнул он в ответ, и они поспешили к полицейской машине. Театр создавал у Редфилда какое-то гнетущее впечатление , поэтому ему искренне хотелось поскорее покинуть это здание. Если же встреча с парикмахером ничего им не даст, то всегда можно вернуться. – Знаешь, ведь я была здесь позавчера, – задумчиво проговорила напарница, когда они добрались до искомого места. – Ну, судя по вывеске, это довольно престижное место, – пожал плечами Крис. – Да, но… когда я стриглась, Розалинд ещё была жива, и… – Даже не думай об этом, – прервал её Крис, понимая, что такие мысли к добру не приведут, а скорее наоборот, отвлекут от дела. – Идем, я чувствую, что разговор со Стивенс нам чем-то поможет. Пробежав несколько метров, отделяющих автомобиль от входа, напарники зашли внутрь салона. В квадратном зале их встретили сладковатый запах химических веществ и приглушённый, невыносимо приставучий музыкальный хит, игравший в последние пару недель на всех доступных радиостанциях. – Добрый день, вы… не по записи, – улыбка на лице одной из мастеров, вынырнувшей из комнаты для персонала, увяла, когда она заметила бейджи раккунского спецподразделения. – Что-то случилось? – Мы бы хотели поговорить с Кристиной Стивенс, – объявил Редфилд, наблюдая, как на пару минут парикмахерская приостанавливает деятельность. – Если сегодня не её смена, вы не могли бы… – Да, я здесь, – отозвалась высокая худая девушка, отключая фен и отвлекаясь от своей клиентки. – Чем я могу вам помочь? – В театре нам сказали, что вы хорошо знали Розалинд Гиббс, это так? – Крис достал из внутреннего кармана куртки блокнот, исчирканный бесполезными комментариями актёров. – В каком смысле «знала»? – Стивенс побледнела, и парень понял, что вчерашние новости до неё ещё не добрались. – Мисс Гиббс погибла, – на этих словах девушка закрыла рот рукой от неподдельного ужаса. – Как… мы же только на прошлой неделе… – пробормотала она, медленно качая головой. – Джен, заверши, пожалуйста… Ни её коллега, ни клиентка не произнесли ни слова против, и Стивенс отошла к свободному столику, жестом приглашая полицейских сесть. – Мы знакомы уже около десяти лет… поверить не могу, что её больше нет… – на миг Крису показалось, что она ударится в слёзы, но девушка взяла себя в руки. – Это… это тот же маньяк? Я ведь ей говорила, чтобы не гуляла одна, говорила, что эта её театральная безрассудность ни к чему хорошему не приведёт... – Нам нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов, – взяла дело в свои руки Джилл, мягко, но настойчиво возвращая всех к основной цели их визита. Кристина и в самом деле оказалась гораздо более полезным источником информации, чем коллеги погибшей. Она сопровождала Гиббс почти с самого начала карьеры и была в курсе всех событий её жизни, которых хватало с лишком. В прошлом сезоне Розалинд произвела фуррор в очередной постановке и получила приглашение на выездные спектакли, именно поэтому её график переполняли различные события и интервью. По этой же причине у неё появилось чересчур много новых знакомых, чьи фамилии Редфилд едва успевал вносить в список, уже занимавший пару страниц. Он прикидывал, что по меньшей мере половина из них никак им не пригодится, но всё же изобилие людей вопреки мрачному настроению дарили ему некоторую надежду на то, что среди них найдётся кто-то полезный для следствия. Складывалось впечатление, что погибшая знала как минимум четверть города. Видимо, как раз ту, с которой за три месяца S.T.A.R.S. ещё не общались. Разговор с Кристиной растянулся на час, и под конец Крис уже терял нить, связывающую всех действующих лиц в насыщенной жизни Гиббс. К счастью, Валентайн всё ещё сохраняла концентрацию, поэтому блокнот для заметок перекочевал к ней. – Вы упомянули, что в последний раз виделись с ней три дня назад? – он постарался снова сосредоточиться, привлекая к себе внимание обеих девушек. – Да, я готовила её к очередному рекламному проекту, тогда же она рассказала мне о том, как прошло интервью на «777», – кивнула Стивенс. – Кстати, ещё у неё не так давно сломалась машина, и она обращалась в автосервис рядом с полицейским участком… – В какое примерно время она приходила к вам? – Редфилд кивнул Джилл, чтобы та зафиксировала часы: наилучшим выходом для них было по возможности подробно расписать последние две недели её жизни, а если получится, и целый месяц. – Съёмки проходили ближе к