Любимый супруг

      Утро встретило его ужасной болью. Любое неосторожное движение головой отдавало пульсирующей и ноющей болью в затылке и висках, заставляя морщиться от страданий. Похмелье — это то состояние, до которого Вэй Ин никогда не доходил… раньше.              Он проснулся в своей комнате в нижних халатах. Видимо, муж стянул с него грязное ханьфу перед тем, как уложить в постель. Заботливый, тут ничего не скажешь.              Интересно, что было вчера? Он помнит лишь то, как выпивал вино и поедал курочку, а потом — о боже! — темнота. Как же он мог так сильно напиться, прямо до беспамятства?              Вэй Ин взялся за больную голову и простонал, коря себя за то, что напился в этом теле. Два кувшина для этого слабака Мо Сюань Юя?! О чем он вообще думал…              Кто-то постучался в комнату. Вэй Ин с трудом принял сидячее положение и чуть ли не упал обратно — настолько закружилась голова. А еще его подташнивало: дрянное состояние, ничего не скажешь.              — Войдите, — негромко произнес У Сянь, причем довольно хрипло: он что, вчера песни что ль пел?!              Во рту было сухо, как в пустыне. Да и привкус был такой, будто ему там кошки насрали… От этих мыслей Вэй Ин ощутил, как к горлу подступила тошнота.              Ван Цзи вошел как раз в тот момент, когда Вэй Ин держался за рот. Его цвет лица стал мертвенно-бледным и даже, казалось, позеленел.              — Что такое? Тебе плохо?! — спросил мужчина, тут же подбегая.              Вэй Ин с трудом подавил желание вывернуть содержимое желудка на Лань Чжаня, благо, что у него все получилось. Сейчас хотелось только одного — воды.              — Ван Цзи, принеси воды, пожалуйста…              Хань Гуань Цзюнь поднялся с колен и выбежал из комнаты. Он принес стакан холодной воды и протянул больному. Вэй Ин осушил его и тут же лег обратно.              — Тебе плохо? Мне позвать лекаря?              — Не стоит беспокоить человека из-за моего похмелья… И да, Ван Цзи, что вчера произошло?              Вэй Ину нужно было знать, натворил ли он вчера делов или же и правда уснул сразу после того, как напился. Ну не мог же он совсем ничего не помнить! Значит, ничего и не было, верно?              — Ты ничего не помнишь? — бесстрастно спросил Хань Гуань Цзюнь, и Вэй Ин в который раз пожалел, что не может читать эмоций этого человека, как, например, это делал Си Чень.              — Не помню, — мягко произнес У Сянь, неловко почесав затылок. — Не стоило мне столько пить, прости, Ван Цзи.              — Мгм, — кратко ответил он, опуская взгляд вниз, будто бы… расстроенный?              — Так это, я ничего не делал? — продолжал настаивать Старейшина Илин, боясь, что он себя раскрыл.              — Ничего такого.              Вэй Ин задумался. Не то чтобы он не доверял Лань Чжаню, просто хотелось знать подробности. Хоть какие-нибудь.              — Я дошел сам? — этот вопрос волновал его, когда он спускался: он уже тогда сомневался, что сможет подняться без проблем.              — Я отнес тебя.              Вэй Ин смутился, но задавать вопросы больше не решился. Он устроился на подушке поудобнее, а потом увидел, что Ван Цзи достает из-за пазухи мешочек цянькунь. Оттуда он вытащил три книги, а также пакетик с острыми специями.              — А это откуда? — спросил У Сянь, взяв сухой сычуаньский перец в руку.              — Ты сам попросил купить тебе, — соврал Ван Цзи. На самом деле он купил его, подумав, что так еда станет для него съестнее. Врать ему не нравилось, но лучше бы Вэй Ину быть в неведении. Крайне эгоистичное решение, но он ничего не мог с собой поделать. Лань Чжань мог только так заботиться о Вэй Ине.              — Спасибо, что терпел все мои капризы. Я постараюсь впредь не вести себя так нагло.              Вэй Ин чувствовал себя паршиво: кажется, он только и делал, что пользовался добротой Ван Цзи. Только сейчас до него дошло, что он не имел на это права.              Как бы поступил Лань Чжань, узнав, что в этом теле злой и ужасный Старейшина Илин, а не супруг? Вздохнув, Вэй Ин поджал губы.              — Ты можешь идти, Ван Цзи, я еще посплю.              — Мгм.              Лань Чжань вскоре покинул комнату, оставляя после себя приятный аромат сандала от одежд, пропитанных благовониями. Этот запах ему очень нравился. И сам Лань Чжань тоже очень нравился. Никогда Вэй Ин не думал так в прошлом, но сейчас, оказавшись на месте младшего мужа Ван Цзи, он начал испытывать какие-то странные, чуждые ему раньше мысли.              Это все из-за того, что он попал в тело мужеложца? Что за странные чувства теплятся в груди?              Вэй Ин укрылся с головой, тщетно пытаясь уснуть. Все мысли были о Лань Чжане, о его отношениях с мужем и о том, что это совершенно неправильно — быть подле Ван Цзи, не знающем о подмене.       