вечеру… если не ошибаюсь, часа в четыре дня, но могу сказать точнее по журналу, – Кристина задумалась, а потом махнула рукой одной из своих коллег, которая в отсутствие гостей расслаблялась в парикмахерском кресле. Та передала парню потрёпанный ежедневник, где сотрудницы планировали свой рабочий день. – Так вы говорите, она не вела себя подозрительно… – Валентайн нахмурилась, ведя ручкой по сделанным записям. – Роза всегда превосходно контролировала свои эмоции, сколько я её знала, – Стивенс вздохнула. – Что бы ни происходило… все разы, когда я видела её слёзы, она выступала на сцене, как будто откладывала свои переживания до следующего выступления. – На прошлой неделе значит… – пробормотал Крис себе под нос, продираясь через дебри разных почерков. – О, Джилл, вот и ты… – Да, я помню, вы к нам заходили, – парикмахер отвлеклась, слабо улыбаясь его напарнице. Она говорила что-то ещё, но Редфилд словно отключился. Отлистав назад случайное количество страниц, он наткнулся на заметку «Л. Робертсон, 30 августа, 11.00 – Салли». Ощущая холодок, медленно спускающийся вдоль позвоночника, парень сглотнул. Это могло быть всего лишь совпадение, но всё же знакомая фамилия, попавшаяся на глаза, заставила его уйти в самое начало ежедневника. Методично переворачивая неделю за неделей, Крис, затаив дыхание, впивался взглядами в строчки. «А. Блэк, 9 июля, 19:00 – Джейн». «М. Джексон, 17 июля, 18:40 – Вики». «Роза Гиббс, 21 августа, 17:00 – Кристина». Снова «Л. Робертсон». И наконец «Розалинд Гиббс, 25 ноября, 16:00 – Кристина». – Миссис Стивенс… – Редфилд сам не узнал свой севший голос. – К вам в последнее время не устраивались новые парикмахеры? – Нет, что вы, мы работаем таким составом уже несколько лет, – та, судя по всему, удивилась неожиданной смене темы. Джилл перевела на напарника настороженный взгляд. – А что? – Да просто интересно, – Крис изобразил легкомысленное выражение лица, чтобы не вызывать у Кристины новый приступ встревоженности. – Не обращайте на меня внимания… Воспользовавшись тем, что Валентайн продолжила расспрос, он медленно обвёл взглядом присутствующих. Очередной ложный след или настоящая зацепка? Даже если пути всех жертв пересекаются в этом салоне, что это даёт их отряду, если у каждой девушки свой мастер? Трудно представить, что парикмахерской действуют сообща, но так или иначе, что делать дальше? Вызывать их по одной, ожидая, пока кто-то расколется? Переместить допрос непосредственно сюда и придать ему публичность? Жертвы не общались друг с другом и сюда приходили с разницей в несколько месяцев, в разный период до собственной гибели, кто-то являлся постоянным клиентом вроде Гиббс, а кто-то просто заскочил подравнять кончики, как это случается у женщин. – Может, вам сделать чаю? – предложила коллега Стивенс, заменившая её у рабочего места. Она уже освободилась, а довольная посетительница, раскрыв зонт, зашагала в неизвестном направлении. – Да, звучит неплохо… – Крис выдавил улыбку, хотя поглощать что бы то ни было сейчас хотелось в последнюю очередь. – Позвольте мне помочь. Едва ли мастеру требовалось его участие в столь простой процедуре, но парень нуждался хоть в каком-то движении, чтобы упорядочить мысли. Даже если пройти он мог только в соседнее помещение для персонала. Ему не терпелось поделиться с Валентайн своей находкой, но та всё ещё беседовала с Кристиной, а он мог обменяться парой фраз с… – Джен, если не ошибаюсь? – обратился Редфилд к девушке, которая тут же встрепенулась, услышав своё имя. – Да, детектив… в смысле, офицер?.. Или… – она стушевалась, не понимая, какое обращение лучше подобрать и занялась чайником. – Офицер Редфилд, – он привалился плечом к дверному косяку, осматриваясь. – Давно тут работаете? – Уже почти три года… – та улыбнулась, заправляя за ухо прядь светлых волос. – Лучшая парикмахерская Раккун-Сити, поверьте, у нас очень широкий спектр услуг, поэтому мы на высоте. Комната в два раза уступала залу по размеру, но тут располагался широкий, удобный на вид диван, несколько кресел и низкий стеклянный стол, заваленный журналами, ежедневниками и книгами. По обе стороны от мойки стояли холодильник и плита. Ничего примечательного, за исключением плакатов, не то напоминающих отдыхающим о работе, не то закрывающим дырки на обоях. – Вот как? – на одном из постеров была запечатлена молодая шатенка с голубыми глазами, и Крис