***

      Вечером Лань Чжань принес ужин. Вэй Ин вышел из комнаты в одних лишь нижних одеждах и тут же сел за стол. Протянув руку к пирожку на пару с капустой, он тут же откусил его, желая одного — забить скручивающийся от голода волнами желудок.              — Ван Цзи, а можно мне ходить с Сы Чжуем кормить кроликов? Мне тут очень скучно, даже книжки не спасают.              Лань Чжань привычно "мгыкнул".              Вэй Ин пролежал в своей комнате с простудой, потом с похмельем, и вот он уже готов был на стену лезть, настолько ему все осточертело. Хотелось плавать в речке, ловить рыбу, охотиться на гулей, есть вкусный суп из корней лотосов и ребрышек…              Вэй Ин подавился, невольно и так некстати вспомнив шицзе. Лань Чжань побил его по спине, спасая от самой идиотской смерти — задохнуться из-за куска булки, попавшей не в то горло…              — Спасибо, — пробормотал У Сянь, отпив воды, которую муж ему протянул.              «Какой же он заботливый… Лань Чжань, в прошлой жизни ты совсем не показывал эту свою сторону! Вечно говорил, что мы не друзья… Нда, я нашел на что обижаться. Мы же и правда были никем друг другу… А тут рядом с ним сидит супруг. Было бы странно, если бы он о нем не позаботился», — размышлял Вэй Ин, чувствуя какую-то странную ревность.              Об отношениях между Мо Сюань Юем и Лань Чжанем он знал ровным счетом ничего. Ван Цзи заботился о нем, но при этом мог ни с того ни с сего взбеситься. Еще он потакал всем его капризам, даже нарушал правила Облачных Глубин.              Вэй Ин взглянул на супруга и увидел то, что его повергло в шок. Глаза Лань Чжаня улыбались ему. Совершенно точно улыбались! Да и все его лицо выглядело не просто спокойным, а умиротворенно-счастливо спокойным.              В золотых глазах плавало растопленное солнце — такое теплое, нежное, и обращенное к одному человеку. К Мо Сюань Юю.              Вэй Ин выронил из рук палочки, продолжая смотреть в глаза Хань Гуань Цзюню. Вэй Ин поджал губы, отворачиваясь. Ему не за что было злиться на Лань Чжаня, но при этом ситуация его раздражала.              У Сянь достал специи из кармана и высыпал в рисово-овощную похлебку, тут же пробуя ее на вкус. Стало куда съестнее, только вот мяска бы туда… Кроличьего!              Вэй Ин мечтательно облизнулся, но понимал: этих кроликов он никому не позволит тронуть. Это память о прошлом; о теплых отношениях с мужчиной, сидящим рядом.              Это память Лань Чжаня о Вэй У Сяне. Старейшина Илин ощутил, как в носу защекотало, а в горле встал невидимый ком. Каша перед глазами расплывалась, а сам он с трудом удерживался от того, чтобы разреветься.              Вэй Ин зачем-то вспомнил, как Лань Чжань встал на его сторону, когда отвернулись все, кто улыбался и заискивал перед ним. Лань Чжань встал на его сторону, когда Цзян Чэн, названый брат с самого детства, отказался от него.              Интересно, а как там сейчас дела у Цзян Чэна? А у Цзинь Лина? Что там с орденом Юнь Мэн Цзян?              Аппетит совершенно пропал. Он отложил ложку.              — Не понравились специи? — спросил Лань Чжань, обеспокоенно взглянув на мрачного У Сяня.              — Нет, просто нет аппетита. Я хочу пройтись по лесу, можно? Я уверяю тебя, что нахожусь в трезвом рассудке и не попаду в неприятности.              Вэй Ин взглянул на супруга со всей серьезностью. Ван Цзи медленно кивнул, позволяя.              — Мгм. Только недолго.              У Сянь встал из-за стола. Поклонившись супругу со всем почтением, он быстро вышел на улицу, вдыхая свежий воздух полной грудью.              «Теперь мне все чаще кажется, что попадание в это тело — не удача, а наказание…» — подумалось вдруг Старейшине Илин. Он был совершенно разочарован в себе и оттого несчастен.