поймал себя на том, что затаил дыхание, уставившись на неё. – Наверное, отбоя нет от клиентов? Джен что-то ответила, но это проскочило мимо его ушей. Со здешним потоком клиентов будет сложно совладать, а разобраться, что к чему – ещё проблематичнее, чем отыскать всех, с кем за месяц встречалась Розалинд Гиббс. – Понравилась? – он настолько глубоко задумался, что не сразу отреагировал на адресованный ему вопрос – лишь растерянно взглянул на мастера. Та усмехнулась: – Я говорю, понравилась Вера? – она указала на тот самый плакат, который Редфилд буравил глазами. На секунду внутри парня что-то стянуло, выбивая из лёгких воздух. – Вы её знаете? – тихо проговорил он. – Конечно, это дочь Ханны, она тоже работает здесь, – Джен не почувствовала перемены температур, тогда как самого Криса бросило в жар: интуиция, редко дающая о себе знать, рассылала сигналы тревоги. – Такая красавица… как настоящая модель. – Вера работает здесь? – проговорил Крис, коротко прочищая мигом пересохшее горло. – Нет-нет, её мать, Ханна, – девушка наполнила четыре кружки и открыла холодильник, чтобы достать оттуда что-нибудь съедобное. – Вера уже давно не выходит из дома по состоянию здоровья. – Что с ней? – О, даже не спрашивайте, такая грустная история, – она коротко вздохнула: – Ханна всё опасалась, что красота сыграет с её дочерью злую шутку, так и вышло. Несчастная любовь, потом предательство… деталей я не знаю, но закончилось всё тем, что около полугода назад ей диагностировали какое-то психическое расстройство, и я, честно говоря, с тех пор её не видела. Мы хотели как-то её навестить, но Ханна предупредила, что Вера слишком слаба для визитов посторонних, а она такая мать… ну знаете, гиперзаботливая, с такими лучше не спорить… – Джен продолжала щебетать, выкладывая на тарелку печенье. – Ханна не раз говорила, что с удовольствием уволилась бы, чтобы проводить всё время за уходом, но на лечение нужны деньги, сами понимаете, – мастер уместила всю еду на подносе, но повернувшись к нему, вдруг перевела взгляд в сторону и воскликнула: – О, вы уже закончили! – Рядом с парнем стояла Джилл, постепенно вникающая в происходящее. – Кстати, вы же вроде стриглись как раз у Ханны? – Простите, что заставили вас готовить чай, боюсь, нам уже пора, – Крис никак не мог избавиться от ощущения, что только что услышанная информация имеет значение для их расследования. Откладывать обсуждение больше не представлялось возможным и, наспех попрощавшись с озадаченными парикмахерами, парень выскочил на улицу и незамедлительно нырнул в машину. – Какая муха тебя укусила? – Валентайн хмуро посмотрела на него, пока парень заводил мотор. – Все пятеро жертв стриглись в этом салоне, – пробурчал тот, отъезжая. – У этой Ханны есть дочь, которая полгода назад заболела и с тех пор её никто не видел, внешне она – один в один наш типаж. – Думаешь, с ней тоже что-то случилось, но её мать это по какой-то причине скрывает? – предположила девушка, с долей удивления посмотрев на напарника. – Не представляю, но чувствую, что мы должны узнать. На данный момент внешность и парикмахерская – единственное, что связывает всех убитых девушек. И если Вера – потенциальная жертва или просто как-то связана с нашим делом, то мы просто не можем отмахиваться от этой ниточки, – выпалил Крис. – Заедем в больницу, узнаем, что там у неё за диагноз, там же и адрес уточним. – Можем сэкономить время, – Валентайн достала свой бумажник и, порывшись в кармашках, выудила небольшой клочок бумаги, на котором неровным почерком были выведены цифры и несколько слов. – Ханна Нельсон дала мне свой номер телефона и адрес пару дней назад, когда я приходила стричься. Сама не понимаю, почему я решила его сохранить. Крис усмехнулся, взяв из рук девушки бумажку, чтобы мельком глянуть на размашистые строчки. Он скорее считал интуицию хорошо развитым профессиональным чутьём. Часто он и сам ловил себя на том, что совершает какой-то поступок, который в данный момент лишён всякой логики, а в будущем неожиданно приводит к определённым последствиям. Как, например, решение сохранить адрес совершенно незнакомого человека, не имея привычки оставлять в бумажнике подобного рода мусор. – Разделимся? – предложил Редфилд, ощущая, что ему не терпится пойти по случайно обнаруженному следу. – Я задам обеим Нельсон пару вопросов, не думаю, что для этого необходимо двое бойцов отряда S.T.A.R.S. – Хорошо, я тем временем наведу справки у врачей, – с готовностью согласилась Джилл. Он высадил напарницу возле больницы, после чего направился прямиком в западную часть окраины Раккун-Сити. Вскоре за окнами автомобиля замелькали частные дома, выстроившиеся ровным рядом вдоль дороги. За всё время проживания в Раккун-Сити Крису раз или два доводилось бывать в этом районе: во-первых, всего его знакомые жили в центре, а во-вторых, эта часть города считалась самой спокойной. Самое серьёзное преступление, которое могло здесь произойти – это шумная вечеринка в неположенное время. Приехав по указанному адресу, он остановился возле одного из коттеджей, один в один похожего на все остальные. Двухэтажный, выкрашенный в светло-голубой цвет, с продолговатыми кашпо под окнами, которые в данный момент пустовали, соответствуя времени года. Крис мог поклясться, что весной и летом этот дом окружен цветением самых разнообразных растений. Преодолев расстояние от гостеприимно распахнутой калитки до крыльца, Редфилд позвонил в дверной звонок и, дожидаясь ответа хозяйки квартиры, продолжал оглядываться по сторонам. Излишне мирная обстановка вызывала у него недоверие. – Чем могу помочь, юноша? – дверь приоткрылась, и на пороге возникла женщина средних лет. Она плотнее закуталась в домашний халат, прячась от уличного сквозняка, мгновенно заползшего в квартиру, и в непонимании смотрела в его лицо. – Офицер Кристофер Редфилд, – он поднял значок так, чтобы женщина могла убедиться в его принадлежности к полиции. – Простите за поздний визит, мэм, я не отниму у вас много времени. Могу я задать вам несколько вопросов? – Разумеется, – Ханна распахнула дверь шире, показывая, что расположена к сотрудничеству, несмотря на немалое удивление, вызванное этим поздним визитом. – Буквально четверть часа назад я беседовал с вашими коллегами, и они показали мне портрет вашей дочери, – начал Крис мягко, понимая, что тема больного ребёнка – не самое приятное начало разговора, но не желая дипломатично ходить вокруг да около. Времени и так потеряно слишком много. – Честно говоря, мне скорее нужно поговорить с ней… – Это исключено, – грустно вздохнула женщина, прежде чем Редфилд успел что-либо объяснить. – Вам наверняка сообщили, что Вера очень больна. Любой контакт может навредить её и без того слабому организму, а этого я не позволю. – Я понимаю, – парень медленно сосчитал до пяти в своих мыслях. – Я могу находиться на том расстоянии, на котором вы позволите, либо разговаривать с ней из-за двери. – Офицер, извините меня, но это невозможно, – Ханна с видимым сожалением покачала головой. – Моя девочка с таким трудом встречает каждый новый день... – Прошу прощения… – Крис на пару мгновений растерялся от её расстроенного вида, но уехать с пустыми руками не мог: ему требовалось хотя бы убедиться, что Вера не подвергалась опасности или не находится в опасности сейчас. – С момента начала болезни вашей дочери прошло много времени, но может, вы вспомните, были ли у неё какие-то странные знакомые? Новые друзья? Молодой человек, который вам не нравился? Или кто-то, кому она отказала? – Моя дочь – очень общительная и очаровательная девушка, разумеется, до болезни вокруг неё вилась масса поклонников, но я бы ни за что не допустила, чтобы её кто-то обижал, – Ханна обняла себя за плечи, опуская взгляд в пол. – Видите ли, мы всегда были очень близки, и я бы знала, потому что моя дочь рассказывала мне обо всём. Вера давно ни с кем не общалась, так как это требует много сил, которых у неё теперь нет… я, конечно, стараюсь, как могу… – Когда именно заболела Вера? – Крис не видел смысла и дольше пытать хозяйку дома – она могла вот-вот разразиться слезами. – В июне, – женщина посмотрела на него, ожидая новых вопросов, но Редфилд лишь поблагодарил её за отзывчивость и коротко попрощался. Джилл уже дожидалась его на крыльце городской больницы и быстро сбежала по ступенькам, чтобы забраться в тёплый салон автомобиля. – Что у тебя? – спросила она, застёгивая ремень безопасности. – Да ничего, – парень развернул машину в направлении участка. – Ханна не пустила меня внутрь. Она действительно создаёт впечатление гиперзаботливой матери, и я не пойму: то ли это последствие заболевания дочери, то ли такой характер. – Последняя запись в истории болезни Веры Нельсон датирована 14 июня, – сообщила Валентайн. – У неё зафиксировали обострение биполярно-аффективного расстройства, она состоит на учёте у психиатра, который выписал ей лекарства, но Вера не посещала его, несмотря на рекомендации. Уже возле здания полиции Крис заглушил двигатель, но оба не торопились выходить наружу под усилившийся дождь. Ни в одну осень из всех, что переживал Редфилд, на землю не проливалось столько воды. – Есть мысли? – он почувствовал, как Джилл посмотрела на него, хотя сам уставился на размытый фасад участка. – Я думаю, с Верой что-то произошло, – наконец озвучил он свои догадки. – Что-то, о чём не знает её мать, что-то, что заставило девушку запереться в доме. Либо мать всё же в курсе, ведь почему-то при всей серьёзности её болезни, они не обращались к врачам… Хотя, пообщавшись с Ханной, я не могу взять в толк, как в деле отсутствовали не только врачи, но и полиция, – он рассеянно побарабанил пальцами по рулю. – В любом случае, нам нужно докопаться до истины. – У меня есть идея, но она сработает, только если у Нельсон завтра выходной, – Валентайн внезапно приободрилась и поспешно выскочила из машины, напоследок бросив короткое: – Идём! Недоумевая от перемены её настроения, Редфилд побежал следом, неловко закрываясь руками от холодных капель. Вопреки его ожиданиям, девушка не свернула в привычный коридор, ведущий к лестнице на второй этаж, а пошла напрямик к справочной. Стол опустел – это отделение полицейского участка никогда не пренебрегало чёткими рамками рабочего дня. Под озадаченным взглядом напарника Джилл снова развернула скомканную бумажку с адресом Ханны и, сорвав трубку стационарного телефона, быстрыми движениями набрала номер. Начиная понимать, что она задумала, Крис подошёл ближе и облокотился на высокую столешницу. – Миссис Нельсон, добрый вечер, – Валентайн излучала такую доброжелательность, что брови парня поползли вверх – так вот как она общается с простыми смертными, никак не связанными с полицией и их делами? – Прошу прощения, что беспокою вас так поздно, но я только сегодня наткнулась на ваш адрес и вспомнила ваши рекомендации… я ещё могу купить у вас маску для волос? Редфилд поморщился от неожиданной темы разговора, но Джилл только закатила глаза на его реакцию. И, наверное, была права, потому что в вопросах косметики парень не смыслил ровным счётом ничего – оставалось лишь оценить смекалку девушки. – Да, я поняла, завтра в четыре дня, спасибо! – спустя минуту она торжествующе вернула трубку на аппарат. – Нам повезло, она завтра дома и будет меня ждать. – Маска для волос? Серьёзно? – Крис улыбнулся – впервые напарница позволяла себе проявить женственность на их совместной службе. – Даже не начинай, – строго отозвалась та, грозя ему указательным пальцем, отчего его улыбка стала только шире. – Главное, что я смогу попасть внутрь. – Внутрь? – Вряд ли кто-то из коллег станет оповещать её, что в салон приходили полицейские, а значит я смогу изобразить типичную клиентку и, забросав её косметическими вопросами, попробую вывести на более личный разговор. – Ты не шутишь? – Конечно, нет, – Валентайн хмыкнула. – Но нужен план. – Джилл, ты понимаешь, что ты почти что предлагаешь нарушить закон? – они остановились возле двери офиса S.T.A.R.S.. – Поверить не могу, что это предлагаешь именно ты… – Мне надоело топтаться на одном месте, и, если Вера поможет нам хоть немного продвинуться вперёд, можно и пренебречь правилами. К тому же, я не буду напрямую её обманывать или обыскивать дом, я всего лишь опущу некоторые детали своей личности, – девушка невозмутимо пожала плечами. – Только нам понадобится разрешение Вескера... – Вескер такое не одобрит! – задумка с обманом гражданских и без того вела их по тонкому льду, и ожидать, что блондин согласится действовать в обход закона не стоило. – Скорее всего, – от сардонического комментария за своей спиной Крис чуть не подпрыгнул на месте и резко обернулся. Судя по стакану кофе, капитан отлучался в соседнее кафе, а теперь стоял в нескольких шагах от них и, похоже, уловил какую-то часть их диалога. Солнцезащитные очки покоились в нагрудном кармане рубашки, а холодные голубые глаза сверлили обоих подчинённых. От этого испытующего взгляда Редфилд почувствовал себя так, словно его поймали на хулиганстве во время тихого часа в детском саду. – Что ж, пойдёмте, расскажете, что у вас на уме, – и на этих словах все трое зашли в пустующее помещение.